Евгений Ткачев, Никита Лаврецкий
Запретные техники кино. Частные уроки от главных режиссеров современности

Серия «Афиша Daily: Книги от Афиши»

В оформлении обложки использованы фотографии:

© Mary Evans / DIOMEDIA;

© Touchstone Pictures / Photos 12 Cinema / DIOMEDIA;

© Capital Pictures / IMAGO-images / Legion-media;

© Ron Adar / SOPA Images / Sipa USA / Legion-media;

© Rich Polk, Erika Goldring, Thomas Niedermueller / GettyImages.ru

© Mary Evans / DIOMEDIA;

© Touchstone Pictures / Photos 12 Cinema / DIOMEDIA

© Геннадий Авраменко, фото, 2026

© Эльза Серова, фото, 2026

© Централ Партнершип

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© Mary Evans / DIOMEDIA;

© Touchstone Pictures / Photos 12 Cinema / DIOMEDIA;

© Capital Pictures / IMAGO-images / Legion-media;

© Ron Adar / SOPA Images / Sipa USA / Legion-media;

© Rich Polk, Erika Goldring, Thomas Niedermueller / GettyImages.ru

© Mary Evans / DIOMEDIA;

© Touchstone Pictures / Photos 12 Cinema / DIOMEDIA

© Эльза Серова, фото, 2026

© Централ Партнершип

© Е. Ткачев, текст, 2026

© Н. Лаврецкий, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Предисловие

Эта книга родилась из спецпроекта «Запретные техники кино», который мы в течение двух лет вели вместе с моим коллегой, критиком и режиссером Никитой Лаврецким на сайте «Афиша Daily». Его итогом стали 14, как мне кажется, содержательно насыщенных, интервью с ведущими мировыми и российскими кинематографистами, опытными мастерами и практически дебютантами: от Фрэнсиса Форда Копполы до Алексея Германа – младшего, от Джона Уилсона до Джо Сванберга, от Анны Кузнецовой до Макса Шишкина – а любимый нами обоими Роман Михайлов за эти два года успел из амбициозного кинорежиссера-новичка превратиться в по-настоящему культового автора и, можно даже сказать, классика нового российского кино. Уникальный, конечно, кейс для отечественной индустрии.

Стоит сразу предупредить, что предметом наших разговоров с режиссерами в первую очередь стали секреты профессионального мастерства, творческие лайфхаки и индустриальные советы – меньше всего хотелось общаться на абстрактные темы, что называется, за жизнь (хотя без этого тоже не обошлось). Хотелось, чтобы наши герои раскрыли свои самые эффективные и рискованные приемы. Хотелось, чтобы от этого проекта была польза – и для тех, кто только начинает заниматься кино, и для тех, кто им просто интересуется. Со стороны кажется, что съемки фильма или сериала – это какой-то магический процесс, хотя в большей степени это обычное производство. Вот о его деталях мы и хотели рассказать нашим читателям: раскрыть запретные техники кино.

Обязанности у нас распределились следующим образом. Поскольку Никита – большой поклонник американского инди, то он в основном общался с американскими инди-режиссерами и зарубежными кинематографистами (хотя именно он поговорил с Романом Михайловым). А я разговаривал с отечественными постановщиками, потому что в «Афише» много пишу о современном российском кино в его фестивальном и авторском изводе, ведь там, а не в мейнстриме, который захватили эскапистские киносказки, сейчас – как, впрочем, и всегда – происходит все самое интересное. Появляются новые имена. Ну а поскольку еще бумажный журнал «Афиша» всегда стремился подсвечивать подающих надежды авторов, не избежали этой миссии и «Запретные техники кино».

Напоследок хочется выразить большую признательность прежнему главному редактору «Афиши Daily» Яне Циноевой, которая, вдохновившись книгой «Профессия режиссер» Лорана Тирара, предложила сделать этот спецпроект, и нынешнему – Александре Садыковой-Левиной, с которой мы его успешно завершили. А также, конечно, «Афише», любезно разрешившей превратить «Запретные техники кино» в книгу, которая, помимо эксклюзивных, ранее не публиковавшихся фрагментов интервью, содержит специально написанные для этого издания эссе о режиссерах.

Евгений Ткачев, ноябрь 2025 г.

Алексей Герман – младший. Как снять артхаусный блокбастер

Текст: Евгений Ткачев

Из всех российских режиссеров, с которыми мне удалось пообщаться для этой книги (а разговаривал я в основном с дебютантами или авторами, снявшими всего пару-тройку фильмов), Алексей Герман – младший, сын великого режиссера Алексея Германа – старшего и сценаристки Светланы Кармалиты, пожалуй, самый опытный и уже, можно сказать, состоявшийся. Свою первую полнометражную картину «Последний поезд», которую, разумеется, сравнивали с работами его отца, Алексей Алексеевич снял еще в начале нулевых – когда как таковой киноиндустрии и проката в стране еще не было, а наиболее успешными российскими фильмами были фестивальные. Скажем, «Последний поезд» (2003), а позже и германовский «Бумажный солдат» (2008) были отмечены на кинофестивале в Венеции.

Затем эту волну назовут «новые тихие». «„Новые тихие“, *****», – уточняет Герман, который считает, что, будь у режиссеров тогда другие условия, у нас, возможно, была бы совсем другая индустрия. Например, сам Алексей Алексеевич всегда любил все связанное с космосом, фэнтези и технологиями. Да, режиссер камерных, многослойных, артхаусных фильмов «Под электрическими облаками», «Довлатов» и «Дело» – большой поклонник «Звездных войн» и аниме. Особенно это, пожалуй, заметно по его самому масштабному на сегодня проекту – антивоенной драме «Воздух», посвященной летчицам-истребительницам времен Великой Отечественной войны. Воздушные бои тут похожи на космические схватки X-wing и TIE Fighter в Star Wars, а исполнительница главной роли Анастасия Талызина – такая тян[1], ведь девушки и танки, девушки и самолеты – это скорее что-то из области фетишистской японской анимации.

