Андрей Жуйков
199-тый

199-тый

Утро задалось сразу с самого рассвета. Шумели соседи за стеной и водопроводные трубы в ванной. Каждый шумел по-своему и все вместе шумели одинаково. Было желание не проснуться вовсе, не потому что сон хороший, а потому что явь противная. Я сделал над собой какое-никакое усилие и тут же получил неожиданный поэтический удар.

Лил дождь, шла она. Она шла, лил дождь. Всё! Опять начинается вчерашний припадок. Причём тут дождь? И кто она? Я попытался сосредоточиться. Ну да. Она – это новая соседка. Недавно у нас появились новые соседи после того, как корпорация уволила предыдущих жильцов. Я с ней случайно столкнулся пару раз на лестничной площадке, и после этого в моей жизни началась череда каких-то непонятностей, неразберихи.

Дошло до того, что вчера я написал ей по сети много всяких невесть откуда взявшихся в моей явно не совсем здоровой голове этих, устарелостей. Как их называют, то ли архаизмы, то ли анахронизмы. Что под ними понимается – хоть бы кто-нибудь объяснил. Ну не снятие сексуального перенапряжения точно. Откуда бы ему взяться, если у меня есть жена. Да и нелепо как-то заниматься похотью с неназначенным партнёром-супругой. А тут дело вроде и с похотью связно – девушка в принципе привлекательна, но в то же время что-то тут иное. Ну как вам понравится такое сообщение:

«Смею ли я надеяться, что как-нибудь вечером прелестная нимфа скрасит бездну моего одиночества».

Нимфа – это такая прекрасная девушка в древней мифологии. Я потом уточнил в справочнике. Хотя теперь уже не совсем уверен, что использовал слово «нимфа», а не «фурия». Надо перепроверить сообщение, а заодно поискать, кто такая эта «фурия».

Что это такое и с чем связано, не поддавалось моему аналитическому складу ума. Мальвинушку, жёнушку свою, я пока к анализу ситуации не подключал. Не говоря уж об экспертах корпорации. Мало ли.

К шуму соседей и водопроводных труб настойчиво начал примешиваться ещё какой-то новый, чужеродный, бодрящий, вносящий дисгармонию в эту дружную какофонию шумной парочки звук. Ну зачем? Мой мозг уже смирился с отсутствием утренней тишины, в общем-то, практически всегда тихого спального района; тихого не только по утрам, но и в течение всего дня. Зачем нарушать уже нарушенное, с которым смирился, слился и перестал замечать?

Нехотя я протёр, скорее отколупал, крепко залипший правый глаз от отодвигающегося всё дальше блаженного, успокоительного сна. Левый при этом самостоятельно легко открылся. В процессе протирания звук не повторялся, и меня уже начали одолевать мечты, что мне почудилось и можно вновь попробовать затереть обратно открытые очи и вернуться в успокаивающую пустоту царства Морфея.

Я подскочил, как ужаленный. Морфея! Вы видели? Морфея! Опять. Кто такой этот Морфей? Что со мной происходит? Я никаких Морфеев не знаю. Может это чёртовых соседей так зовут – Морфеи. Супруги Варфоломея и Варфоломей Морфеи. Нет, я точно помню, что у них какая-то обычная фамилия. Только не помню какая. Нет, нет, не лошадиная. Какая-то простенькая фамилия, как имена. Ах, Варфоломея.

Звук снова ворвался в мой мир. Теперь он был явно громче и стал однозначно идентифицируемым. Это был стук в дверь.

- Ах ты! – я повернулся в кровати на бок к спящей жене. – Мальвина, там кого-то принесло с утра пораньше. Может откроешь?

- Дорогой, а не пойти ли тебе.

Я на мгновение задумался над извлечением смысла из ответа жены.

- Я не одет, - предпринял ещё одну уже вялую попытку отправить жену встречать ранних гостей.

- Не одет – не голый, а я голая. Хочешь посмотреть?

- Вчера смотрел.

