Cory Vorn
Осколок пустоты

Глава 1: Пробуждение в аду

Зловещий грай ворон, словно колокольный набат, вырвал меня из беспамятства. Я лежал, щекой ощущая могильный холод голой земли. Этот озноб проникал в самую душу, отрезвляя сознание. Тяжёлый смрад гнили и сырости ударил в лицо.

Попытка подняться обернулась неудачей: боль, словно раскалённое железо, пронзила бок. Каждое движение – взрыв агонии в бедре, будто там кипела лава. Левая нога – едва слушалась. С трудом перевернувшись на спину, я уставился в призрачную пелену тумана, тщетно пытаясь выудить из памяти хоть проблеск воспоминаний, чтобы понять, где очутился и что произошло, но в голове была только тьма.

Покой разорвал звук, от которого кровь заледенела и хрустальной пылью рассыпаясь в жилах. Рычание, чавканье, хруст костей Страх, как липкая паутина, сковал меня, когда я осознал, что этот пир смерти происходит совсем рядом — в нескольких шагах.

Время застыло, превратившись в тягучую, кошмарную патоку. Собрав остатки воли в кулак, я попытался снова приподняться, но тело было против.

Мышцы сводило судорогой. Кровь пульсировала из ран, пропитывая одежду, а в голове застучали молоты. И всё же, я сел, игнорируя боль.

Я уже представил какая ужасная картина меня ждет. Но даже так я не был готов к открывшемуся зрелищу: шесть чудовищных зверей — помесь волков и порождений ночного кошмара, вдвое крупнее и массивнее обычных хищников, — словно чёрная дыра, алчно поглощали нечто в центре. Кругом кровь, ошмётки плоти, вывороченные внутренности Подавив рвоту, я застонал, и тут же пожалел. Шесть окровавленных морд повернулись ко мне. В их глазах пылал голод и предвкушение моей мучительной смерти.

Звери начали расходиться, открывая ещё более жуткую картину. То, что они терзали, когда-то было человеком. Уцелела лишь верхняя часть лица, и теперь его безжизненные, пустые глаза смотрели сквозь меня так, что я невольно съёжился.

Твари медленно надвигались, словно смакуя мой ужас, играя со своей добычей. Я сорвался с места с отчаянной решимостью бежать, свежие раны вспыхнули с новой силой, а в ногах что-то хрустнуло, будто сломалась последняя опора. Я снова рухнул на землю и все что мне оставалось делать это лишь смотреть в эти проклятые глаза, постепенно смиряясь с неизбежным.

И тут краем глаза я заметил тень, пронесшуюся справа. Инстинктивно повернув голову, я ничего не увидел. Когда же взгляд вернулся назад, то обомлел: изувеченные тела тварей валялись с отрубленными головами, а над ними возвышался Силуэт. Его мантия струилась, словно сотканная из тьмы, а коса в левой руке сверкала, как серп луны, вырезанный из человеческих костей. Он присел у останков трупа, и я увидел, как его бледные пальцы коснулись век жертвы. Жест был нежным, словно он закрывал глаза ребёнку.

Спаситель? Или новый палач? — успел подумать я, когда Силуэт повернулся. Капюшон скрывал лицо, но я чувствовал взгляд — тяжелый, как надгробная плита.

Вспышка изумрудного света. Взмах косы. Тьма

Глава 2: Комната без окон

Где я?

Мысль родилась из ниоткуда - острая, колкая, как заноза. Я попытался открыть глаза и не смог: веки налились свинцом. Попробовал пошевелиться - и не смог. Руки к чему-то приморожены, ноги - тоже. Холод пробрался под кожу, до самых костей, но это был не просто холод. Что-то держало меня, сжимало, впивалось ледяными путами.

Страх нахлынул сразу. Липкий, тяжёлый - он перехватил горло. Я дёрнулся, пытаясь освободиться, и боль в правом боку взорвалась с такой силой, что я задохнулся. Глухая, ноющая, она жила где-то глубоко, с каждым вздохом отдавая тупым ударом в рёбра. А в лодыжке - острая, колющая, стоило лишь шевельнуть ступнёй.

Я замер, пережидая приступ, и только тогда услышал тишину. Абсолютную. Вязкую. Она давила на уши, заполняла голову, и от неё начинало звенеть в висках.

Почему я здесь? Что случилось?

Память включилась внезапно, будто кто-то щёлкнул выключателем.

Лес. Туман. Смрад гнили. Чудовища, пожирающие тела. И вспышка - изумрудная, яркая, последнее, что я видел перед тем, как провалиться в темноту.

Силуэт с косой. Кто он был? Куда меня принёс?

Я не знал. Я вообще ничего не знал. Ни своего имени, ни лица. Ни того, что было до леса. Только смутный стыд за то, что я должен помнить - но не помню. Пустота.

С трудом разлепил веки.

