Бородатый Бородатый
Тени Лондона

Глава 1. Размышления в трущобах

Лондон, 1983 год. Туман, пропитанный запахом угля и сырости, окутывал узкие улочки ИстЭнда. Смит,двадцатилетний юноша с усталыми глазами и вечно нахмуренными бровями, сидел у окна своей крошечнойкомнаты на третьем этаже старого дома. За окном — серые фасады, развешенное бельё, дети, играющие в пряткимежду мусорными баками. Он смотрел на это и думал: «Неужели это всё, что мне суждено?»

Комната была крошечной — всего 4×3 метра. Кровать, стол, стул, полка с книгами — вот и вся обстановка. Настене висела потрёпанная карта Лондона, где Смит красным карандашом отметил места, в которых никогда небыл: Гайдпарк, Букингемский дворец, Национальная галерея. «Когданибудь я там окажусь», — думал онраньше. Теперь эти отметки казались насмешкой.

Смит работал подсобным рабочим на фабрике, получал гроши и едва сводил концы с концами. Но его ум былострее, чем у многих «образованных» людей. Он читал газеты, выписывал цитаты политиков, размышлял надними. В его тетради соседствовали Черчилль и Тэтчер, Маркс и Хайек — он пытался понять, какая из этих идеймогла бы изменить его жизнь.

«Свобода слова? О чём они говорят?» — думал Смит, перелистывая вчерашний выпуск The Guardian. В статьевосхваляли «прогресс демократии», но он видел другое: цензуру, давление на журналистов, страх высказыватьсвоё мнение. Он вспомнил, как месяц назад местный активист Джон Харрис пытался организовать митинг противзакрытия больницы в ИстЭнде. Его задержали «за нарушение общественного порядка», а на следующий деньгазета написала, что митинг не состоялся изза «отсутствия интереса у граждан».

Он достал потрёпанную тетрадь и записал:

«Уинстон Черчилль говорил: Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всехостальных. Но что, если и она искажается? Если свобода становится лишь словом, а власть — привилегией избранных? В теории у нас есть право голоса, но на практике мой голос ничего незначит. Я — ноль в глазах системы».

Вечером, возвращаясь домой через парк, Смит заметил, как двое полицейских грубо задержали какоготомужчину. Тот лишь чтото сказал — и вот уже его тащат в фургон. «Вот она, свобода», — горько усмехнулсяюноша. Он вспомнил слова Джона Стюарта Милля: «Единственный повод для вмешательства в свободу действийлюбого человека — предотвращение вреда другим». Но кого защищали эти полицейские? Не было похоже, чтозадержанный комуто угрожал. Скорее, он просто сказал чтото неугодное.

В тот вечер он долго не мог уснуть. В голове крутились мысли: «Если бы я стал мэром Я бы изменил систему.Открыл бы школы в трущобах, дал бы людям право голоса, запретил бы цензуру». Он представил, как выступаетперед горожанами: «Мы построим новые дома, создадим рабочие места, дадим каждому возможность учиться ивысказываться без страха!» Но тут же себя одёрнул: «Кто я такой? Обычный парень из ИстЭнда. Мои мечты — лишь мечты».

Он закрыл глаза, но перед ними всё ещё стояли лица тех, кто не мог высказаться, кто боялся даже думатьсвободно. Лондон 1983 года не оставлял места для иллюзий.

На следующий день Смит решил зайти в местную библиотеку. Он искал книгу о местном самоуправлении,надеясь найти хоть какойто путь для перемен. Библиотекарь, пожилой мистер Грей, посмотрел на него снедоверием:

— Что тебе нужно, парень?— Книгу о том, как работает городской совет, — ответил Смит.— Зачем? Собираешься баллотироваться? — усмехнулся библиотекарь.— Может быть, — Смит сказал это тихо, но с вызовом.

Мистер Грей хмыкнул, но всё же достал с полки потрёпанный том. Пока Смит листал страницы, он услышал, какбиблиотекарь пробормотал: «Мечтать не вредно».

Эти слова задели его. Он вышел из библиотеки с книгой под мышкой и твёрдым намерением доказать, что егомечты не просто фантазии. Но по дороге домой он снова увидел полицейских, опрашивающих группуподростков. Один из ребят, его знакомый по школе, нервно теребил край куртки. Смит знал: если тот скажетчтото не то, его могут задержать. Он прошёл мимо, опустив голову. Опять он ничего не сделал.

Вечером он открыл книгу и начал читать. Правила выборов, структура совета, полномочия мэра — всё этоказалось таким далёким и нереальным. Он подсчитал: чтобы собрать подписи для выдвижения, ему нужноубедить сотни людей. Где их найти? Кто поддержит парня из трущоб?

Он закрыл книгу и посмотрел в окно. Туман стал гуще, фонари едва пробивались сквозь него. Смит досталтетрадь и написал:

«Сегодня я понял, что система не просто подавляет — она делает это незаметно. Она убеждает тебя,что твои мечты невозможны, что твоё мнение ничего не стоит. Но я не сдамся. Пока не сдамся».

Он лег спать, но сон не шёл. В голове крутились цифры и факты из книги: сроки подачи документов, количествоподписей, требования к кандидатам. Всё это было так сложно, так далеко от его реальности. Но гдето глубоковнутри теплилась искра надежды. Может, если он будет действовать осторожно, если найдёт союзников, у негопоявится шанс.

На следующее утро Смит решил начать с малого. Он пошёл к Джону Харрису, тому самому активисту, которогонедавно задерживали. Джон жил в соседнем квартале, в такой же тесной квартире, как у Смита.