Сергей Козик
Новелла V перинатальная. Когда отойдут весенние воды

Глава 1

The Caste of wandering through time

Каста блуждающих во времени

Старинная мелодия, – томление на сердце,

Как вересковый мёд, забыта навсегда.

Хранят секрет той музыки лишь избранные дети

И опытные старцы, прошедшие лета.

Кто вспомнит ту мелодию, тот обретёт бессмертье

Владыкой станет Времени и покорит века…

«Да, да… да… и буду вооружаться! Чтобы у придурка и кровопийцы, у которого мерило только возможность безнаказанно убить, не возникало даже мысли испробовать нас на прочность. Подонков много на свете!»…

КОГДА ОТОЙДУТ ВЕСЕННИЕ ВОДЫ

1710 ГОД. АВГУСТ

100 МИЛЬ НА ЗАПАД ОТ НЬЮ-ЙОРКА

ПРЕРИЯ.

Вероятность появления апачей с южной стороны выше, чем со стороны остальных частей света. Всегда выгоднее нападать, когда твоему противнику солнце светит в глаза. Именно поэтому девушка вышла на холмистую высоту и пока никто не видит из-под многочисленных юбок моды Старого Света достала очки и, надев их, посмотрела вдаль, придерживая свою широкополую шляпу.

Её предположения, которыми она делилась со спутниками, оправдались. Появившееся облако пыли на юго-востоке оказалось результатом большой скачущей группы. Скакали яростно, быстро. Максимально полчаса и они настигали их кибиточный поезд.

Девушка легко сбежала вниз холма к каравану кибиток, телег, обозов и закричала во всё горло самое страшное слово для колонистов Нового Света:

- Индейцы! Индейцы! Индейцы с юга!

Несколько мужчин отсоединилось от сонно бредущего поезда и побежали к ней. Те, кто был верхом, также тронули коней в её сторону.

- Где индейцы?

Девушка запыхавшись, старалась объяснить коротко и быстро.

- Приближаются с юга, юго-запада! Давайте поднимемся на возвышенность!

Большинство вооружённых мужчин обоза, насчитывающего около тридцати повозок, по роду занятий считались простыми колонистами. Опасности двухнедельного пути с Западных территорий Северной Америки к восточному побережью Атлантики за время путешествия сплотили их семьи и сдружили даже охотников и истинных англичан с местными американскими переселенцами.

Эту девушку, произведшую такой переполох, знали, ей доверяли. Называли её «мэм», поскольку она сообщила о себе, как о замужней.

В составе обоза находился дилижанс Почтовой службы Её Величества королевы Великобритании, поэтому их поезд считался официально Британским, едущим по маршруту, утверждённому самой королевой.

Вокруг почтового дилижанса сформировалось основное ядро попутчиков. Почтовый дилижанс шёл вплоть до порта Нью-Йорка. Там содержимое почтовой кареты перегружали на корабль и все письма, посылки и бандероли уплывали в Англию.

При дальних переездах по материку ради безопасности люди предпочитали присоединяться к таким командировочным повозкам официальных служб, поскольку многие курсирующие дилижансы имели охрану.

Особенно часто присоединялись к тюремным кованым карцерам на колёсах, перевозящим преступников. Не считая кучера, минимум пятеро вооружённых солдат с офицером-констеблем участвовали в перевозке.

Нынешний почтовый поезд сочетал в себе и Почту её Величества,и стальную повозку с тремя преступниками внутри.

Одного из них должны были повесить в Нью-Йорке, вина его была доказана. А вот двух других этапировали аж до самого Лондона. Они, по-видимому, совершили свои злодейства ещё там, на острове. Но английское правосудие настигло их в Новом Свете. Запрос на их арест исходил от самого Лондонского главы королевских констеблей!

