Тривия
Причини мне справедливость

Глава первая: Колыбель ненависти

Снег в этом году был чёрным. Не от сажи или копоти, а просто от сути самого этого гниющего места. Он падал с нависших слишком низко чёрных туч и ложился на крыши Нижнего Города грязной, слежавшейся периной, скрывая разлагающиеся доски и голодные взгляды.

Кай ненавидел этот снег. Он пах смертью. Не благородной, на поле боя. Не тихой, от болезни или старости. А медленным, прелым угасанием: убожеством, безнадёжностью и магией, которая давно перестала быть чудом и превратилась в фетиш для богатеев.

Он плотнее запахнул старый, вытертый плащ. Ткань почти не грела, но отлично скрывала то, что находилось под ней. Чёрные вены сегодня бились особенно сильно, отзываясь на озноб и тёмный голод. Проклятие всегда требовало платы.

Кай ускорил шаг, сворачивая в узкий переулок. Здесь, в тени облезлых фасадов, его ждали. Трое. Их силуэты едва ли угадывались в полумраке, но Кай их уже почуял: дешёвое пойло, потные тела и смрад их почерневших душ. Шакалы Нижнего Города. И сегодня они выбрали не ту жертву.

– Эй, дружище, – голос из темноты был хриплым и, явно, недружелюбным. – Огоньку не найдётся? Или монетки звонкой? Во имя старых богов…

Кай остановился. Медленно повернул голову. Его глаза в полумраке вспыхнули тусклым, нездоровым светом, а губы растянулись в многообещающем оскале.

– Огоньку? – переспросил он тихо. – Для друзей у меня найдётся кое-что получше.

Кай стянул перчатку с правой руки. Вены под серой кожей вздулись и зазмеились густой чернотой. Воздух в переулке мгновенно потяжелел. Тени в углах сгустились и потянулись к троице неудавшихся грабителей.

Шакалы быстро присмирели. Тот, что говорил, судорожно икнул.

– Ттты… ты же… ты, – мямлил он.

Кай сделал шаг вперёд. Тьма за его спиной поднялась, принимая форму чего-то огромного и голодного. Кай чувствовал этот голод как свой собственный. Ему стоило огромных усилий не спустить тварь с поводка и не позволить ей сожрать мразей заживо. Внутри него боролись отвращение к себе и глухое, злое торжество.

– Бегите, – медленно протянул Кай.

И они побежали. Бросили ржавые ножи, спотыкались, падали в грязный снег, ползли, карабкались на ноги и снова бежали, лишь бы оказаться как можно дальше. Дальше от этого переулка и того, с чем они тут встретились.

Кай смотрел недоноскам вслед, пока их трусливый топот не стих в лабиринтах улиц. Только тогда он сжал кулаки, заставляя себя подчинить разрушительную силу. Чёрные вены вспыхнули в последний раз и медленно угасли, втянув языки теней обратно под кожу.

«Черви», – мысленно сплюнул Кай и дрожащими пальцами натянул перчатку обратно.

Голод проклятия немного утих, но этого было слишком мало. Оно требовало настоящей пищи, а не жалких крох чужого страха. Ему нужна была чистая, концентрированная магия. Ему нужны были ответы.

Кай вышел из переулка на главную улицу Нижнего Города – грязную, смердящую канаву, где талая вода смешивалась с нечистотами. Нарочно не выбирая дорогу, он побрёл вперёд, пока взгляд сам собой не упёрся в горизонт.

Вдалеке, на вершине скалистого холма, возвышалась Цитадель Аурелии. Сияющий, ослепительно белый шпиль Верхнего Города буквально разрезал густые тёмные тучи, греясь в лучах солнца, недоступного низинам. Там жили те, кто клеймил его монстром. Те, кто вырезал его семью.

Кай поправил капюшон и двинулся в сторону порта. Дорога вела к покосившемуся двухэтажному зданию, над дверью которого уныло покачивалась вывеска «Пьяный гном». Изнутри доносился противный гогот, пьяный галдёж и звуки расстроенной лютни.

