Адель Стил
Невесомость. Ты не одна...

Пролог

Я сижу в каком-то непонятном месте.

Плохо, что я сейчас не могу записать или сфотографировать всё, что происходит вокруг. Кажется, что вот-вот — и детали начнут расплываться, исчезать, таять. А я так хочу их удержать.

Это место похоже одновременно и на отель, где я когда-то работала, и на лестничный пролёт возле кабинета английского в моей школе. Странно. Очень странно. Как они могут соединяться? Это же разные здания, разные этажи моей жизни. А здесь — всё в одном.

Я сижу на ступеньке. Вдруг сзади подходит он. Такой красивый. В серой тройке и белой рубашке. Идеально выглаженной. Пахнет от него чем-то дорогим и далёким — не парфюмом даже, а самим присутствием.

Я не подаю виду, что безумно влюблена — мужчина не должен этого знать. Но то, что он влюблён в меня, я знаю всегда. С самой первой встречи. И по сей день.

Мне кажется, что он на работе. Но кем он работает здесь, в этом странном месте? Барменом? Учителем английского? Всё так непонятно. И почему это вообще важно?

Я интуитивно чувствую: сейчас не время для разговора. Но мне нужно дать ему знак. Сказать без слов: вот она я.

Я продолжаю сидеть на ступеньке. Он — на несколько ступенек выше, за моей спиной. Я легонько, незаметно для окружающих дотрагиваюсь до него. И тут я понимаю, что не рассчитала. Потому что моя рука скользит почти до того самого места. Самого горячего. Самого манящего...

За долю секунды меня накрывает возбуждение такой силы, какой я не испытывала много лет. С самого нашего первого знакомства.

Оно ударяет в низ живота, поднимается к груди, к горлу. Я едва могу дышать. Я не отдергиваю руку, слегка поворачиваю голову назад. Его взгляд падает на меня. Я не помню цвета его глаз, не помню даже сам взгляд, только ощущения.

Он дотрагивается до моей ключицы — кончиками пальцев, почти невесомо. Его рука проходит сквозь меня. Как будто мы оба не совсем плотные. Как будто можем проходить сквозь друг друга и не разрушаться, а соединяться.

Потом он медленно моргает. Это как согласие. Как обещание. Как пароль, который знаем только мы двое.

Да, он понял. Я вернулась в его мир. И он очень рад меня видеть. Но ему нужно ещё пару минут. Закончить дела. А потом он придёт ко мне. И наконец, спустя столько времени, мы будем рядом.

Глава 2. Однажды

Началось это еще в школе.

В очередной раз я вернулась домой в слезах — эти дрянные мальчишки снова достали меня.

Зайдя домой, я швырнула сумку в стену и с злостным криком запрыгнула на свою кровать, прямо в школьной форме. Я обняла подушку и долго-долго плакала. Она вся взмокла от моих слёз — можно было выжимать. Я настолько обессилела, что не заметила, как уснула.

Вдруг я понимаю: что-то не так. Я открываю глаза и вижу девушку. Она высокая, стройная, фигура — песочные часы, кожа слегка загорелая, пухлые губы, длинные светлые волосы и глаза — бездонно голубые. И вдруг понимаю: это же я. Просто взрослая уже.

Следом я резко оказываюсь в прекрасном месте, которое даже словами тяжело описать. Стеклянный пол, под ним пруд красивого синего цвета, а в нём плавают рыбки. Вокруг меня сад.

Сейчас ночь, на небе большая луна и много звёзд — они очень ярко светят. Идёт дождь, но на удивление тепло, и я не чувствую даже, чтобы на меня капал он. Я будто в куполе: мне тепло, дождь не попадает на меня. Мне так хорошо. И самое главное ощущение — то, что мне так спокойно, так тепло внутри. Это странно, но в то же время и приятно. Будто я дома. Будто я в этом месте всегда была и знаю каждый уголок, каждый кустик.

Это странно: я понимаю, что нахожусь впервые в этом месте, ночью, тут странные законы физики. Почему я взрослая? Почему я здесь одна, но мне не страшно? Хотя я боюсь даже дома одна оставаться...

— Ты не одна, Адель.

Я вздрагиваю. О боже, кто это? Откуда знает моё имя? Что происходит? Я осматриваюсь — откуда голос? Я же никого не вижу. Всё, это галлюцинации.

— Это не галлюцинации, — вдруг опять слышу голос. Он приятный, бархатный, но есть нотки грубости.

И вдруг я чувствую, что сзади кто-то стоит. Я не спешу оборачиваться.

Он дотрагивается до моего предплечья. Его рука такая нежная, но такая крепкая. Я в небольшом ступоре: кто же это может быть? Какой он?

Я в таком прекрасном месте, мне совершенно не хочется, чтобы кто-то испортил этот вечер. Я решаюсь обернуться. И... Моё сердце замирает. Я вся замерла.

Увидев его, я была просто поражена. Он мне показался настолько красивым — это божественная красота. И мне не страшно с ним. Я в первую же секунду почувствовала, что будто мы знакомы всю жизнь. И все жизни до этой.

Куда я попала? Что со мной происходит? Всё настолько странно и в то же время так приятно...

