Анастасия Писченкова-Шипинская
Эффект Фантомаса

Часть 1.

Знает ли жертва, что однажды станет чьей-то добычей? Что делает одно животное охотником, а другого жертвой? Боится ли охотник стать жертвой? Может ли жертва притвориться охотником, чтобы избежать смерти? Я рассказываю сказки взрослым уже несколько лет. Действие происходит в выдуманной стране, где всегда идёт снег. В ней всем грустно. В ней всем страшно. Но абсолютно все стремятся понять, кто они – хищники или жертвы. Или всё зависит от обстоятельств? В основе этой сказки, как и всех других сказок – реальная история. Нет смысла уточнять, настоящие ли имена и образы достались героям, потому что все участники давно уже пали жертвами времени. Главное перед началом истории — предупредить вас, что однажды, а правильнее сказать — всегда, наступает время, когда зверь ломает клетку, в нашем случае, клетку из убеждений, когда он перестаёт бояться своего отражения и начинает охоту, когда жертва устаёт бояться и отчаянно ищет своего хищника, чтобы наконец стать добычей и освободиться из клетки своего страха. Тик-так, тик-так.

Зачем я рассказываю эти истории? Зачем я записываю их на бумаге и предлагаю читать другим? Может быть, в этот момент я жертва, и это мой способ найти своего хищника, или же я охотник, который пытается заманить в свои сети очередную дичь? Может быть, чтобы шокировать вас и заставить обсуждать эту историю, искать в ней истину и неправду, потому что в своё время, несмотря на весь ужас происходящего, она осталась только на страницах газет? А может быть, я просто не хочу повторения и не могу молчать.

За годы я сказала и написала тысячи слов. Имели ли они значение? Вряд ли. Но сейчас, начиная этот рассказ, я чувствую: эта история изменит всё. Как однажды изменила жизнь целого города.

Итак, сейчас я попрошу вас посмотреть на часы. Сколько они показывают?Эта история началась, когда на острове Вельм стояла ночь...

***

Витя лежал со стеклянными глазами, взгляд был направлен в потолок. Никогда до этого его лицо не выражало такого спокойствия. Рядом с ним сидела его мама Екатерина Андреевна. Так её звали ученики. Она держала сына за руку и ласково поглаживала. Такой близости между ними не было никогда с момента его рождения. Несколько часов назад Екатерина Андреевна подсыпала в чай Вите яд. И вот, когда её сын был совершенно точно мёртв, она собиралась поговорить с ним, без скандала рассказать всё, что лежало на сердце тяжёлым грузом. В этот раз Екатерина Андреевна была уверена: сын её послушает...

Глава 1. Три месяца до...

Витя лежал со стеклянными глазами, взгляд был направлен в потолок. Никогда до этого его лицо не выражало такого спокойствия. Рядом с ним сидела его мама Екатерина Андреевна. Так её звали ученики. Она держала сына за руку и ласково поглаживала. Такой близости между ними не было никогда с момента его рождения. Несколько часов назад Екатерина Андреевна подсыпала в чай Вите яд. И вот, когда её сын был совершенно точно мёртв, она собиралась поговорить с ним, без скандала рассказать всё, что лежало на сердце тяжёлым грузом. В этот раз Екатерина Андреевна была уверена: сын её послушает…

***

– Всем до завтра.

Лиза сдала кассу и сняла передник. Нужно было спешить. Последний троллейбус уходил через 10 минут.

– Торопишься, студентка? – грузчик Слава тоже заканчивал и собирал по залу всё, что надо было спустить вниз на склад.

– Да, надо успеть, а то общага закрывается в полночь.

– Ну ясно. Почти как в сказке. Ты на тралик или на такси?

– На остановку.

– Тебя проводить?

– Да не, я уже выхожу.

– Ну смотри, ночь на дворе.

– Всё ок.

Касса, звякнув, закрылась, отчёт отправился в недра бухгалтерии, а Лиза — в ночь. Она глянула на часы – 23:10. Ускорив шаг, но почти сразу остановилась — нужно было поправить пластырь на мизинце. Ещё утром Лиза приклеила его, чтобы закрыть кровоточащую мозоль. Неудачным движением она сорвала наклейку с остатками кожи, обнажив мясо под маленьким розовым ноготком.

Вдалеке показались фары троллейбуса.

– Ну вот, – Лиза поняла, что, скорее всего, транспорт ей уже не догнать.

Троллейбус притормозил и открыл дверь. Лиза набрала воздуха, чтобы справиться с болью, и что есть силы поковыляла в сторону остановки. Свет ослеплял. В тишине города было слышно, как стрелка наручных часов отрезала секунды.