Едва он переступил порог, как смрад ударил в нос: табачный дым, вонь прокисшей сивухи, дешёвая стряпня и перегар. Кай проигнорировал косые взгляды завсегдатаев. Ему нужен был кое-кто конкретный.

В самом дальнем углу, у очага, где было чуть теплее, сидел человек, чьё массивное брюхо едва ли не подпирало край стола. Перед ним на столе пенилась кружка, а на коленях устроилась потрёпанная жизнью девица. Завидев Кая, толстяк прищурил заплывшие жиром глаза-бусинки.

– Мейкхон? – голос Грума прозвучал удивлённо и вместе с тем натянуто. Он бесцеремонно отшвырнул девицу прочь. – Поговаривали, ты подох. Вижу слухи сильно преувеличены.

Кай молча опустился на стул рядом. Старая мебель жалобно застонала.

– Мне нужна информация, Грум.

– Информация сейчас – дорогое удовольствие, – толстяк хмыкнул, вытирая жирные пальцы о рубаху. – А у тебя в карманах, похоже, ветер свищет. Но я могу помочь, если предложишь взамен чьи-то грязные тайны, которые я смогу подороже продать.

– Я принёс тебе тайны Ордена Чистоты.

Захмелевший сброд, сидевших возле их стола, поспешил отодвинуться. Никто не хотел быть свидетелем подобного разговора. Грум заметно побледнел.

– Совсем из ума выжил? Хочешь закончить как твои родные?

– Нет, – просто ответил Кай. – И поэтому я сейчас сижу здесь, а не штурмую их Цитадель. Мне нужна информация, Грум. – снова повторил он.

Грум нервно зыркнул по сторонам и перешёл на сиплый шёпот:

– Ты смерти моей хочешь? Да за такие вопросы…

Кай не дал ему договорить. Его терпение иссякло. Он положил руку прямо поверх запястья Грума. Перчатку Кай не снял, но толстяк всё равно дёрнулся и упёрся спиной в стену. Грума скрутило от тошнотворного страха и мерзкой пустоты, словно сама смерть заглядывает в его душу и тянет за собой.

– Говори, – тихо приказал Кай.

– Хорошо! Хорошо! – захрипел Грум. – Завтра на рассвете! По старой дороге из порта. Небольшой конвой: два стражника и повозка. Чтобы не привлекать внимания. – Выдавливал из себя толстяк, обливаясь холодным потом. – Там что-то важное из Старого Храма… Говорят это именно то, из-за чего они боятся тебе подобных. И эта штука поможет им всех вас выследить и уничтожить.

Кай отнял руку. Грума резко отпустило, и он обмяк на стуле, жадно хватая ртом вязкий смог таверны.

– Ты мне ничего не говорил, Грум, – Кай уже стоял на ногах. Затем развернулся и вышел из таверны.

Глава вторая: Истина

Ночь пролетела как один миг, растворившись в беспокойной полудрёме на чердаке заброшенного портового склада. Едва первый свет пробился сквозь щели в прогнившей крыше, Кай уже был на ногах. Проклятие в венах ныло, требуя действий. И он действовал.

Место для засады было выбрано идеально. Узкая дорога здесь петляла между холмами, связывая портовые доки с основной трассой, ведущей к Верхнему Городу. С одной стороны – тянулся крутой обрыв, с другой – подступал густой предрассветный лес. Деться конвою будет некуда.

Кай застыл на толстой ветке старого дуба, низко пригнувшись к стволу и буквально сливаясь с тенями. Вскоре внизу послышался глухой стук копыт.

Два стража Ордена Чистоты в белоснежных плащах выглядели нелепо в этом грязно-сером мире. Они ехали верхом, зажав между собой простую, крытую грубым холстом повозку. Лошади нервно прядали ушами. Даже отсюда, с высоты, Кай улавливал вибрацию магии.

Он затаил дыхание, выжидая подходящий момент. Тьма под кожей замерла в предвкушении настоящей охоты. Повозка поравнялась с дубом. Кай прыгнул.

