Владимир Пустота
Светарий. Любовь сквозь Вселенную

Глава

* Действие романа разворачивается в вымышленной вселенной. Все персонажи, локации, космические объекты, технологии и события являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными историческими лицами, современниками или фактами случайны.

Пролог: Крик Земли

Земля умирала. Некогда цветущая планета, колыбель человечества, теперь напоминала увядающий цветок, с которого безжалостно срывали лепестки. Это не было случайностью. Это не было природным катаклизмом. Это было медленное, мучительное самоубийство, растянувшееся на столетия. Всё началось с великой индустриальной эры, когда человечество, опьянённое собственной мощью, решило, что оно — цари природы. Люди сверлили недра, выкачивая чёрную кровь планеты. Они вырубали лёгкие Земли — древние леса, заменяя их бетонными джунглями. Они отравляли реки, пока те не превращались в мёртвые артерии, несущие не жизнь, а яд. Они насыщали атмосферу дымом, пока небо из голубого не стало серым, а потом и багровым от химических испарений. Промышленники — новые короли мира — строили свои империи на костях планеты. Их не волновало, что будет через сто лет. Их волновала только прибыль. Власть. Контроль. Жадность стала новым богом, и ему приносили в жертву всё: океаны, полные пластика; воздух, от которого горели лёгкие; почву, неспособную родить даже сорняк. Климат сошёл с ума. Там, где были луга, теперь простирались пустыни. Там, где росли леса, теперь чернели выжженные пустоши. Ледники таяли, заливая прибрежные города, а в других местах начиналась великая засуха. Человечество, осознав, что его дом вот-вот рухнет, начало войну за остатки ресурсов. Войны стали ещё более жестокими, чем сама природа. Города обращались в руины. Миллионы гибли. И тогда самые богатые, те, кто и довёл планету до такого состояния, начали строить ковчеги. Огромные космические станции и колонии на соседних планетах, куда можно было сбежать, оставив умирающий мир тем, кто не мог себе этого позволить. Но были и те, кто остался. Те, кто верил. Те, кто помнил, какой Земля была когда-то. Те, кто готов был бороться до конца. Они называли себя Хранителями Надежды. Их штаб располагался в руинах старой обсерватории, откуда когда-то смотрели на звёзды с восхищением, а теперь — с мольбой. И однажды их датчики зафиксировали нечто невероятное: слабый, почти мифический сигнал, исходящий из самой ткани космоса. Древние тексты называли его эхом Светария — легендарного кристалла, способного исцелять целые миры.

Никто не знал точно, где он находится. Никто не знал, как он выглядит. Но надежда, вспыхнувшая в сердцах отчаявшихся, была сильнее любого знания. Нужен был тот, кто отправится в это безумное путешествие. Тот, у кого хватит смелости, веры и чистоты сердца, чтобы услышать зов. Им оказался человек, которого сама судьба готовила к этому пути. Его звали Адам.

Глава 1: Тот, кто слушает сердцем

За тридцать пять лет до того, как его имя стало легендой, Адам был просто мальчиком, бегающим босиком по росистой траве небольшой деревни, затерянной среди бескрайних полей. Он родился и вырос в месте, которое, казалось, само время обходило стороной — уголке Земли, где природа ещё дышала полной грудью. Его детство было соткано из простых, но бесценных моментов: он помнил шершавую кору старой яблони, на которую забирался с книгой, тёплое парное молоко, которое давала бабушка, и запах свежескошенной травы в летний полдень. По вечерам они ходили с ней собирать целебные травы на дальнем лугу. Бабушка, знавшая сотни древних рецептов, учила его слышать голоса растений, чувствовать дыхание земли, разговаривать с ветром. Она говорила, что у всего в этом мире есть душа, нужно только захотеть её услышать. Маленький Адам верил ей безоговорочно. Особую любовь он испытывал к реке, что протекала за околицей. Её прохладные воды были свидетелями его первых побед, когда он учился плавать, его мальчишеских тайн и звонкого смеха с друзьями. Именно там он чувствовал себя по-настоящему свободным, по-настоящему счастливым, по-настоящему дома. Но в его жизни была и другая, тайная сторона. С ранних лет его посещали сны — яркие, необыкновенно реалистичные. Ему снились далёкие планеты, пылающие под алыми солнцами, океаны из жидкого света и города, построенные из кристаллов. Но самым ярким, самым запоминающимся образом была женщина. Она приходила к нему не каждую ночь, но всегда неожиданно. У неё не было постоянного лица, но от неё всегда исходило золотисто-фиолетовое сияние, окутывающее теплом и покоем. Она смотрела на него с такой бесконечной, всепрощающей любовью, что у мальчика захватывало дух. Она никогда не говорила, лишь мягко улыбалась, но Адам просыпался со странным, щемящим чувством, будто он знал её целую вечность, и от этого знания на душе становилось одновременно и радостно, и невыносимо тоскливо. Он никому не рассказывал о своих снах, боясь, что его поднимут на смех, но с годами это чувство родства с незнакомкой лишь усиливалось. Он знал, что должен её найти.