Небольшая комната с низким каменным потолком нависала надо мной, как крышка гроба. Стены из грубого тёмного дерева, кое-где с каплями застывшей смолы - они поблёскивали в тусклом свете, словно чьи-то глаза. Ни окон. Только тяжёлая дверь напротив, да лампа под потолком: её жёлтый свет едва достигал углов, оставляя их во власти густого сумрака.

Я сидел на стуле посреди комнаты.

Мои запястья прихвачены к подлокотникам тонким прозрачным слоем льда. Так же лёд сковывал икры, прижимая ноги к передним ножкам стула.

Я уставился на ледяные оковы, чувствуя, как внутри поднимается глухая, тяжёлая волна.

Кто мог такое сделать? Зачем?

Опустил взгляд ниже - и замер.

На мне была чужая одежда. Грубые серые штаны, свободная рубаха из толстой мешковатой ткани. Не моя. Та, в которой я был в лесу - грязная, рваная, пропитанная кровью - исчезла.

Меня раздели. Пока я был без сознания, кто-то снял с меня одежду. Кто-то трогал меня.

К горлу подкатила тошнота. Я сглотнул, зажмурился, прогоняя картинки чужих рук на своём теле, и заставил себя дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ровно, механически, как заведённый.

Сколько я так просидел - не знаю. Время здесь тянулось липко. Я считал удары сердца, сбивался, начинал заново. Холод уже пробирался глубже, заставляя мышцы мелко дрожать. Я смотрел на дверь - единственный выход из этой каменной коробки - и ждал.

А потом дверь открылась.

Бесшумно. Просто в какой-то момент она была закрыта, а в следующий - уже нет. В проёме стоял мужчина.

Высокий, в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. Короткие серые волосы, аккуратно зачёсаны назад. Прямоугольные очки в тонкой серебряной оправе, за стёклами - глаза странного фиалкового оттенка с опущенными внешними уголками, отчего казались вечно уставшими. На руках - чёрные перчатки, плотно облегающие пальцы.

Он вошёл, закрыл дверь и остановился в двух шагах, скрестив руки на груди. Осмотрел меня - не в глаза, а куда-то в область шеи, потом перевёл взгляд на ледяные оковы. На лице - ни удивления, ни сочувствия. Только привычная, утомлённая сосредоточенность.

— Ты пришёл в сознание, - произнёс он. Голос ровный, сухой, будто каждое слово стоило денег. — Меня зовут Рен. Я отвечаю за безопасность этого помещения и порядок на территории.

Пауза.

— Пока ты был без сознания, тебя осмотрели. Полный медицинский обход. - Он сказал это как обыденность, и меня снова замутило. — Клейма нет. Ни на одном участке тела.

Осмотрели. Значит, точно. Чужие руки касались меня, водили, изучали - а я даже не знал об этом. Мысль застряла под рёбрами осколком стекла.

Рен кивнул на мою шею. Только сейчас я обратил внимание на холодный металлический обод, давящий на горло. Тяжёлый, плотно прилегающий к коже. Я не мог его увидеть - только почувствовать.

— Артефакт-подавитель, - пояснил он. — Блокирует любые энергетические проявления. Лёд - временная мера.

Он сделал паузу, и его фиалковые глаза встретились с моими.

— Ты найден рядом с телом убитого фризалта. Это делает тебя главным подозреваемым в её смерти. Завтра начнётся процедура идентификации. Если подтвердится причастность - он не договорил.

Я похолодел.

— Я не убивал её, - выдохнул я. — Я даже не знаю, кто она. Там были демоны, они

— По нашим сведеньям, она была убита задолго до того, как они там появился, - перебил он. — У тебя есть ночь, чтобы вспомнить всё, что сможешь. Вопросы?

— Где я? - голос прозвучал хрипло.

— На территории бога Алетея.

Бога? Боги существуют? Мысль ударила где-то в груди, но следом вылетел другой вопрос:

— Кто такие фризалты?

Рен чуть приподнял бровь.

— Люди, наделённые частицей силы бога. Служат им. Ты либо фризалт, либо подделка.

— Кто меня принёс?

— Конкретный исполнитель не имеет значения.

Он посмотрел на часы, кивнул сам себе и вышел. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал громко и окончательно.

Я остался один. Примороженный к стулу, в чужой одежде, с металлом на шее.

— Нет, постойте! - крикнул я в закрытую дверь.

Тишина.

Я дёрнулся в оковах, зашипел от боли и замер, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Злые, бессильные. Я закусил губу и не позволил им пролиться.

Время потеряло очертания. Лампа горела ровно, жёлтая полоска под дверью не двигалась. Только тишина, холод и боль.

Мысли ворочались тяжело, как камни. Фризалты - люди с силой богов. Боги есть. Алетей Почему он не пришёл сам?

Я попытался пошевелить пальцами - бесполезно. Ошейник давил на горло при каждом движении. И ещё - странное, едва уловимое покалывание под ним. Слабое, почти незаметное, как будто кожа слегка зудела. Я списал это на долгое давление.

Я уже начал задрёмывать, когда дверь скрипнула.

Не тот безмолвный вход, как у Рена. Обычный, бытовой скрип несмазанных петель - звук, от которого я вздрогнул всем телом.

