Мелоди Лейн
Владыка Тьмы и его избранница

Глава 1. Черничный аргумент. Ариэль

Мир вокруг состоял из трех вещей: ритмичного покачивания, твердого, как камень, плеча, впивающегося мне в живот, и запаха. Густого, пьянящего запаха ночного леса, озона после далекой грозы и чего-то еще... чего-то пряного, терпкого и до неприличия мужского. Этот запах принадлежал похитителю. Хаму, наглецу и, судя по всему, идиоту, который решил, что лучшая идея вечера - это вломиться в мою пекарню и утащить меня, как мешок с мукой.

- Эй, ты, ходячий шкаф с самомнением! - пропыхтела я, в очередной раз пытаясь вывернуться. Мои ноги болтались в воздухе, а платье задралось так, что ночной ветерок холодил кожу бедер. - Поставь меня на землю, пока я тебе это самое плечо не откусила! Клянусь всеми подгоревшими булочками, я это сделаю!

Мужчина даже не замедлил шаг. Его поступь была уверенной и бесшумной, словно он был не человеком, а хищником, ступающим по своим владениям.

- Угомонись, фея, - его голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой, которая, наверное, должна была сводить с ума впечатлительных барышень. Но я была не из их числа. Я была пекарем, который с шести утра на ногах и к вечеру мечтает только о ванне и тишине.

- Какая я тебе фея?! - возмутилась я, колотя кулачками по его спине, твердой, словно высеченной из мрамора. - Я Ариэль! И я требую немедленно меня отпустить! У меня тесто подходит! Утренние булочки с корицей сами себя не испекут!

Он издал тихий смешок, который вибрацией прошелся по всему его телу и отозвался у меня в животе.

- О булочках можешь на время забыть. Теперь твои руки будут заняты другим.

От такой наглости я на мгновение потеряла дар речи. Другим? Это чем еще, интересно? Я представила себе самые ужасные варианты, и кровь застыла в жилах. Нет уж, этому не бывать. Я не какая-нибудь деревенская простушка, которую можно вот так просто унести в лес. Я - хозяйка лучшей пекарни в трех окрестных деревнях, и меня уважают! И боятся, когда я злюсь. Особенно когда под рукой скалка.

Сейчас скалки не было. Но было кое-что получше.

Когда этот наглец врывался в пекарню, я как раз упаковывала последний заказ на сегодня. Чернично-сливочный пирог, мой фирменный. Легкое песочное тесто, нежнейший сливочный крем и сочная, с кислинкой, черника. Я держала коробку в руках в тот самый момент, когда он, словно тень, возник в дверном проеме. Секунда - и я уже на его плече, а коробка с пирогом каким-то чудом осталась зажата у меня в руке. Все это время я инстинктивно прижимала ее к себе, как последнее сокровище.

Что ж, пришло время пустить сокровище в ход.

Извернувшись с акробатической ловкостью, которой я сама от себя не ожидала, я подтянула коробку повыше. Пальцы нащупали крышку. И дернули ее.

- У тебя есть три секунды, чтобы извиниться, вернуть меня домой и заказать дюжину моих лучших эклеров в качестве компенсации! - прорычала я, балансируя на его плече. - Раз...

- Не будь ребенком, - ровно ответил он.

- Два...

Он продолжал идти. Лес вокруг становился все гуще, лунный свет едва пробивался сквозь плотные кроны деревьев.

- Ну, ты сам напросился, клыкастый переросток! - выдохнула я и, прицелившись, со всего размаха залепила ему пирогом прямо по затылку.

ШМЯК!

Звук был восхитительным. Сочным, влажным и очень громким.

Похититель замер. На несколько секунд в лесу повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь звуком падающих на землю ягод черники и шлепками сливочного крема, стекающего по его спине. Я затаила дыхание, ожидая реакции.

Он медленно, очень медленно опустил меня на ноги. Я поспешно отскочила на пару шагов, готовая в любой момент задать стрекача. Он повернулся.

Матерь божья.

При лунном свете он был пугающе красив. Серебристые волосы, теперь изрядно перепачканные фиолетовым кремом, спадали на плечи. Одет он был в темный дорожный плащ, но под ним угадывалась дорогая ткань. Но самое главное - глаза. Они горели в полумраке двумя рубиновыми угольками. И в этих угольках сейчас плескалась неприкрытая ярость. А еще... с его затылка и волос медленно сползал мой фирменный крем. Несколько ягод черники запутались в серебристых прядях.

Он медленно провел пальцем по своим волосам, подцепил немного крема и поднес к губам. Облизнул. Его рубиновые глаза на миг прикрылись.

- Неплохо, - его голос прозвучал на удивление спокойно, даже с ноткой одобрения. - Сливки свежие, а черника дает правильную кислинку. Талантливо. Но это не отменяет того факта, что ты только что совершила очень, очень большую ошибку, фея.

- Я. Не. Фея! - прошипела я, пятясь назад. - Я пекарь! И если ты немедленно не уберешься с моей дороги, я из тебя самого начинку для пирога сделаю!

Он усмехнулся, и я впервые увидела их. Клыки. Не слишком длинные, но острые, хищные, не оставляющие сомнений в его природе. Вампир. Все деревенские страшилки оказались правдой.

- Дерзкая, - он сделал шаг ко мне, и я отступила еще на шаг, уперевшись спиной в ствол какого-то дерева. Ловушка. - Мне это нравится. Но непослушание придется пресечь.

Он оказался рядом в одно мгновение, не сделав и шага. Просто был там, а в следующую секунду уже стоял вплотную, нависая надо мной. От него все еще пахло лесом и озоном, но теперь к этому запаху примешался сладкий аромат моего пирога. И это было до смешного абсурдно.

- Я твоя истинная пара, Ариэль, - пророкотал он, склоняясь к моему уху. Его дыхание обожгло кожу. - Ты можешь драться, кричать, можешь хоть закидать меня всей своей выпечкой. Но ты пойдешь со мной. Дариус Блэквуд всегда получает то, что принадлежит ему.

Мое сердце колотилось, как бешеное, но страх смешивался с другим, совершенно неуместным чувством - злым, пьянящим азартом. Истинная пара? Этот вампир, перепачканный кремом, считает меня своей собственностью?

- Во-первых, - я ткнула пальцем ему в грудь, удивляясь собственной смелости. - Меня зовут Ариэль Фэй, и я никому не принадлежу. Во-вторых, мистер Блэквуд, если вы еще раз назовете меня феей, следующий пирог будет не черничным, а кирпичным. Я понятно излагаю?

Дариус отстранился и посмотрел на меня. Долго, изучающе. Во взгляде его рубиновых глаз уже не было ярости. Вместо нее появилось что-то другое. Удивление? Восхищение? А может, просто веселье. Уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку.

- Невероятно, - выдохнул он. - Четыреста лет я ждал покорную и нежную лань. А судьба подсунула мне колючего ежа с кондитерскими замашками. Что ж, так будет даже интереснее.

Не успела я придумать достойный ответ, как он снова подхватил меня на руки, но на этот раз - бережно, прижимая к груди. Я инстинктивно вцепилась в его рубашку, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

- Отпусти! Я сама пойду! - запротестовала я, хотя голос уже не звучал так уверенно.

- Не пойдешь. Ты убежишь, - констатировал он как факт. - А я не в настроении бегать по лесу за своим ужином.

- Я тебе не ужин!

- Пока нет, - он снова усмехнулся, и его клыки блеснули в лунном свете. - Но ночь длинная, моя дерзкая фея. Очень длинная.

Он понес меня сквозь лес, и на этот раз я не сопротивлялась. Я просто смотрела на его профиль, на серебристые пряди, все еще испачканные фиолетовыми разводами, и думала, что моя спокойная жизнь, пахнущая ванилью и свежим хлебом, только что закончилась. И началась новая - пахнущая ночным лесом, вампирами и чернично-сливочным пирогом. И почему-то эта мысль пугала и... волновала одновременно.

Глава 2. Аромат ее непокорности. Дариус

Четыреста лет. Сто сорок шесть тысяч сто ночей я провел в ожидании. Я представлял этот момент бесчисленное количество раз. Как найду ее, как увижу узнавание в ее глазах, как она, возможно, испугается сначала, но потом почувствует зов, связь, которая соединяет наши души сквозь века. Я представлял себе трепет, нежность, возможно, слезы.

Я точно не представлял себе липкий сливочный крем, стекающий мне за воротник, и сочную чернику в моих волосах.

Она была легкой в моих руках. Почти невесомой. Но в этой хрупкой на вид девушке таилась сила дикой кошки. Она не переставала брыкаться и сыпать проклятиями, которые заставили бы покраснеть портового грузчика. И это было... восхитительно.

- Отпусти меня, мешок с клыками! - пропыхтела она, вцепившись пальчиками в ткань моей рубашки. - Я тяжелая! У тебя спина отвалится!

Я усмехнулся. Она весила не больше охапки полевых цветов. Если бы только знала, какие тяжести мне доводилось носить за свою долгую жизнь.

- Тише, фея. Разбудишь сов, - мой голос прозвучал ровно, скрывая то веселье, что клокотало внутри. Каждая ее дерзкая выходка, каждое ругательство не злило, а лишь распаляло мой интерес. Судьба преподнесла мне не лань, а дикую рысь. И процесс ее приручения обещал быть захватывающим.

Запах. Ее аромат сводил с ума. Он был смесью чего-то невыразимо сладкого - ванили, корицы, теплого теста - и ее собственного, уникального запаха. Запах молодой, здоровой женщины, от которого моя вампирская сущность вибрировала в предвкушении. Зов истинной пары, о котором я читал в древних фолиантах, оказался не метафорой. Это было физическое ощущение, тяга, которая затмевала жажду крови и делала весь остальной мир блеклым и неинтересным.

И вот этот божественный аромат теперь был приправлен запахом моего собственного унижения - черничного пирога. Я невольно представил реакцию моих друзей. Люциан будет хохотать до икоты, требуя рецепт у моей пары. Деметриус сохранит каменное лицо, но в его рубиновых глазах, точной копии моих, я увижу дьявольские искорки. А Дэмиан Дэмиан, как самый рассудительный, наверняка скажет что-то вроде: "Я же говорил тебе, Дариус, что похищение в двадцать первом веке - дурной тон".

Их жены - Мия, Шаэла и Мариэль - скорее всего, примут ее сторону. Они сбились в такую стаю, что противостоять им было сложнее, чем армии охотников на вампиров. Я уже видел, как они вчетвером будут сидеть в гостиной, попивая вино (или кровь, в зависимости от настроения), и обсуждать мою тиранию. И моя маленькая фея-пекарь будет среди них главной заводилой. Эта мысль вызвала еще один приступ внутреннего смеха.

Лес расступился, и впереди показались темные шпили моего замка. Замок Блэквуд. Моя крепость, моя тюрьма, мое вечное пристанище. Сотни комнат, полных тишины и одиночества. Я нес ее через массивные кованые ворота, по гулким коридорам, чьи стены помнили поколения моих предков. Она затихла, видимо, ошеломленная масштабами своего нового дома. Ее дыхание стало прерывистым, а сердце под моей ладонью забилось чаще. Страх. Наконец-то.

Я внес ее в покои, которые приготовил для нее. Самые лучшие, с огромной кроватью под балдахином и окном, выходящим на лунный сад. Аккуратно опустив ее на мягкий ковер, я выпрямился, наблюдая за ее реакцией.

Ее карие глаза, цвета самого темного шоколада, расширились, впитывая великолепие комнаты. Но затем в них снова вспыхнул огонь непокорности.

- Красивая клетка, - выплюнула она. - Но все еще клетка.

- Это твой дом, Ариэль, - сказал я, впервые назвав ее по имени. Оно сорвалось с губ легче, чем я ожидал. - Привыкай.

- Мой дом - над пекарней, где пахнет хлебом, а не пылью веков и самодовольным вампиром!

Я сделал шаг к ней. Она не отступила, лишь вскинула подбородок. Храбрая. Глупая, но очень храбрая.

- Тебе здесь понравится. У тебя будет все, что пожелаешь. Любые наряды, любые драгоценности...

- Мне нужна моя скалка и мешок муки. Можешь это устроить, Ваше Темнейшество? - яд в ее голосе мог бы убить смертного.

Терпение. Мне понадобится все мое терпение. Я медленно провел рукой по своим волосам, пальцы снова стали липкими от крема. Пора было покончить с этим кондитерским недоразумением. Развернувшись, я направился в смежную ванную комнату, намеренно оставив дверь открытой.

Я слышал, как она затаила дыхание, когда я расстегнул рубашку и скинул ее на пол. Струи воды из душа были прохладными, но не могли остудить тот жар, что разгорался в моей крови рядом с ней. Смывая с себя остатки пирога, я думал. Она девственница. Я чувствовал это так же ясно, как ее страх и упрямство. Древние традиции гласили, что связь истинной пары должна быть скреплена ритуалом, укусом, единением. Но глядя на нее, я понимал, что старые законы здесь не сработают. С ней нельзя было торопиться. Ее нужно было завоевать. Не сломать, а убедить.

Выйдя из ванной с полотенцем, обернутым вокруг бедер, я застал ее на том же месте. Она смотрела на меня, и в ее взгляде яростно боролись страх и что-то еще... первобытное женское любопытство. Ее взгляд скользнул по моему торсу, задержался на шрамах, оставленных сотнями битв, и снова метнулся к глазам.

- Оденься, - прошипела она, заливаясь краской.

- В своем доме я хожу так, как мне удобно, - я подошел к ней, наслаждаясь ее смущением. - Ты тоже привыкнешь. А теперь о правилах. Ты не пытаешься сбежать. Все твои попытки будут бесполезны и лишь разозлят меня. Ты будешь есть то, что тебе принесут. И ты будешь слушаться меня.

- А то что? Укусишь? - дерзко спросила она.

