Д. Карьюс
Если будет снег

На дне фонтана.

Меня вдавило в кресло. За окном бешено замелькали картинки: полоса, здания, верхушки деревьев, а потом — лоскут моря внизу. И вдруг всё разом стало синим. Мы поднимались всё выше.

Это был второй полёт в моей жизни. В груди засело ноющее чувство тревоги, но сейчас оно ничего не значило. Важно было другое — я наконец-то лечу домой.

Мои пальцы сжимали книгу в мягком переплёте — «Морфий» Булгакова. Читать особо не хотелось, но чтобы как-то отвлечься, я открыл первую страницу и пробежался глазами меж строчек: «Счастье как здоровье»

Счастлив ли я сейчас? Не знаю. Наверное, пойму это позже. Когда самолёт коснётся полосы в областном центре, а потом такси сделает последний поворот во двор. Может быть, именно тогда я оглянусь и осознаю, что в эту минуту — на высоте в несколько тысяч метров — действительно был счастлив.

Год назад, переступая порог квартиры, я даже представить не мог, как буду скучать. Сейчас же вся прошлая жизнь казалась мне фонтаном в заброшенном парке. Когда-то вокруг него шумела толпа. В жаркие дни к нему тянулись за прохладой, смеялись и бросали на дно монетки, чтобы когда-нибудь вернуться снова. Но время шло, и дно пустело. В какой-то момент люди просто перестали приходить, а сам фонтан высох.

Над головой погасло табло «Застегните ремни». По проходу, плавно покачиваясь, пошла стюардесса. С этой высоты то, что осталось внизу, казалось совсем незначительным. Утратившим прежнюю важность.

Но почему-то здесь, в небе, думать хочется только о земном. О чём-то далёком, как оставленный позади город на берегу моря. О местах, куда уже не купить билет. Даже если бы этот самолёт мог повернуть назад, в прошлое, на десять лет — приземлиться в моём детстве всё равно бы не получилось. В городке, где я вырос, отродясь не было взлётно-посадочных полос.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо кепкой, поддаваясь подступающей дремоте. Первым ощущением стал запах — призрачный, едва уловимый, но он тут же вызвал в голове яркую вспышку. Наша маленькая уютная кухня. На кухонном столе остывает завтрак, на подоконнике громоздятся банки с кофе, а по вечерам вместо верхнего света горит один лишь небольшой торшер.

Шорох одежды над ухом заставил меня приоткрыть глаза. Прямо у кресла стояла девушка в синей форме и озабоченно смотрела на меня сверху вниз.

— С вами всё в порядке? — её голос звучал мягко и тихо.

— Да, всё хорошо. Просто в сон клонит, — ответил я, поудобнее устраиваясь в глубоком сиденье.

— Вы уронили, — она протянула мне раскрытый «Морфий».

— Спасибо. Не заметил.

— Принесу вам плед. Скоро станет прохладно. Отдыхайте, я разбужу вас перед посадкой.

Уже через минуту я укрылся мягким флисом, закрыл глаза и провалился в воспоминания.

Моя комната: письменный стол, раскладной диван и шкаф для одежды. Скромно, но большего мне тогда и не требовалось. В гостиной бормотал телевизор — просто чтобы прогнать тишину. Было одиноко, но это не пугало, ведь в любой момент мог раздаться телефонный звонок или стук в дверь. Каждый день тогда казался сосудом, до краёв наполненным планами, надеждами и встречами. И его никак не получалось осушить до дна. Как же хорошо, что впереди была ещё целая ночь.

Уголки моих губ поползли вверх сами собой.

Мои семнадцать лет вспыхивали в голове яркими кадрами. Школа. Выпускной класс. Вокруг все безумно волнуются перед экзаменами, но меня это совсем не беспокоит. Вот мы шумной толпой идём после уроков к Егору... Интересно, где он сейчас? А вот мы бродим по улицам с Вадимом, прячась от полуденного зноя. Курим с Димой в тихих дворах сразу после физики, деля одну сигарету на двоих. Экзамены остались позади, за окном простиралась целая жизнь. Впереди было бесконечное лето, когда школьные стены уже отпустили, а взрослая жизнь ещё не успела предъявить свой первый счёт. Кадры сменяли друг друга, и были настолько яркими, что казались выдуманными.

Я открыл глаза. В иллюминаторе застыла бездонная, ровная синева. Самолёт наконец занял свой эшелон, и впереди оставалось три часа полёта.

Беспокойство внутри сменилось странным, фантомным ощущением. Будто бы я упустил какую-то ключевую деталь, но никак не могу вспомнить, какую именно. Среди всего багажа, оставленного на земле, лишь эта упущенная мысль не выглядела пустяком. Напротив, это было нечто бесконечно важное. Самый главный ответ, который я почему-то умудрился забыть.

От следующей вспышки воспоминаний внутри всё заледенело. Настоящий зимний, пронзительный холод. Я отчетливо видел, как в моей маленькой комнате прямо из-под потолка падает снег. Наваждение, глупая причуда засыпающего разума. Но этот холод не имел отношения к погоде. Он шёл изнутри.

На мгновение показалось, что на кожу упала и растаяла настоящая снежинка. Я поежился и поглубже спрятал руку под плед. Этого просто не могло быть.

Сознание начало медленно поглощать вязкая темнота. Звуки, запахи и лица прошлых лет окончательно смешались в единое целое, превращаясь в монолитную картину. Всё это давно осталось позади. А впереди меня ждало самое тёплое и спокойное лето.