Дверь приоткрылась.

В проёме, залитый тёплым жёлтым светом из коридора, стоял человек. Простая белая рубаха, обычные штаны. Длинные чёрные волосы с неестественно белыми прядями распущены по плечам.

— О, ты не спишь! - произнёс он тёплым, радушным голосом, но краем глаза бросил быстрый взгляд в коридор - проверил, нет ли кого. — А я думаю, дай загляну. Рен сказал, ты очнулся. Решил проведать.

Он говорил так, будто мы были старыми знакомыми. После ледяного Рена этот человек казался живым.

Он вошёл, притворил дверь, но не до щелчка - оставил щель. Изумрудные глаза с живым любопытством оглядели меня, задержались на ошейнике.

— Ох, и нарядили же тебя, - с сочувствующим смешком покачал он головой. — Но ты жив, и это главное. Знаешь, обычного человека на территории богов - он сделал паузу, будто смакуя слова, - испепелило бы. Раз - и нет. А ты сидишь, дышишь, даже слёзы у тебя почти настоящие. Любопытно.

Он протянул руку. Я весь сжался, ожидая прикосновения - страх вторжения вдруг вскипел с новой силой. Но он лишь провёл пальцем по холодному металлу на моей шее - от левого края до правого. Я вздрогнул, но почему-то не отдёрнулся. Покалывание под ошейником стало явственнее, на миг разбежалось мурашками и исчезло. На мгновение я заметил в его ухе тонкую серебряную серёжку-полумесяц - она блеснула в свете лампы и скрылась за прядью волос.

— Что ты делаешь? - выдохнул я.

— Проверяю, - ответил он загадочно. — А с ледяными украшениями давай разберёмся.

Он присел на корточки, коснулся пальцем ледяного окова на моём запястье.

Не было ни звука. Лёд просто исчез. Без следа, без вспышки. Только влага на коже осталась.

Я смотрел на свою освобождённую руку, не веря. Он так же бесшумно прикоснулся к остальным оковам.

— Вот, теперь можно размяться, - сказал он, вставая и отряхивая ладони.

Я с трудом пошевелил онемевшими пальцами, сжимая и разжимая кулаки. Кровь возвращалась с неприятным покалыванием.

— Ты кто? - спросил я хрипло.

— Веско. Можно сказать, твой будущий товарищ.

— Зачем ты меня освободил? - Я кивнул на дверь. — Рен сказал, меня подозревают в убийстве.

— Рен всех подозревает, - легко ответил он. — Сидеть примороженным - удовольствие так себе.

Я попытался встать, опираясь о стул. Лодыжка прострелила болью.

— А ты? Ты фризалт? - спросил я, глядя ему в глаза.

Он замялся на долю секунды — пауза, которую можно было и не заметить. Но я заметил.

— Я? - улыбка стала чуть другой, уголки губ дрогнули. — Я искусственный. Искусственный фризалт. Завтра тебе всё объяснят.

Он развернулся, делая шаг к двери.

— Тот, в лесу - вырвалось у меня. — С косой кто это был?

Веско замер. Рука, уже протянутая к двери, остановилась. Потом он повернул голову.

— Понятия не имею, - сказал он слишком быстро.

— Ты что-то знаешь, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Я видел твои глаза.

Веско обернулся, и его улыбка стала шире, но глаза остались холодными - двумя кусками изумрудного льда.

— Я знаю только то, что ты - самый интересный экспонат в нашем доме за последние годы. А всё остальное завтра узнаем. Отдыхай.

Он вышел. Дверь закрылась. Щелчок замка.

Я остался один. Стоя, держась за стул, с больной ногой и ворохом вопросов. «Экспонат» - слово застряло занозой.

Медленно, прихрамывая, я доковылял до стены и сел на пол, прислонившись к холодному дереву. Поднёс руку к шее, впервые коснулся ошейника. Металл был гладким, и под пальцами я отчётливо ощутил гравировку - письмена на незнакомом языке.

И снова вспомнил: меня осматривали. Чужие руки. Я поёжился. Но странно - когда Веско касался меня, я не чувствовал страха.

Покалывание под ошейником теперь стало сильнее. Я прислушался к себе. И вдруг - среди этой тишины, этого холода и отчаяния - я почувствовал странное тепло в груди.

Слабое, едва заметное, как отголосок чего-то далёкого. Оно не было похоже ни на боль, ни на страх. Оно было чужим - и в то же время невероятно родным.

Подавитель должен блокировать всё Но это тепло Может, след от касания Веско? Или это всегда было здесь?

Я не знал. Я ничего не знал.

Но это тепло было единственным, что в этом холодном, чужом месте принадлежало лично мне.

Я закрыл глаза и прислушался к нему. Тихий, упрямый пульс где-то глубоко внутри.

Осталось дождаться утра. Когда наступит «завтра». Когда придут за мной. Когда хоть что-то прояснится.

Вопросы оставались без ответов. Но появилось что-то, ради чего стоило ждать.