Ирина Коняева
Не злите тихоню-целительницу

Глава 1

— Ты не можешь быть такой доброй, какой притворяешься.

— Что?

Поднимаю взгляд на темноволосого парня, которому последние полтора часа активно лечила укус одного маленького, но очень коварного растения.

— Ты рыжая. У рыжих огненный темперамент, а ты ведёшь себя, будто паинька. Что–то скрываешь?

На мгновение кажется, сейчас вырвется злое слово в ответ, но я привычно улыбаюсь, мягко–мягко, почти нежно, как бывает, когда имею дело с глупыми детишками, заглядываю в ярко–голубые, будто летнее небо, глаза.

— Я думала, на факультете дипломатии учат не навешивать ярлыки на окружающих, — замечаю, заканчивая с раной и поднимаясь.

Леон Грейвен настолько высок, что даже когда сидит на кушетке процедурной одного со мной роста. Он знает, что красив, как тёмный бог, и ждёт от меня хоть какой–то женской реакции, но её нет. Я выросла в уверенности, что простым девушкам вроде меня лучше не водиться с аристократами, ничем хорошим это не закончится, и, к сожалению, за четыре года обучения неоднократно в этом убеждалась.

Как студентка лекарского факультета я точно знала, что лекарства от разбитого сердца не существует, работает только время. Но нервные срывы, бессонницу и депрессии на фоне неудачной первой любви лечила столько раз, что погружаться в это романтическое безумие не собиралась.

И я на дежурстве! Здесь всё держится лишь на моих хрупких плечах, не хватало ещё взваливать на них дополнительный груз чужих подозрений и, не приведи боги, влюблённости в мужчину, в глазах которого сейчас таится опасный интерес. Крайне нежелательный.

Мою руки с ароматным лавандовым мылом, понимая, что спина чрезмерно ровная, а подбородок сводит от напряжения. Нужно срочно расслабиться. Если он заметит хоть малейшее проявление лишних эмоций, вцепится, как бультерьер в жертву. Я буквально в миллиметре от этого.

— Раз в день обязательно заходи на контроль, яд я убрала, но растение плохо изучено, потому лучше не рисковать и некоторое время тщательно следить за местом укуса и своим самочувствием, — говорю точь–в–точь так же, как всем остальным пациентам академии ТАЛИСМАН.

Тело уже расслаблено, на лице ни намёка на румянец или бледность, я всё — воплощение лекарского хладнокровия и человеческого спокойствия.

— И всё–таки что–то подозрительное в тебе есть, — заинтриговано произносит старшекурсник, поднимаясь и поправляя одежду.

— В любом человеке есть что–то подозрительное, мы так устроены.

Я равнодушно пожимаю плечами и первой выхожу из процедурной, чтобы заполнить документы.

Сегодня я дежурю одна, а работы как назло много, ещё и преподаватель травоведения днём раньше вышла из себя и задала столько домашки, что я весь день пытаюсь делать её хотя бы небольшими частями.

Шаги Леона Грейвена не слышу, но отчего–то точно знаю, что он практически сразу появляется следом.

Древний некромантский род славится многими умениями, так что я не удивлена, но всё равно становится немного не по себе. Будто хищник подкрался со спины и вот–вот нападёт.

— Дуть на рану было необязательно, — вдруг заявляет верзила.

Оборачиваюсь так резко, что юбка закручивается на щиколотках.

— Я не дула! — говорю резче обычного и тут же выпрямляюсь, повторяю уже спокойнее: — Я не дула.

— Когда помазала зелёнкой, дважды, — продолжает смущать верзила. — Должен заметить, что это непрофессионально и слишком интимно.

Последняя фраза звучит почти шёпотом, и он точно знает, как это действует на девушек, негодяй!

На любых других девушек. Не на Линну Вейл.

Глаза мои лезут на лоб, потому я не сразу нахожусь с ответом. На языке вертится жестокая фраза про умирающих от температуры в тридцать семь и два мужчин, но я не позволяю ей вырваться. Во–первых, это действительно непрофессионально, а во–вторых, Леон Грейвен за пять лет учёбы в академии впервые попал к лекарям по делу, он точно не из таких.

— Это бонус от заведения, — говорю с ледяной миной, которой вынуждены пользоваться девушки, когда сталкиваются с неприятным человеком.

Сейчас красавец–аристократ мне неприятен. Более того, он бесит! А я практически никогда не испытываю настолько сильных эмоций.

Его губы едва заметно дёргаются в улыбке, которую он себе не позволяет. А затем двухметровая детина в момент оказывается рядом, склоняется ко мне так, что едва не касается кончиком носа моего, и заявляет:

— Я вёл себя тихо и смирно, не сопротивлялся, а значит, заслужил поцелуй.

— В следующий раз ради своей безопасности буду действовать не столь аккуратно, чтобы у тебя был повод вскрикнуть, — отвечаю спокойно и отворачиваюсь. Потому что знаю — Грейвен не попытается настоять, у них в семье так не принято.

