Шон Ваймс
Хроники Элизиума: Запретное знание

Глава 1: Неудачный эксперимент

Телепортация — это всегда лотерея, но Люциус никак не ожидал, что выиграет в ней главный приз своей жизни.

Раздался оглушительный хлопок, и защитная сфера магистра пространственной магии Люциуса Вейна с треском лопнула. Вместо привычных каменных стен Архива Высшей Академии Магии, молодой ученый кубарем покатился по траве, больно ударившись затылком. Древний свиток с координатами затерянных земель, который он тайком вынес из закрытой секции, вспыхнул в его руке и мгновенно рассыпался пеплом.

Люциус судорожно закашлялся, поправляя на носу круглые очки в серебряной оправе. На нем была строгая академическая мантия из тяжелой темно-синей шерсти, застегнутая на все пуговицы, высокий воротник, закрывающий шею, и тяжелые кожаные сапоги. Он всю свою жизнь провел за расшифровкой манускриптов, жутко гордился своим умом и до своих двадцати четырех лет ни разу в жизни близко не общался с женщинами, считая их «слишком непредсказуемыми феноменами».

Координаты в свитке были верными — он явно перенесся на легендарный, скрытый от мира остров. Но Люциус не учел погрешность высоты.

Откинув с лица прядь светлых волос, молодой маг наконец огляделся и мгновенно замер, позабыв, как дышать. Его лицо за секунду залилось пунцовой краской, а очки едва не свалились с носа.

Он телепортировался прямо в Священную Купальню — огромный скрытый грот, где из скал низвергался хрустальный водопад, образуя бассейн с лазурной водой. И в этой воде, залитые лучами полуденного солнца, беззаботно плескались, смеялись и отдыхали пять девушек. Нимфы Элизиума.

Они были неописуемо прекрасны, и на них не было абсолютно ничего. Ни клочка ткани, ни единой нитки бус. Первозданная, безупречная нагота: высокая упругая грудь, ловящая брызги воды, тонкие талии и изящные изгибы бедер. Люциус, привыкший к строгим закрытым платьям студенток академии, почувствовал, как у него закружилась голова, а в горле мгновенно пересохло.

В гроте повисла шокированная тишина. Пять пар глаз уставились на странного пришельца, закутанного по самый подбородок в теплую зимнюю мантию.

— О боги… Простите… Извините… Магическая погрешность… Я закрываю глаза! — в панике запричитал Люциус, судорожно закрывая лицо ладонями. Книжные знания никак не помогали ему в ситуации, когда перед ним стояли пять голых красавиц.

Из воды медленно, грациозно покачивая бедрами, вышла одна из них — самая высокая, с волосами цвета жидкого золота и пронзительными фиалковыми глазами. Вода красивыми каплями стекала по ее гладкой коже, подчеркивая каждый изгиб ее совершенного тела. Она подошла к Люциусу вплотную, совершенно не смущаясь своей наготы, и с искренним, детским любопытством склонила голову набок.

— Какое странное создание, — певучим, мягким голосом произнесла она, и ее теплое дыхание коснулось уха Люциуса, заставив ученого судорожно сглотнуть. — Зачем ты завернулся в этот синий кокон, сухопутный маг? Наш остров не любит тайн. Сними это, или магия Элизиума сама сожжет твои оковы.

Глава 2: Пламя внутри

Люциус продолжал стоять, зажмурив глаза так сильно, что перед веками плыли цветные круги. Его сердце колотилось в ушах, как сумасшедший кузнечный молот. Всю свою жизнь он считал себя самым заурядным человеком. В Академии Магии над ним часто подшучивали: его чистая пространственная магия была слабой, а сам он ничем не выделялся среди блестящих молодых чародеев — обычный парень в очках, сутулящийся над древними книгами.

Но Люциус знал то, о чем не догадывались магистры. Глубоко внутри него, под маской скромного архивариуса, с самого детства дремало и полыхало нечто пугающее. Первобытный, яростный огонь, который он изо всех сил сдерживал, боясь уничтожить все вокруг. Свиток, который он украл, был его последней надеждой найти место, где этот огонь сможет вырваться на волю.

— Открой глаза, книжный червь, — мягко, но настойчиво приказала нимфа, и Люциус почувствовал, как ее прохладные пальцы нежно коснулись его запястий, заставляя опустить руки от лица.

Он нехотя разомкнул веки. Фиалковые глаза Майи — так звали златовласую нимфу — смотрели на него прямо в душу. Она стояла вплотную. Ее упругая, высокая грудь вздымалась в паре сантиметров от его застегнутой на все пуговицы мантии. Вода, стекавшая по ее золотистой коже, испарялась, едва касаясь Люциуса.

Майя удивленно расширила глаза. Она почувствовала то, чего не видели другие.