– Эй, подождите, стойте! – закричала девушка водителю “Десятки”. Она видела его лицо в тускло освещенной кабине, видела, как он ухмыльнулся и показательно нажал на клавишу, чтобу закрыть дверь. Выбросив в окно сигарету, водитель поехал, включив вместо номера маршрута надпись “В ДЕПО”.

– Что? Серьёзно?.

В ответ Лизе засмеялась только стрелка часов: “Тик-так, тик-так, ти-и-к-та-а-ак”.

Лиза осталась сидеть на остановке рядом с лесопарком, наблюдая, как вдалеке грузчик Славик закрывает дверь магазина, закуривает и выключает вывеску над дверью до утра.

В районе наступила ночь. Город засыпал.

23:23. Тик-так, тик-так… Лиза закрыла глаза.

***

Лиза? Кто дал мне это имя? Лиза, Лизонька, Лизавета, Елизавета или, наконец, Эльза. Ненавижу все варианты. Каждый. До единой буквы. Почему не Саша? Не Лена? Или не Ира, в конце концов? Нет, это имя дала мне мать. Вопреки всем предсказаниям.

Эта история могла бы не случиться, если бы в 2000-х не появился интернет, городские сетки, если бы не запустили соцсети, если бы после развала Большой Страны родители не вынуждены были торговать на рынках и выживать, если бы детей 90-х не растила улица, если бы в то время в средней школе не гнобили отличников. Другими словами, эта история произошла бы в любом случае. Или нет?

Мне хочется её рассказать, чтобы люди, которые не получили в детстве должного внимания от своих мам и пап, не попали в подобные обстоятельства. И понимали, что книга, где два влюбленных подростка сбегают из дома, один из них выпивает яд, а другой в состоянии аффекта убивает родственников невесты — это трагедия, а не книга о любви.

Временами мне так стыдно за свою жизнь, за свои вынужденные ошибки…Стыд и страх пронизывают меня от кончиков волос до кончиков пальцев: я пугаюсь, читая новости, боюсь, что меня бросит парень (спойлер: опять), бросит муж, выгонит с работы начальник, боюсь, что не исполню свою судьбу, боюсь разочаровать тех, кто верит в меня.

В последнюю очередь я боюсь за свою жизнь. Родившись под знаком Скорпиона, я, видимо, получила диагноз, вместе с длинными пальцами и тяжёлым взглядом. Мой стиль: кроссовки, толстовка, джинсы, волосы собраны в небрежный хвост. Официальная причина работы после учёбы – платье для вечеринки в конце года. Реальная – чтобы доказать маме, что я, Лиза, имею право на собственное мнение, у меня есть право на ошибку, на личную жизнь, на выбор, и это право надо уважать.

Мой план казался отличным — до тех пор, пока стрелки часов не зашипели: «Тик-так, тик-так». Разве стоит уважение ночи на улице, пусть даже в этой части мира. Неужели придётся отщипнуть от заработанного за день на такси или позвонить маме, чтобы попросить в долг? Пора открыть глаза. Но что это? Тень?

***

Рядом с Лизой стоял молодой человек.

– Вас подвезти?

Лиза не видела его лица, только силуэт. Она опустила взгляд на телефон и машинально нажала на кнопку сбоку, чтобы включить экран. На заставке стоял Туз Пентаклей в качестве оберега.

Лиза сглотнула.

– Де.Ву-уш.Ка! – продолжительно позвал парень. – Вас подвезти?

Не дождавшись ответа, Егор вышел из машины и подошёл ближе. Его высокая худощавая фигура нависла над Лизой. В этот момент сама Лиза как будто пыталась стать частью остановки — сжаться, исчезнуть или на худой конец, раствориться в ритме часов: “Тик-так. Так-так. Тик-так”

“Может, ей плохо?” – Егор поднял бровь и протянул руку, чтобы поздороваться.

***

“Они все мне завидовали! – кричала мать на похоронах. – Ваня, они прокляли тебя!” Её звали Наташа. Наташенька. Натуля. Натусечка. Она ненавидела каждое своё имя. Кто дал ей его?

До того рокового дня, когда, выбрав воскресный костюм, она опустила сына в землю и переключила всё внимание на уже взрослую дочь Лизу, она даже мельком не задумывалась о том, что излишний контроль – неправильный шаг. Лев по гороскопу, Наташа находила сильные стороны в себе буквально во всех сферах, в любых начинаниях, и могла объяснить любому зеркальцу, кто на свете всех милее, всех румяней и белее.

Сын, который повесился в собственной шкафу на ремне, вызвал у неё только злость и негодование на окружающих. Кто же ещё мог быть виноват в случившемся, кроме них? С того момента Наташе нужно было плевать через левое плечо, носить красную нить на запястье, посыпать порог солью и ни в коем случае не делиться ничем хорошим с подругами, другими родственниками или соседями. Задумывались ли Наташа, как контроль отразится на Лизе? Конечно, мать считала, что так сможет защитить дочь от дурного влияния.