К зарешётчатым оконцам тюремной перевозки подходить боялись. Из них вечно торчали серые осунувшиеся лица перевозимых. Люди давали им воды, но заговаривать констебль и солдаты с ними не разрешали и никогда не отцепляли от ржавой цепи. Преступники считались опасными. Их на протяжении всего пути не выпускали даже в туалет. Поэтому они делали дела по нужде в соответствующее отверстие в полу стальной коробчонки.

Пару раз во время путешествия в местах речного брода повозку с преступниками на отдыхе загоняли в реку. Тогда сидящие внутри поднимали с пола вещи и наслаждались прохладой воды,поступившей через санитарное отверстие в кованый возок. Так мыли этих людей. Но всё равно от возка стояла вонь, будто бы везли не людей, а общую компостную кучу с фермы, где человеческие экскременты смешивались с навозом скота. Мухи не отставали от этой тюремной перевозки, обосновавшись на ней целыми выводками.

По призыву девушки с десяток вооружённых охотников и переселенцев поднялись бегом на возвышенность взглянуть на, якобы,индейцев. Девушка показала в сторону далёкой дымки на горизонте. Подзорные трубы разного колибра, хлопая и производя характерные всасывающие звуки, впились в это направление.

- Вероятность того, что это действительно индейцы,высока.– сказал самый старший из охотников,осматривая горизонт. – Мадмуазель, у вас какая подзорная труба? Я через свою дальнобойку едва различаю…

Старый охотник сложил в три колено свою тяжёлую медную «дальнобойку», желая поглядеть на оптику девушки. Он протянул руку, но не получив ничего, вопросительно поглядел на молодую женщину, стоявшую рядом.

Девушка, по-хозяйски расставив руки в боках, подставила оголённые шею полуденному солнцу и сухому ветру прерий. Её декольте с глубоким вырезом сильно загорело. Полные груди продолжали вздыматься от натужного дыхания после бега. По краям декольте стала видна кромка нежной незагорелой части бюста, а платье в подмышках взмокло.

Лицо девушки находилось в тени кожаной широкополой шляпы мушкетёра. Единственное, что отличало эту шляпу он мушкетёрской – отсутствие перьев и скромная тёмно-сиреневая пёстрая лента. Шляпную кожу местного бизона старый охотник определил сходу.

Элегантная шляпа хоть и имела запылённый и поношенный вид, но охотник прерий своими понятиями определил ее как «новую». Такими он считал все вещи, что были сделаны из кожи не старше 3 лет. Шляпе всего-то было не более полугода дождливого сезона, с тех пор как она покинула шляпный салон какого-нибудь магазина на американском побережье. Возможно, даже галантереи в порту Нью-Йорке. Стамп, так звали старого охотника, знал в порту такое модное местечко, как и то, где можно промочить горло. Только там можно было заказать такую недешёвую вещицу.

Молодая мадмуазель метнула взглядом в глаза старому охотнику, выпятила ещё сильнее грудь и не без наглости в голосе произнесла:

- У меня нет подзорной трубы, но глаз острый с самого детства.

По виду этот джентльмен, оценивший её женскую стать, был раза в два, а может и в три раза старше девушки. Но даже он при всей своей возрастной терпеливости не выдержал нагловатого тона девицы.

- И вы возбудили всех, будучи уверены, что там скачут индейцы? У вас нет даже подзорной трубы! М-да… Вашей самоуверенности можно позавидовать… Как и вашим женским прелестям.

Не обращая внимания на грубоватые комплименты(девушка привыкла к бесцеремонному заигрыванию с любой дамой на Диком Западе), продолжила:

- Я бы посоветовала вам поспешить и создать круг из телег на этой возвышенности, пока есть время. Иначе нас перережут, как бизонов. Сдаётся мне, что отряд апачей сводный, и их не менее ста всадников. Вам свой скальп не дорог? Пожалейте хотя бы скальпы детей. В нашем обозе их не мало…

Во время своего монолога «мэм» сильно жестикулировала, сопровождая речь на английском. Обычно так жестикулируют те, кто говорит на неродном языке, стараясь продублировать сказанное жестами, чтобы донести смысл своих слов, если что-нибудь неправильно сложится в словах.

