А. Тор
День Рождения Никитина

Чем обычно занимался начальник фактории Междумирья Русской Магической Компании, и вкупе с этим - постпред Компании в Совете Магии?

Дел у него было много. Управление факторией Междумирья, она же фактория 1, требовала стальных канатов, а не нервов, также полного отрешения от чего бы то ни было лишнего, например отпуска. На этой должности требовалась трудоголичность уровня Михаила Михайловича Сперанского, энергия графа Воронцова и твёрдость генерала Ермолова. И всё - в одном лице и в чине гораздо меньшем, чем был у каждого из трёх вышеперечисленных.

Иван Андреевич Никитин, капитан РМК и начфак, как обычно в большую часть своего времени, сидел у себя в кабинете, готовясь сделать очередной разнос. Это можно было понять по отстранённости взгляда и лёгкому постукиванию пальцами по лакированной столешнице. Именно в такой позе он выдумывал лучшие формулировки для указания подчинённым их места.

Комендант Замка Междумирья (по сути - комендант Уголка, но в пику Совету должность наименовали именно так), штабс-капитан Александр Сергеевич Новицкий шёл неподалёку, почти не опираясь на свою трость с набалдашником в виде головы двуглавого орла. Он насвистывал какой-то марш, шагая по коридорам Старого Замка, где распологался Уголок.

Вера Никифоровна Линицкая, поручик и помощница Никитина, шла ему навстречу, неизбежная, как метеорит. Они столкнулись на углу, бумаги Линицкой рассыпались.

- Прошу прощения, Вера Никифоровна, - сконфузившись пробормотал Новицкий, помогая ей подбирать документы с мощёного камнем пола. - Хорошее настроение ослепляет людей.

- Да ничего, Александр Сергеич, спасибо, - ответила Линицкая, хватая последний лист, мечтавший ускользнуть, и вздохнула. - Если следовать вашей логике, то сегодня Ва... Иван Андреевич будет очень зорок.

- Да? А что ж так, опять какой-то прапорщик решил расстрелять пленённых рабов?

- Нет, там подпрапорщик с вокзала из какой-то МОГ зачем-то взорвал базу сектантов, вместо того чтоб брать её штурмом, хотя приказывали именно штурмовать, - Линицкая отмахнулась. - Ну его теперь будет контр-разведка перепроверять, а то может он и специально это сделал, чтоб сектантскую бухгалтерию уничтожить. Но дело даже не в этом.

Новицкий приподнял брови.

- Наклонитесь, - велела Линицкая. Комендант подчинился. - У него сегодня... у Ивана Андреевича сегодня день рождения.

- И что же в нём такого ужасного? - Недоумевающе спросил штабс-капитан.

- Я, по правде, не знаю, - призналась Линицкая, - но только сколько тут с ним служу, он всегда в этот день очень рассерженный, и лучше с ним не общаться без необходимости.

- Что ж, - хлопнул в ладоши Новицкий, - у меня значит сегодня будет необходимость. Не было - сделаю.

- Вы жизни лишиться хотите? - Теперь уже недоумевала Линицкая. - Я сомневаюсь, что тот подпрапорщик избежит трибунала, а вы ещё и сами лезете. В огонь.

- Ну, у меня на Кавказе и не такое случалось, - подмигнул ей Новицкий и, снова насвистывая «Всадники-други, в поход собирайся», прошёл вальяжным шагом далее. Линицкая покачала вслед головой и застучала каблуками по направлению своего кабинета, уже прикидывая в уме, сколько документов и куда следует отправить, если милейшему Александру Сергеичу сегодня грозит разнос, равному которого ещё не было.

***

- Иван Андреевич, я к вам, - Новицкий вошёл в кабинет Никитина без стука, на правах коменданта. Начфак всё так же сидел за столом, закинув на него ноги и глядя в потолок, вертя в пальцах ручку. - Тут дело есть по вашей части. Просто необходимое.

- Ну? - Спросил Никитин серым голосом. Обычно этот тон сразу заставлял офицеров теряться. - Если вы про Совет, то сегодня я уже давал ему по шее. И не вижу резонов повторять экзекуцию, иначе половину постпредов удар хватит. Кого обвинят в их убийстве?

- Вас персонально и всю Компанию в целом, - кивнул Новицкий, садясь напротив. - Можете расслабиться...

- Спасибо.

- ... дело не касается Совета. По крайней мере, напрямую.

- Юнкера опять украли какую-то гипсовую статую и смололи её на ручной мельнице в труху? Пусть таким занимается директор Училища, Казагранди.

- Юнкера тут почти не причём.

- «Почти» - значит точно они, - решил Никитин. - Ханжин, значит, опять лезет на рожон. Что он на этот раз украл, уничтожил, взорвал, извандалил, разрисовал похабщиной? Может, напугал кого-то до смерти так, что придётся снова говорить «юнкеров-там-не-было» перед разъярённым Нойзом?

- Да нет же, - улыбнулся Новицкий. - Всё гораздо проще. Дело касается одного офицера фактории.

- Странно, - сказал Никитин, не отрывая взгляда от потолка. - Господа офицеры вроде не должны дурью маяться.

- Тут не про дурь, а скорее про привычку, - сказал Новицкий. - Он человек хороший...

- Тут плохих нет.

- ... но у него есть странная причуда.

- Если вы про поручика Святова, то я прекрасно знаю, что он коллекционирует бляхи от ремней. Глупо, но безобидно.

- У того, про кого я говорю, чин выше поручика.

- Про штабс-капитана Аистова мне тоже известно. Моржевание - это конечно странная причуда, как вы сказали, но каждый сходит с ума по-своему. Пока он не тащит за собой других, пусть окунается хоть куда.