– Лиза, куда ты собралась?

– Лиза! Ты что, хочешь в 16 в подоле принести?

– Лиза! Главное – учиться! Ты поняла?

– Лиза! Так красятся только падшие женщины! Зачем так ярко?

– Лиза!... Лиза!... Лиза!...

Так Лиза и превратилась в человека, который боялся собственной тени, но не испытывал никакого страха перед силуэтом в ночи.

“Мать тебя убьет. Мать убьет тебя”, – говорил внутренний голос. Он никогда не врал, но и правду никогда не говорил.

“Тик-так-так”, – тревожно хихикали стрелки в ответ.

“А что, если он нападёт? Зачем мне тогда платье? Но до общаги так далеко, я не смогу дойти пешком. Может, на улице не так уж и холодно? Но безопасно ли ночевать здесь?”

Давление поднималось, щёки наливались краской.

Наблюдая растерянность девушки, Егор, Егорка, Егорушка – так назвала его бабушка (какое ещё, считала бабушка, имя можно дать мальчишке, который родился под знаком Рыбы 29 февраля), – пытался понять, почему девушка смотрит на него столь внимательно, но не отвечает.

— Девушка, вы что, в наушниках? Говорю: вас подвезти?

И тут Лиза, сделав глубокий вдох, резко поднялась с автобусной скамейки, металической, у которой прутья неприятно впиваются в ягодицы и заставляют кожу гореть, если резко встать. Она молча двинулась к машине. Зажмурившись, нащупала ручку автомобиля и рухнула на переднее сидение, всё ещё закрывая глаза. Егор пожал плечами и пошёл за руль.

Как же часто напрасные страхи толкают нас в объятия реальной угрозы…

***

— Чего так поздно и одна? – в темноте его щёки, испещрённые акне, напоминали поверхность луны.

Лиза молчала.

– Смотрю, ты не разговорчивая. Я еду в центр. Тебе куда? Судя по возрасту, ты студентка. В общагу?

Лиза всё ещё сидела, зажмурив глава. Она скукожилась, будто улитка, которую то и дело тыкали палкой безумные дети.

– Меня зовут Егор.

– Лиза.

– О, мою маму так зовут. Неожиданно. Ты боишься? Думаешь, я маньяк?

– А вдруг я? Ты сам не боишься?

Егор заржал.

– Ты не наводишь ужас.

– А музыка у тебя в машине есть?

– Конечно. Пи-2 подойдёт?

– Супер.

Услышав мелодию, Лиза немного ожила.

Музыка расслабила новых знакомых. Ехать было от силы 10-15 минут. Удёделигхет, одно из самых старинных мест на острове Вельм, что означает бессмертие на древнем языке, – город небольшой – за 10-15 минут можно добраться до центра из любой точки. Особенно по пустым ночным улицам.

– Мне в общагу. Я учусь на экономическом, – сказала Лиза.

– Да я так и понял. Готовься: 5 минут и побежишь радовать консьержку. У вас тоже она бдит, где, кто и с кем встречается?

– Конечно, – Лиза улыбнулась.

– Красиво улыбаешься, видно, ты добрая. Почти приехали.

– Спасибо, – Лиза задумалась, а что видно по этому парню, хочет ли она увидеться с ним ещё раз? Но не успела она сама найти нужный ответ, всё, что было между ними до, потеряло значение.

Часы на руке показывали 23:40. В небе не было ни одной звезды. Как странно, что людям важно знать минуты рождения, чтобы определить характер и судьбу, но совершенно неважно запоминать время смерти.

На крыльце общежития, в тусклом свете единственной лампочки под надписью “Вход” без чувств с оголёнными отёкшими ногами в неестественной позе лежала вахтёрша. Над ней нависла мужская фигура. Мужчина, спустив штаны, засовывал член в рот обездвиженной и лишённой чувств женщине.

Фары на секунду осветили его. Осознав положение вещей, насильник схватил колготы несчастной, которые к тому моменту лежали на земле, натянул на голову и побежал в глубь дворов.. На дворе были 2000-е, и фонари ещё не освещали улочки между домами. Рассмотреть нападавшего ни Лизе, ни Егору не удалось.