Однако, несмотря на то что «Воздух» (по германовским меркам) практически блокбастер, кинематографист никогда не изменяет себе, оставаясь в первую очередь авторским, а не коммерческим режиссером. «Воздух» – фильм с абсолютно узнаваемой германовской интонацией и немного сомнамбулической атмосферой. Происходящее похоже на морок, ночной кошмар, но можно ли иначе снимать кино про войну?

Фильмы:

«Последний поезд» (2003)

Garpastum (2005)

«Бумажный солдат» (2008)

«Под электрическими облаками» (2015)

«Довлатов» (2018)

«Дело» (2021)

«Воздух» (2023)

О режиссерском контроле

– Со стороны кажется, что «Воздух» – ваш самый масштабный проект. Так ли это?

– Да. Наверное, да.

– Я почему спрашиваю: говорят, что чем масштабнее проект, тем меньше режиссерского контроля. Правда ли это?

– Мне кажется, это неправда.

Если ты опытный режиссер и хочешь сделать хороший фильм, то ты на кончиках пальцев, на уровне ощущений, настроения на съемочной площадке чувствуешь, как что работает и работает ли вообще.

Ждет ли тебя фиаско и какие правильные решения надо принимать. Это огромная совокупность факторов. Поэтому даже в Голливуде – далеко не всегда, но тем не менее – чем больше проект, тем тотальнее режиссерский контроль. Я поясню на очень простом примере.

Вот в нашем фильме летят самолеты и бомбят. Это настоящие, хоть и немного доработанные на компьютере самолеты Як–52. Наличие подлинных самолетов не только помогает артистам вжиться в роль, потому что, когда на тебя низко летит самолет и все взрывается, ты так или иначе втягиваешь голову в плечи, пригибаешься и не делаешь вид, что там где-то потом нарисуют самолетик. Но еще это дает турбулентность дыма и более естественное поведение всей среды вокруг. При этом, вот парадокс, использование в день, допустим, четырех самолетов Як–52 стоит гораздо дешевле, чем один компьютерный shot с дымом на 5–10 секунд. И разница в цене, я думаю, раза в четыре. Настоящий самолет стоит дешевле.

Представьте себе, что посчитавший все это режиссер приходит к продюсеру, у которого сложности с распределением бюджета и который говорит: «Давай мы просто потом все нарисуем?» В этой ситуации продюсер будет неправ, а прав будет режиссер. Также прав будет режиссер, если он действительно хороший постановщик, когда он принимает решение о резкой смене объекта по огромному количеству обстоятельств – погодных, организационных. К слову, мы это часто делали, поэтому контроль за производством «Воздуха» со стороны всего нашего творческого коллектива во многом был очень старательным, тяжелым и предельно тотальным.

Скажем, наша художница по костюмам, моя жена Лена (Окопная. – Прим. авт.), не стала брать летные комбинезоны, которые остались на студиях. А стала шить по тем же технологиям, по которым раньше шили. И это тоже не гигантские деньги. Это вопрос старания и того, что мир на экране, с одной стороны, должен быть художественным, а с другой – аутентичным. Да, было тяжело. Но только так это и делается. Невозможно иначе создать убедительный мир, потому что он состоит из деталей, лиц, атмосферы. И это возможно только при полном погружении и огромном контроле.

– В документальном сериале «Кино 3.0» от ваших коллег поступают противоречивые сведения. Например, Жора Крыжовников говорит: «Все выбрано мной. И ракурсы. И движения камерой. И монтаж». А Александр Войтинский считает: «Кто главный в кино? Конечно, зритель! Он все делает. Он на самом деле снимает кино». В связи с этим возникает вопрос: есть ли пределы у режиссерского контроля?

– Есть. Когда ты имеешь дело с талантливыми людьми. Когда ты понимаешь, что надо отступить и дать человеку возможность сделать так, как он хочет. Иногда это бывает с артистами, иногда – с операторами. Очень часто у нас это бывает с Леной. Просто нужно понимать, что в определенный момент производства режиссер становится не очень адекватен – в силу загнанности, колоссального пресса, бюджета, времени. В силу… ощущения себя демиургом. Момент делегирования и отпускания очень болезнен и непривычен для художника, но, на мой взгляд, очень важен, потому что только так можно делать вещи. Потому что они тебя развивают. Добавляют тебе что-то. В 80–90 процентах случаев режиссер однажды начинает снимать одно и то же. А мне кажется, режиссер должен меняться. Снимать разные фильмы, насколько это возможно. Мы все, так или иначе, снимаем один и тот же фильм. Но тем не менее мы должны пытаться говорить по-разному. Уходить от привычного во что-то новое.

– Можно ли в таком случае сказать, что режиссура – это в том числе искусство компромисса?

– Сложный вопрос. Я думаю, что режиссура – это искусство отсутствия компромисса. Глобально. Но с ситуативными компромиссами…

– …которые обогащают авторское видение?

– Наверное. Я думаю, что здоровая бескомпромиссность необходима. Мы, к сожалению, знаем много случаев, когда бескомпромиссность ни к чему хорошему не ведет, кроме самодурства. Так тоже часто бывает. Но в целом режиссура – это, безусловно, твоя бескомпромиссность и попытка добиться бескомпромиссности от своей команды.

О рукотворности и спецэффектах

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

На сленге нежное обозначение для девушки или молодого человека, которое произошло от японского уменьшительно-ласкательного суффикса «–тян».

Вернуться