Я наклонился так близко, что чувствовал тепло ее дыхания на своей коже. Я мог видеть каждую ресничку, обрамляющую ее прекрасные, яростные глаза.

- О, моя маленькая фея, - прошептал я, и мои клыки чуть удлинились сами собой, - если я тебя укушу, ты будешь молить меня не останавливаться. Но ты этого пока не заслужила.

Я видел, как по ее телу пробежала дрожь. Победа. Маленькая, но важная.

Резко отстранившись, я подошел к двери.

- Отдыхай. Завтра будет долгий день.

Я вышел и повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине оглушительно. Я не сомневался, что она тут же бросится к двери и будет колотить в нее. Но за дверью стояла тишина.

Прислонившись лбом к холодному дереву, я впервые за много веков почувствовал себя не всесильным Владыкой, а мужчиной, которому предстоит самая сложная битва в его жизни. Битва за сердце одной упрямой девушки-пекаря. И, клянусь Тьмой, это было самое волнующее чувство на свете.

Глава 3. Разговор с тираном. Ариэль

Щелчок замка прозвучал как приговор. Я стояла посреди огромной, до смешного роскошной комнаты и чувствовала себя крошечной мышкой, попавшей в бархатную ловушку. Ярость, кипевшая во мне все это время, на мгновение уступила место холодному, липкому страху. Я одна. В замке вампира. Который считает меня своей... парой.

Я бросилась к двери. Дернула ручку. Раз, другой. Заперто. Я забарабанила по массивному дереву кулаками, не заботясь о боли в костяшках.

- Эй! Выпусти меня! Слышишь, ты, клыкастый тиран! Открой немедленно!

Ответом мне была лишь гулкая тишина древнего замка. Поняв тщетность своих попыток, я отступила, тяжело дыша. Нужно думать. Паника - плохой помощник. Моя бабушка всегда говорила: "Ариэль, если тесто не поднимается, не надо в него кричать. Просто добавь тепла и дай ему время". Сейчас моим тестом была эта ситуация. И мне отчаянно не хватало тепла и времени.

Я заставила себя осмотреться. Комната была больше всей моей пекарни вместе с жилой мансардой. Кровать такого размера, что на ней можно было бы устроить деревенскую ярмарку. Постельное белье из легчайшего, струящегося материала, который, казалось, светился в лунном свете. Каскады темной ткани обрамляли высокое стрельчатое окно. Я подбежала к нему.

Сердце ухнуло вниз. Под окном была отвесная стена, уходящая в темноту на такую глубину, что голова кружилась. Внизу виднелись лишь верхушки деревьев, похожие на острые пики. Прыгать отсюда - верная смерть. План побега номер один с треском провалился.

Я отошла от окна и прошлась по комнате, касаясь кончиками пальцев полированной поверхности туалетного столика, спинки кресла, обтянутого бархатом. Все это было чужим, холодным, бездушным. Здесь не пахло свежим хлебом, не было следов муки на полу и не стояли на полках баночки с корицей и ванилью. Это был не дом. Это была декорация.

Мой взгляд упал на приоткрытую дверь, из которой все еще тянуло влажным паром. Ванная. Сгорая от любопытства, я заглянула внутрь. И ахнула. Огромная ванна на львиных лапах, раковина из цельного куска мрамора и блестящие краны, из которых, как я выяснила, текла и горячая, и холодная вода! В нашей деревне такое было только у старосты, и то - в мечтах. На мгновение я почти забыла, что я пленница. Почти.

Вернувшись в комнату, я заметила еще одну дверь. Шкаф. Ну конечно. Потянув за ручку, я замерла. Внутри висели десятки платьев. Вечерние, дневные, для прогулок. Одно роскошнее другого. И все моего размера. Эта предусмотрительность взбесила меня больше, чем запертая дверь. Он не просто похитил меня, он готовился к этому! Словно я вещь, которую можно заказать по каталогу, подобрав нужный фасон и цвет.

Я с отвращением захлопнула дверцу. Не надену ни одно из них. Буду ходить в своем, перепачканном дорожной пылью и остатками пирога.

Внезапно в замке послышались шаги. Они приближались к моей двери. Я напряглась, схватив первое, что попалось под руку - тяжелый серебряный подсвечник с туалетного столика. Не скалка, конечно, но тоже сойдет.

Ключ в замке повернулся. Дверь открылась, и на пороге снова появился он. Дариус.

Он успел переодеться в черную шелковую рубашку и кожаные брюки. Волосы, влажные после душа, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и аристократичные черты лица. Без пирога на голове он выглядел еще более пугающим и невыносимо красивым. В руках он держал поднос с едой.

- Проголодалась? - его голос был спокойным, будто он не похититель, а заботливый хозяин.

- От тебя мне ничего не нужно, - прошипела я, крепче сжимая подсвечник.

Он окинул меня насмешливым взглядом, задержавшись на моем "оружии".

- Собираешься забить меня до смерти подсвечником, фея? Оригинально. Но боюсь, на вампира это не подействует.

Он вошел в комнату и поставил поднос на столик. Жареное мясо, какие-то овощи, кубок с темной жидкостью. Желудок предательски заурчал. Я не ела со вчерашнего обеда.

- Это не яд, если ты об этом, - сказал он, заметив мой взгляд. - Я хочу, чтобы ты была жива и здорова.

- Зачем? Чтобы потом выпить из меня всю кровь? - я сделала шаг назад.

Он медленно приблизился, и я снова почувствовала этот будоражащий запах озона и пряностей. Он остановился в шаге от меня, его рубиновые глаза, казалось, заглядывали мне прямо в душу.

- Если бы я хотел твоей крови, Ариэль, я бы уже ее взял. Ты здесь не для этого. Ты - моя. Моя пара. Моя будущая королева.

- Я королева своей кухни! И ею останусь! - выпалила я. - А все эти деревенские женихи, которые мне проходу не давали, кажутся теперь просто милыми щеночками по сравнению с тобой!

Он нахмурился, услышав про женихов.

- Женихи? - в его голосе прорезался лед. - Больше никаких женихов не будет.

- Это еще почему? Может, я уже выбрала себе мужа! Кузнеца Йоргена, например! У него руки сильные, он бы тебе быстро рога пообломал! - я врала, конечно. Йорген был туп как пробка, но сейчас годился для провокации.

Дариус рассмеялся. Тихим, пугающим смехом.

- Кузнец? Серьезно? - он протянул руку и коснулся пряди моих волос. Я отшатнулась, как от огня, но он успел убрать руку. - Ты создана для большего, чем жизнь с кузнецом в деревне. Ты создана для вечности. Рядом со мной.

- Я не просила такой судьбы!

- Судьбу не выбирают, - отрезал он. - Ешь. Тебе нужны силы.

Он развернулся и пошел к выходу.

- И не надейся, что я притронусь к твоей еде! - крикнула я ему в спину.

Он остановился в дверях, не оборачиваясь.

- Как хочешь. Но завтрак принесут только утром. Спокойной ночи, Ариэль.

И снова щелчок замка.

Я осталась одна. Тишина давила на уши. Аромат жареного мяса щекотал ноздри. Я подошла к подносу. Все выглядело аппетитно. Но съесть это - значило принять его правила, сдаться.

Я упрямо отвернулась и села на кровать. Легкая ткань простыней показалась холодной. Свернувшись калачиком, я обняла колени и уставилась на луну в окне. Я не сдамся. Я найду способ сбежать. Этот властный, самодовольный вампир еще узнает, что такое гнев простого пекаря. И плевать я хотела на его шелка и золотые клетки. Сейчас бы мне сюда мою старенькую кружку с травяным чаем и свежую, еще теплую булочку с маком И от этой мысли на глаза навернулись злые, бессильные слезы.

Глава 4. Совет древних. Дариус

Ночь была беспокойной. Впервые за столетие я не нашел покоя в тишине собственного замка. Обычно безмолвные коридоры, казалось, шептали ее имя. Из-за запертой двери ее покоев доносился не звук, но ощущение. Концентрированное, густое, как патока, упрямство. Оно просачивалось сквозь дерево и камень, и я чувствовал его так же отчетливо, как сквозняк из плохо закрытого окна.

Я провел ночь в своей библиотеке, окруженный тысячами книг, хранящих мудрость веков. Но ни один фолиант не мог дать мне ответа на простой вопрос: что делать с маленькой, злой девушкой-пекарем, которая решила объявить мне голодную войну?

Поднос с ужином, который я утром забрал от ее двери, был нетронут. Идеально прожаренный кусок оленины, запеченные с травами корнеплоды, даже кубок с лучшим виноградным соком - все осталось на своих местах. Она не прикоснулась ни к чему.

Эта тактика была до смешного примитивной и до безумия действенной. Я мог запереть ее, мог игнорировать ее крики, мог лишить ее свободы. Но я не мог заставить ее есть. Сила, которой я привык решать любые проблемы, здесь была бессильна. Применить ее - означало бы сломать Ариэль, а я хотел не сломленную рабыню. Я хотел ее - живую, дерзкую, пылающую праведным гневом. Я хотел ту, что запустила в меня пирогом, а не ту, что будет покорно принимать пищу из моих рук.

Раздражение боролось во мне с восхищением. Эта смертная, прожившая всего два десятка лет, бросила вызов Владыке, пережившему империи. И, что самое унизительное, она нашла мою ахиллесову пяту. Ее собственная хрупкая человеческая жизнь.

Я откинулся в кресле, прикрыв глаза. Ее запах. Даже на расстоянии я чувствовал его. Смесь ванили, корицы и ее теплой кожи. Но теперь к нему примешивалась едва уловимая нотка тревоги и голода. Мои обостренные вампирские чувства улавливали изменения в химии ее тела. Это сводило с ума.

Не в силах больше выносить эту тишину, я активировал коммуникационный артефакт - большое обсидиановое зеркало, настроенное на моих самых доверенных друзей.

Спустя мгновение гладкая поверхность пошла рябью, и в ней появилось лицо Люциана. Его светлые волосы были растрепаны, а в сиреневых глазах плясали смешинки.

- Дариус! Решил почтить нас своим вниманием? Я уж думал, ты до сих пор отмываешь волосы от... кхм... десерта, - он едва сдерживал смех.

- Очень смешно, Люциан, - прорычал я. - Новости в нашем мире распространяются быстрее чумы.

- О, это была новость дня! - в зеркале появилось еще одно лицо, принадлежавшее Дэмиану. Он выглядел, как всегда, серьезным и рассудительным. - Деметриус делает ставки, сколько пирогов ты получишь в лицо до конца недели. Шаэла поставила на три.

- Передай Деметриусу, что если он не прекратит, я лично прослежу, чтобы его винный погреб загадочным образом опустел, - я потер виски. - Мне нужен совет.

Люциан тут же посерьезнел.

- Что случилось? Она сбежала?

- Хуже. Она не ест.

В зеркале повисла тишина. Даже Люциан перестал ухмыляться. Для вампира, чья избранная - смертная, это было одной из самых больших проблем.

- Она боится, что ты ее отравишь? - предположил Дэмиан.

- Она боится показать слабость, - возразил я. - Она считает, что приняв еду, она примет и свою участь. Ее упрямство пахнет корицей и сталью. Я чувствую это через стены.

- Силой ее не заставишь, - протянул Люциан. - Мия в первые дни тоже пыталась бунтовать. Заперлась в ванной и отказывалась выходить, пока я не пообещал купить ей всю новую коллекцию парижского модельера.

- Моя пара требует не платья, а скалку и мешок муки, - устало вздохнул я.

- Так дай ей их, - неожиданно произнес Дэмиан.

Я и Люциан уставились на его отражение.

- Ты с ума сошел? - спросил Люциан. - Дать ей скалку? Она же проломит Дариусу голову! Ну, или попытается. Будет весело, конечно, но непрактично.

- Я не говорю отдать ей оружие и отпустить на свободу, - терпеливо пояснил Дэмиан. - Ты сказал, она пекарь. Это ее суть, ее страсть. Лишив ее этого, ты пытаешься сделать ее кем-то другим. А истинную пару принимают такой, какая она есть.

Я задумался. В его словах была логика. Я принес ее в свой мир, в свою клетку, и ожидал, что она будет играть по моим правилам. Но что, если я предложу ей сыграть на ее поле?

- В замке есть кухня, - медленно проговорил я, и в голове начал складываться план. - Огромная, старая, которой не пользовались лет двести.

- Идеально! - воскликнул Люциан. - Представь, какой аромат будет в замке! Свежая выпечка! Может, она и нам что-нибудь испечет? Мия обожает булочки с изюмом.

- Сначала нужно, чтобы она испекла что-нибудь для себя и съела это, - я уже поднимался из кресла, чувствуя, как зарождается надежда. - Спасибо, друзья. Кажется, я знаю, что делать.

- Удачи, - кивнул Дэмиан. - И помни, Дариус. Терпение. Мариэль говорит, что с упрямыми женщинами это главное оружие.

- Просто постарайся, чтобы следующий десерт не был на твоей голове, - добавил Люциан и его изображение исчезло.

Я подошел к двери ее комнаты. За ней все так же стояла тишина. Я не стал стучать. Просто открыл замок и вошел.

Ариэль спала, свернувшись калачиком на огромной кровати. Во сне она выглядела беззащитной, юной. Ее каштановые волосы рассыпались по подушке, а ресницы отбрасывали темные тени на бледные щеки. Бледные от голода.

Я подошел ближе. Ее аромат окутал меня. Теперь я отчетливо различал в нем нотки стали, корицы и... одиночества. Моя рука сама потянулась, чтобы убрать прядь волос с ее лица, но я остановил себя в сантиметре от ее кожи. Еще не время.

Я оставил дверь незапертой.