Но я ошибаюсь, поскольку буквально через секунду он вновь стоит передо мной, сверлит взглядом.

— У тихони есть характер, я так и думал. Почему ты его прячешь?

Улыбаюсь мягко и нежно, делаю шаг в сторону и перемещаюсь к столу, беру ручку. Лишь тогда поднимаю голову к молодому человеку, которому нечем заняться.

— У каждого человека есть характер, и я ничего не прячу. Я не обязана быть эмоциональной или дерзкой только из–за цвета волос или потому, что тебе так хочется. Итак, я заполню карточку

Всё то время, что я опрашиваю его, внося сведения, он выглядит так, будто решает мудрёную головоломку, и я понимаю, что добром такое внимание не кончится, но хочу верить, что он выйдет на яркое летнее солнце и забудет и то, как я выгляжу, и все свои подозрения. Потому что именно сейчас я тоже задумалась, с каких это пор я стала паинькой? Что вообще происходит с моей собственной жизнью?

***

Уважаемые читатели,

Добро пожаловать в историю про студентов академии ТАЛИСМАН!

Все книги нашего литмоба можно читать по отдельности и в любом порядке.

Главная героиня этой книги — подруга Белокурой Жози из «Белокурое несчастье для некроманта», а герой — брат её уже супруга Адриана Грейвена.

Финал истории — 20-22 июля.

Приятного чтения и хорошего настроения!

С уважением, Ирина

Глава 2

Леон Грейвен

Рыжая не выходит из головы. С ума сойти, но неделя прошла, а я всё ещё думаю только о ней. И ведь ни разу больше не видел. Сколько ни ходил на так называемый контроль, попадал на кого угодно, кроме неё.

И в академии её не видно. Кого ни спросит, она только что была — и уже нет её, испарилась.

Прячется.

Выходит, я прав, что–то с ней нечисто.

Она вся такая правильная, аккуратная, нежная, спокойная. Будто ожившая куколка, а не человек.

Подумать только, подула мне на рану! Будто ребёнку, честное слово!

Но было приятно.

И ресницы у неё такие длинные, а грудь

— Леон, твоя тема — Карзуф, — говорит магистр, приглашая к доске и вырывая из захватывающих сознание мыслей.

К счастью, тема известна досконально, потому отвечаю без труда. Преподаватель, однако, недоволен. Был уверен, что я не удосужусь изучить особенности уклада жизни и религии крохотного островного государства, с которым мы вдруг подружились.

Только в политике не бывает случайностей. Этот крохотный, затерянный в океане островок имеет одну уникальную особенность — на его земле произрастают редчайшие лекарственные растения, которые нужны всем королевствам. Только вот вторая его особенность не столь приятна — растения эти они не продают, а даруют морю. И дипломаты всех стран уже третий год стараются найти подход к местному правительству, но пока безрезультатно.

— Раз ты так отлично знаешь тему, поедешь туда на практику, — бурчит магистр, кивая, чтобы я вернулся на своё место.

— С удовольствием, — говорю с мягкой улыбкой, хотя про себя совершенно недоволен подобной участью. На лето у меня были иные планы, и путешествие на край земли сперва телепортами, затем морем с пересадками в них точно не входило.

Пока преподаватель опрашивает остальных учеников, мысленно корректирую планы, привычно водя карандашом по листу, и не сразу замечаю, что вместо равносторонних треугольников, которые обычно рисую, задумавшись, разметил лист под рисунок женского лица. И даже тонкую морщинку меж бровей провёл.

Даже подсознательно я вижу её сердитой, а не спокойной.

Нет, она может играть сколь угодно милую девушку, но я спинным мозгом чувствую в ней что–то не то! И непременно разберусь, хочет она того или нет.

Только сперва нужно её найти.

Академия ТАЛИСМАН — уникальное место, где можно оставаться незаметным, находясь на виду. Здесь нет толпы, но многолюдно, множество уединённых мест, но хватает любопытных глаз. Здесь у студентов море свобод, но ещё больше прав и обязанностей, и именно потому я не сомневаюсь, что найду тихоню–целительницу в два счёта, стоит только задаться целью.

Целители — самые важные в академии особы. Их с первого курса натаскивают помогать учащимся в различных ситуациях. Они стрессоустойчивы, курса с третьего — бесконечно циничны, имеют чётко сформулированную жизненную позицию, холодную голову и твёрдые руки.

Но что я узнаю про Линну Вейл?

У неё очень слабый уровень магии. Недостаточный для учёбы в академии и уж тем более — для одиночного дежурства в лекарском крыле, куда в любой момент может поступить пациент с уникальным повреждением, укусом или заболеванием. Всем известно, что студенты способны на всё, особенно на то, что не существует в природе или наукой ещё не изучено.

А ещё