Это только в кино, завидев преступника, герой бросается в бой. В реальной жизни свидетели часто впадают в шок, цепенеют, как кролики перед удавом, превращаются в детей, паникуют и тоже бегут. Некоторые начинают смеяться. Редкий человек может броситься на помощь пострадавшему, а ещё более редкий – вступиться. Поэтому, как только Егор заметил картину преступления и осознал происходящее, он выключил фары и резко остановил машину. Вместе с Лизой они замерли, и только Пи-2 надрывно кричал: “Не пише-е-е-т… Не жде-е-т…”

Когда консьержка осталась лежать одна на тротуаре и не шевелилась уже больше минут пяти, Егор наконец спросил у Лизы полушёпотом: “Как думаешь, он ушёл?”

***

Час назад, пока Лиза ещё закрывала кассу в магазине, недалеко от общаги в пятиэтажке в квартире 41 на втором этаже кто-то тихонько замыкал входную дверь. Это Витя проснулся ровно в 22:40, сел на кровати, как ученик, вспомнивший, что домашнее задание не сделано, бросил взгляд на соседнюю койку, на которой лежала его мать, быстро сунул ноги в тапки и через коридор, захватив куртку, отправился вниз по лестнице.

Ему было 43 года, он был похож на селёдку и старался не смотреть в зеркало. Лицо своё он не разглядывал даже когда чистил зубы. Единственное, что заставляло его изредка взглянуть себе в глаза – борода. Усы приходилось сбривать, потому как маме было стыдно жить с человеком, который ходит с неопрятным лицом. Он ненавидел бритьё, потому что ловил в зеркале свой взгляд. И если такое все же случалось, Вите казалось что в зеркале он видит не себя. Вернее, не того, кем всю жизнь считала Витю мама и, как следствие, он сам. В зеркале мужчина видел зверя – безжалостного, жестокого, непоколебимого, быстрого, смелого и голодного. Он боялся его.

***

Екатерина Андреевна проснулась от хлопка входной двери, но не шевельнула ни мускулом, а оставалась лежать с мыслью: куда же он ходил в этот раз? Но спрашивать она ничего не собиралась.

Выждав минут 15, рассматривая трещины на потолке, которые делали его похожим на землю во время засухи в пустыне, бабушка Катя очень осторожно сбросила с себя одеяло и вышла из спальни.

Может быть, у её сына кто-то появился? С момента его рождения, рождения Тельца, она растила того, кто покорит сердца многих женщин… Но природа брала своё. Узкие плечи, худые руки… Мужчину в Вите выдавали только жидкие усики и высокий рост. В пубертат куда только не водила его Екатерина Андреевна. Лев по гороскопу, она думала, что во всём права. Впервые у шептухи сын побывал в 12 лет, когда оказался на заднем дворе школы с разбитым носом и в измазанной землёй футболке. “Будь сильным, а не как твой отец…” Где был его отец? И кто он был? В этой истории мы это так и не узнаем.

***

Екатерина Андреевна просунула руку в карман куртки сына.

Внутри было что-то шерстяное и влажное, на ощупь как… колготки. Колготки?

– Ах! – Катя отдёрнула руку, но пальцы не разжала. Увидев их воочию, она пошла на кухню и включила свет.

“Не капрон, не вязаные, крупная резинка, ворсинки, как у старого шарфа. И…“ – Катя приблизила колготы к носу – “не новые…”

Сглотнув и пережив первый шок, Екатерина Андреевна решила развернуть находку полностью и рассмотреть, чтобы чуть больше узнать про новую избранницу Вити.

Огромные, как будто для слона. От них несло сыростью ночного подъезда. Почувствовав рвотные позывы, Катя бросилась к урне. Не раздумывая, она распахнула дверцу под раковиной, дёрнула на себя ведро и с отвращением бросила находку в мусорный пакет.

Вернувшись в постель, она легла, долго ворочалась и, осознав, что за окном уже просыпается город, а ей пора на работу, встала и пошла собираться к первому звонку.

Витя спокойно спал. Над дверью в коридоре висели часы со стрелками, которые на прощание сказали Екатерине Андреевне:

“Тик-так, тик-так, тик-так…”

***

– Доброе утро, Александр Алексеевич.

На лестничной клетке встретились Екатерина Андреевна и их сосед – капитан Кириллов.

– Да какое ж доброе, Екатерина Андреевна. Новости не слышали?

– А что такое? – женщина вытянула лицо от удивления, выражая тревогу.

– Да тётю Машу задушили ночью и изнасиловали прямо перед общагой.

– Да что вы говорите! Какой ужас, – учительница математики прикрыла ладонью рот.

– Да, раздели её.

Екатерина Андреевна пошатнулась. Кириллов тем временем хлопал себя по карманам — то брюк, то куртки, — искал ключи и явно торопился на службу. Она понимала, что должна промолчать, но вопрос уже вертелся на языке.

– Кто же это мог сделать? – прошептала Екатерина Андреевна.

– А вы что-то слышали? – Кириллов резко поднял глаза.