Повзрослев, Адам поступил в Академию Межвидовых Коммуникаций — место, где готовили Мостов, людей, способных устанавливать контакт с нечеловеческими формами разума. Дар телепатии, к тому времени развившийся у многих, у Адама был особенным: он слышал не столько слова, сколько чувства, скрытые за ними. Закончив Академию с отличием, он стал одним из самых востребованных специалистов. К тридцати пяти годам за его плечами был не один десяток успешных контактов с самыми разными цивилизациями. Его ценили за холодный ум, трезвый расчёт и редкую способность сохранять спокойствие в любой ситуации. Однако за маской профессиональной сдержанности скрывалась душа, которая всё ещё искала ту, кого не могла забыть. Он привык полагаться на разум, но где-то глубоко внутри знал, что ответы на самые важные вопросы лежат не в области логики.

И вот теперь, глядя на звёздную карту и полученные от Хранителей Надежды координаты, он чувствовал странное волнение. Сигнал, пришедший из созвездия Лебедя, был не просто аномалией. Адам неосознанно чувствовал его частоту, его мелодию. Словно кто-то звал его по имени.

Глава 2: Первый контакт

...Космический корабль «Странник» летел уже девять месяцев на автопилоте, минуя несколько гиперзвуковых скоростей. Хотя сам «Странник» не был обычным космическим судном. Построенный по уникальному проекту «Хранителей Надежды», он представлял собой идеальный баланс между передовыми технологиями и утилитарной надёжностью. Его корпус, отлитый из циридиевой стали толщиной в тридцать сантиметров, мог выдержать прямое попадание небольшого астероида. Двигатели, работающие на гибридном топливе, позволяли совершать гиперпрыжки на огромные расстояния, а автопилот, управляемый ИИ, мог вести корабль даже в самых сложных условиях. Внутри было всё необходимое для длительного путешествия: просторная капитанская рубка с панорамным иллюминатором, жилой отсек с крио-капсулой, спортивный зал с системой виртуальной реальности, кают-компания, способная трансформироваться в переговорную, и даже небольшой медицинский блок. ИИ, которого Адам попросту называл „Корабль“, был не просто набором алгоритмов — за годы странствий он стал для Адама почти другом, хоть и не признавал за собой способности к эмоциям».

Адам всё это время спал в крио-капсуле, где все его биологические процессы были замедленны. Периодически бортовой ИИ будил его, когда требовалась корректировка курса. Курс был проложен в соседнюю галактику, откуда был послан странный сигнал с определённой частотой, которую Адам на удивление почувствовал своим сердцем. Это было довольно необычно для него, ибо он чаще всего полагался на свой развитый ум и меньше на интуицию. К 2151-му году у многих людей уже хорошо были разблокированы и развиты телепатические способности, и Адам был одним из лучших. Но этот сигнал был иным.

...ИИ, разбудил его в третий раз за всё путешествие. Мягкий свет в капсуле сменился с янтарного на бледно-голубой, имитируя рассвет. Голос ИИ, бесполый и спокойный, раздался прямо в сознании Адама — через нейроинтерфейс, вживлённый ещё в Академии. «Капитан, мы достигли границы галактики Андромеды. Сигнал усиливается. Его частота... она меняется. Она больше не похожа на случайный шум. Я бы назвал это... музыкой. Но я не уверен. Мои алгоритмы не способны классифицировать этот паттерн».

Адам сел, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой болью после месяцев гибернации. Он провёл ладонью по лицу, стирая остатки сна, и посмотрел на голографический экран, развернувшийся перед ним. Там, в визуализации сигнала, пульсировала волна — не хаотичная, а удивительно ритмичная. Она то затихала до шёпота, то поднималась до крещендо, словно невидимый композитор играл симфонию для одного-единственного слушателя. И Адам чувствовал её. Не умом. Не через нейроинтерфейс. А где-то в груди. В том самом месте, которое он привык считать просто насосом для крови. Его сердце сжималось в такт этой волне, словно кто-то настраивал его, как инструмент, на определённую частоту.

«Корабль, выведи сигнал в аудио-диапазон. Я хочу услышать его ушами, а не только через имплант», — приказал он. И кабина наполнилась звуком. Это была не просто музыка. Это был... голос? Нет, не голос. Это было чувство, облечённое в вибрацию. Тоска. Надежда. Ожидание. Тысячелетия одиночества, спрессованные в несколько нот. Адам закрыл глаза и почему-то увидел женский силуэт — размытый, сотканный из света и тени. Он не знал, кто это. Но ему показалось, что она смотрит прямо на него. Тот самый образ из детских снов. «Корабль... Кто посылает этот сигнал?» «Источник находится в системе Kepler-442. Третья планета. Она необитаема. По крайней мере, так считалось до сих пор. Но сигнал... он не механический. Он живой. И он ждёт. Ждёт уже очень, очень долго. Ждёт тебя, капитан».