Он обрушился сверху на одного из стражей, вышибая его из седла. Они вместе покатились по грязи. Не дав противнику опомниться, Кай вогнал скрытый клинок в сочленение доспехов под шлемом. Страж хрипнул и затих.

– Паскуда! – рявкнул второй страж, на ходу разворачивая коня и обнажая тяжёлый палаш.

Кай вскочил на ноги и сорвал перчатки. Чёрные вены вспыхнули. Тьма, соткавшись из теней, хлынула к стражу, принимая форму клыкастой пасти.

Воин ордена не запаниковал. Он поднял левую руку, в которой тускло загорелся серебряный амулет.

– Прочь! – проревел он.

Яркая вспышка ударила навстречу тьме. Раздалось шипение и лоскуты тьмы рассыпались искрами.

Кая отбросило назад. Грудь пронзила дикая боль. Проклятие внутри него взвыло, столкнувшись с незнакомой магией. Он едва удержался на ногах, сплёвывая в чёрный снег кровавый сгусток.

Страж уже спешился, тяжело шагая к Каю. Белоснежный плащ развевался, а палаш светился губительным белым светом.

– Отродье, – процедил страж из-под забрала. – Сейчас ты сдохнешь!

Кай понимал, что сила не на его стороне. Он истощён, и действовать надо хитростью.

Страж занёс палаш. Кай припал к земле, готовый к воплощению своей уловки, как вдруг холщовый навес повозки с треском разорвался, выпуская на волю поток изумрудно-зелёной энергии. Она несла запах цветущих лугов и грозы – живой магии, чуждой Нижнему Городу, но от чего-то показавшейся Каю до боли знакомой. Магия ударила стража в спину, сбивая с ног. Боевое пламя на его клинке мгновенно погасло.

На край повозки ступила девушка. Её красота могла затмить само солнце, если бы его было видно из-за туч. Русые длинные волосы отливали изумрудным оттенком, что говорило о принадлежности её магии к живой. На ней был дорожный плащ послушницы Ордена, но в её глазах не было слепой веры – только решимость и расчёт. В её ладонях переливались живые зелёные искры.

– Хватит крови! – рявкнула она совсем не по девичьи, переводя взгляд с обескураженного стража на Кая.

Но стоило девушке всмотреться в него, как её лицо исказилось неподдельным удивлением, почти шоком. Она увидела его серую кожу и чёрные дымящиеся вены на его шее и запястьях.

– Осквернённый… – прошептала она и искры в её руках угасли. – Я слышала вы… вы… чума этого мира.

– Побереги силы, птичка, – хрипло отозвался Кай, поднимаясь с земли и зажимая рану на груди. – Твои хозяева из Ордена не такие уж праведники.

Страж на земле попытался дотянуться до меча. Кай наступил кованым сапогом на его кисть, заставив выпустить оружие и точным ударом рукояти в шлем вырубил воина.

– Ты – чудовище! – возмутилась девушка на его действия.

– А что? Мне нужно было дать ему меня убить? – ответил Кай уже направляясь к повозке.

Девушка спустилась на землю и отошла на пару шагов.

– Спасибо, кстати, что помогла, – произнёс Кай поравнявшись с девушкой.

Тут издалека, со стороны Цитадели, донёсся трубный рог подкрепления. Кай быстро нырнул в повозку и выудил из неё тяжёлую деревянную шкатулку, окованную серебром. Затем посмотрел на девушку.

– Что? – спросила она, нахмурив брови.

– Ты же на собираешься тут оставаться? После того, что сделала, – и махнул головой на вырубленного стража.

– Мне тоже нужны эти записи, – выдохнула девушка.

– Тогда уходим, – скомандовал Кай. – Их подкрепление скоро будет здесь.

Девушка не колебалась ни секунды. Всадники приближались слишком быстро. А Орден никогда не оставлял свидетелей своих происков. И даже то, что она сама послушница Ордена её бы не спасло, как не спасло когда-то и её родителей.