А на столике у кровати оставил записку, написанную на дорогом пергаменте:

"Если хочешь есть - приготовь сама. Кухня в твоем распоряжении. Я пришлю слугу, чтобы он тебя проводил. И не вздумай ударить его подсвечником. Он из чистого серебра и очень старый".

Это был рискованный ход. Шанс. Я давал ей иллюзию контроля, возможность заняться тем, что она любит. И я ставил на то, что страсть пекаря в ней окажется сильнее упрямства пленницы.

Глава 5. Первая попытка побега и знакомство с гардеробом. Ариэль

Я проснулась от голода. Это было не привычное утреннее урчание в животе, а сосущая, острая боль. Я не ела уже больше суток, и мой организм громко протестовал. Но я стиснула зубы. Это был мой единственный способ борьбы, мой тихий бунт.

Первые лучи рассвета пробивались сквозь высокое окно, окрашивая комнату в серые и розовые тона. Ночь была долгой и полной кошмаров, в которых рубиновые глаза следили за мной из темноты. Я села на кровати, чувствуя слабость и головокружение.

Нужно действовать. План созрел еще ночью. Глупый, отчаянный, но это был план.

Я соскользнула с кровати и подбежала к окну. Проклятая высота. Но затем мой взгляд упал на кровать. Точнее, на то, что ее покрывало. Огромное количество легкой, но, как я надеялась, прочной ткани. Простыни, покрывала, балдахин...

Сердце забилось чаще. Я начала срывать с кровати все, что можно было использовать. Легкая, как паутина, ткань рвалась в руках, но более плотные простыни поддавались. Я принялась связывать их вместе, мои пальцы, привыкшие к работе с тестом, ловко вязали узлы. Один, второй, третий. Получалась длинная, ненадежная на вид веревка. Хватит ли ее?

Я подтащила тяжелое кресло к окну, взобралась на него и распахнула створки. Утренний воздух был свежим и холодным. Он пьянил. Внизу, очень далеко внизу, зеленел лес. Свобода была так близко и так далеко.

Привязав один конец своей импровизированной веревки к ножке кровати, я с сомнением посмотрела на хлипкую конструкцию. Это безумие. Но оставаться здесь - еще большее безумие.

Я перекинула веревку через подоконник и начала спускаться, цепляясь за ткань похолодевшими пальцами. Мое старое платье цеплялось за каменную кладку. Ветер трепал волосы. Несколько метров вниз, потом еще... Узлы держали. Надежда робко затрепетала в груди.

И в этот момент внизу раздался спокойный, насмешливый голос.

- Не самая лучшая идея, фея. Ткань не выдержит твоего веса. Особенно на острых камнях.

Я замерла, вцепившись в свою "веревку", и посмотрела вниз. Он стоял там. Дариус. Стоял на земле, заложив руки за спину, и смотрел на меня снизу вверх. Словно я была не беглянкой, а актрисой, разыгрывающей нелепый спектакль. Как он узнал? Как он так быстро оказался внизу?

- Я бы спустилась и дала тебе пощечину, но, боюсь, ткань действительно не выдержит! - крикнула я, и мой голос дрогнул от ярости и отчаяния.

- Не утруждайся. Я поднимусь сам.

Не успела я осознать его слова, как он исчез. Просто растворился. А в следующую секунду его руки сомкнулись на моей талии, и он оторвал меня от стены и веревки, легко втаскивая обратно в комнату через окно. Все произошло так быстро, что я даже не успела закричать.

Он поставил меня на пол. Мои ноги подкосились, и я бы упала, если бы он не продолжал меня держать. Я была в его руках, прижатая к его твердой груди. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую рубашку, слышала размеренный стук его... сердца? Или того, что было у вампиров вместо него.

- Глупая, отчаянная девочка, - его голос был тихим, но в нем слышался металл. - Ты могла разбиться.

- Лучше разбиться, чем оставаться твоей пленницей! - я оттолкнула его, шатаясь.

Он не стал меня удерживать. Вместо этого он подошел к моей "веревке" и одним легким движением дернул за нее. Ткань с сухим треском лопнула. Остатки простыней безвольно повисли на ножке кровати.

Мое сердце пропустило удар. Он был прав. Я бы не спустилась. Я бы упала.

- Попытка побега номер один провалена, - констатировал он без тени эмоций. - Что дальше? Попытаешься прорыть туннель ложкой?

Я молчала, глотая слезы унижения. Он окинул меня долгим взглядом.

- Ты вся в пыли. И от тебя пахнет отчаянием. Иди в ванную. А потом мы поговорим о твоем гардеробе.

- Я не надену твои кукольные платья!

- Ты и не сможешь. Ты слишком упряма для шелков и кружев, - он подошел к шкафу и распахнул его. Порывшись среди платьев, он вытащил что-то простое. Темно-зеленые штаны из мягкой ткани, похожие на те, что носят для верховой езды, и простую кремовую рубашку. - Это подойдет больше. Переоденешься и спускайся. Тебя проводят.

- Куда? В темницу?

Уголок его губ дрогнул.

- В твою новую темницу. На кухню.

Я замерла. На кухню?

Мой взгляд метнулся к столику у кровати, и я впервые заметила записку. Дрожащими руками я взяла ее. "Если хочешь есть - приготовь сама..."

Это была ловушка. Искушение. Он нашел мое слабое место. Мою любовь к тесту, к аромату выпечки, к магии превращения муки и воды в теплый, живой хлеб.

- Это какая-то игра? - недоверчиво спросила я, глядя на него.

- Это предложение, - ответил он. - Ты получаешь то, что любишь. Я получаю живую, а не умирающую от голода истинную пару. Все честно.

Он вышел, на этот раз оставив дверь широко открытой.

Я осталась одна, разрываясь между гордостью и искушением. Голод мучил меня, а мысль о кухне, о возможности снова почувствовать в руках муку, была слаще самой изощренной пытки.

Я посмотрела на свою грязную одежду, потом на предложенные им штаны и рубашку. Это тоже была уступка. Не бальное платье, а практичная одежда.

С тяжелым вздохом я пошла в ванную. Горячая вода смыла с меня пыль и немного отчаяния. Выйдя, я надела чистую одежду. Она была невероятно удобной и села идеально.

Я была зла. Зла на него за то, что он такой умный, такой проницательный. Он не стал ломать меня силой. Он просто предложил мне то, от чего я не могла отказаться.

Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты. В коридоре меня уже ждал пожилой, молчаливый слуга. Он поклонился и жестом пригласил следовать за ним.

Я шла по бесконечным коридорам замка. Мой бунт был подавлен. Моя попытка побега провалилась. Я шла на его кухню, в его одежде. Но когда мы спустились по винтовой лестнице в огромное, пахнущее пылью и холодным камнем помещение, где стояли медные котлы и огромная печь, я почувствовала... нечто похожее на азарт.

Это была моя территория. И на этой территории я еще покажу этому Владыке Тьмы, кто здесь настоящая королева.

Глава 6. Кулинарный ультиматум. Дариус

Я стоял у окна в своем кабинете, но смотрел не на раскинувшиеся внизу владения, а внутрь, в глубину замка. Мой слух, усиленный веками тьмы, был настроен на один-единственный источник звука - на далекую кухню. Я слышал все. Робкий скрип давно не смазанной двери, шаги Ариэль по каменному полу, звук льющейся воды. Затем - глухой удар, когда она, видимо, уронила медный ковш, и последовавшее за этим тихое, но сочное ругательство. Я усмехнулся. Моя фея осваивала свою новую территорию.

Мой гамбит сработал. Я знал, что ее страсть к своему ремеслу пересилит упрямство. Лишить пекаря муки и печи - все равно что отрезать крылья птице. Я не сломал ее волю, я просто дал ей направление, в котором она могла проявить себя, не чувствуя себя униженной. Это была тонкая игра, и первый ход был за мной.

Прошел час. Потом второй. Из глубин замка начал сочиться аромат. Сначала тонкий, едва уловимый запах дрожжей и тепла. Затем он стал гуще, обрел форму, наполнился нотами печеного теста,юга и самой жизни. Хлеб. Она испекла простой хлеб. Это было так символично, так по-человечески. В моем мертвом, застывшем во времени замке запахло жизнью.

Я приказал слугам не беспокоить ее. Пусть делает что хочет. Пусть ест. Мне нужна была ее сила, а не ее покорность. По крайней мере, пока.

Когда аромат стал почти осязаемым, я спустился вниз. Я двигался бесшумно, тенью скользя по коридорам. Дверь на кухню была приоткрыта. Я заглянул в щель.

Она сидела за огромным дубовым столом, который мог бы служить полем для сражений, и ела. Просто сидела, отламывала большие куски от теплой, румяной буханки и жадно отправляла их в рот. На щеке у нее было белое пятнышко муки, а в карих глазах, впервые за время нашего знакомства, не было ни страха, ни ярости. Только сосредоточенность и... удовлетворение. Она была похожа на изголодавшегося волчонка, добравшегося до добычи. И это зрелище пробудило во мне нечто глубинное, первобытное. Желание защищать. Обеспечивать. Обладать.

Я кашлянул, входя в помещение. Она вздрогнула и вскочила, инстинктивно прижимая к себе надкусанную буханку, словно я собирался ее отнять.

- Вижу, моя темница пришлась тебе по вкусу, - сказал я, обводя взглядом кухню. Она уже успела навести здесь относительный порядок, смахнув вековую пыль с рабочих поверхностей.

- Я использовала твои ингредиенты, чтобы не умереть с голоду в твоей тюрьме, - отрезала она, но в голосе уже не было прежней звенящей ненависти. Была усталость и сытое упрямство. - Можешь вычесть стоимость муки и дров из моего выкупа. Которого никогда не будет!

- Я не беру выкупов за то,что принадлежит мне, - я подошел ближе. Она не отступила, лишь крепче стиснула свой хлеб. Я остановился в шаге от нее, вдыхая ее аромат. Теперь он был другим. К корице и ванили примешался теплый, сытный запах свежеиспеченного хлеба. Это сводило с ума. - Но ты права. Ты набралась сил. А значит, готова к следующему этапу.

- Какому еще этапу? Заставишь меня драить полы?

- Нет. Ты поужинаешь со мной. В главной столовой.

Она расхохоталась. Короткий, нервный смешок.

- Еще чего! Я поела. Спасибо.

- Ты перекусила. А ужин - это ритуал, - я сделал еще полшага, вторгаясь в ее личное пространство. Она вскинула подбородок, отказываясь показывать слабость. - И для этого ритуала тебе понадобится соответствующая одежда.

Ее глаза вспыхнули.

- Я ни за что не надену эти тряпки! Эта одежда, - она указала на свои штаны и рубашку, - удобная. В ней я останусь.

- В этой одежде ты похожа на мальчишку-конюха. А я буду ужинать с леди. С моей леди, - я протянул руку и стер большим пальцем пятнышко муки с ее щеки. Ее кожа была мягкой и горячей. Она отшатнулась, и по ее телу пробежала дрожь. Я почувствовал, как участился ее пульс. Связь между нами была живой, осязаемой. Она злилась на меня, ненавидела, но ее тело уже реагировало на мою близость.

- Я не твоя леди!

- Скоро будешь, - мой голос стал тише, глуше. - Завтра в замок приедут мои друзья. Люциан, Деметриус, Дэмиан. И их жены. Они захотят познакомиться с тобой. И ты предстанешь перед ними не как пленница в пыльных штанах, а как будущая хозяйка этого дома. Ты наденешь платье, Ариэль.

Это был удар ниже пояса, и я это знал. Я видел, как в ее глазах промелькнула паника. Одно дело - противостоять мне одному. Совсем другое - предстать перед целой компанией таких, как я.

- Я... я не буду...

- Будешь, - отрезал я, не оставляя ей пространства для маневра. Моя воля была как стальная стена, о которую разбивались ее протесты. - В семь часов я пришлю за тобой. Выбери любое платье. Или я выберу его для тебя. И поверь, мой выбор тебе понравится гораздо меньше.

Развернувшись, я вышел с кухни, оставляя ее одну с остывающим хлебом и моими нерушимыми условиями. Это была не жестокость. Это была необходимость. Она должна была привыкнуть к своей новой роли, к своему новому миру. И пусть начнется все с простого платья. Я учил ее не просто носить шелка. Я учил ее быть моей.

Глава 7. Незваные гости и трое моих личных кошмаров. Ариэль

Я стояла перед распахнутым шкафом и чувствовала себя полководцем перед решающей битвой, у которого нет ни одного солдата, а только армия разодетых кукол. Каждое платье было насмешкой. Шелк, бархат, кружева - все это было оружием из его арсенала, не моего. Моим оружием были скалка и острый язык.

"Выбери любое платье. Или я выберу его для тебя".

Его слова эхом отдавались в голове. Я представила, что бы он выбрал. Наверняка что-то черное, траурное или, наоборот, невинно-белое. И то, и другое было бы капитуляцией. Нет. Я выберу сама. Мой выбор пал на платье глубокого, насыщенного красного цвета. Цвет красной смородины, цвет хорошего вина. Цвет крови. Пусть подавится своей символичностью. Оно было сшито из плотной, струящейся ткани, с довольно скромным вырезом, но открытой спиной и длинными, узкими рукавами. Оно было элегантным, но в то же время дерзким. Оно было заявлением.

Надеть его оказалось пыткой. Корсет! Я сто лет не носила эту дьявольскую конструкцию. Он стянул ребра так, что дышать получалось только верхушкой легких, но зато талия стала тонкой, а грудь - высокой. Я чувствовала себя затянутой в броню. Неудобно, но, возможно, это и к лучшему. Волосы я не стала укладывать в сложную прическу, как, наверное, ожидалось. Я просто распустила свою косу и позволила каштановым волнам лечь на плечи и спину, оставив лишь пару тонких косичек у висков, в которые вплела свои любимые деревянные бусины. Маленький кусочек моего мира в его царстве теней.