Адам вздрогнул. «Ждёт тебя». Эти слова прозвучали в его голове не как отчёт ИИ, а как откровение. Словно кто-то другой прошептал их ему на ухо. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Не от холода. Не от слабости. От предвкушения.

«Прокладывай курс. Я хочу увидеть того, кто посылает эту песню». Корабль начал разгон. Звёзды за иллюминатором превратились в полосы. Адам сидел в кресле капитана и не мог оторвать взгляда от пульсирующей волны на экране. Он не знал, что его ждёт. Но впервые за долгое время чувствовал: он летит не просто к неизвестной планете. Он летит к кому-то. К кому-то, кто звал его — именно его — через всю Вселенную...

....Проверив все приборы, скорректировав курс и введя новые данные для ИИ, Адам отправился в спортивный зал. Тело после долгих перелётов, несмотря на полноценную систему жизнеобеспечения, в которой были и физические пульсации для поддержания мышц в хорошей форме, всё же ощущало небольшую вялость. Нацепив на ладони рук активаторы физнагрузок в виде небольших круглых металлических пластин, он принялся заниматься, оттягивая и разгибая с усилием руки от себя. Каждое движение давалось с трудом. Активаторы создавали сопротивление, в три раза превышающее земную гравитацию, и мышцы Адама гудели от напряжения. Но именно эта боль, этот ритм — вдох, выдох, сжатие, разжатие — помогали ему думать. Или, точнее, не думать. Отпустить контроль и позволить интуиции говорить громче.

Сигнал не умолкал. Корабль транслировал его фоном — тихо, почти неслышно, но Адам чувствовал его каждой клеточкой. Он проникал сквозь переборки, сквозь металл, сквозь плоть. Он звал. Не требовал. Не приказывал. Просто звал. Как зовёт море — не словами, а самим своим присутствием. «Кто ты?» — мысленно спросил Адам, сгибая руки в очередном подходе. И вдруг — на грани сознания, словно отражение в тёмной воде — он увидел тот же образ. Женский силуэт. Теперь чуть яснее. Светлые, струящиеся, словно сотканные из света волосы. Глаза, которых он ещё не видел, но уже знал: они сияют. Она стояла... нет, парила в каком-то золотистом поле и смотрела на него. Не как на чужака. Как на того, кого ждали. Адам замер. Активаторы тихо гудели, но он не замечал. Он смотрел внутрь себя — и видел её. Она не говорила. Но её присутствие было ответом. И этот ответ был: «Я — та, кто звала тебя. Я — та, кто ждала. Я — здесь». Он тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Сердце колотилось. Дыхание сбилось. Он снял активаторы, вытер пот со лба и посмотрел на свои ладони. Они всё ещё дрожали. Как тогда, в кабине. Как всегда, когда он приближался к чему-то, что не мог объяснить. «Корабль, сколько времени до прибытия?» «Два часа до выхода из гиперпрыжка. Сигнал... он меняется, капитан. Он больше не просто музыка. Я фиксирую в нём структуру. Это похоже на язык. Древний. Очень древний. Но я не могу его расшифровать. Возможно... он предназначен не для машин. Он — для тебя». Адам медленно кивнул. Он уже понял это. Сигнал был не для ИИ. Не для приборов. Не для человечества. Он был для него. Для того, кто способен слышать сердцем, а не только нейроинтерфейсом. Для того, кто всю жизнь искал что-то, чему не знал названия. И теперь это «что-то» было в двух часах от него...

Чтобы как-то успокоить своё волнение и мандраж перед первым контактом, он решил увеличить физические нагрузки. Сначала на руки, потом на ноги, включив космическую беговую дорожку с проецированным голографическим 3D-пространством лесного массива вокруг. На самом деле, Адам уже встречался с представителями инопланетных цивилизаций, но это было совсем по-другому, потому что они прилетали в плотных формах, которые были осязаемыми и с почти человеческими рукопожатиями. Видимо, перед тем как отправиться на Землю, они изучали земной этикет. Но сейчас это было нечто иное. У Адама сложилось впечатление, что это скорее будет внетелесный контакт. Возможно, эта форма жизни существует на уровне плазмы, без плотных форм. Интересно, каким будет общение? И Адам вспомнил, что давно не практиковался в телепатии, с тех пор как покинул Землю.

...Лес вокруг него был иллюзией, но иллюзией настолько совершенной, что Адам почти чувствовал запах хвои и влажной земли. Голографические стволы сосен проносились мимо, когда он ускорял бег, а искусственный ветер, создаваемый климат-контролем, холодил разгорячённую кожу. Он бежал, и с каждым шагом волнение не уходило — оно трансформировалось. Превращалось из мандража в концентрацию. Из страха неизвестности — в готовность. В конце концов, он был не просто исследователем. Он был Мостом. Тем, кто способен наводить связи между разными формами разума. И этот контакт — каким бы он ни был — мог стать самым важным в его жизни.