- Вот и иди, открывай. Рубашка там, на стуле, – уточнила супруга, – под книгой.

На стуле рядом с кроватью находилась подозрительная рубашка. На рубашке лежала книга «Золотой ключик или приключения Буратино».

- А Толстой Алексей Николаевич что тут делает?

- Уточняла некоторые детали.

- Кажется, эту книгу мне месяц назад пришлось читать во время процедуры омоложения. По твоей милости между прочим – вокруг ничего не было. Всё выключено, ничего не работает – только эта детская книженция и лежит. Я прочитать себя заставил. Иного выдумать не мог, – опять окатило холодным потом. Последние две фразы явно принадлежали не совсем мне и вызвали стойкое чувство дежавю.

- Пьер, а ты вообще помнишь какой сегодня день?

- Судя по началу утра – чудесный, - съязвил я, натягивая странную рубашку.

Ещё не совсем проснувшись и тем более в непонятных душевных терзаниях последних дней, рутинные бытовые процедуры я производил автоматически, не особо уделяя внимание окружающей обстановке. Также рутинно надевал рубашку, которая всё никак не хотела нормально надеваться на неокончательно разбуженное тело.

- Мальвина!!! – я не особо ожидал, что могу так громко рявкнуть в это полусонное мгновение своей жизни. – Что это такое?

- Что? – Мальвина от неожиданности вздрогнула.

На моём теле восседала не рубашка, а белый полукафтан, ночнушка, балахон, мешок с вырезом под голову длиной примерно до середины голенищ. Шею, кое-как протиснувшуюся в верхний вырез, обрамлял толстенный гофрированный воротник. А причина, по которой рубашка никак не желала надеваться, выявилась в виде непомерно удлинённых рукавов – до самых колен, через отверстия которых я безуспешно и пытался высунуть руки.

- Какой ты милый. Это твоя новая рубашка, – Мальвина подняла голову и посмотрела на меня.

Я тут же испуганно отпрянул:

- Мать моя, а это кто?

Лицо лица, находившегося со мной в кровати, было густо увеснушчато, губы для пущей припухлости закруглены похотливо-ярким кругом помады. Дополняла образ шевелюра длинных завитушек иссиня-белого цвета волос.

- Жену не узнаешь что ли? Дописался вчера в сети.

Мальвину можно было узнать исключительно по голосу.

- Что происходит? Что это за барельеф, мешающий мне дышать? – я схватился за гофрированный ворот, пытаясь его сорвать.

- Это древний раф, его раньше люди носили, - спокойно объяснила Мальвина.

- Раньше? Что он на мне делает сейчас? Что это за рукава?

По двери уже не стучали, а барабанили. Я попытался сбросить с себя новый наряд.

- А ты голым собираешься идти открывать дверь? – поинтересовалась Мальвина.

- А чёрт! Что за назойливость? Иди, открывай сама. Я полагаю, это опять какие-нибудь твои штучки.

- Ты предлагаешь мне голой выйти?

- Ну ты не совсем обнажённая. У тебя вон какой парик есть.

- Не капризничай. Какой же я несчастный ребёнок с тобой, – Мальвина попыталась совсем по-детски надуть гипертрофированные рисунком губки. - У меня складывается впечатление, что всё дело в недостаточной глубине омоложения.

Я плюнул в сердцах, вздохнул. Нет, сперва вздохнул, а потом плюнул. Прекратил попытки стягивать с себя рубашку и прямо в ней нервной, дёрганой походкой направился к входной двери. Эти супружеские игрища иногда сильно раздражают. Ролевые игры. Досталась же мне жёнушка, которая во всё добавляет изюминку. Сидела бы в сети, как все, на час из сети выходила для нормированного удовлетворения похоти и опять туда. А то и этот час в какой-то кошмар ролевых игр периодически превращает. А вот интересно, как у других? Я задумался. Ведь действительно, может и у других то же самое. Надо будет спросить хотя бы у той же Варфоломеи.