Душевные записи

Предисловие.

Дорогой читатель, спасибо, что открыл эту книгу. Возможно, ты ищешь в стихах утешения, вдохновения или просто минутной передышки от суеты. А может быть, тебе интересно заглянуть в чужой внутренний мир и сравнить его со своим.

Стихи рождаются не из желания понравиться, а из необходимости быть услышанным. Эта книга — мой тихий разговор с тобой, в котором нет громких манифестов, но есть то, что отзывается внутри: воспоминания, сомнения, надежды, мгновения, которые хотелось удержать. Здесь собраны строки, написанные в разные годы и в разных состояниях: когда сердце сжималось от боли и когда оно пело от счастья.

Я не стремился выстроить безупречную композицию — скорее хотел сохранить живую интонацию, ту самую, что звучит не для всех, а для тех, кто умеет слышать между строк. И я не обещаю, что все строки будут тебе близки — и это нормально. Поэзия говорит на разных языках, и каждый слышит в ней своё.

Пусть эти стихи станут для тебя не просто текстом на странице, а пространством, где можно остановиться, перевести дыхание и почувствовать: ты не одинок в своих переживаниях. Пусть они найдут свой путь к твоему сердцу.

«Пусть иногда бываю резок»

Пусть иногда бываю резок, груб —

Себе я этот грех простить не в силах.

Но знаю: нет на свете слаще губ

И глаз твоих, единственных и милых.

Скучаю так, что замерзает кровь,

Когда не рядом ты, моя вселенная.

Без глаз твоих мне мир суров и нов,

И тишина пугает сокровенная.

Когда внутри сквозит холодный мрак,

И от бессилия душа кричит в неволе,

Лишь ты одна — мой свет, мой главный знак,

Единственный целитель этой боли.

Ты мой причал. Мой самый прочный щит.

Моя опора в шторме многолетнем.

Твой тихий смех меня во мне растит,

Я за улыбку эту стану пеплом.

Впервые в жизни мне безумно страшно

Тебя терять. И страшно умирать…

Всё, что казалось важным, — так неважно,

Когда могу тебя я обнимать.

Ради тебя сверну любые горы,

Ради тебя весь мир смогу сломать!

Ты — мой рассвет, ты — все ночные споры,

С тобой я заново учился засыпать.

Любовь — великий, сокровенный дар,

От мысли «ты моя» — вскипает кровь.

В груди горит спасительный пожар,

И я сдаюсь ему без лишних слов.

Зачем мне кто-то? В мире нет родней

Твоих небесных, самых чистых глаз.

Любимая, испей до капли с ней —

Всю эту жизнь, что соткана для нас.

Пей без остатка, пей безумно, жадно,

Пока хрусталь в руках не истомлен,

Пока весь мир молчит во тьме прохладной,

Пей эту жизнь… пока я так влюблен.

«Кавказ»

Что меня тянет в родные края?

Раньше казалось: уеду — спасусь.

Думал, ломает мне крылья земля,

Только с годами рассеялась грусть.

Время прошло, и я понял без слов:

Нету дороже и ближе земли,

Чем Пятигорск в дымке синих холмов,

Где мы когда-то упрямо росли.

Он не так прост, этот город-рассказ,

Сердце Кавказа и крепость души.

Там, у Машука, целебный запас,

И у Провала прохлада в тиши.

Пышным ковром расцветает Цветник,

Свежим дыханьем спасают ключи.

К этим истокам я сердцем приник,

Здесь у согревшего солнца лучи.

Милый Кавказ мой из сказочных снов,

Где у людей так масштабны мечты…

Больше не нужно мне призрачных слов,

Самый родной на земле — это ты!

«Внутри меня так тихо»

Внутри меня так тихо и спокойно,

Гармония разлилась по душе.

Всё то, что ранило, теперь совсем не больно,

И жизнь понятна стала мне уже.