Когда в дверь постучали ровно в семь, мое сердце пропустило удар. Я открыла. На пороге стоял Дариус. Он был одет в идеально сшитый черный камзол, который делал его плечи шире, а фигуру - еще более внушительной. Его серебристые волосы были собраны в низкий хвост черной лентой. Он выглядел как ночной принц из самых страшных сказок.

Он молча смотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что в его рубиновых глазах промелькнуло нечто большее, чем просто властное одобрение. Восхищение? Удивление? Его взгляд скользнул по платью, по волосам, задержался на бусинах в моих косичках, и уголок его губ едва заметно дрогнул.

- Красный. Смелый выбор, - наконец произнес он. Его голос был низким, бархатным, и от него по моей спине пробежали мурашки. - Ты готова?

- А у меня есть выбор? - ядовито поинтересовалась я.

- Всегда есть. Просто некоторые варианты тебе не понравятся, - он протянул мне руку. - Пойдем. Не заставляй гостей ждать.

Я скрепя сердце вложила свою ладонь в его. Его пальцы были холодными, но сильными. Они сомкнулись на моих, не оставляя ни шанса высвободиться. Мы пошли по коридору, и я чувствовала себя овцой, которую ведут на заклание трем голодным волкам. И их женам.

Когда мы спустились по парадной лестнице в огромный зал, я поняла, что ошиблась. Там были не волки. Там были боги. И богини.

Трое мужчин, похожих на Дариуса своей нечеловеческой красотой и аурой силы, стояли у камина. Рядом с ними - три женщины, каждая из которых была по-своему ослепительна.

- А вот и наш гостеприимный хозяин! И его... трофей? - произнес высокий блондин с озорными сиреневыми глазами, оглядывая меня с ног до головы.

- Люциан, веди себя прилично, - одернул его брюнет с такими же, как у Дариуса, рубиновыми глазами, но с более строгим выражением лица.

- Друзья, - голос Дариуса прозвучал ровно, но я почувствовала, как напряглись его пальцы, сжимавшие мою руку. - Позвольте представить вам Ариэль. Мою истинную пару.

В зале повисла тишина. Шесть пар бессмертных глаз уставились на меня. Я почувствовала, как краска заливает щеки, но заставила себя стоять прямо.

- Ариэль, это Люциан и его жена Мия, - Дариус указал на блондина. Девушка рядом с ним, жемчужная блондинка с фиолетовыми прядями в стрижке каре, приветливо мне улыбнулась. - Деметриус и его жена Шаэла, - строгий брюнет и его спутница, жгучая брюнетка с рубиновыми глазами, лишь слегка кивнули. От них веяло холодом и властью. - И Дэмиан с женой Мариэль.

Третья пара была самой спокойной. Мужчина с умными, проницательными глазами и рыжеволосая красавица с теплыми, янтарными глазами. Она смотрела на меня с таким сочувствием, что мне захотелось разреветься.

- Так это ты та самая фея, что угостила нашего Дариуса пирогом? - снова подал голос Люциан, и его жена Мия хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

Я вскинула подбородок.

- Он сам напросился, - ответила я, удивившись твердости собственного голоса. - Назвал меня феей и унес на плече, как мешок с картошкой. Черничный пирог был самым мягким из того, что я могла ему предложить.

В зале снова повисла тишина, а потом Люциан расхохотался. Громко, заразительно. Даже строгий Деметриус не сдержал усмешки.

- Дариус, она великолепна! - выдохнул Люциан, вытирая выступившие слезы. - Где ты ее нашел?

- Там, где ей и положено было быть, - отрезал Дариус, ведя меня к столу.

Ужин был пыткой и откровением одновременно. Они пили из хрустальных бокалов темно-красную жидкость, от одного вида которой у меня мутилось в голове. Мне же налили вина. Они говорили о политике вампирских кланов, о событиях столетней давности, о вещах, которые я не могла даже вообразить. Я чувствовала себя чужой, диковинной зверушкой, выставленной на обозрение. Дариус вел себя как абсолютный монарх, но я постоянно ловила на себе его взгляды - внимательные, оценивающие, собственнические.

После ужина мужчины удалились в кабинет, оставив меня на растерзание трем вампиршам. Мои личные кошмары. Я приготовилась к худшему.

Но они просто подошли ко мне. Первой заговорила Мия.

- Твое платье - огонь! И я в восторге от твоей смелости. Пирогом! В лицо Владыке! Ты наша героиня! - Не слушай ее, она всегда за любой кипиш, - мягко улыбнулась рыжеволосая Мариэль. - Меня зовут Мариэль. Мы понимаем, как тебе сейчас тяжело. Каждый из них, - она кивнула в сторону кабинета, - тот еще тиран, когда дело касается его пары.

Даже холодная Шаэла, подойдя ближе, сказала:

- Ты держишься достойно. Он выбрал сильную пару. Это хорошо. Слабые здесь не выживают.

Я смотрела на них, на этих трех невероятных женщин, и стена льда вокруг моего сердца дала первую трещину. Они не были моими врагами. Они были такими же, как я. Каждая из них когда-то прошла через это.

- Он... он запер меня, - вырвалось у меня шепотом. - Мы знаем, - кивнула Мариэль, и в ее янтарных глазах мелькнула тень воспоминаний. - Но ты показала ему, что у тебя есть зубы. И когти. Не теряй их. Это единственное, что они по-настоящему уважают. А если что - мы поможем. Научим, как вить из этих древних истуканов веревки. У нас большой опыт.

Мия подмигнула. И я впервые за последние дни улыбнулась. Искренне. Я все еще была пленницей в золотой клетке. Но теперь я знала, что в этой клетке я не одна. И мои кошмары, возможно, окажутся моими лучшими подругами.

Глава 8. Вампирская политика. Дариус

Дверь моего кабинета закрылась, отсекая нас от остального замка. Густой аромат старой кожи, пергамента и сандалового дерева окутал нас, привычный и успокаивающий. Но сегодня я не чувствовал покоя. Образ Ариэль в том красном платье стоял перед глазами, выжженный на сетчатке, словно клеймо. Цвет дерзости. Цвет страсти. Цвет жизни.

Я налил себе и друзьям по бокалу крови из хрустального графина. Напиток был превосходен - редкая группа, выдержанная, с тонкими нотами. Но сегодня он казался пресным. Ничто не могло сравниться с тем ароматом, что исходил от нее.

- Что ж, Дариус, - Люциан первым нарушил тишину, развалившись в кресле. - Должен признать, она превзошла все мои ожидания. Я думал, ты притащишь какую-нибудь испуганную лань. А эта эта волчица. С пирогом в качестве первого приветствия. Это новый уровень.

- Она смертная, - голос Деметриуса был холоден, как лед. Он стоял у окна, глядя во тьму. - И она дерзит тебе. В твоем собственном доме. Перед нами. Это может быть воспринято как слабость.

- Это может быть воспринято как сила, - возразил Дэмиан, самый рассудительный из нас. - Сила, которая выбрала его. Ты видел, как она держалась? Не сломалась, не плакала. Она бросила нам вызов. Враги будут уважать такую королеву больше, чем покорную куклу.

Я молча сделал глоток. Они все были правы. Ариэль была всем сразу: моей потенциальной слабостью, моей невероятной силой, моим личным хаосом. И она была невыносима. Невыносимо упряма. Невыносимо храбра. Невыносимо желанна.

- Новости о том, что я нашел свою пару, уже разнеслись по кланам, - сказал я, ставя бокал на стол. - Клан Волкова прислал "поздравления". От их яда можно было задохнуться даже через пергамент. Они ждут, что я оступлюсь. Ждут, что моя смертная пара станет моим уязвимым местом.

- Они попробуют ее достать, - констатировал Деметриус. - Это лишь вопрос времени.

- Пусть только попробуют, - прорычал я, и по кабинету пронеслась волна моей силы, заставив пламя в камине вспыхнуть ярче. - Я вырву их клан с корнем и сожгу дотла.

- Ярость - плохой советчик, - спокойно заметил Дэмиан. - Тебе нужно не только защитить ее, но и убедить ее принять твою защиту. Судя по ее взгляду, она скорее бросится на врага со скалкой, чем спрячется за твоей спиной.

- И в этом ее прелесть, не так ли? - усмехнулся Люциан. - Дариус, ты четыреста лет скучал в своем идеальном, упорядоченном мире. И судьба послала тебе ураган с ароматом корицы. Признайся, тебе это нравится.

Нравится ли мне? Это слово было слишком простым. Она меня интриговала. Она меня злила. Она меня восхищала. Когда я увидел ее на лестнице в том красном платье, на мгновение я забыл, как дышать. Она не просто надела его - она его носила. Как броню, как знамя. И эти бусины в волосах маленький акт неповиновения, крошечная деталь ее мира, которую она принесла в мой. Она не растворялась во мне, она требовала признать ее отдельной вселенной.

И я хотел эту вселенную. Всю, без остатка. Хотел исследовать каждый ее уголок, познать каждую тайну. Хотел почувствовать вкус ее кожи, услышать ее стоны, когда она будет выгибаться подо мной, выкрикивая мое имя. Хотел увидеть, как ее дерзость сменится страстью, а упрямство - желанием. Хотел оставить свой след на ее шее, укус, который свяжет нас навеки.

- Она еще девственница, - вырвалось у меня, тише, чем я предполагал.

Мои друзья замолчали. Это меняло все. Связь истинной пары, скрепленная с девственницей, была самой прочной, самой могущественной. Но и самой опасной, если что-то пойдет не так.

- Тогда тебе придется быть еще осторожнее, - серьезно сказал Дэмиан. - Ее первый раз... он должен быть по ее воле. Иначе связь может исказиться. Стать не даром, а проклятием.

Я знал это. Древние законы были непреклонны. Я мог запереть ее тело в замке, но ее душу я должен был завоевать.

Из гостиной донесся приглушенный смех. Женский. Я прислушался. Это был смех Мии, а затем... тихий, неуверенный смешок Ариэль. Моя невыносимая женщина смеялась. Смеялась с ними.

- Кажется, женсовет нашел общий язык, - хмыкнул Люциан. - Мия наверняка уже вербует ее в свой клуб "Как свести с ума древнего вампира за три простых шага".

- Шаэла ее оценит. Мариэль - пожалеет. Мия - научит плохому, - подытожил Деметриус. - Она в надежных руках.

Я подошел к двери кабинета и приоткрыл ее. Я видел их - четырех женщин, сидящих в креслах у камина. И в центре, словно яркий цветок мака среди лилий и роз, сидела она. Моя Ариэль. Она что-то рассказывала, жестикулируя, и на ее лице была живая эмоция, а не та маска враждебности, что она носила для меня.

Она нашла союзников. В моем доме. Против меня.

И вместо гнева я почувствовал укол странной, извращенной гордости. Моя королева собирала свой двор. Игра становилась все интереснее.

Глава 9. Женсовет в вампирском замке. Ариэль

Когда за мужчинами закрылась дверь, я инстинктивно вжалась в спинку кресла. Вот оно. Сейчас начнется. Сейчас эти три идеальные, хищные красавицы объяснят мне, убогой смертной, мое место. Наверняка скажут, что я позорю их вид, Дариуса и вообще все мироздание своим существованием. Я приготовилась к худшему, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

Первой молчание нарушила Мия, жемчужная блондинка. Она подскочила со своего места, подлетела ко мне и плюхнулась на подлокотник моего кресла.

- Так, подруга, выкладывай! - заговорщицки прошептала она, и ее сиреневые глаза заблестели. - Как именно ты это сделала? Пирог был с кремом или с джемом? Он попал ему в волосы? О, боги, я бы все отдала, чтобы это видеть! Люциан сказал, Дариус был в ярости!

Я опешила. Вместо презрения - детский восторг.

- Он... он был со сливочным кремом и черникой, - растерянно пробормотала я. - И да, он попал ему в волосы.

- Гениально! - Мия хлопнула в ладоши. - Девочки, вы слышали? С кремом! Этот зануда четыреста лет ходил с идеально чистыми волосами! Ты - моя героиня!

Я посмотрела на двух других женщин. Рыжеволосая Мариэль тепло улыбалась, а в глазах строгой Шаэлы, к моему изумлению, плясали смешинки.

- Не обращай внимания, Мия всегда радуется чужому горю, особенно если это горе Дариуса, - мягко сказала Мариэль, присаживаясь на ковер у моих ног. - Меня зовут Мариэль. Я знаю, тебе сейчас страшно и одиноко. Каждая из нас через это прошла. Мой Дэмиан, например, решил, что лучший способ познакомиться - это инсценировать мое ограбление, чтобы героически меня "спасти". Я чуть не проткнула его вязальной спицей.

- А мой Люциан пытался меня загипнотизировать, чтобы я согласилась пойти с ним на свидание, - подхватила Мия. - В итоге я три часа думала, что я курица, и пыталась снести яйцо в его любимую вазу династии Мин.

Я не выдержала и прыснула со смеху. Я представила себе этих гордых, властных вампиров в таких нелепых ситуациях, и напряжение, сковывавшее меня весь вечер, начало отступать.

- А... а ваш? - робко спросила я, кивнув на Шаэлу.

Жгучая брюнетка фыркнула.

- Мой Деметриус был самым скучным. Просто пришел и сказал: "Ты моя пара. Собирай вещи". Я ответила, чтобы он собирал свои клыки и убирался из моего дома. Он ушел. А на следующий день купил весь дом вместе со мной и соседними улицами. Пришлось смириться.

Их истории были такими разными, но в то же время такими похожими на мою. Похищение, самоуправство, абсолютная уверенность в своей правоте.

- Но как вы... смогли? - прошептала я. - Как вы живете с этим? С тем, что вас просто взяли, не спросив?