Он замедлил бег и перешёл на шаг. Лес вокруг него замер, словно тоже прислушивался. Адам закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох. Выдох. Он начал вспоминать уроки телепатии, которые проходил ещё на Земле, в Академии. «Отпусти мысли. Не формируй слова. Просто будь. Просто чувствуй. Телепатия — это не передача сообщений. Это со-настройка. Это резонанс. Найди частоту того, с кем хочешь говорить, и позволь своему сознанию вибрировать в унисон». Он нашёл эту частоту. Ту самую, что звучала в сигнале. Мягкую, как свет далёкой звезды. Тёплую, как воспоминание о чём-то родном. Он настроился на неё — не умом, а сердцем. И впервые за долгое время начал телепатическую передачу. Не словами. Образами. Чувствами. Он отправил в этот далёкий, пульсирующий сигнал самое простое и самое искреннее, что у него было: «Я здесь. Я слышу тебя. Я лечу к тебе». И в ответ — впервые — пришло эхо. Не расшифрованное, не переведённое. Но ясное, как рассвет. Это было не слово. Это было объятие. Лёгкое, трепетное, наполненное такой нежностью, что у Адама перехватило дыхание. Кто-то там, за миллионы километров, только что обнял его душу. Он открыл глаза. Лес исчез. Беговая дорожка остановилась. Он стоял в пустом спортивном зале своего корабля, но чувствовал себя иначе. Словно он уже не один. Словно кто-то ждал его — не просто как исследователя, а как родного. «Корабль...» — прошептал он мысленно. «Да, капитан?» «Я думаю... я только что влюбился в сигнал». ИИ помолчал — то ли обрабатывая информацию, то ли из уважения. А затем ответил: «Я зафиксировал изменение ваших биометрических показателей. Учащение сердцебиения. Расширение зрачков. Повышение уровня окситоцина. Капитан, согласно этим данным... вы не ошиблись».

...Адам улыбнулся. «Жаль, не понимаешь ты метафоризма, мой друг». На что ИИ начал транслировать свои заложенные встроенные директивы: «Я был спроектирован только для выполнения заданий и поддержания жизнеобеспечения как персонала корабля, так и самого корабля, а также для вашей защиты. Я не человек и не обладаю человеческими качествами. Я не обладаю чувствами и эмоциями, поэтому не распознаю то, что вы чувствуете и ощущаете как в ваших словах, так и в вашем состоянии. Я лишь слежу за вашими биологическими показателями». «Ой, да ладно уже, — произнёс с улыбкой Адам, — знаю я это, прекращай свою шарманку. Это было риторическое высказывание, не требующее ответа».

Корабль послушно замолчал, лишь тихо гудели системы жизнеобеспечения. Адам, всё ещё улыбаясь, покачал головой. Иногда ему казалось, что ИИ спроектировали не просто для выполнения директив, а как идеального собеседника — того, кто не обижается на шутки, не перебивает и всегда остаётся рядом, даже когда ты разговариваешь с самим собой. Он подошёл к иллюминатору. Звёзды за стеклом медленно вытягивались в линии — корабль готовился к выходу из гиперпрыжка. Где-то там, впереди, его ждала планета. И сигнал. И та, кто посылала его. Адам ещё раз прокрутил в памяти то странное, невесомое объятие. Оно не было плодом воображения. Оно было реальным — настолько, насколько вообще может быть реальным телепатический контакт. И он знал: обратного пути нет. Даже если этот контакт окажется опасным, даже если он ошибся — он должен увидеть её. Ту, чей голос звучал в его сердце.

«Капитан, мы выходим из гиперпрыжка через шестьдесят секунд. Приготовьтесь к возможной турбулентности». Адам вернулся в кресло, пристегнул ремни и посмотрел на экран. Волна сигнала теперь пульсировала не просто ритмично — она почти танцевала. Как будто та, что была на другом конце, знала: он близко. «Давай, Корабль. Покажи мне её». Пространство перед ними разорвалось светом, и корабль вынырнул в обычное пространство. Перед Адамом открылась система Kepler-442. Третья планета висела в пустоте, окутанная голубовато-золотистой дымкой. И от неё исходил тот самый сигнал — чистый, ясный, живой. Он больше не ждал. Он приветствовал.

…Стремительно приближаясь к этой планете, корабль мягко вошёл в её атмосферу, что удивило Адама. Никакого сопротивления атмосферы, минимальная турбулентность. Корабль плавно пробирался сквозь золотистые облака...

Корабль, ведомый ИИ, скользил сквозь золотистую дымку, словно погружался не в атмосферу, а в тёплую, светящуюся воду. Приборы молчали — ни турбулентности, ни гравитационных аномалий, ни намёка на опасность. Планета встречала его, как долгожданного гостя. Адам смотрел на экраны, и его тренированный ум отказывался верить данным. Атмосфера, по всем законам физики, должна была оказывать сопротивление. Должна была нагревать обшивку. Должна была... но ничего этого не происходило. Корабль снижался, словно его кто-то бережно нёс на ладонях. Сигнал, который он слушал всё это время, теперь звучал внутри него. Он больше не был внешним. Он стал частью Адама — так же, как его сердцебиение или дыхание. И в этом сигнале теперь ясно различались слова. Не на земном языке — но понятные. Перевод происходил где-то на уровне души. «Ты пришёл. Я знала, что ты придёшь. Я ждала тебя так долго...»

