Лена Янг
19-й глава 2

Глава 2

Сергей Ли получил своё прозвище «корейчик» еще в детстве за необычную внешность и фамилию, которая досталась ему от бабушки.

Суджин Ли, так звали бабушку Сергея, была одной из тех, кто приехал поздней осенью в 1937 года в товарном вагоне с Дальнего Востока в Казахстан. Ей было всего семнадцать, когда ночью к их дому подъехал «черный воронок» и четверо мужчин в погонах приказали отцу собрать документы и самое необходимое в дорогу. Всю семью посадили в грузовик к таким же несчастным переселенцам и отвезли на вокзал. Младшие сестры плакали, мать с округлившимися от страха глазами прижимала их к себе, словно птица укрывающая своих птенцов. Отец вытянутый в струну, бледный, молча выполнял приказы людей в погонах.

Платформа вокзала была переполнена людьми. Взбудораженные, неожиданным ночным подъёмом, лица заглядывали в глаза друг другу пытаясь найти ответ на свой немой вопрос. Всеобщее волнение передалось и Суджин. Ее тело била мелкая дрожь, наивно полагая, что это от холода, она зябко куталась в плащ, пытаясь хоть как-то унять, овладевший ею озноб.

Высокий мужчина, по видимому самый старший отдал команду своим подчиненным и людей словно скот стали запихивать в товарные вагоны. Мужчины, которые были помоложе, пытались сопротивляться, их били прикладами и закидывали в вагоны. Суета, возня, женские крики, детский плач, русская брань все смешалось в живое беспокойное месиво. Страх перед неизвестностью заставлял людей сопротивляться чужой воле. Протест провоцировал агрессию. Люди с обеих сторон теряли человеческий облик. Солдаты орудовали прикладами не щадя стариков и детей. Словно бездушные роботы выполняли приказ своего командира. Он стоял чуть поодаль от этой живой каши, состоящей из человеческих тел и равнодушно наблюдал за всем происходящим.

Когда наконец людей запихнули в вагоны и неизбежность происходящего стала очевидна, наступила апатия. Ехали долго, воды на всех не хватало, из еды была только соленая рыба. От такой еды пить хотелось еще больше. Теснота и духота в вагонах была просто невыносима. Хуже всего дорогу переносили старики и дети. Некоторые умирали, их тела выбрасывали во время коротких остановок где-то в степи.

Суджин потеряла счет времени, сколько дней они уже в пути? Только по свету, который проникал через открытые двери вагона можно было понять день сейчас или ночь.

Однажды ночью двери вагона открылись и людей стали выталкивать из вагона наружу. Суджин вместе со всеми выпрыгнула из вагона на железнодорожную насыпь. Мелкие камушки больно кололи ноги через тонкие туфли. Было холодно. Она одновременно робко и с любопытством огляделась вокруг. Вокруг была бескрайняя степь с пожухлой травой, подмороженная легким ночным морозцем. Снега еще не было, но ледяной ветер трепал на несчастных, кое-как одетых людях, одежду. Несмотря на обжигающий холод Суджин обратила внимание на темно-синее небо, усыпанное звездами и как оно было высоко над головой. Потом в течение жизни она очень часто будет любоваться этим высоким небом и оно будет ей казаться таким же недосягаемым, как те детские мечты, что остались там на Дальнем Востоке.

Двери вагона закрылись, поезд тронулся. Ошарашенные люди оставались еще какое-то время на железнодорожной насыпи. Никто не знал что делать дальше и куда идти. Люди, вырванные чьей-то неведомой силой из привычной жизни, оказались брошенными на произвол судьбы где-то в казахской степи. Они растерянно озирались вокруг в поисках убежища от ледяного ветра. Но вокруг была только бескрайняя степь, чужая и холодная. Лунный свет отражался в заиндевелой траве освещая местность. Было принято решение идти, нужно было найти пристанище, чтобы согреться. Взрослые самоотверженно делились верхней одеждой с детьми, чтобы укрыть их от пронизывающего ветра. Обездоленные они брели, надеясь на чудо. Шли молча, силы нужно было беречь.

Спустя время несчастные набрели на небольшой аул - саманные домики перемежались с юртами. Людей гостеприимно приняли, накормили и обогрели. Здесь началась их новая жизнь.

Любознательный мозг Суджин с жадностью впитывал новые впечатления. Она приняла перемены с детским смирением, полагаясь на судьбу, как ребенок полагается на волю взрослого.

Ей нравилось здесь все - от необыкновенного сооружения под названием юрта, полностью лишенного окон, покрытого овечьей кошмой, одновременно легкого и монументального, а внутри теплого и уютного. А эти орнаменты на коврах, которыми была устлана внутри юрта, с причудливыми завитками, она могла бесконечно долго их разглядывать. До людей с их гостеприимством, уважением к старшим и трепетным отношением к традициям. Но до конца жизни ей не хватало только одного - это шума моря за окном.

Здесь она вышла замуж. Красивый, статный Иван с большими, рабочими руками тракториста и нежно-голубыми глазами навсегда покорил сердце пришлой корейской девушки. В апреле 1941 года они сыграли свадьбу, а в августе она получила похоронку.

Ровно через девять месяцев, после свадьбы, морозным январским утром Суджин родила сына с такими же нежно-голубыми глазами как у отца. Сын стал единственной ее отрадой, а затем и внук, унаследовавший ее миндалевидный разрез глаз и желотовато-смуглый оттенок кожи.