Никита Котляров
За приоткрытой дверью — глаза!

1

Рома привстал, решив, что дело в том, что он просто неудобно сидит. Тут-то, когда вертел головой, и глянул мельком на приоткрытую дверь, что вела во вторую комнатку.

Даже быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы увидеть — между дверью и косяком виднелось нечто. Нечто, чего там быть не должно, что-то лишнее, иррациональное… нужно было посмотреть ещё раз, поэтому Рома, рефлекторно, снова поднял взгляд и…

Мгновенно сработал инстинкт.

Рома выпрыгнул из кресла вперёд и в сторону. Тело само позаботилось о том, чтобы увести себя с линии, откуда исходила угроза, как если бы человек понял, что на него направлено дуло двуствольного ружья.

Всего мгновение, всего один взгляд — и сердце парня сжалось в комок.

Глаза!

Там, между дверью и косяком, укрытые чернотой, где-то чуть повыше ручки, Рома увидел не ружьё, а нечто гораздо худшее — два Глаза!

Рома смотрел в них не дольше секунды, но Глаза во всех мельчайших подробностях отпечатались в его сознании.

Глаза походили на человеческие. Размер каждого яблока был не больше грецкого ореха. Зрачки — чёрные. Радужная оболочка — ещё чернее. А вокруг виднелся белок, окровавленный от полопавшихся капилляров. Однако при этом всём глаза не могли принадлежать человеку. Ровно как они не могли принадлежать и животному. Ни одному. Даже самому экзотическому.

Чёрные зрачки, полные жизни, любопытства и, да, аппетита, смотрели на Рому. Ни бровей, ни лица, ни тела. Только Глаза. Остальное окутывала тьма. Если остальное вообще существовало.

Две чёрные пустоты пронзили Рому, добрались до самой души, до самых тончайших оттенков её, о которых и знать не знал сам хозяин. Рома застыл, сидя на полу у телевизора, не смея пошевелиться. Лицо его стало напоминать грубый слепок.

Ожидая нападения, он следил за дверью. Только вот никто на Рому нападать не спешил. Секунда сменяла секунду, а ничего не происходило. Никаких звуков из комнаты. Дверь оставалась неподвижной. Никто не пытался высунуться, ничто не пыталось выйти.

Рома продолжал смотреть на дверь.

Он твёрдо знал — Глаза ещё там, они никуда не делись. Более того, чёрные, бездонные глазные яблоки повернулись в своих невидимых глазницах и теперь смотрят на него сквозь дверь, словно эта преграда ничуть не мешала их обзору.

Рома кожей чувствовал чужой взгляд. Этот пронзающий до костей взгляд. Парень чувствовал, как его изучают, как его мысленно пожирают, как его вожделеют…

Ужас заполнил душу. А по телевизору между тем продолжал идти фильм. Там что-то происходило, актёры произносили реплики, развивался сюжет. Как быстро всё это сделалось таким далёким, как вся жизнь ужалась до точки, сгинув в Глазах за дверью.

Рома просидел в одном положении несколько бесконечно длинных минут.

«Это просто страх,— проскользнула мысль, за которой тут же последовала другая: — Ты просто испугался, вот и всё. Тяжёлая рабочая неделя расшатала нервы, и ты увидел то, чего не может быть. За дверью ничего нет. Посмотри ещё раз и убедишься в этом сам».

Рома всё ещё чувствовал чужой взгляд. Он чувствовал себя червём под пристальным взором божества. Глаза никуда не делись. Они всё ещё были за дверью и продолжали смотреть. Или нет? Или он это придумал?

Сердце Ромы колотилось. Под футболкой всё было мокрым.

Игра света и тени? Любое дерево в лесу может показаться чудовищем. Облака в небе иногда кажутся лицами, фигурами, зверьми…

Рома продолжал смотреть на дверь. Ничего не происходило.

«Смерть не наступает случайно, не по совпадению, не по ошибке. Тут осечек не бывает. Необходимо сознавать, что мы с вами лишь мышки в когтях у голодной кошки»,— доносилось из телевизора.

Рома начинал понимать, что ему рано или поздно придётся встать и ещё раз заглянуть в проём между дверью и косяком. Не будет же он сидеть за креслом вечно? Надо было что-то делать.

Парень вспомнил про смартфон, зажатый в руке. Он не помнил, как его схватил. Перевернул экраном, отлепив от онемевшей ладони. Посмотрел на часы, а потом сунул в карман домашних брюк — он не знал пока, что делать с телефоном. Пока он забыл даже как думать.

Рома перевёл взгляд обратно на дверь. Выпрямился и снова застыл.

Было очень непросто решиться снова заглянуть между дверью и косяком. Особенно когда явно продолжаешь чувствовать на себе чужой взгляд почти физически. Но, превозмогая страх, парень сделал осторожный шаг вперёд…

Хрустнула коленка. Рома замер.

Ничего.

Дверь оставалась неподвижной.

Телевизор продолжал работать.

Рома выждал какое-то время, а потом начал наклоняться… Медленно. А затем — стал тянуть шею.

И когда угол наконец-то совпал, чтобы увидеть…

Рома побежал.

Рванул к выходу.

Он пронёсся по коридору, а уже в следующее мгновение сбегал вниз по лестнице подъезда.

Рука ударила по кнопке домофона. Магнитная дверь запищала и открылась. Рома вырвался на улицу, но и здесь не остановился. Думая, что за ним гонятся, он побежал дальше в темноту двора, к соседним пятиэтажкам. Остановился только у гаражей, а остановившись, сразу же обернулся. Воображение поспешило нарисовать страшную фигуру за спиной, но это были всего лишь тени деревьев. Его никто не преследовал.

Рома взглянул на окна своей квартиры, которые были видны отсюда. Угловой дом, первый подъезд, третий этаж. За стёклами виделось слабое голубоватое свечение от продолжающего работать телевизора.