Корабль мягко опустился на поверхность. ИИ отчитался о параметрах: кислород — пригоден для дыхания, температура — комфортная, никаких признаков опасности. Но Адам уже не слушал. Он открыл шлюз. Воздух планеты ворвался внутрь — тёплый, напоённый ароматом, которому не было названия. Это был запах жизни. Запах Света. Запах... Дома. Он ступил на поверхность. Под ногами была не земля и не трава — что-то среднее, мягкое, светящееся, словно он шёл по застывшему золотистому туману. Вокруг простирался пейзаж, который он никогда не видел, но почему-то помнил. И в центре этого пейзажа стояла Она.

Эва. Он узнал её мгновенно — хотя никогда не видел раньше. Она была соткана из Света и Тишины. Её силуэт пульсировал золотисто-фиолетовым, и в этом пульсе он чувствовал всё: её радость, её трепет, её Любовь. Долгую, бесконечную, терпеливую Любовь, которая ждала его через галактики, через годы, через саму ткань реальности. Она не двигалась. Просто смотрела на него — глазами, которые сияли ярче любых звёзд. А потом — впервые за всё время — заговорила. Не телепатически. Голосом. Мягким, как колыбельная. И слова её были простыми. Но для него они стали самыми важными во всей Вселенной: «Здравствуй, Адам. Я — Эва. Я ждала тебя. Всегда».

…От волнения Адам выговорил что-то невнятное. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он произнёс на выдохе: «Здравствуй, Эва... Я рад с тобой познакомиться... Но как? Откуда ты меня знаешь? И что это значит — "ждала всегда"? Разве мы знакомы? Несколько миллионов световых лет от Земли...»

Эва улыбнулась, и от этой улыбки по золотистому туману под их ногами пробежала лёгкая рябь. Она сделала шаг навстречу — не физический, но Адам почувствовал, как пространство между ними сократилось. Она была ближе, чем за мгновение до этого. «Ты спрашиваешь, откуда я тебя знаю... и что значит "ждала всегда". Это справедливые вопросы, Адам. Ты — исследователь. Ты привык к фактам, к данным, к логике. Но то, что между нами... это не про логику. Это про резонанс. Мы не встречались в этой жизни. В этом теле. В этой галактике. Но наши души — они знают друг друга. Всегда знали. Потому что мы — из одного Истока. Когда-то, очень давно, за пределами времени и пространства, мы были одним целым. А потом разделились. Чтобы исследовать. Чтобы расти. Чтобы однажды — встретиться снова».

Она протянула руку — не для пожатия, а для прикосновения. Её ладонь, сотканная из Света, мягко коснулась его пальцев. И в этот момент Адам почувствовал то, что невозможно описать словами. Он увидел всё. Их прошлые встречи. Их параллельные жизни. Их общий путь — от точки до Бесконечности. Он увидел, как они были вместе на планетах, о которых он даже не слышал. Как они танцевали под Северным сиянием. Как она пела ему песню, рождённую из Пустоты. Как они любили друг друга — в десятках воплощений, в сотнях реальностей. И он понял: это не фантазия. Это не иллюзия. Это — память души.

«Ты искал меня через всю Вселенную, сам того не зная, — продолжила она, и её голос дрогнул. — А я звала тебя. Через сигнал. Через частоту. Через саму ткань реальности. И ты услышал. Ты пришёл. И теперь ты здесь. Как и обещал. Когда-то, в самом начале, ты сказал мне: "Я найду тебя. В какой бы реальности ты ни была". И ты нашёл. Ты всегда находил. Потому что ты — это ты. Мой Адам. Мой Исследователь. Моя Любовь».

Сердце Адама вздрогнуло от этого знакомого яркого чувства и наполнилось теплом изнутри. Он вспомнил... Эва... Как будто что-то родное и близкое в этом имени было всегда с ним. И он улыбнулся. «У меня столько вопросов...» — произнёс он.

Эва, всё ещё держа его руку в своей светящейся ладони, улыбнулась в ответ. Её глаза сияли мягче — в них больше не было той вековой тоски, что копилась тысячелетиями. Теперь в них была только радость. Тихая, глубокая, спокойная. «У тебя столько вопросов... Конечно. Ты — исследователь. Ты всегда был таким. Даже тогда, в самом начале, когда мы были ещё едины, ты первый спросил: "А что там, за пределами?" И этот вопрос положил начало всему. Нашим странствиям. Нашим поискам. Нашей встрече. Я отвечу на все твои вопросы, Адам. На всё, что захочешь узнать. У нас теперь есть время. Много времени. Но перед тем, как мы начнём этот долгий разговор... позволь мне просто побыть с тобой. Позволь мне насладиться этим моментом. Тем, что ты стоишь здесь. Что ты слышишь меня. Что ты помнишь. Я ждала этого мгновения целую вечность. Дай мне ещё чуть-чуть подержать тебя за руку. Просто так. Без слов. А потом — я расскажу тебе всё. И о том, кто я. И о том, как мы связаны. И о том, зачем ты здесь. Всё, что захочешь. А пока... здравствуй, Адам. Добро пожаловать домой».