- О, мы спросили. И спрашиваем до сих пор. Просто по-своему, - хитро улыбнулась Мариэль. - Главное правило, Ариэль: не позволяй ему думать, что он тебя сломал. Они уважают только силу. Твоя сила - в твоем упрямстве. И в твоей выпечке.

- Точно! - подхватила Мия. - Ты должна требовать свою кухню! Все нужные ингредиенты, лучшую утварь! Преврати это место в свою крепость. И пеки! Пеки так, чтобы по всему замку пахло твоими булочками, а не его древней пылью. Пусть знает, что ты здесь хозяйка!

- А если он будет против, устрой ему еще один "черничный день", - добавила Шаэла с абсолютно серьезным лицом.

Я смотрела на них, и во мне рождалось новое, незнакомое чувство. Надежда. Я была не одна. Эти женщины, которых я считала своими врагами, предлагали мне союз.

- Он... он сказал, что я должна носить платья, - пожаловалась я. - Я ненавижу платья. И корсеты!

- О, это мы устроим, - глаза Мии загорелись азартом. - Мы найдем тебе такие наряды, что он потеряет дар речи. Удобные, дерзкие и красивые. Штаны для верховой езды, туники, мягкие кожаные жилеты. Будешь выглядеть как королева-воительница, а не фарфоровая кукла. Мы завтра же устроим набег на его гардеробные.

- И мы пришлем тебе все, что нужно для кухни, - добавила Мариэль. - У меня есть связи с лучшими поставщиками специй. Хочешь корицу с южных островов? Будет тебе корица!

- Спасибо, - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. - Спасибо вам.

- Не благодари, - отмахнулась Шаэла. - Мы не дадим этому зазнайке Дариусу обижать нашу девочку. Мужской клуб у них, видите ли. У нас теперь тоже есть свой. И он гораздо опаснее.

Они сидели со мной до поздней ночи, рассказывая о вампирском мире, о его законах и традициях, о слабостях их мужей и о том, как этим пользоваться. Я узнала, что истинная связь дает женщине определенную власть над своим партнером, если она знает, как ее применить.

Когда они ушли, и я осталась одна в своей роскошной комнате, я уже не чувствовала себя пленницей в клетке. Я чувствовала себя новобранцем в тайном обществе. Обществе сильных женщин, которые научились выживать и процветать в мире бессмертных монстров.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение в красном платье. Дариус хотел видеть меня леди. Что ж, он ее получит. Но это будет леди, которая умеет не только носить шелка, но и печь пироги. А иногда - и запускать их в наглые клыкастые морды. И теперь у меня были союзники. Игра действительно становилась интереснее.

Глава 10. Запах заговора. Дариус

Мои друзья покинули замок, когда луна уже перевалила за полночь. Их карета растворилась в тумане, увозя с собой их смех, их советы и их предостережения. Я остался один на один с тишиной, которая больше не была пустой. Теперь она была наполнена ее присутствием. И отголосками женского смеха, который до сих пор, казалось, витал в воздухе гостиной.

Она нашла союзников. В моем доме. Под моей крышей.

Я медленно прошел по залу, где они сидели. В камине догорали угли. На столике стояли пустые бокалы. Воздух все еще хранил тонкий аромат ее духов, смешанный с запахами Мии, Шаэлы и Мариэль. Это был запах заговора. Приятный, цветочный, но все же - заговор.

Часть меня, древний Владыка, привыкший к абсолютному контролю, была в ярости. Как они посмели? Как посмела она так быстро очаровать их, перетянуть на свою сторону? Я привел ее сюда, чтобы она стала частью моего мира, а она начала строить свой собственный, прямо у меня под носом.

Но другая часть меня... мужчина, который четыреста лет ждал равную себе, - испытывала извращенное удовлетворение. Испуганная, сломленная девочка не смогла бы этого сделать. Она бы плакала в своей комнате, умоляя о пощаде. Ариэль же, едва оправившись от шока похищения и провалившегося побега, уже сколотила коалицию. Моя фея оказалась прирожденным стратегом.

Я поднялся по лестнице, мои шаги были бесшумны на толстом ковре. Дверь в ее покои была приоткрыта. Я заглянул внутрь.

Она стояла перед зеркалом, все еще в том вызывающем красном платье. Но она уже не выглядела как жертва, облаченная в наряд для ритуала. Она распустила свои сложные косички, и теперь ее каштановые волосы свободно струились по плечам. В ее осанке появилась уверенность. В ее взгляде, отраженном в зеркале, горел не страх, а расчет. Она изучала себя, словно примеряя не платье, а новую роль.

Я вошел без стука.

Она вздрогнула и резко обернулась. Огонь в ее глазах тут же сменился привычной враждебностью.

- Тебя не учили стучать? - бросила она.

- В своем замке я хожу, где хочу и когда хочу, - я медленно подошел к ней, наслаждаясь тем, как напряглась каждая мышца в ее теле. - Вечер прошел удачно. Ты произвела впечатление.

- Я рада, что смогла развлечь твоих друзей-кровопийц, - яд в ее голосе был густым и сладким.

- Ты развлекла не только их, - я остановился так близко, что мог почувствовать тепло, исходящее от ее кожи. Я видел, как вздымается ее грудь под алым шелком корсета. Я хотел провести пальцами по открытой коже ее спины, почувствовать ее трепет под моим прикосновением. - Особенно, я вижу, ты нашла общий язык с их женами.

На ее лице промелькнула тень торжества, которую она тут же попыталась скрыть.

- Они милые. В отличие от некоторых.

- Милые? - я усмехнулся. - Мия однажды подожгла замок одного нашего общего врага, потому что ей не понравился цвет штор. Шаэла может взглядом заставить мужчину упасть на колени. А Мариэль... ее тихая улыбка скрывает ум, способный просчитать партию на сто ходов вперед. Они не милые, Ариэль. Они опасны. И они только что приняли тебя в свою стаю.

Я видел, что мои слова достигли цели. Она не испугалась, но в ее глазах появилось понимание. Она связалась с силами, которые едва могла себе представить.

- И что? Ты запретишь мне с ними общаться? - дерзко спросила она.

- Напротив, - я склонил голову, мой голос стал тише, интимнее. Я вдыхал аромат ее волос - корица, ваниль и что-то еще, чистое, только ее. - Я хочу, чтобы ты училась у них. Но прежде ты должна узнать основы. Понять мир, в который попала. Узнать его историю. Его законы. Его врагов.

- Чтобы что? Стать идеальной вампирской женушкой? Печь кровавые кексы и обсуждать последние тенденции в дизайне склепов? Нет, спасибо.

Ее дерзость пьянила. Я протянул руку и коснулся ее щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась. Ее кожа была как бархат. Я провел большим пальцем по ее нижней губе, чувствуя, как сбивается ее дыхание.

- Чтобы выжить, - прошептал я. - И чтобы править. Рядом со мной. Твое обучение начнется завтра. В библиотеке. В полдень.

Я смотрел в ее широко раскрытые карие глаза и видел там бурю. Гнев, страх, упрямство и крошечную, невольную искорку любопытства. Она ненавидела меня, но связь между нами была неоспорима. Ее тело отзывалось на мою близость, даже когда разум кричал об обратном. Я хотел видеть ее такой - пылающей, живой, настоящей, но не от гнева, а от страсти. От моих прикосновений.

Я убрал руку и отступил на шаг, давая ей возможность дышать.

- Можешь считать это еще одним правилом в твоей новой жизни. И не опаздывай. Я этого не люблю.

Развернувшись, я вышел из комнаты, оставив за собой шлейф невысказанных обещаний и звенящего напряжения. Она нашла союзников, это правда. Но она забыла главное. В этой игре я - король. И я только что сделал свой следующий ход.

Глава 11. Урок вампирской истории или как не уснуть от скуки. Ариэль

Утро началось с бунта. Маленького, но очень ароматного.

Я проснулась до рассвета, ведомая не голодом, а идеей. После вчерашнего разговора с новыми... подругами, я чувствовала себя окрыленной. Я не просто пленница. Я - заноза в его аристократической заднице. И я собиралась занозить ее как можно глубже.

Проигнорировав шкаф с его шелками, я надела удобные штаны и рубашку и спустилась на кухню. Моя крепость. Моя территория. Вчерашний хлеб был съеден, но мука, дрожжи, сахар и масло были на месте. И я нашла корицу. Настоящую, дорогую, пахнущую так, что голова кружилась. Подарок от Мариэль? Вполне возможно.

Я принялась за работу. Мои руки двигались сами собой, вспоминая привычные движения. Замесить тесто, дать ему подойти, раскатать, посыпать сахаром и корицей, свернуть в рулет, нарезать на пышные завитки. Запах наполнил кухню, вытесняя пыль и уныние. Это был запах дома, уюта, неповиновения. Я пекла не просто булочки. Я пекла декларацию независимости.

Когда первая партия зарумянилась в печи, я поняла, что опаздываю. Полдень. Библиотека. Его урок. Черт.

Схватив самую красивую, еще горячую булочку, я понеслась по коридорам замка. Я понятия не имела, где находится библиотека, но запах старых книг и его едва уловимый пряный аромат, который, казалось, пропитал здесь все камни, вывели меня к массивной двустворчатой двери.

Я толкнула ее и вошла.

И замерла. Комната была огромной. Стены от пола до потолка были уставлены книгами в кожаных переплетах. Под потолком висела гигантская люстра, а в центре стоял длинный стол из темного дерева. И во главе этого стола, в кресле, похожем на трон, сидел он. Дариус.

Он поднял на меня свои рубиновые глаза. Взгляд был холодным и недовольным.

- Ты опоздала.

- Я была занята, - ответила я, подходя ближе и беззастенчиво откусывая кусок от своей булочки. Ммм, божественно. - Хочешь?

Я протянула ему булочку.

На его лице промелькнула такая гамма эмоций - от недоумения до с трудом сдерживаемого гнева, - что я едва не рассмеялась.

- Сядь, - ледяным тоном приказал он, указывая на стул напротив.

Я села, положив булочку на стол. Аромат корицы вступил в неравный бой с запахом пыльных фолиантов.

- Сегодня мы начнем с истоков, - начал он монотонным голосом, открывая толстенную книгу. - Великий раскол. Война Первородных. Тысяча триста шестой год...

Я честно пыталась слушать. Первые пять минут. Но все эти имена - Владимор Кровавый, Изольда Бледная, клан Серебряного Клыка - сливались в одну унылую кашу. Мой взгляд скользил по полкам, по узорам на потолке, возвращался к моей аппетитной булочке. Бабушка говорила, что история - это важно, но она имела в виду историю нашего рода пекарей, а не разборки каких-то древних кровососов.

- Ариэль.

Я вздрогнула. Он смотрел на меня в упор.

- А?

- Я спросил, какой предлог использовал клан Ночной Тени для нападения на земли клана Багровой Реки?

- Эм-м... У них закончилась мука? - предположила я.

Дариус медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох, словно считая до десяти. Или до тысячи.

- Они обвинили их в нарушении Кровавого Пакта, - процедил он. - Постарайся слушать. Это может однажды спасти твою жизнь.

Он продолжил свою лекцию. Я кивала, делала умное лицо и... начала клевать носом. Тепло, сытость после булочки и его убаюкивающий голос делали свое дело. Моя голова становилась все тяжелее. Я боролась со сном, щипала себя за руку, но веки сами собой опускались.

Резкий звук заставил меня подпрыгнуть. Дариус с грохотом захлопнул книгу. Я в ужасе уставилась на него. Он обошел стол и навис надо мной, уперевшись руками в подлокотники моего кресла. Я оказалась в ловушке.

- Тебе скучно? - прошипел он мне в лицо. Его рубиновые глаза горели яростью.

- Немного, - честно призналась я, вжимаясь в спинку стула. Его близость была ошеломляющей. Я чувствовала его силу, его гнев, и мое сердце заколотилось от смеси страха и... чего-то еще. Чего-то волнующего.

- Скучно?! - он наклонился еще ниже. Его губы были в паре сантиметров от моих. - Я рассказываю тебе о войнах, которые определили судьбу этого мира, о крови и предательстве, о власти, которую ты однажды разделишь со мной, а тебе скучно?!

- Ну, это все было так давно, - пролепетала я. - И там нет ни одного рецепта хорошего бисквита. Вот если бы ты рассказал, как пекли хлеб в пятнадцатом веке, какие были печи...

Он замер. На мгновение его ярость сменилась чистым, незамутненным изумлением. Казалось, он не мог поверить в то, что слышит.

- Ты... невыносима, - выдохнул он.

- Ты сам так сказал, - осмелела я. - Так что нечего удивляться.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Его взгляд скользнул к моим губам, и я невольно облизнула их. Это было ошибкой. Его глаза потемнели, стали почти черными, с рубиновыми искрами в глубине. Я почувствовала, как по телу разливается жар. Связь. Та самая, о которой говорили девушки. Она гудела между нами, как натянутая струна.

- Завтра.В это же время, - его голос стал хриплым. - Ты прочтешь эту главу. Всю. И перескажешь мне ее. Если ты этого не сделаешь, следующий урок будет менее... теоретическим. Я понятно выражаюсь?

Он резко отстранился, оставив меня дрожащей и задыхающейся. Взяв со стола мою недоеденную булочку, он откусил от нее кусок, не сводя с меня глаз.

- Неплохо, - бросил он с набитым ртом. - Но слишком много корицы.

И с этими словами он вышел из библиотеки, оставив меня одну в окружении мертвых историй, с бешено колотящимся сердцем и стойким ощущением, что я проиграла эту битву. Но война... война только начиналась.

Глава 12. Ужин в тишине. Дариус

Я вышел из библиотеки, сжимая в руке ее булочку. Мягкое тесто, сладкая корица. Простая, незамысловатая еда. И в то же время - объявление войны. Каждый ее поступок был вызовом. Опоздание. Нарочитая скука. Нелепое предположение о нехватке муки как причине древней войны. Она вела свою партизанскую войну на моей территории, используя то оружие, которым владела в совершенстве: дерзость и выпечку.