Старый охотник не спешил, внимательно разглядывая декольте, тугую талию, кисти рук в грязных потёртых перчатках, нежную кожу на внутренней незагорелой части ниже локтей. Перейдя на лицо, его внимательный взгляд отметил небольшую сдавленность кожи на конопатом носу.

- Вы носите очки? – спросил он, перебивая девушку.

- Нет. – резко ответила мадмуазель. – Но я их надеваю, когда занимаюсь своим ремеслом. Я модистка.

- Вы француженка?

- Нет, полька из Кракова. После разгрома Кракова шведским двенадцатым Карлом наша семья покинула Старый свет. – снова ответила девушка и в свою очередь спросила:

– Так вы собираетесь что-либо предпринимать? – спросила настырно, вновь не привычно самодурно для уха обитателя Дикого Запада.

Женщины в этих местах так с мужчинами не говорят!

К ним подошли другие спутники.

- Стамп, мэм права, хоть она и красавица, но я бы её послушал. Лучше пересидеть за телегами с заряженным ружьём, чем истекать кровью с оголённым черепом.

- Апачи не будут трогать почтовый дилижанс её Величества! – сказал кто-то.

- Кто там такой умный? – напористо громко воскликнул один из колонистов. – Зачем рисковать? Это у тебя нет семьи! А в моей кибитки все! Я за круг! Быстрее, джентльмены! Ни король, ни королева вас не спасут…

- Какая-то соплюшка крикнула «индейцы», ты и обосрался? – кинули ему в след, но поздно. Колонист, а за ним и ещё несколько человек, не настроенные дискутировать, завопили во всю глотку:

- Индейцы! Телеги вкруг! Индейцы, телеги вкруг!

* * *

Стамп слушал землю, склонив голову и приложив ухо к самой почве. Он ясно различал топот. Возле него на корточках с мушкетами наизготовку сидели колонисты. Стамп встал,отряхиваясь.

- Идут галопом в нашу сторону, приближаются. Пять минут и мы их увидим. Не бизоны, это точно. Женщин на перезарядку увели в центр круга?

- Да.

- Шомпола раздали?

- Да.

- Ну, с Богом…

Наступил напряжённый момент. Напротив солнца,уже начавшегося катиться к закату,должны были появиться конные всадники. Ждали индейцев с тайной надеждой увидеть хотя бы не апачей, а французскую кавалерию.

Солнце палило нещадно. Стреляющие за колёсами телег под кибитками не так страдали, находясь в тени. Особенно донимала жарящее солнце тех, кто встал на колено, предпочтя вести огонь сверху повозок. Их стальные стволы длинных ружей уже нагрелись, словно после десятка выстрелов. Пот лил из-под ушей на шею, развозя пыль прерии на коже. Слепни и кусачие мухи не давали нормально сосредоточиться, постоянно липли к глазам.

До самого последнего момента люди не верили в индейцев, надеясь на лучшее, но когда они появились с гиканьем, на скаку размахивая томагавками и копьями, весь ощетинившийся лагерь ахнул. «Ах!» - перешёл в общий стон. Мужчины в один голос вскрикнули: «Shit!».

Стамп произнёс не громко, но рядом припавшие на одно колено стрелки услышали:

- Это и, правда, индейцы!

Сколь велика конная лавина не представлялось узнать. Казалось,индейцев бесконечно много. Стамп особо поразился тому, что, судя по разномастной раскраске, «девчонка» оказалась права даже в этом, утверждая о сводном отряде апачей…

Командовал ритмичностью залповой стрельбы сержант почтового дилижанса. Он, хромой ветеран, оказался самым опытным военным. Он вынул саблю из ножен и поднял её над головой.

Послышался его голос:

- Запалить фитили! Стрелять только по моей команде!

Более тридцати мушкетов в области курковых замков стали источать тонкие струйки дыма. Прикурили от табачных трубок.