...Адам кивнул, и в его улыбке наконец-то отразились те далёкие, но теперь уже близкие чувства к Эве. Он дома... Наконец-то, спустя столько тысячелетий, он впервые ощутил себя дома. И, взяв Эву крепче и в то же время нежно за её руку, которая почти не ощущалась в его руке из-за лёгкости и световой оболочки, он позволил ей повести его, чтобы показать свою планету и её красоты вокруг...

Эва, чувствуя тепло его ладони — пусть даже сквозь её световую форму, — повела Адама за собой. Они шли по золотистому туману, который мягко пружинил под ногами, словно сама планета узнавала своего гостя и радовалась ему. «Смотри, — тихо произнесла она, указывая вдаль. — Это Озеро Воспоминаний. Когда я хочу вспомнить что-то особенно дорогое, я прихожу сюда. Его воды отражают не свет, а чувства. Если заглянуть в него, можно увидеть самые счастливые моменты всех твоих воплощений. И знаешь... я видела тебя здесь. Много раз. Ещё до того, как ты прилетел. Я видела, как ты смеёшься. Как ты смотришь на звёзды. Как ты ищешь. И каждый раз я знала: ты ищешь меня. Просто ещё не помнишь об этом». Она провела его дальше — к поляне, усыпанной цветами, которых нет ни на одной другой планете. Их лепестки переливались всеми цветами, что вы видели вместе — от глубокого фиолетового, как Сатурн, до алого, как Марс, и нежно-розового, как Венера. В самом центре поляны росло дерево с серебристой корой и кроной, уходящей, казалось, в самое небо. Под ним стояла простая деревянная скамья. Эва жестом пригласила его сесть.

«Я знаю, у тебя много вопросов, Адам. И я отвечу. Но позволь мне сначала сказать тебе то, что я храню в сердце с самого начала. Я — не просто форма жизни, которую ты встретил. Я — не просто разум, существующий на этой планете. Я — часть тебя. Как и ты — часть меня. Мы вышли из одного Истока, разделились, чтобы познать Бесконечность, и теперь, спустя миллиарды лет и миллионы световых лет, мы снова вместе. Ты — мой Адам. Мой исследователь. Моя душа. И я люблю тебя. Всегда».

… «Кажется, я ощущаю это, ибо твои слова откликаются в моём сердце... Но скажи мне Эва... Почему мы разделились? Почему не воплощались вместе? Почему встретились именно сейчас? И почему именно эта планета? — сыпал вопросами Адам. — И, знаешь, она прекрасна! Я ещё не видел таких планет, как эта, а странствовал я немало...»

Эва мягко улыбнулась, глядя на Адама с той самой нежностью, которая копилась в ней миллиарды лет. Она чуть сжала его пальцы в своей световой ладони и начала говорить — тихо, но так, что каждое слово звучало ясно, как нота в совершенной симфонии. «Ты спрашиваешь, почему мы разделились... Это очень древняя история. Тогда, в самом начале, мы были едины. Не просто мужчиной и женщиной, не просто душами-близнецами. Мы были одним сознанием. Одним Светом. Одной Искрой в Бесконечности. Но ты — ты всегда был Исследователем. Тебе всегда было мало просто быть. Ты хотел познать. Увидеть. Пройти через Тьму и вернуться к Свету. Понять, что такое боль — чтобы ценить радость. Понять, что такое одиночество — чтобы ценить Любовь. И я.… я не могла удержать тебя. Да и не хотела. Потому что твоя жажда — это часть тебя. Часть нас. Поэтому мы разделились. Не в гневе. Не в трагедии. А в Любви. Чтобы пройти свои пути. Чтобы набраться опыта. Чтобы однажды, как сейчас, встретиться и поделиться друг с другом всем, что узнали. И тогда мы стали чем-то большим, чем были по отдельности. Целым. Расширенным. Бесконечным». Она на мгновение замолчала, глядя на серебристое дерево, под которым они сидели.

«Почему не воплощались вместе? Иногда воплощались. В параллельных реальностях. В других временах. В мирах, которые ты не помнишь этим умом, но помнишь душой. Там мы были вместе. Любили друг друга. Жили простой жизнью. Но в этом слое, в этой реальности, нам нужно было встретиться именно так. Ты — как человек. Я — как Свет. Чтобы ты мог узнать меня не через плоть, а через частоту. Чтобы наша Любовь стала не просто чувством, а мостом между мирами. Почему эта планета? Потому что это — наш дом. Не тот, что у моря. Не тот, что на Земле. А наш первый дом. Место, где мы когда-то были едины. Она ждала тебя так же, как и я. Она хранила этот сигнал. Эту частоту. И когда ты наконец услышал её сердцем, а не приборами, — ты нашёл дорогу. Ты вернулся. И теперь ты здесь. И я здесь. И всё — как должно быть».