Я был в ярости. Той холодной, контролируемой ярости, которую оттачивал веками. Смертная девчонка посмела уснуть на моем уроке! Посмела смотреть на меня своими шоколадными глазами без тени страха, только с упрямством.

Но под этой яростью, как раскаленная магма под слоем застывшей лавы, клокотало нечто иное. Восхищение. И желание.

Когда я навис над ней, заперев в кресле, я почувствовал ее всю. Ее страх, тонкий, как паутинка. И ее ответное возбуждение, которое она сама, скорее всего, не осознавала. Ее пульс участился, дыхание сбилось. Ее тело, ее инстинкты уже признали меня. Признали своего мужчину, свою пару. Оставалось убедить в этом ее упрямую голову.

Когда она облизнула губы, я едва не потерял контроль. Весь мой многовековой опыт, вся моя выдержка едва не рухнули в один миг. Я хотел впиться в эти губы, смять их в поцелуе, заставить ее забыть о булочках, войнах и всем на свете, кроме меня. Я хотел услышать ее стон, почувствовать, как она тает в моих руках. Мои клыки заныли от желания - не от жажды крови, а от жажды пометить ее, оставить свой знак, заявить свои права так, чтобы это почувствовала вся вселенная.

Но я сдержался. Моя угроза о "менее теоретическом" уроке не была пустой. Но применять ее сейчас - значило бы использовать грубую силу там, где требовалась точность хирурга. Она должна захотеть этого сама. Захотеть так же сильно, как я.

Я доел ее булочку. Слишком много корицы. Определенно. Но вкус ее непокорности был слаще любого нектара.

Весь остаток дня я провел в своих покоях, пытаясь сосредоточиться на делах клана, но мысли постоянно возвращались к ней. Я слышал, как она ходит по своей комнате. Слышал, как шелестят страницы - она все-таки взялась за книгу. Я представил, как она сидит, нахмурив брови, пытаясь разобраться в хитросплетениях древних интриг. Эта картина вызвала у меня усмешку.

К вечеру в замок начали прибывать посылки. Слуги с сновали туда-сюда с коробками и свертками. Я перехватил одного из них.

- Что это?

- Подарки для леди Ариэль, мой господин, - пролепетал слуга, боясь поднять на меня глаза. - От леди Мии, леди Шаэлы и леди Мариэль.

Я заглянул в одну из коробок. Лучшие специи со всего мира. Экзотические фрукты. А в другой - дорогая, но практичная одежда: кожаные штаны, льняные туники, мягкие сапоги. Мои союзницы. Мои предательницы. Они вооружали ее. Снабжали ее армию.

Я не стал мешать. Пусть. Пусть думают, что ведут свою игру. В конечном счете, все это работало на меня. Они помогали ей адаптироваться, делали ее жизнь в замке сносной. Помогали ей стать той королевой, которая мне нужна.

Вечером я спустился к ужину. Она уже была там. Сидела за длинным столом, одна, в той же простой одежде, и читала. Толстый фолиант лежал перед ней, и она водила пальцем по строчкам, шевеля губами.

Она была так увлечена, что не заметила, как я вошел. Я остановился в тени, наблюдая за ней. Свет свечей играл в ее каштановых волосах, отбрасывал длинные ресницы на щеки. Она была прекрасна в своей сосредоточенности.

- Клан Ночной Тени солгал, - вдруг сказала она, не поднимая головы. - Они не обвиняли их в нарушении Пакта. Они подделали доказательства, что Багровая Река отравляет их источники крови. Это была провокация.

Я вышел из тени. Она подняла на меня глаза. В них больше не было скуки. В них горела искра. Искра интереса, возмущения несправедливостью, азарта исследователя, который докопался до истины. Она не просто читала. Она поняла.

- Верно, - сказал я, садясь во главе стола. - Они всегда были искусны во лжи и интригах.

- Они подлые! - она захлопнула книгу. - Так нельзя! Это нечестно!

- Добро пожаловать в мир вампиров, Ариэль. Здесь нет понятия "честно". Есть только "сильный" и "мертвый".

Она смотрела на меня, и в ее взгляде я видел нечто новое. Не просто упрямство, а зарождающееся понимание. Она начинала видеть лес за деревьями. Видеть, что мой мир - это не скучная история, а смертельно опасная игра. И она в ней - одна из ключевых фигур.

- Я все прочла, - с вызовом сказала она. - Спрашивай.

Я улыбнулся. Впервые за весь день - искренне.

- Я верю тебе. Сегодня урока не будет. Сегодня мы просто поужинаем.

Она удивленно моргнула, но промолчала. Слуги внесли блюда. Мы ели в тишине, но эта тишина не была враждебной. Она была наполнена напряжением, но иного рода. Это было затишье перед бурей. Затишье, в котором две силы изучали друг друга, готовясь к следующему ходу. И я видел искру в ее карих глазах, и знал - она готова играть.

Глава 13. Ночная прогулка по саду теней. Ариэль

Ужин прошел в странной, густой тишине. Это было не то враждебное молчание первых дней, когда я боялась даже звякнуть вилкой. И не та неловкая пустота, которую я пыталась заполнить своими дерзкими выпадами. Нет. Это была тишина, наполненная смыслом. Он смотрел на меня, а я - на него, и мы словно вели безмолвный диалог.

Я рассказала ему главу. Я победила. Но почему-то это не ощущалось как победа. Это ощущалось как... ничья. Он не стал меня экзаменовать, не стал унижать. Он просто принял мой ответ. И это выбивало из колеи больше, чем любая его угроза.

Когда слуги убрали посуду, я уже собиралась встать и сбежать в относительную безопасность своей комнаты.

- Прогуляемся? - его голос остановил меня.

Я замерла. Прогуляться? С ним? Добровольно?

- Куда? По винным погребам, чтобы выбрать мне пару на ужин? - съязвила я по привычке.

Он не ответил на колкость. Просто встал и протянул мне руку.

- По саду. Ночью он особенно красив.

Я колебалась. Мой разум кричал: "Беги! Это ловушка!". Но что-то другое, глубинное и любопытное, шептало: "Иди. Узнай. Посмотри". Может, это была гордость - я не хотела показывать ему, что боюсь. А может... может, мне просто хотелось увидеть этот сад.

Я вложила свою ладонь в его. Снова это ощущение - его холодные, сильные пальцы, смыкающиеся на моих. Но на этот раз я не чувствовала себя пленницей. Скорее... партнершей в каком-то странном, опасном танце.

Он повел меня через анфиладу комнат к стеклянной двери в задней части замка. За ней простиралась ночь. Когда он открыл ее, в лицо мне ударил прохладный воздух, напоенный ароматами, которых я никогда не знала. Пряные, сладкие, дурманящие запахи ночных цветов.

Сад был не похож ни на что, виденное мной ранее. Лунный свет заливал его, превращая все в серебро и чернила. Здесь не было ярких, дневных цветов. Все растения были либо темно-лиловыми, либо иссиня-черными, либо белыми, и в свете луны они, казалось, светились изнутри. Огромные, похожие на чаши, белые цветы источали сладкий аромат. Листья папоротников были черными, как крыло ворона. В центре сада журчал фонтан, но вода в нем была темной, и казалось, будто из него бьет сама ночь.

- Это... невероятно, - вырвалось у меня. - Сад лунных цветов. Они раскрываются только ночью, - сказал он, ведя меня по извилистой дорожке, усыпанной темным гравием. - Многие из этих растений ядовиты для смертных. Но для нас их аромат - как вино.

Он подвел меня к кусту с бархатными, почти черными розами.

- Черный бархат. Легенда гласит, что они выросли там, где упали слезы первой вампирши, оплакивавшей свою утраченную смертную жизнь.

Я осторожно коснулась лепестка. Он был мягким и прохладным. Весь этот сад был пронизан меланхолией и темной, завораживающей красотой. Он был точным отражением своего хозяина.

- Почему ты мне это показываешь? - спросила я, не глядя на него.

- Потому что это тоже часть твоего нового дома, - ответил он. - Ты должна знать не только его опасности, но и его красоту.

Мы шли дальше в тишине. Я ожидала подвоха, угрозы, очередного урока властности. Но он просто шел рядом, его рука все так же держала мою. Его присутствие было ощутимым, как тепло от огня в холодный день. Оно пугало и... притягивало.

Мы остановились у фонтана. Я смотрела на темные струи, в которых отражалась луна.

- Ты боишься меня, Ариэль? - его голос был тихим, почти безэмоциональным.

Я заставила себя посмотреть на него. Его рубиновые глаза в полумраке сада казались еще темнее, глубже.

- Да, - честно ответила я. - Ты похитил меня. Ты вампир. Ты запер меня в своем замке. Конечно, я тебя боюсь.

- Но? - он уловил невысказанное.

- Но... - я замялась, подбирая слова. - Когда я читала сегодня ту книгу... про войны, про предательства... я поняла, что твой мир не просто страшный. Он сложный. И ты в нем... выживаешь. Правишь. И это... вызывает не только страх.

- А что еще? - он сделал шаг ко мне.

- Уважение, - прошептала я, и это слово было самым трудным из всех, что я говорила ему.

Его лицо на мгновение смягчилось. Уголки губ тронула едва заметная улыбка. Не насмешливая, а... другая. Усталая? Или, может, довольная.

- Спасибо, - сказал он так же тихо.

Он поднял руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными, но от их прикосновения по моей коже побежали мурашки. Я не отшатнулась. Замерла, дыша через раз. Он медленно наклонился, и я закрыла глаза, ожидая чего? Поцелуя? Укуса?

Но он лишь прикоснулся губами к моему лбу. Легкое, почти невесомое касание. Холодное, как лунный свет.

- Пойдем. Ночь становится прохладной, - сказал он, отстраняясь.

Он отвел меня обратно в замок, довел до самой двери моей комнаты.

- Спокойной ночи, Ариэль, - сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел.

Я вошла в свою комнату и прислонилась к двери, прижимая ладонь ко лбу. Кожа все еще хранила холод его губ.

Он не напал. Не угрожал. Он показал мне свой сад. Рассказал легенду. И он... поблагодарил меня.

Этот вампир, этот Владыка Тьмы был гораздо сложнее, чем я думала. И это пугало меня гораздо больше, чем его клыки и сила. Потому что я поняла, что моя ненависть к нему... начала таять, как снег под лучами весеннего солнца. А на ее месте прорастало что-то новое, непонятное и очень, очень опасное.

Глава 14. Аромат ее волос под луной. Дариус

Я проводил ее до двери ее покоев и ушел, не дожидаясь ответа. Каждый шаг по гулкому коридору был испытанием самоконтроля. Я не шел - я бежал от искушения. От желания развернуться, войти вслед за ней, прижать ее к той самой двери и взять то, что принадлежит мне по праву крови и судьбы.

Но я сдержался.

Ее шепот в саду - "Уважение" - до сих пор звучал у меня в ушах. Это слово, сорвавшееся с ее губ, было ценнее любого признания в страхе или покорности. Страх можно внушить любому. Покорности можно добиться силой. Но уважение его нужно заслужить. И она, моя маленькая, упрямая фея, сама того не ведая, дала мне понять, что я на верном пути.

Я поднялся на самую высокую башню замка, на открытую площадку, где ветер свистел между зубцами. Отсюда, с высоты птичьего полета, я видел свои владения: темный, как смоль, лес, серебряную ленту реки и далекие огни человеческих поселений. Моя империя. Мое одиночество.

Но сегодня я не чувствовал себя одиноким. Аромат ее волос, смешанный с запахом ночных цветов, казалось, все еще витал в воздухе. Он преследовал меня, проникал под кожу, будоражил кровь. Я прикоснулся к своим губам, все еще ощущая фантомное тепло ее кожи, когда я коснулся ее лба.

Это был акт почти невыносимой сдержанности. Каждая фибра моего существа требовала другого - припасть к ее шее, ощутить трепет бьющейся под кожей жилки, вдохнуть ее аромат полной грудью и, наконец, укусить. Укус истинной пары - это не просто утоление жажды. Это ритуал. Слияние. Клеймо, которое навсегда свяжет наши души. Оно дарует ей часть моей силы, моего долголетия, а мне - якорь в этом суетном мире смертных. Но для этого ритуала нужно ее полное, безоговорочное согласие. Не тела, но души.

Люциан бы посмеялся над моей деликатностью. Он бы сказал, что я слишком усложняю, что нужно просто взять ее, и природа сделает свое дело. Деметриус бы одобрил мою выдержку, назвав ее проявлением истинной силы Владыки. А Дэмиан... Дэмиан бы понял. Он бы понял, что Ариэль - не та, кого можно взять силой. Ее нужно завоевать. Каждый взгляд, каждое слово, каждая пядь ее доверия - это маленькая победа в долгой, изнурительной, но самой захватывающей войне в моей жизни.

Вчерашняя искра в ее глазах, когда она говорила о подлости клана Ночной Тени, была красноречивее любых слов. Она начала видеть мир моими глазами. Не как набор скучных фактов, а как живую, дышащую, опасную реальность. Она начинала понимать, что значит быть правителем. Что значит нести ответственность за тех, кто тебе верен, и быть готовым уничтожить тех, кто тебе угрожает.

И ее реакция - праведный гнев на несправедливость - была так чиста, так по-человечески прекрасна. В нашем мире, пропитанном цинизмом и интригами, ее незамутненный взгляд на вещи был подобен глотку свежего воздуха.

Я вспомнил, как она говорила о деревенских женихах. О каком-то кузнеце Йоргене. Эта мысль до сих пор вызывала у меня глухое раздражение. Представить ее, мою Ариэль, с ее огнем и страстью, рядом с грубым смертным, который никогда не сможет оценить ее по достоинству, было физически больно. Ее место здесь. Рядом со мной. Она будет править не кухней, а целым королевством теней. Она будет носить не фартук, перепачканный мукой, а корону.

