Ксения Оловенцова
ЕГЭ. Заметки организатора

Математика

Ксения Оловенцова

Глава 1. За несколько дней до…

Телефон лежит на столе. Я смотрю на него уже пятую минуту и отодвигаю всё дальше и дальше от себя. Я знаю, что там. Я видела его краем глаза, когда наливала чай, но не открывала до вечера. Как будто можно спрятаться от реальность, прости не нажимая на экран.

Это уведомление пришло с утра. Тихий, будто извиняющийся «дзынь» в телефоне. Я узнаю этот звук уже с первого такта – он отличается от всех остальных. Он какой-то… официальный. От него внутри сразу что-то сжимается.

Надо открыть. Как бы ни хотелось – надо.

Я медленно беру телефон и подношу к лицу. Надеюсь, система меня не узнает и заблокирует телефон навсегда. Но, увы… телефон разблокирован.

Смотрю список сообщений. Вот оно.

Я узнаю этого отправителя из тысячи. Он пишет мне каждый год в одно и то же время, вот уже десять лет. Сначала просит пройти обучение, потом с пробным периодом, а в мае – с этим. С тем самым.

Я открываю.

«Уважаемый организатор!

Вы задействованы в проведении ЕГЭ…»

Я перестаю дышать. Я в списках. Конечно, я в списках.

Я листаю дальше. Там много информации. Пункт проведения экзамена такой-то. Приходите во столько-то.

А вот и самая важная строчка. Читаю.

Математика

Внутри всё холодеет. Ведь это не просто предмет. Это рулетка. Потому что математика есть базовая – три часа, и есть профиль – три часа пятьдесят пять минут. И ты не знаешь, что тебе достанется, пока не откроешь приложение. Хотя, если честно, я уже всё знаю. Я ещё ни разу не ошибалась. Судьба любит надо мной пошутить.

Я открываю полную информацию.

Экзамен: математика (ПРОФИЛЬ)

Я смотрю на эту строчку так, будто вижу её в первый раз. Хотя мы уже давно знакомы. Три. Пятьдесят. Пять. Почти четыре. Часа.

Я закрываю глаза.

В квартире тихо. Слышно, как лопается нервная клетка. Я опять там. Через три дня я буду сидеть в аудитории, и смотреть, как дети пишут экзамен. Как они думают. Как боятся. Я тоже боюсь. Но по-своему.

Подтвердив явку, я бросаю телефон на стол. А ведь можно было просто не открывать. Ладно, конечно, нельзя. Поэтому и открыла. Поэтому всегда открываю.

Три дня до…

Я подхожу к окну и смотрю на прохожих. А сама думаю о том, как буду сидеть у доски, смотреть на детей и ждать, когда всё закончится. И в этот момент где-то в животе, в затылке, в груди поселяется то самое чувство. Оно уже почти как родное. Оно не уходит до самого отпуска. Оно называется «ненависть». Не к детям. Не к математике. И даже не к системе. А к тому, что я снова там. К тому, что никто не спросил, хочу ли я этого.

Просто придёт утро, и я приду. Потому что так надо. А ещё через день я снова услышу холодный «дзынь».

Глава 2. День Икс

Телефон лежит на тумбочке, заряжается. Я его заряжаю, даже зная, что отдам его на входе в ППЭ, и мы не увидимся до вечера. Но я заряжаю. На всякий случай. На тот случай, который никогда не наступает.

Раздаётся весёлая мелодия, которую я когда-то поставила, думая, что она будет меня бодрить. Теперь она звучит как издевательство. Как будто кто-то говорит мне: «Доброе утро! Наступил день страданий, но выше нос!»

Я ненавижу этот звук.

Я встаю и, как зомби, иду на кухню. Мне нужна чашка кофе. Огромная чашка кофе. Пока вода кипит, я стою и смотрю в окно. Там тихо. Двор спит. Город спит. Все спят. Только я стою и смотрю, как пар от кружки поднимается к потолку, и думаю о том, что через несколько часов я буду сидеть и смотреть на другой потолок, но уже без кофе.

Надо позавтракать. Я знаю, что надо, но не могу. Кофе — это единственное, что в меня влезает. Я пью его медленно, обжигаясь, и наслаждаясь. В голове — пустота. Не пустота, а скорее что-то тягучее и липкое, что тянет меня вниз, к земле, к этому дню, который мне предстоит пережить.

На часах 7:00. Пора одеваться.

Я иду в комнату и открываю шкаф. Смотрю на вещи и понимаю, что мне всё равно. Главное — не надеть то, что может привлечь внимание. Дети не должны меня запоминать. Я должна быть стеной, партой, частью аудитории. Выбираю серую рубашку и чёрные джинсы. Смотрю в зеркало и не вижу себя. Миссия выполнена.

Перед выходом я открываю рюкзак. Паспорт, запасная ручка, ключи, хорошее настроение. И конфета. Маленькая, в тёмной обёртке. Я прячу её так глубоко в карман, чтобы даже я не смогла найти. Это глупо. Я знаю, что глупо. Но конфета — это мой маленький акт сопротивления. Это то, что я могу взять с собой, чтобы напомнить себе, что я ещё человек.

Выхожу из дома. Улица встречает тишиной. Сажусь в машину и завожу её только со второго раза. Даже она ещё не проснулась, а нам уже надо куда-то ехать.

Дорога занимает примерно двадцать минут. Без пробок. Без пешеходов. Все ещё спят. Приезжаю ровно в 7:40. Глушу двигатель, но не выхожу. Просто сижу и смотрю на здание, в котором через двадцать минут начнётся инструктаж. А потом экзамен.

Раньше я выходила сразу. Заходила, пила кофе в учительской, перекидывалась фразами с коллегами. Теперь нет. Теперь я просто сижу в машине и жду.

Минуты бегут как никогда быстро. 7:45. 7:50. Я могла бы выйти пораньше, но зачем? Там меня ждёт не отдых и не тишина. Там меня ждёт тот самый момент, когда объявят, кто сегодня ответственный, и я буду молиться, чтобы это была не я.

7:58. Пора.

Я открываю дверь, выхожу из машины, и ветер касается лица. Делаю глубокий вдох. «Перед смертью не надышишься». За спиной хлопает дверь, и я слышу, как защёлкивается замок – маленький звук, который отделяет меня от последних минут свободы.