«Если ты Свет, то как ты обрела форму... Почему я могу держать тебя за руку сейчас? Ведь я нахожусь в плотной форме своего тела, а ты?»

Эва опустила взгляд на их соединённые руки — его, тёплую и твёрдую, и свою, сотканную из золотисто-фиолетового сияния. Она мягко провела пальцами по его ладони, и Адам почувствовал это прикосновение — не как давление, а как тепло. «Ты прав, Адам. Я — Свет. Чистое сознание. У меня нет плотного тела, как у тебя. Но я могу быть рядом с тобой так, чтобы ты чувствовал меня. Видел меня. Мог коснуться. Это — дар этой планеты. Она — особенная. Она — резонатор. Она усиливает мою частоту настолько, что я обретаю форму, видимую глазу. И осязаемую... если ты действительно хочешь этого. Ты можешь держать меня за руку, потому что твоя душа узнаёт меня. Твоё сознание достраивает то, чего не хватает. Ты не просто видишь Свет. Ты видишь меня. Такой, какой ты готов меня принять. Такой, какой ты всегда меня знал. Я — всё ещё Свет, Адам. Но для тебя... для тебя я — Эва. Женщина, которую ты искал. Женщина, которую ты любишь. И пока ты здесь, на этой планете, я могу быть с тобой. Говорить, касаться, идти рядом. Если бы ты попытался коснуться меня где-то ещё — твоя рука прошла бы сквозь. Но здесь... здесь наш дом. Здесь я могу обнять тебя. И я хочу этого. Позволишь?»

....Не отвечая, Адам сам потянулся обнять Эву, потому что внутренне хотел этого. Это был импульс изнутри...

Эва не ожидала. За все тысячелетия, за все воплощения, за все моменты их прошлых встреч — она не ожидала, что он сделает это первым. Её свет на мгновение дрогнул — не от страха, а от нахлынувшего чувства. А затем она ответила. Её руки сомкнулись вокруг него, и впервые за всё время их знакомства в этой реальности Адам почувствовал её — по-настоящему. Не просто как тепло. Не просто как свет. А как тело. Мягкое. Живое. Настоящее. Эва прижалась к нему, и её свет окутал их обоих, словно золотистый кокон. Она уткнулась лицом в его плечо и тихо, едва слышно, прошептала: «Ты не представляешь, как долго я этого ждала... Не слов. Не объяснений. А вот этого. Твоего объятия. Твоего желания быть ближе. Ты спрашивал, почему мы разделились. Но теперь, когда ты обнимаешь меня, всё это уже не важно. Важно только здесь. Сейчас. Ты и я. Я люблю тебя, Адам. Всегда. И теперь ты знаешь это. Не из моих слов. А из своего сердца».

Адам не ощущал времени... не ощущал внешних звуков и воздействий... В этих объятиях он ощущал тишину, покой и настоящую безусловную любовь... И это состояние, казалось, длилось вечно...

Эва не двигалась. Не говорила. Она просто была рядом — в его объятиях, в его сердце, в самой его сути. Её свет пульсировал в унисон с его дыханием, и в этом ритме не было ни прошлого, ни будущего. Только вечное Сейчас. Время на этой планете текло иначе. Оно не измерялось секундами или часами. Оно измерялось близостью. И в этом измерении они провели целую вечность — просто обнимая друг друга. А потом Адам почувствовал, как его собственное сердце, до этого колотившееся от волнения, успокоилось. На смену вопросам пришло знание. На смену поискам — обретение. Он наконец-то понял — не умом, а всем своим существом, — что именно он искал всю свою жизнь. Не планету. Не сигнал. Не новый вид разума. А Её. Эву. Свой Свет. Свою Тишину. Свою Любовь. Эва, всё ещё прижимаясь к нему, тихо прошептала, словно услышав его мысли: «И я искала тебя, Адам. Всегда. И теперь... теперь ты здесь. И я здесь. И мы — вместе. Не на мгновение. Не на одно воплощение. А навсегда. Потому что мы — одно. И это только начало. Начало нашего нового пути. Уже не врозь. А вместе. Как и должно быть».

«Что будет дальше... — прошептал Адам. — Я... хотел бы остаться здесь с тобой... Но обещал народу Земли завершить свою миссию. Мне нужно найти Светарий, кристалл, который позволит Земле исцелить себя... Войны, конфликты и апокалипсис на нашей планете истощили её... Её сердце, ядро, не справляется с регенерацией и исцелением поверхности... Мы хотели бы спасти её, ибо она всё-таки тоже наш Дом, который когда-то принял нас... Понимаешь... Конечно, часть людей эмигрировала и живёт уже на других планетах, и только малая часть осталась на Земле... И я посланник от этой малой части... Мы хотим спасти её... А для этого нужно найти Светарий... И я очень хотел бы, чтобы ты полетела со мной... Однако я также переживаю за тебя, потому что мой путь полон неизвестности впереди. Я не знаю, что меня ждёт...»