Я медленно спустился с башни. Мои решения были приняты. Я продолжу ее обучение. Но теперь это будут не только книги. Я покажу ей свой мир воочию. Покажу силу. Покажу опасность. Покажу красоту. Я заставлю ее увидеть, что жизнь со мной - это не плен, а вечность, полная событий, страсти и власти.

Я прошел мимо ее двери. За ней стояла тишина. Я знал, что она не спит. Я чувствовал ее смятение, ее беспокойные мысли. Она думала обо мне. И это было моей главной победой за этот день.

Я не стану торопить события. Я буду терпелив. Я буду охотником, который медленно, круг за кругом, сжимает кольцо вокруг своей добычи. И когда она, наконец, окажется в моих объятиях, это будет не от страха, а от желания. И тогда аромат ее волос под луной будет принадлежать только мне. Навечно.

Глава 15. Случайное прикосновение и пожар в крови. Ариэль

Я проснулась с ощущением холода на лбу. Фантомное прикосновение его губ. Я терла это место, пытаясь стереть память, но тщетно. Вчерашняя ночь перевернула все в моей голове. Он не был монстром. По крайней мере, не только им. Он был... сложным. Опасным. И пугающе притягательным.

Я злилась на себя. Злилась за то, что позволила ему пробить свою броню. За то, что его тихий голос в саду и мимолетная нежность заставили мое сердце сделать предательский кульбит. Я - Ариэль, пекарь, свободная женщина, которую боится половина женихов в деревне за острый язык! А веду себя как трепетная лань, очарованная волком.

Нужно было что-то делать. Что-то, что вернет меня к себе. И я знала только один способ.

Кухня.

Я спустилась вниз, решив испечь самый сложный торт, который только знала. "Императорский медовик". Десять тончайших коржей, два вида крема, сложная пропитка. Это требовало сосредоточенности, точности и часов работы. Идеально, чтобы выкинуть из головы всякие глупости о лунных садах и вампирских поцелуях в лоб.

Я погрузилась в работу. Раскатывала тесто, варила крем, вдыхала знакомые ароматы меда, масла и специй. Здесь, в моей крепости, я снова чувствовала себя хозяйкой положения. Это был мой мир, мои правила. Здесь не было места рубиновым глазам и бархатному голосу.

Я так увлеклась, что не услышала, как он вошел. Я почувствовала. Воздух стал плотнее, тени - гуще. И этот его запах - озон, сандал и что-то еще, только его, - ударил в ноздри. Я замерла с ножом для теста в руке.

- Доброе утро, - его голос раздался прямо за моей спиной. Я резко обернулась. Он стоял у стеллажа со специями, всего в паре шагов от меня, и с любопытством разглядывал баночки, присланные мне девушками.

- Что ты здесь делаешь? - выпалила я, прижимая нож к груди, как щит.

- Пришел на запах. Он разносится по всему замку. Гораздо приятнее, чем пыль веков, - он взял в руки баночку с ванильными стручками. - Люциан будет в восторге, если ты испечешь для Мии что-нибудь с ванилью.

- Я не принимаю заказы, - отрезала я. - Особенно от тебя и твоих друзей. - Жаль, - он поставил баночку на место и повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моим рукам, измазанным в муке, по фартуку, по растрепанным волосам. - Тебе идет. Этот... творческий беспорядок.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Комплимент от него был чем-то неожиданным и обезоруживающим.

Чтобы скрыть смущение, я отвернулась и потянулась к мешку с сахарной пудрой, стоявшему на верхней полке. Черт, высоко. Я встала на цыпочки, пытаясь дотянуться.

И в этот момент его рука легла на полку рядом с моей головой, а вторая легко сняла мешок и протянула его мне. Он оказался прямо за моей спиной. Я была зажата между столом и его телом. Я чувствовала его жар даже через одежду.

- Вот, держи, - его голос был хриплым.

Я повернулась, чтобы взять мешок, и наши пальцы соприкоснулись.

Это был не просто контакт кожи с кожей. Это был удар молнии.

По моей руке, вверх, до самого плеча, пробежал разряд обжигающего тока. Дыхание застряло в горле. Весь мир сузился до этого крошечного участка, где его холодные пальцы касались моих теплых. Я подняла на него глаза. Его зрачки расширились, затопив рубиновую радужку, превратив глаза в два черных омута. Он смотрел на меня так, словно видел не мое лицо, а мою душу.

Пожар. Именно это слово пронеслось у меня в голове. В моей крови вспыхнул пожар, жаркий, неконтролируемый, который заставил все внутри меня плавиться и трепетать. Я видела отражение этого же огня в его глазах. Связь. Гудящая, вибрирующая, живая.

Я резко отдернула руку, будто обжегшись. Мешок с сахарной пудрой выпал из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, окутав нас белым, сладким облаком.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, посреди этого сахарного тумана. Он был на его черной рубашке, в моих волосах.

- Будь осторожнее, Ариэль, - прорычал он, и в его голосе слышалась борьба. - Не играй с огнем. Можешь сгореть.

Он сделал шаг назад, потом еще один. Развернулся и вышел с кухни так быстро, словно за ним гнались все демоны ада.

Я осталась одна, дрожа всем телом. Я опустилась на пол, не обращая внимания на рассыпанную пудру. Я смотрела на свою руку, на пальцы, которые все еще покалывало от его прикосновения.

Это была не симпатия. Не уважение. Это было нечто первобытное, стихийное, неуправляемое. И я поняла с ужасающей ясностью: я могу сколько угодно строить стены, печь торты и огрызаться. Но от этого огня мне не убежать. Он был уже внутри.

Глава 16. Зверь на свободе. Дариус

Я покинул кухню, двигаясь со скоростью, на которую способно лишь существо моей природы. Я не шел - я бежал. От нее. От сладкого облака сахарной пудры. От аромата ее кожи. От того первобытного разряда, который прошил меня насквозь от простого прикосновения ее пальцев.

Я ворвался в свой тренировочный зал в подземелье замка. Здесь пахло сталью, потом веков и холодным камнем. Этот зал был свидетелем моей ярости на протяжении столетий. Я сорвал с себя камзол, оставшись в одной рубашке, и выхватил с оружейной стойки тяжелый двуручный меч, который не держал в руках лет сто.

Чучело для тренировок, сделанное из зачарованной кожи и набитое уплотненным песком, не имело ни шанса. Первый удар снес ему голову. Второй распорол торс. Я кромсал его, вкладывая в каждый взмах всю ту ярость, все то желание, весь тот хаос, что она пробудила во мне. Я крушил не врага. Я пытался уничтожить собственную потерю контроля.

Контроль. Это было основой моего существования. Я контролировал свои эмоции, свою жажду, свои владения, своих вассалов. Четыреста лет безупречного, ледяного самообладания. И все это рухнуло, рассыпалось в пыль от одного касания теплой, измазанной в муке руки.

Зверь внутри меня, которого я держал на цепи веками, взревел и рванулся на свободу. В тот миг на кухне я хотел не просто поцеловать ее. Я хотел повалить ее на тот самый стол, среди муки и сахара, сорвать с нее одежду и войти в нее, клеймя ее своим телом, своим укусом, своей сутью. Я хотел услышать ее крики, которые превратятся в стоны. Я хотел доказать ей и, что важнее, самому себе, что она - моя.

Именно это меня и напугало. Не ее страх. А мое собственное, всепоглощающее, дикое желание, которое было готово смести на своем пути все - ее волю, древние законы, мое собственное понятие о чести.

Я остановился, тяжело дыша, хотя вампиры не нуждаются в дыхании. Меч выпал из моих рук и со звоном ударился о каменный пол. От чучела остались лишь ошметки.

Я проиграл. Она, сама того не ведая, нашла брешь в моей броне и нанесла точный удар.

Я не мог позволить этому повториться. Я должен был вернуть себе контроль. Восстановить порядок.

Я вернулся на кухню. Она стояла на коленях посреди рассыпанной сахарной пудры и собирала ее совком. Ее плечи дрожали. Она была напугана. И зла. Идеально.

- Что ты делаешь? - мой голос прозвучал холодно и отстраненно, как будто ничего не произошло.

- Убираю беспорядок, - бросила она, не глядя на меня.

- Не так, - я подошел и носком сапога указал на рассыпанную пудру. - Ты уберешь все. Каждую крупинку. Возьмешь влажную тряпку и протрешь пол дочиста. В моем доме должен быть порядок. А пекарь, который так расточительно относится к ингредиентам, должен усвоить урок.

Я видел, как она сжала кулаки. Она хотела возразить, крикнуть, возможно, даже запустить в меня совком. Но она промолчала. Лишь кивнула, сверкнув на меня глазами, полными ярости. Это было именно то, что мне нужно. Ее гнев был мне привычен. Я умел с ним справляться. Гораздо лучше, чем с тем огнем, что вспыхнул между нами.

Оставив ее убирать, я поднялся в свой кабинет и связался с друзьями через зеркало. Первым, как всегда, появился Люциан.

- Дариус! Решил поделиться рецептом сахарной глазури? Слухи дошли даже до нас! Говорят, ты устроил на кухне настоящую снежную бурю!

- Замолчи, Люциан, - прорычал я.

Появились Дэмиан и Деметриус. Их лица были серьезны.

- Что произошло? - спросил Дэмиан.

- Мы прикоснулись, - выдавил я. - Случайно.

Люциан присвистнул.

- Ого! И что, был фейерверк? Гром и молнии? Землетрясение?

- Почти, - признался я. - Я едва не потерял контроль.

- Связь пробудилась, - констатировал Дэмиан. - Теперь будет только хуже. Или лучше, смотря с какой стороны посмотреть. Твои инстинкты требуют завершить ритуал. Потребовать ее. Пометить.

- Она не готова, - отрезал я. - Она все еще видит во мне тюремщика.

- Так измени ее точку зрения, - вмешался Деметриус. - Хватит этих игр в учителя и ученицу. Покажи ей, что мир за стенами твоего замка гораздо опаснее, чем жизнь в нем. Расскажи ей о врагах. О клане Волкова. Пусть поймет, что ты не ее клетка, а ее щит.

Слова Деметриуса были холодны и прагматичны. И абсолютно верны. Я играл с ней, наслаждаясь нашей борьбой, но забыл о главной причине, по которой она здесь. О ее безопасности.

Страх - тоже форма контроля. Если она будет бояться не меня, а того, что ждет ее снаружи, она примет мою защиту. Возможно, даже будет благодарна за нее.

- Ты прав, - сказал я, и мои мысли обрели ясность. План созрел. - Спасибо, друзья.

Я прервал связь. Порядок был восстановлен. Хаос в моей голове уступил место холодному расчету. Я знал, что делать.

Я спустился вниз. Кухня сияла чистотой. На столе возвышался почти готовый торт. Ариэль, вымыв руки, заканчивала его украшать. Она работала с яростной сосредоточенностью, словно каждый мазок крема был ударом по моему лицу.

Я дождался, пока она закончит. А затем подошел к двери ее комнаты и постучал. Это была уступка. Жест, показывающий, что следующий наш разговор будет иным. Я больше не буду ее тюремщиком. Я стану ее защитником. И она узнает всю правду.

Глава 17. Клан Волкова. Ариэль

Я закончила украшать торт, и мои руки дрожали. Не от усталости. От ярости. От унижения. От того странного, пугающего пожара, что до сих пор отдавался эхом в моей крови.

Он заставил меня, словно нашкодившего котенка, вычищать пол. Он стоял и смотрел, холодный, непроницаемый, властный. А я... я подчинилась. Потому что была слишком потрясена тем, что произошло между нами, чтобы спорить. Этот разряд тока от его прикосновения выбил из меня всю мою дерзость. Я чувствовала себя обнаженной, уязвимой.

Я ненавидела его за это. И еще больше я ненавидела себя за свою реакцию. Мое тело предало меня, откликнувшись на него так, как не откликалось ни на кого и никогда. Когда раздался стук в дверь моей комнаты, я вздрогнула. Стук. Не приказ, не бесцеремонное вторжение. Вежливый, почти робкий стук. Это было так не похоже на него, что я растерялась.

- Войдите, - выдавила я.

Дверь открылась, и на пороге появился Дариус. Он не стал входить дальше, остался стоять у входа, словно прося разрешения.

- Нам нужно поговорить, - сказал он. Его голос был ровным, серьезным, без тени насмешки или приказа.

- Мы вроде бы уже все обсудили, - холодно ответила я. - Пол чистый, ингредиенты в безопасности. Урок усвоен.

- Речь не об этом, - он прошел в комнату и остановился у окна, глядя на темнеющий сад. Он не смотрел на меня, и это почему-то пугало еще больше. - Ты заслуживаешь знать правду. Всю правду. Почему ты здесь, Ариэль.

Я скрестила руки на груди, готовясь к очередной лжи, к очередной манипуляции.

- Я здесь, потому что ты меня похитил. Конец истории. - Это начало, - он обернулся, и его рубиновые глаза были серьезны, как никогда. - Ты знаешь, что я вампир. Но ты не знаешь, что в нашем мире есть свои законы, свои войны и свои враги. У меня, как у главы одного из древнейших кланов, их много. И самый опасный из них - клан Волкова.

Он говорил, и его слова рисовали передо мной картину мира, жестокого и кровавого, о котором я не имела ни малейшего понятия. Мира, где сила решает все, а жизнь - будь то вампира или человека - ничего не стоит.

- И при чем здесь я? - спросила я, хотя в груди уже шевельнулся ледяной страх.

- При том, что ты - моя истинная пара, - произнес он эти слова так, словно они были не признанием в любви, а приговором. - Эта связь, которую ты почувствовала сегодня на кухне... ее чувствуют и другие. Мои враги уже знают, что я нашел тебя. Что я нашел свою единственную уязвимость.