- Тот, про кого я вам докладываю, носит чин капитана.

- Вот за капитаном Сивцовым я придурковатости не замечал, - сказал Никитин. - Положительный во всех аспектах офицер. Стихи пишет, но я тоже этим занимался одно время... - начфак вдруг перевёл взгляд на коменданта. - Вы про меня, что ли? Интересно, какую это странную причуду вы у меня заметили?

- У вас их довольно много, - уклончиво сказал штиабс-капитан.

- Думаете, я не знаю, что у вас тоже есть кое-что? А шпага в трости?

- Ну, это подарок, - нежно погладил орла на трости Новицкий. - Ваш, между прочим, оттуда вы и знаете.

Никитин выразительно посмотрел на Новицкого.

- Ещё я в отличие от вас не пью, про эту вашу привычку мне тоже известно.

- Я пью, но не пьянею, - развёл руками штабс-капитан. - И не вижу в таком случае ничего плохого.

- Угу, - буркнул начфак и снова уставился в потолок. - То есть вы пришли мне докладывать о моей привычке, которая вам кажется странной, и к тому же наименовали это как «необходимое дело»? Интересно, почему это вы, как мой подчинённый, решили инспектировать своё начальство?

- Не инспектировать, а так, по-дружески, - пожал плечами Новицкий. - И вообще, даже Вера Никифоровна беспокоится.

- Вера? - Спросил у потолка Никитин. - Как всегда... «беспокоится». Ну, что вам от меня надо, Александр Сергеевич?

- Мне? - Деланно удивился Новицкий. - Ничего. Просто хочу вам рассказть одну байку, когда наш полк на Кавказе стоял. Вам же нравятся мои рассказы.

- Не имею ничего против, - сухо ответил Никитин.

Штабс-капитан кивнул, сел поудобнее, сложил руки.

- Помните, когда мы познакомились - вы ещё тогда в Компанию поступили - я представился вам как вечный штабс-капитан?

- Помню.

- Как меня засандалили в этот чин навечно - история презанятная. Мы - третий эскадрон лейб-гвардии гусарского мотострелкового полка - стояли тогда возле Саракамыша. Мы ж его в Великую взяли, и туркам не отдали. В моей же параллели, как вы знаете...

- Знаю. Проливы, Кавказ, Бессарабия - отвоёваны.

- Да, всё верно. Вот, стояли мы у Саракамыша, где пехота сидела наша. Горцы кое-где постреливают, небезопасно, но мы и не жалуемся. Нам, офицерам эскадрона, было интересно - мы жалели только, что стреляли горцы относительно редко, и дел было мало. Дел как ярких наскоков, перестрелок, срубок, где глаза в глаза, чтоб силой меряться. Между такими схватками мы откровенно скучали. Чтоб не убиваться в карты и вино, смотрели интернет, читали книжки - с подачи командира эскадрона, ротмистра Шаховского. Там была и книжка сына Тютчева, «Перед грозою» называлась. Про Кавказскую армию середины девятнадцатого века.

- Читал. Вон стоит, - Никитин указал на книжную полку.

- А, ну тогда вы помните, там эпизодик был, где старый полковник рассказывал, как двое молодых офицеров - русский и грузин - решили местную красавицу выкрасть?

- Да.

- Мы тоже прочитали. Представляете, насколько нам, офицерам лейб-гвардии, было скучно, что нам этот эпизодик понравился? Причём настолько, что мы решили его повторить.

- Гвардейские балбесы, - покачал головой начфак.

- Так точно, - согласился Новицкий. - Только грузина у нас в эскадроне не было. Пришлось быстро переманивать его из второго эскадрона, который в Тифлисе стоял. Приехал он, поручик Цицишвили, из местных князей, и свели мы его с нашим поручиком, Валерьевым. Они сдружились, всё - и мы им говорим - а давайте на спор, кто выкрадет такую-то и женится на ней? Такой-то была дочь местного... ну не родовитый он был, скажем так - местный авторитет. Человек богатый, к нам не очень расположенный, ну мы и решили - вреда сильного не будет.

- О да, - саркастично согласился Никитин.

- Перекрестили мы их, и отправили на поиски своей судьбы, что называется. Проходит неделя, вторая... наконец Шаховской, Сергей Владимирович, заметил что-то неладное, и давай нам устраивать - вот-де, двоих офицеров отправили чёрте-куда, пропадут, это же гвардия, знатные роды. Скандал, одним словом! Он нам устраивал сцены, как ревнивая жена мужу. Орал так, что до сих пор наверно помнят все.

- Могу его понять.

- В общем, прошло две с половиной недели. Уже никто и не мечтает о том, чтоб эти двое вернулись живыми. Меня должны были представить к чину штабс-капитана как раз. За храбрость в одной из срубок, но в таком виде вряд ли бы вообще в полку оставили.

- Потому что, дайте угадаю, вы и были инициатором всей этой затеи.

- Абсолютно верно. И ночью приходят эти два урода - Цицишвили и Валерьев. Оба живые, невредимые, и у каждого на шее висит по царице Тамаре.

- Прям-таки по царице.

- Красотой - точно царицы. Мы уже тогда были накручены начальством - начальству же тоже усы на палку накрутили, все мозги повыклёвывали - и чуть не поубивали обоих этих негодяев. Кулаками, шашками махали, автоматами, грозились их на БМП переехать, чтоб неповадно было так честных людей мучать. А они нам говорят - ну условия же выполнены, а временные рамки нам никто не ставил. Рассказали они, что натворили...