— Ты лжешь себе и своему миру, — прошептала Майя, и ее ладонь легла прямо на его грудь, поверх плотной темно-синей шерсти мантии. — Ты кажешься обычным и слабым, но внутри тебя бушует пожар, который сжигает тебя изнутри. Остров чувствует твою истинную суть. Ты пришел сюда, чтобы освободиться.

В месте, где ее ладонь коснулась мантии, шерстяная ткань вдруг начала тлеть. Из-под пуговиц Люциуса вырвался тонкий шлейф золотистого дыма. Огонь внутри него, среагировав на первозданную наготу и чистую магию Майи, рванулся наружу.

— Я... я не могу контролировать его! — в панике вскрикнул Люциус. Его очки запотели от резко поднявшегося жара. — Если я сниму мантию, я сожгу этот грот!

— Элизиум нельзя сжечь, его можно только напитать, — Майя счастливо и жарко улыбнулась. На ее лице не было и капли страха — только дикий, первобытный восторг женщины, которая нашла свое пламя.

Она уверенно потянула за верхнюю пуговицу его воротника. Ткань под ее пальцами мгновенно обратилась в пепел. Люциус судорожно выдохнул, чувствуя, как с каждым уничтоженным сантиметром одежды его сдерживаемый годами внутренний огонь начинает дико, победно пульсировать в венах, требуя полной свободы.

Глава 3: Путь к Храму Разума

Стоило верхней пуговице обратиться в пепел, как Люциус покачнулся. Заклинание телепортации на такое огромное расстояние сквозь пространственные бури жестоко обошлось с его обычным человеческим телом. Магические каналы внутри парня скрутило судорогой, а сдерживаемый внутренний огонь, лишившись части ментальных оков, начал опасно и хаотично пульсировать, лишая его последних сил. Голова закружилась, очки съехали набок, и маг начал заваливаться назад, теряя сознание.

Майя среагировала мгновенно. Она подхватила его, и Люциус сквозь пелену слабости почувствовал обжигающее, невероятно нежное тепло её обнаженного тела. Подруги Майи тут же вышли из лазурной воды, помогая удержать пришельца.

Ощущение пяти абсолютно нагих нимф, чья гладкая, шелковистая кожа прижималась к его тяжелой шерстяной мантии, окончательно лишило Люциуса дара речи. На секунду парень подумал, что умер и попал в рай для грешников.

— Тихо, книжник, — ласково прошептала Майя, поправляя его очки и заглядывая фиалковыми глазами прямо в его затуманенный взор. — Твое тело истощено, а разум бьется в панике, пытаясь удержать пламя. Тебе нужно очищение.

Девушки уверенно повели его вглубь острова. Люциус едва переставлял ноги в тяжелых сапогах. Вскоре джунгли расступились, открывая вид на величественный Храм Разума — древнее святилище из белого и розового мрамора, обвитое цветущим жасмином. Здесь воздух был прохладным, прозрачным и буквально пропитанным успокаивающей, чистой магией Элизиума. В центре храма находилось ложе из белого шелка, а рядом бурлил небольшой священный источник, от которого поднимался легкий мятный пар.

— Остров требует абсолютной чистоты, Люциус, — тихо произнесла Майя, останавливаясь перед ним. Она протянула свои изящные руки и коснулась плеч его темно-синей мантии. — Чтобы очистить разум и усмирить бушующий внутри огонь, ты должен полностью освободить свое тело. Одежда твоего мира — это грязь и оковы, которые мешают магии Элизиума исцелить тебя.

Слабые пальцы Люциуса не слушались. Майя сама начала уверенно расстегивать оставшиеся пуговицы. Люциус жутко смущался, его щеки горели пунцовым цветом, но он не мог оторвать взгляда от совершенной, величественной наготы златовласой нимфы.

Ткань мантии упала на мраморный пол. Следом Майя помогла ему избавиться от рубашки, тяжелых сапог и брюк. Спустя минуту скромный архивариус стоял посреди священного храма точно таким же, какими были все обитательницы этого рая — первозданным, беззащитным и абсолютно голым.

Майя завороженно оглядела его. На первый взгляд Люциус казался обычным парнем, но без одежды стало видно, как под его кожей — на груди, плечах и руках — тонкими нитями пульсирует и переливается чистое золото. Его внутренний огонь начал успокаиваться, соприкоснувшись с прохладным воздухом святилища.

— Идем, — мягко улыбнулась Майя, беря его за руку и увлекая к шелковому ложу. — Твой разум должен замолчать, а тело — научиться дышать заново.

Глава 4: Приказ и зов сердца

Тихий шелест шагов по прохладному мрамору заставил Люциуса вздрогнуть. В зал Храма Разума вошла Селена. Верховная Старейшина острова, которой исполнилось сто пятьдесят лет, выглядела величественно и зрело в своей неизменной первозданной наготе. Её пышная, высокая грудь вздымалась в такт уверенным шагам, а изумрудные глаза излучали вековую мудрость.