Уязвимость. Это слово ударило меня, как пощечина.

- Я - уязвимость?

- Для них - да, - он сделал шаг ко мне. - Они не видят в тебе женщину. Они видят оружие, которое можно использовать против меня. Они не остановятся ни перед чем, чтобы добраться до тебя. Они будут пытать тебя, мучить, убивать медленно, на моих глазах, чтобы сломить меня. Я забрал тебя из твоей деревни не из прихоти, Ариэль. Я забрал тебя, чтобы спасти тебе жизнь.

Я смотрела на него, и мой мир трещал по швам. Все это время я видела в нем своего врага, своего тюремщика. А он он пытался меня защитить? Вся моя ненависть, мое праведное негодование - все это казалось теперь таким наивным, таким детским.

- Ты лжешь, - прошептала я, но голос меня подвел. В нем не было уверенности. - Ты просто хочешь, чтобы я подчинилась.

- Я хочу, чтобы ты жила, - его голос стал жестким. - Думаешь, мне доставляет удовольствие держать тебя здесь, терпеть твою дерзость и твои пироги? Если бы был другой способ, я бы им воспользовался! Но его нет. Здесь, в этих стенах, ты в безопасности. За ними - ты ходячая мишень.

Он говорил правду. Я чувствовала это. Каждое слово отзывалось ледяным холодом в моем сердце. Правда, которую я не хотела слышать. Правда, которая превращала мою простую, понятную ненависть в клубок противоречивых, мучительных чувств.

Он ушел, оставив меня одну с этой страшной правдой. Я подошла к окну. Тени в саду больше не казались мне красивыми. Теперь в каждой из них мне виделись враги, монстры, куда страшнее того, что жил в этом замке.

Стены, которые я считала своей тюрьмой, теперь казались единственным укрытием.

А мой похититель... мой тиран... превратился в моего единственного защитника.

Я села на кровать, обхватив себя руками. Я больше не знала, что чувствовать. Ненависть боролась со страхом, а где-то в глубине, робко и неуверенно, пробивался росток... благодарности. И это было страшнее всего.

Глава 18. Поцелуй со вкусом слез. Дариус

Я сказал ей правду и ушел, оставив ее наедине с руинами ее мира. Это был самый жестокий и самый необходимый поступок в моей жизни. Я не чувствовал триумфа, лишь глухую боль и холодную решимость. Я стоял в коридоре, скрытый тенью, и слушал. Я слышал ее сбившееся дыхание, тихий всхлип, который она тут же подавила. Я слышал, как бьется ее сердце - испуганной птицей в клетке из ребер. Клетке, которую я сам для нее и построил.

Часы текли, как густая смола. Замок погрузился в глубокую ночную тишину, но для меня эта тишина была наполнена ее страхом, ее смятением. Связь между нами, обостренная сегодняшним прикосновением и моим откровением, транслировала ее эмоции прямо в мой разум. Я чувствовал ее одиночество, ее отчаяние. И это было невыносимо.

Я уже собирался уйти в свои покои, дать ей время, которого у нас, возможно, и не было, когда услышал тихий щелчок замка ее двери. Шаги. Легкие, неуверенные. Она вышла в коридор.

Она стояла в одной ночной рубашке, босая на холодных камнях. Лунный свет из высокого окна падал на нее, делая ее фигуру почти призрачной. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать себя от распада на части. Она не видела меня в тени. Она просто стояла и смотрела в темный коридор, ведущий в никуда.

Я вышел из тени.

Она вздрогнула, ее глаза широко распахнулись. В них больше не было ненависти. Только страх - глубокий, всепоглощающий. И еще что-то. Молчаливая просьба.

- Я... мне страшно, - прошептала она, и эти слова были ее полной и безоговорочной капитуляцией. Не передо мной. Перед правдой.

Я медленно подошел к ней. Я не протянул руку, не сделал резкого движения. Я просто встал перед ней, давая ей возможность отступить, убежать. Но она не сдвинулась с места.

- Я знаю, - мой голос был тише обычного. - Здесь ты в безопасности. Я не дам никому тебя тронуть.

- Ты... - она запнулась, - ты сам тронул меня. Сегодня. На кухне. Что это было?

- Это была связь, - ответил я. - Сила, что тянет нас друг к другу. Сила, которую чувствуют и наши враги. Она смотрела на меня, и в ее карих глазах стояли слезы. Она больше не боролась. Она была сломлена. И в этот момент я понял, что должен собрать ее по кусочкам. Не как Владыка, а как ее мужчина.

Я протянул руку и осторожно стер слезинку с ее щеки. Ее кожа была горячей. Она вздрогнула, но не отстранилась. Она закрыла глаза, словно принимая неизбежное.

- Пойдем со мной, - сказал я.

Это не было приказом. Это была просьба. Она открыла глаза, и в их глубине я увидел ответ. Она молча кивнула.

Я взял ее за руку и повел в свои покои. Не в ее комнату-клетку, а в мое святилище. Она шла за мной покорно, как во сне.

Моя спальня была огромной и аскетичной. Гигантская кровать из темного дерева, камин, несколько кресел. Ничего лишнего. Я подвел ее к огню, который тут же зажег одним щелчком пальцев. Пламя отбросило на ее лицо трепещущие тени.

- Ты замерзла, - констатировал я.

Я налил в бокал вина, не крови, и протянул ей. Она взяла его дрожащими руками. Я сел в кресло напротив, давая ей пространство.

Мы молчали. Она пила вино, глядя на огонь. А я смотрел на нее. На то, как пламя играет в ее волосах, на изгиб ее шеи, на тонкие запястья. Желание, которое я с таким трудом подавил днем, вернулось с новой силой. Но теперь оно было другим. Смешанным с нежностью, с острой потребностью защитить, утешить.

Когда она допила вино, она поставила бокал и посмотрела на меня.

- Что теперь? - ее голос был едва слышен.

- Теперь ты будешь в безопасности. И ты никогда больше не будешь одна, - я встал и подошел к ней. Я опустился перед ней на одно колено, взяв ее руки в свои. - Я не прошу тебя любить меня, Ариэль. Я не прошу простить меня. Я прошу лишь позволить мне защитить тебя.

Она смотрела на наши сцепленные руки. Мои - холодные и бледные. Ее - теплые и живые.

- Я не знаю, как, - прошептала она. - Я не знаю, кому верить.

- Верь этому, - я поднес ее руку к своей груди, туда, где под слоем мышц и костей молчало мое мертвое сердце. - Оно не бьется. Но оно чувствует тебя. Каждую секунду.

И тогда она сделала то, чего я не ожидал. Она подалась вперед и коснулась своими губами моих.

Это был не поцелуй. Это было касание. Робкое, неуверенное, соленое от слез. Но оно было искрой, что подожгла пороховую бочку.

Контроль, который я с таким трудом удерживал, рухнул.

Я поднялся, увлекая ее за собой. Я впился в ее губы, отвечая на ее робкое касание всей своей многовековой тоской, всем своим желанием. Я целовал ее жадно, властно, пытаясь впитать ее, сделать частью себя. Она ахнула, и я углубил поцелуй, исследуя ее рот, пробуя ее на вкус. Она пахла вином, страхом и чем-то неуловимо сладким, что было только ее.

Ее руки легли на мои плечи, пальцы вцепились в мою рубашку. Она отвечала. Неумело, но отчаянно. Она не отталкивала меня. Она цеплялась за меня, как утопающий за спасательный круг.

Я подхватил ее на руки и понес к кровати. Она была легкой, почти невесомой. Я опустил ее на шелковые простыни и навис сверху, опираясь на руки, чтобы не раздавить.

- Ариэль, - прошептал я, глядя в ее потемневшие от желания глаза. - Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи сейчас. Потому что потом я уже не смогу.

Она молча смотрела на меня. А потом медленно покачала головой.

Это было все, что мне нужно.

Я медленно, сводя себя с ума, стянул с нее ночную рубашку. Лунный свет ласкал ее кожу, делая ее похожей на жемчуг. Она была совершенна. Я целовал ее плечи, ключицы, спускаясь все ниже. Ее тело дрожало под моими губами. Я слышал, как колотится ее сердце, чувствовал, как разгорается ее желание.

Когда мои пальцы коснулись ее, она выгнулась и застонала. Она была влажной и горячей, готовой для меня.

- Ты моя, - прорычал я, и это было не утверждение власти, а клятва. - Только моя.

Я вошел в нее. Медленно, осторожно. Она была узкой, и я почувствовал преграду. Она вскрикнула, впившись ногтями в мою спину. Я замер, давая ей привыкнуть.

- Смотри на меня, - прошептал я.

Она открыла заплаканные глаза. Я двинулся снова, разрывая преграду, соединяя нас окончательно. Боль в ее глазах сменилась удивлением, а затем - разгорающимся огнем.

Я начал двигаться, медленно, задавая ритм. Я учил ее тело отзываться на мое. И оно училось быстро. Она начала двигаться мне навстречу, ее стоны становились все громче.

Связь между нами взорвалась, превратившись в бушующее пламя. Я чувствовал ее наслаждение как свое собственное. В ее разуме не было места страху, только разгорающейся страсти.

- Дариус, - выдохнула она мое имя, и это прозвучало как молитва.

Я больше не мог сдерживаться. Я наклонился к ее шее, вдыхая аромат ее кожи. Мои клыки вышли сами собой.

- Я помечу тебя, - прошептал я ей на ухо. - Ты почувствуешь меня. Навеки.

Она кивнула, запрокинув голову, открывая мне доступ.

Я вонзил клыки в ее шею.

Наши крики слились в один. Ее - от смеси боли и экстаза. Мой - от чистого, незамутненного наслаждения, когда ее кровь, ее суть хлынула в меня, смешиваясь с моей. Мир взорвался миллионами огней. Это было не утоление жажды. Это было слияние душ. Я вливал в нее частичку своей силы, своей вечности, а она... она дарила мне якорь, центр моей вселенной.

Я кончил в тот же миг, как почувствовал ее содрогания. Я изливался в нее, заполняя ее собой, пока наши тела бились в агонии наслаждения.

Когда все закончилось, я рухнул на нее, тяжело дыша. Я осторожно вынул клыки, зализывая ранки. Они затянутся через несколько минут, оставив лишь две крошечные точки - мой вечный знак.

Я лежал, слушая, как постепенно успокаивается ее сердцебиение. Я держал ее в объятиях, укрывая от всего мира.

Стены рухнули. Все. И я знал, что с этого момента ничего уже не будет прежним.

Глава 19. Утро после... и неловкое молчание. Ариэль

Я проснулась от ощущения тепла. Непривычного, живого тепла, которое окутывало меня со всех сторон. Я медленно открыла глаза. Первое, что я увидела - резной потолок из темного дерева, который я никогда раньше не видела. Я лежала не в своей кровати.

Память о прошлой ночи обрушилась на меня, как лавина. Разговор. Страх. Его покои. Огонь в камине. Поцелуй. Боль. Укус. И ослепительное, всепоглощающее наслаждение, которое стерло все границы, все мысли, оставив лишь чистые ощущения.

Я больше не девственница.

Эта мысль была оглушающей. Я осторожно пошевелилась. Тело болело. Приятная, тянущая боль в мышцах, о существовании которых я и не подозревала. Я провела рукой по шее и наткнулась на два крошечных, почти заживших уплотнения. Его метка. Я теперь его. Не просто пленница. Что-то гораздо большее. И страшное.

Я повернула голову. Он спал. Лежал на спине, одна его тяжелая рука покоилась на моей талии, прижимая меня к себе. В свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь тяжелые шторы, он не выглядел как монстр. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Длинные серебристые ресницы отбрасывали тень на высокие скулы. Губы, которые вчера были такими властными и требовательными, сейчас были расслаблены. Он был... красив. Опасно, не по-человечески красив.

Я смотрела на него, и в моей душе бушевала буря. Я должна была чувствовать сожаление, унижение. Но я не чувствовала. Я чувствовала... покой. Впервые за все время пребывания в этом замке я чувствовала себя в безопасности. Защищенной. И это пугало меня больше всего.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, высвободилась из-под его руки и села на кровати, кутаясь в шелковую простыню. Комната была его. Все здесь кричало о нем - запах сандала, стопки древних книг на столике, оружие, висящее на стене. Я была на вражеской территории, но после прошлой ночи эта территория ощущалась... иначе. Как будто часть ее теперь принадлежала и мне.

Я встала и на цыпочках подошла к огромному зеркалу в позолоченной раме. Из него на меня смотрела незнакомка. Растрепанные волосы, припухшие от поцелуев губы, горящие щеки. И глаза... они были другими. В них больше не было той девичьей дерзости. В них была глубина, тень знания, которого у меня не было еще вчера. И на моей шее, чуть ниже уха, алели два крошечных рубиновых пятнышка. Метка. Клеймо. Символ того, что я принадлежу ему.

- Нравится то, что видишь?

Его голос, хриплый ото сна, заставил меня подпрыгнуть. Я резко обернулась. Дариус сидел на кровати, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Непроницаемо, изучающе. На его обнаженном торсе виднелись красные полосы от моих ногтей. Доказательство того, что прошлая ночь не была сном.

- Я... я не знаю, - честно ответила я, сильнее запахиваясь в простыню. Неловкость обрушилась на меня, горячая и удушающая. Что говорят в таких случаях? Доброе утро, мой похититель, спасибо за прекрасную ночь?

Он откинул одеяло, поднимаясь с кровати. Он был полностью обнажен. Идеальное тело античного бога, высеченное из мрамора. Я невольно сглотнула, не в силах отвести взгляд. Он подошел ко мне, остановился за спиной и посмотрел на наше отражение в зеркале.

- Привыкай, - сказал он, и его пальцы коснулись метки на моей шее. - Теперь ты носишь мой з