Мне хочется беречь в ладонях утро,

Забыть обиды, глупые раздоры,

И вглядываться трепетно и мудро

В её глаза — величественные горы!

Среди неонового, ветреного шика

Мне стали не нужны чужие лица.

Все эти Маши, Светы или Вики —

Лишь павшая в толпе чужой страница.

Я жадно пью секунд ушедших воду,

Ловлю её улыбку и приметы.

Я разделил с ней тишину, свободу

И осознал, что кончились все беды…

Я в глубине души — поэт, романтик,

Но хулиган во мне сидит порой!

Жизнь шелестела, как забытый фантик,

Но за куплетом зазвучал припев живой.

Пусть он звучит! И весь тот ложный блеск,

Что так манил меня куда-то слепо,

Исчезнет, как волны далёкой всплеск,

Оставив мирный закат на пол-неба.

Я шёл сквозь мглу, меня ломало время,

Меняло кожу, закаляло сталь.

Но сброшено ошибок бывших бремя,

И прожитого мне совсем не жаль.

Я стал мужчиной — сильным и надёжным,

И жизнь пошла дорогою прямой.

А может, просто стало всё возможным,

Когда судьба столкнула нас с тобой?

Я не хожу давно по кабакам,

Там за столами прячутся глупцы.

Они не верят собственным рукам

И носят шрамы, глупые бойцы.

Они зажаты в каменной стене,

Не ищут выход, веря в свой тупик.

А я нашёл покой в твоём огне,

И бесконечно дорог этот миг.

«Настанет день»

Жизнь так слепа и порой горделива —

Нагло крадёт она самых родных,

А для кого эта совесть плешива —

Тех оставляет в племени живых.

«Тут выживает только сильный», —

Твердили люди нам в бреду.

Но почему же мир бессильный

Обрек добрейших на беду?

В земном краю так много боли,

К которой нужно привыкать:

К тому, что сердце раскололи,

И тех осколков не связать.

Давно хотел взглянуть я смело

В глаза судьбе, в глаза концу,

Но смерть, что мимо пролетела,

Не внемлет скромному гонцу.

А мне ведь есть что с ней обсудить —

Спросить за тех, кого забрали,

И счёт суровый предъявить

За всё, что на земле растеряли.

Но час придёт, настанет время, брат,

И мы шагнём к небесным тем вратам.

Пусть говорят, что путь наш — прямо в ад,

Мы обретём свой первозданный сад!

«Когда-нибудь»

Я верю: обо мне когда-нибудь

Напишут повесть в тишине.

Так напишут, что забьётся грудь,

Как в час с любимой наедине.

Расскажут то, как мыслил я,

О чём грустил, кого любил,

С кем разделял хмельной бокал,

И с кем в разлуке волком выл.

Упомянут не только яркий свет,

Но и безумств шальные дни,

И тёмных дум глубокий след,

И грех, что прятал я в тени.

«Подкумок»

Где высь Скалистого хребта хранит седые тайны,

Где ветры вечные поют над крутизной вершин,

Родился чистый ручеек, как замысел случайный,

У гордых склонов и снегов горы Гум-Баши.

Там, в Карачаево-Черкесии, в туманной колыбели,

Начало взял Подкумок мой — властитель быстрых вод.

Его укачивали там кавказские метели,

И провожал в далекий путь лазурный небосвод.

Я в эту реку всей душой, до трепета влюблен!

Мне дорог каждый поворот и каменистый плес,

И шепот ив, что клонятся к волне со всех сторон,

И стройный, строгий силуэт задумчивых берез.

Смотри, как мчится он вперед — своенравный, гордый,

Типичный сын седых высот, стремительный поток!

Он точит камни на пути своей водою твердой,

И каждый всплеск его речей — величия урок.

Но укрощает буйный нрав кавказский наш кудесник,

Когда приносит свежесть вод в прохладу городов.

Он для курортов КМВ — незаменимый вестник,

Целитель тела и души, понятный без стихов.

Кисловодск встречает первым ласковой прохладой,