Кристина Петрушина
Медовый сад в Тихом Истоке

Глава 1

Офис брендингового агентства «Апекс» пах дорогим кофе, свежим глянцем презентаций и едва уловимым, приторным ароматом лжи.

Даша стояла у панорамного окна на двадцать третьем этаже одной из башен Новосибирск-Сити. Внизу, зажатый в тиски серого бетона, шумел вечерний город. По стеклу хлестал холодный октябрьский дождь, размывая огни фар в дрожащие неоновые пятна.

Даша прижала лоб к холодному стеклу. Внутри неё всё звенело от усталости, но это была приятная усталость. Сегодня был её триумф. Проект «Зеленый оазис» — концепт огромного эко-парка в центре города, над которым она работала последние полгода, засыпая за рабочим столом, — наконец-то утвердили. Инвесторы были в восторге.

Она улыбнулась, глядя на свое отражение. В свои двадцать семь Даша выглядела именно так, как требовал дресс-код успешной городской девушки: идеальное каре, строгий бежевый брючный костюм, неброский макияж. Но под этим безупречным фасадом скрывалась девочка, которая до сих пор помнила запах нагретой солнцем сосновой смолы и вкус дикой земляники.

— Дашка, ты еще здесь? — в кабинет заглянула Алёна, держа в руке бумажный стаканчик с неизменным матча-латте. — Все уже в ресторане, празднуют твою победу! Кирилл ушел полчаса назад, просил тебя поторопить. Сказал, что у него для тебя какой-то особенный сюрприз.

Алёна многозначительно подмигнула. Намек был понятен. Они с Кириллом были вместе три года. Три года совместной жизни, общих планов на покупку таунхауса в ипотеку и... кольца, которое Даша случайно нашла в кармане его пиджака неделю назад.

— Да, бегу, — улыбнулась Даша. — Только заберу оригиналы чертежей из переговорной.

— Ждем! Не заставляй своего будущего мужа и босса скучать, — рассмеялась Алёна и скрылась за дверью.

Даша прошла по длинному коридору, устланному мягким ковролином, крадущим звуки шагов. У дверей малой переговорной она остановилась. Сквозь матовое стекло лился мягкий свет, и оттуда доносились голоса.

Она уже потянулась к ручке, но замерла, услышав смех Кирилла. Такой знакомый, бархатистый смех, от которого у неё всегда теплело внутри. Но сейчас он звучал по-другому — самоуверенно и слегка хмельно.

— ...да брось ты, Рита, — говорил Кирилл. — Даша — отличный ремесленник, но мыслит слишком масштабно, витает в облаках. Ей не хватает коммерческой хватки. Я просто причесал её каракули, убрал лишнюю благотворительность и подал инвесторам под правильным соусом. Зато теперь контракт наш. А генеральный директор филиала — я.

Даша почувствовала, как воздух в легких внезапно превратился в жидкий азот. Она не могла сделать ни вдоха, ни выдоха.

— И как ты планируешь ей об этом сказать? — раздался капризный женский голос. Это была Маргарита, дочь одного из ключевых инвесторов, которая месяц назад пришла к ним «на стажировку». — Она же уверена, что это её проект. И что ты... ну, сделаешь ей предложение сегодня.

— Предложение? — Кирилл снисходительно хмыкнул. Раздался шорох одежды, тихий вздох Маргариты и звук поцелуя. — Малыш, не смеши меня. С Дашей удобно жить, она предсказуема, как швейцарские часы, и готовит отличные завтраки. Но для нового статуса мне нужна другая женщина. Например, ты. А Даше я предложу компенсацию. И место ведущего дизайнера. Она поплачет и согласится, деваться ей некуда.

Мир вокруг Даши не рухнул с грохотом. Он просто тихо, со свистом сдулся, как проколотый воздушный шарик.

Она медленно опустила руку. Папка с документами, которую она держала, казалась невероятно тяжелой. Даша развернулась и пошла к выходу. Шаг, еще шаг. Главное — не бежать. Главное — не закричать прямо здесь, среди этих стеклянных перегородок и фикусов в кадках.

Она не поехала в ресторан. Не вернулась в их общую, обставленную безликой мебелью из IKEA квартиру. Даша вызвала такси и поехала на свою старую съемную студию, которую так и не успела сдать, используя как склад для старых вещей.

Там, среди коробок и пыли, она опустилась на пол прямо в пальто. Слезы душили её, вырываясь из груди глухими, рваными всхлипами. Её предали. Растоптали её работу, её любовь, её доверие. Всё, во что она верила, оказалось фальшивкой, такой же искусственной, как пластиковый газон в их офисе.

Она плакала долго, пока глаза не запекло от соли, а внутри не образовалась звенящая, ледяная пустота.

«Надо уехать. Прямо сейчас», — застучало в голове.

Даша поднялась, подошла к старому комоду и выдвинула самый нижний ящик. Там, на самом дне, лежала жестяная коробка из-под датского печенья. Даша открыла её. Среди старых писем и выцветших фотографий лежал плотный конверт из крафтовой бумаги.

Документы на право собственности.

Республика Алтай, Онгудайский район, деревня Тихий Исток, улица Набережная, дом 12. Наследство Ивана Петровича Соболева.

Дедушка Ваня. Единственный человек, который понимал её по-настоящему. Он умер два года назад, и Даша так и не нашла времени приехать туда. Кирилл тогда сказал: «Зачем тебе эта глушь? Продай перекупщикам за бесценок, добавим к первому взносу». Слава богу, она его тогда не послушала.

Даша лихорадочно бросила в дорожную сумку джинсы, пару теплых свитеров, кроссовки и дедушкин конверт. Телефон разрывался от звонков Кирилла и Алёны. Даша посмотрела на экран. Алёна была хорошей подругой, но сейчас она была частью того, офисного мира. Ответишь ей — и Кирилл тут же всё узнает, начнет искать, убеждать... У неё просто не было сил на эти разговоры. Не глядя, Даша заблокировала оба номера.

Через час она уже стояла на автовокзале.

Пахло мокрым асфальтом, бензином и дешевой выпечкой из круглосуточного киоска. Огромный грязно-белый автобус с надписью «Новосибирск — Горно-Алтайск» тяжело урчал двигателем, выпуская клубы сизого выхлопного дыма в сырой воздух.

— Девушка, багаж сдаем? — хмуро спросил водитель в засаленной куртке.

— Да, — тихо ответила Даша, передавая ему сумку.

Она поднялась в салон, пахнущий пыльной обивкой сидений и мятными леденцами. Пробралась в самый конец, к окну. Автобус медленно тронулся, выезжая с перрона.

Даша прижалась лбом к холодному стеклу, по которому струились дождевые капли. Позади оставался Новосибирск — с его неоновыми вывесками, фальшивыми улыбками, успешными карьерами и человеком, которого она когда-то любила.

Впереди была темнота ночной трассы и неизвестность. Но впервые за этот ужасный вечер Даша почувствовала, как глубоко в груди, под ледяной коркой, робко шевельнулось теплое, забытое чувство.

Она ехала домой. К дедушке.