Анатолий Мерзлов
"Врожденный порок"

Писатель Анатолий Мерзлов, известный вам по другим изданиям: «Сон в руку», «КонстантаМенделя», «Валел» и множнства других, актуальных в текущее время Новейшей истории страны, предлагает трагиромантическую повесть

«Врожденный порок!»

Аннотация.

Бывший моряк торгового флота, штурман дальнего плавания Тристан, сделал попытку вернуть прошлое. С другом и помощником, матросом Пятницей, они пересекли на парусной яхте «Сесилия» Атлантику – вернулись на то место на земле, где начинался их путь. Через метания и внутреннюю борьбу Тристан сделает свой выбор. Как ему это удалось, вы узнаете из повествования. Автор исподволь задает вопрос читателю: а как бы он, Читатель, поступил на месте Тристана, попав в подобный душевный раздрай?

Врождённый порок

Если вам будут с настойчивостью утверждать: человек - кузнец своего счастья, человек способен изменить свою судьбу - плюньте себе под ноги, разотрите и поспешите прочь от горе-философа. Спросите, к чему эти низменные проявления улицы? Тогда извольте, углубиться в чтение. Вы вправе не согласиться, если вы прагматик - у этих своя истина всегда под рукой.

Парусная яхта, в сто пятьдесят регистровых тонн водоизмещения, плескалась на рейде в пределах визуальной досягаемости скалистого берега, обильно поросшего реликтовой растительностью. В глянцево-белых бортах отражались искрящиеся блики полуденного солнца. Голые мачты невыразительными столбами понуро покоились в палубных крепежах, отдаваясь власти стоящего в зените светила. Такелаж, свёрнутый по-стояночному на промежуточных реях, белел безжизненными парусиновыми скатками. Деревянный штакетник палубы под жаркими лучами образовывал струящееся вверх марево, отчего воздух ещё больше насыщался концентратом йодистого запаха моря. На палубе начали образовываться пятна высыхания, это означало полную готовность к приёму гостей. Ещё немного, и подсохшая палуба осветлилась тщательно выдраенным, светлого тона деревом. Водная поверхность морщилась лёгким бризом - ничего не предвещало скорого изменения погоды. Небесная голубизна отражалась в воде, без определяемых границ сливалась на горизонте, превращаясь там в необъятную таинственную бесконечность.

Он лежал на баке яхты лицом вниз, свесив голову к воде: блаженствовал после выполненной работы и любовался её отраженным именем. В играющей солнечными бликами воде, запечатлённое на скулах яхты художественной вязью, её имя извивалось преломленное тремя великими стихиями.

«СЕСИЛИЯ» превратится сегодня из образного персонажа в реальность.

Обтёртая временем мичманка, белым чехлом кверху, лежала неподалёку. У моряков она считается непременным атрибутом принадлежности. Он не успел её надеть, лишь перемял в руках с окончанием работы. Почерневший временем капитанский краб желал обновления, но именно он был дорог ему прошлыми воспоминаниями. «И вообще, какой прок в обновлении декораций? - рассуждал он, - они, как архаизмы морской символики, сродни азбуке мореплавания. Историю не исправить, и, наверняка, не исказить».

Старая мичманка - лучшее дополнение к его просоленной биографии.

Яхта «Сесилия» бросила якорь на траверзе Зелёного мыса не столько от ностальгии по субтропической идиллии, сколько освежая в сознаниях известную аксиому: родные места и с виду не совсем привлекательные, (а здесь всё так сказочно), дорогие по воспоминаниям далекой юности, притягивают магнитом через много переосмысленных лет. В них ты видишь себя Того, не обременённого ошибками,

видишь, Ту, свою чистоту. Ты привязываешь её к своему нынешнему телу, настоящим своим разумом пытаешься повернуть вспять текущую историю. Хоть печальные примеры подобного романтического казуса общеизвестны, разум твой и прошлое твое. всегда предполагают свой единоличный компромисс.

Итак, главный исполнитель и герой истории - Тристан. Так захотели назвать его родители. Он появился на свет сорок пять лет назад в этих самых сказочных краях. Существует толкование, основанное на восточной мудрости: имя твоё предопределяет твою судьбу. Верить тому, или воспринимать, как надуманное сочетание звуков - судить каждому самобытно. Наверняка, все тут основано на индивидуальном уровне мышления, на определённом «айкью», и непременном наличии, или отсутствии, элементов авантюризма в хорошем смысле этого определения.

В членах экипажа у него, капитана «СЕСИЛИЯ», один матрос - очень важный персонаж, без которого, уж, совсем не появилась бы на свет наша показательная история, в текущем процессе которой, надо было просто плюнуть под ноги и растереть. С ним они успели обкатать яхту - пересекли туда и назад Атлантику: сходили на Кубу, проверили мореходные качества элегантного с виду плавсредства. На обратном курсе попали в приличный шторм, дрейфовали без парусов - пообтрепались, и вот, удовлетворённые путешествием, достаточно оценив ходовые качества яхты и свое отношение к прошлому, бросили якорь в пределах видимости одного из красивейших мест на побережье Черного моря. Несколько потускневшая в переходе, после ряда авралов, яхта приобрела достойный вид, и готова была хоть к параду.

В матросах, человек по прозвищу Пятница, думающий, далеко не глупый индивид, в большой степени доморощенный философ, но типаж совершенно не приспособленный к нынешней неустоявшейся цивилизации. Он имел множество красивых умственных задумок, так и не ставших воплощёнными в жизнь теориями. До самостоятельного внедрения в реальность любой из них, могло дойти лишь при наличии волевого толчка. Вовсе не лентяй, но если услышать заключение прагматика: незаменимый Второй номер. Пятницей его прозвали, ещё в то, далёкое от нынешнего, школьное время. Тогда он таскал своему Первому номеру портфель, случалось прикрывал от оплошностей юности. Потом они расстались. В период становления личности, определяющей будущность биографии, даже во время вспыхнувших политических катаклизмов, он оставался на месте: жил тихо, осторожно философствовал - наверное, о чём-то мечтал. Тристан успел закончить мореходку, дошёл в морской иерархии до старпома. Во время перемен, подстёгнутый открывшимися большими возможностями, флот покинул. Тристан занялся бизнесом. Удалось мно-огое! Без криминала, на одном напоре. Но не будем вас посвящать во все тонкости обретения друг друга, вновь, через много лет - это в нашем повествовании несущественно. Зачем забивать, и без того забитые полки, пустой макулатурой. Интрига и мораль - сегодняшние движители прогресса. Возьмём их за основу - за главную канву мысли. Глядишь: ваши сердца встрепенутся новизной. Во имя всеобщего блага, пусть хотя бы взбодрятся во имя своего узкого интереса. В любом случае мы не