Сазонова Алина
Пернатый рассвет

Глава

В старом доме, где на полках теснились книги в потёртых переплётах, а в воздухе вечно витал аромат сушёных трав, корицы и далёких путешествий, жизнь текла по своим, веками устоявшимся законам. Здесь, в самом сердце этого книжно-травяного царства, обитали два совершенно разных существа, чьи судьбы были переплетены так же тесно, как корни старого дуба.

В просторной клетке, выкрашенной в весёлый жёлтый цвет, обитал попугай Иннокентий, или просто Кеша. Это была птица незаурядного ума и исключительного артистизма. Он не просто повторял слова — он, словно играл их, интонировал, придавая им особый, порой зловещий смысл. Кеша запоминал наизусть прогноз погоды, объявления на остановках общественного транспорта и, что особенно ценил, монологи из старых радиоспектаклей. Его любимым занятием было комментировать жизнь дома, превращая бытовые сценки в настоящие драмы. Когда хозяйка роняла ложку, он тут же провозглашал голосом диктора: «Внимание! На кухне зафиксировано падение столового прибора. Ожидайте последствий». Он был критиком и единственным зрителем собственного театра одного актёра.

А внизу, на мягком пледе, возлежал чёрный кот Мурзик — воплощение грации, лени и охотничьих инстинктов. В его изумрудных глазах отражалась вся скорбь мира по поводу того, что мыши стали слишком быстрыми, а птицы — недосягаемыми. Мурзик считал себя потомком не просто кошек, а как минимум фараонских стражей, и его священным долгом было поддержание порядка и отлов любой подозрительной живности. Он смотрел на Кешу с аристократическим презрением. Для него попугай был лишь говорящим куском перьев, лишённым истинного величия хищника. Их мирное сосуществование держалось на негласном договоре: Кеша не дразнит кота голосом собаки, а Мурзик не пытается просунуть лапу между прутьями клетки.

Однажды поздним вечером этот хрупкий баланс был нарушен. За окном разыгралась настоящая майская гроза: небо раскалывали ослепительные молнии, а раскаты грома сотрясали оконные стёкла. Внезапно хлопнула входная дверь, впуская в дом порыв влажного ветра и фигуру хозяйки. Но сегодня она вернулась не с обычным пакетом продуктов. В её руках был маленький, дрожащий то ли от холода, то ли от переживаний свёрток.

Хозяйка торопливо прошла в комнату и положила свою ношу на комод. Это была ласточка. Её изящное тельце было холодным и неподвижным, а одно крыло безжизненно свисало, словно сломанная веточка. Хозяйка засуетилась: она соорудила для нежданной гостьи гнездо из мягкой ветоши в старой обувной коробке, поставила рядом блюдечко с водой и склонилась над птицей, пытаясь согреть её своим дыханием.