Я слышу голос мамы:

— Адель, просыпайся, в школу пора идти.

Я открываю глаза. Смотрю на свои руки. Это снова я — та Адель, которая есть на самом деле.

— Дочка, что случилось вчера?

— Так странно, мам. Я помню, как пришла домой очень расстроенная. Эти мальчишки снова обижали меня. Я пришла и легла на кровать — сил вообще не было. Я плакала. И, видимо, уснула...

— Да, ты уснула.

— Ой, а как же уроки!

— Ничего, напишу записку, что ты плохо вчера себя чувствовала. Дочь, что тебе снилось? Ты так улыбалась во сне.

Я рассказала маме про сон. Но про него не стала озвучивать. Я не знаю, как мама отреагирует. Тогда я ещё не знала, что он придёт снова. И совсем другим.

Глава 3. Ожидание

Первые дни после того сна были как болезнь.

Я постоянно думала о нём. Пыталась вспомнить — какой он?

Я закрывала глаза на переменах, чтобы в темноте снова провалиться в то ощущение. Мне казалось: если я очень сильно захочу, если соберу всю свою волю в кулак — он появится. Привидится за веками. Но нет.

Проходили недели. Месяцы. Он не приходил.

Я злилась. Когда никого не было дома, я кричала в подушку: «Почему ты меня оставляешь? Почему не приходишь? Мне же плохо, как тогда!»

Я представляла его лицо — но не могла удержать. Только силуэт. Только руки. Только голос — тот самый, бархатный, с нотками грубости.

Иногда я рисовала его в голове сама. Придумывала ему глаза — карие? зелёные? волосы — тёмные? русые? Усы? Бороду?

Ничего не подходило. Всё было не то. Потому что настоящего я не помнила. А выдуманный становился чужим.

Я росла. Менялась. Но каждую ночь, ложась спать, я думала: «Может быть, сегодня?»

Иногда меня снова обижали.

Я приходила домой в слезах, падала на кровать, засыпала в мокрую подушку — так же, как в тот первый раз. И ждала.

Надеялась, что он придёт:

— утрет слёзы;

— скажет: «Ты не одна».

Но он не приходил. Никогда. Я злилась на него. Потом переставала. Потом тосковала. Потом пыталась забыть — и не могла.

Были дни, когда я почти не думала о нём: готовилась к экзаменам, смеялась с подругами, жила.

Но в тишине, перед сном, он всегда возвращался. Не как образ. Как пустота.

Как вопрос, на который нет ответа.

Почему ты не приходишь? Я тебя жду.

Мне всё ещё нужен тот сон.

Тишина...

Глава 4. Выпускной

Мне исполнилось восемнадцать.

На выпускном я пила шампанское — немного, но достаточно, чтобы вернуться домой в состоянии полупьяной расслабленности.

Я умылась, смыла макияж, переоделась и уже почти легла, но перед сном решила полистать фотографии в телефоне.

И вдруг меня накрыло.

Я смотрела на свои снимки — на себя сегодняшнюю, в красивом платье, с укладкой, с взрослым лицом — и не могла отвести взгляд.

Я узнала себя. Но не в зеркале.

А в том самом первом сне.

Тогда, я видела взрослую девушку — высокую, стройную, со светлыми волосами и голубыми глазами. И сейчас эта девушка смотрела на меня с фотографии.

«Ничего себе, — подумала я. — Как тогда могло присниться то, как я буду выглядеть спустя столько лет?»

Я легла в кровать, всё ещё под впечатлением и провалилась в сон почти сразу.

Глава 5. Белое полотно

Я не чувствовала гравитации. Я парила — и одновременно твёрдо стояла.

Вокруг меня было белое полотно. Много полотна. Оно обволакивало, но не душило. Не давило. Оно было одновременно невесомым и плотным. Как будто кто-то соединил невозможное.

Я не чувствовала одежды. Умом понимала — одета. Но кожей, каждой клеткой — нет. Я была обнажена под этим белым полотном. И это не пугало. Это было правильно.

И тогда он пришёл.

Я узнала его раньше, чем увидела.

Прикосновение — к талии. Не то робкое касание к предплечью, как в детстве. Другое. Твёрже. Увереннее.

Пальцы — чуть жёстче, чем надо, но именно это заставляло сердце биться быстрее.

«Привет, — говорило его прикосновение. — Это снова я. Я тебя не забыл. Только теперь ты пришла ко мне взрослой».

Он взял меня за талию плотно.

По-хозяйски. Не больно.

Но так, чтобы я поняла: ты моя.

Мы начали танцевать. Вальс. Но это не был тот скучный школьный вальс с одноклассником, от которого пахло потом и дезодорантом.

Это было парение.

Белое полотно вокруг нас клубилось, обтекало, касалось голой кожи, скользило по бёдрам, по груди, по шее.

Я чувствовала его дыхание. Горячее. Ровное.

Он пах — теперь я помнила запах. Древесина после дождя. Что-то горьковатое и сладкое одновременно.

Он целовал меня.

Я не помнила потом, было ли у нас что-то ещё — но утром моё тело гудело.

Низ живота помнил его.

Грудь помнила его ладони. Губы — его губы. Мягкие. Тре