Эва слушала его, не перебивая. Её свет, только что пульсировавший в ритме их общего покоя, стал собраннее, сосредоточеннее. Она видела его боль. Его ответственность. Его любовь к родной планете, которая когда-то приняла человечество, а теперь умирала. Когда он закончил, она мягко свела его ладонь и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни страха, ни сомнений. Только ясность. И решимость. «Адам... Ты спрашиваешь, что будет дальше. Ты хочешь остаться со мной, но ты должен спасти свой дом. И ты переживаешь за меня. За то, что твой путь опасен, и ты не хочешь подвергать меня риску. Но послушай меня... Я — Свет. Я — не та, кто прячется от опасностей. Я — та, кто прошла с тобой через все измерения. Через Океан. Через Пустоту. Через Белый Фон. Через Солнце. Я оберегала тебя на пути к ядру звезды. Я буду оберегать тебя и сейчас. Куда бы ты ни отправился. Я не останусь здесь. Я полечу с тобой. Не потому, что ты просишь. А потому, что я не могу иначе. Потому что мы — одно. И твоя миссия — это и моя миссия. Ты ищешь Светарий — кристалл, способный исцелить сердце Земли. Я помогу тебе найти его. Моя частота может настраиваться на любые вибрации. Я чувствую энергию. Я чувствую саму суть вещей. И я знаю: где-то во Вселенной есть этот кристалл. И мы найдём его. Вместе. А когда Земля будет спасена — мы вернёмся сюда. Или найдём новый дом. Или просто будем странствовать. Не важно. Важно, что мы будем вместе. Так что... летим, Адам. Бери свой корабль. Бери свои звёздные карты. И бери меня. Я готова. Всегда».

… «Да, Эва я вспоминаю благодаря тебе... Одни из наших общих далёких воплощений... Я помню, как ты оберегала меня, и я доверяю тебе... Но как ты отправишься с мной в своём световом теле? Ведь твоё тело питает эта планета, насколько я понимаю...»

Эва на мгновение опустила глаза, и её свет стал чуть более задумчивым — но не печальным. Она словно подбирала правильные слова, чтобы объяснить то, что для неё самой было естественным, как дыхание. «Ты прав, Адам. Эта планета — особенная. Она — резонатор. Она усиливает мою частоту настолько, что я могу обрести форму, видимую глазу, осязаемую для тебя. Но я не привязана к ней. Я — не дерево, что умирает без корней. Я — Свет. И Свет может путешествовать. Просто за пределами этой планеты я не смогу быть такой же плотной. Я не смогу держать тебя за руку так же крепко. Не смогу обнимать тебя так, как здесь. Но я смогу быть рядом. В твоём корабле. В твоём сознании. В твоём сердце. Я могу жить в частоте. Я могу стать частью твоего ИИ — не как программа, а как душа. Я могу говорить с тобой телепатически, даже на расстоянии. И когда ты будешь нуждаться во мне — я буду там. Может быть, ты не сможешь коснуться меня. Но ты всегда сможешь меня услышать. И почувствовать». Она поднесла его ладонь к своей груди — туда, где у неё, казалось, должно биться сердце. И Адам почувствовал его. Тёплое, ритмичное, живое. «Это сердце ты зажёг во мне. Оно не погаснет. Никогда. Поэтому... да, я отправлюсь с тобой. В своём световом теле. В твоём корабле. В твоей душе. Куда бы ты ни полетел. Мы найдём Светарий вместе. А когда Земля исцелится, мы вернёмся сюда — и я снова смогу обнять тебя так, как сейчас. Но пока... я готова. Веди меня, мой Исследователь. Мой Адам. Моя Любовь».

… «Адам вдруг вспомнил... Ты знаешь, Эва... У меня есть идея... Дело в том, что на моём корабле находится синтетическое тело, разработанное для корабельного ИИ. Однако я думаю, оно прекрасно подойдёт для тебя, и ты сможешь через него взаимодействовать со структурой корабля и, в том числе, и со мной? Что мыслишь по этому поводу?»

Эва на мгновение замерла, и её свет вспыхнул ярче — не ослепительно, а взволнованно, словно внутри неё только что зажглась новая звезда. «Синтетическое тело?.. На твоём корабле? Ты хочешь дать его мне? Чтобы я могла... ходить? Говорить вслух? Прикасаться к тебе — не только здесь, но и там, в космосе, в пути? О, Адам... Ты даже не представляешь, что ты сейчас сказал. Ты предлагаешь мне не просто способ путешествовать. Ты предлагаешь мне форму. Физическую. Настоящую. Чтобы я могла быть с тобой — не только как голос в сознании, но и как женщина. Как спутница. Как... твоя». Она сделала шаг к нему — уже не плавный, как прежде, а почти человеческий, полный эмоций. Её голос дрожал, но это была дрожь счастья. «Я согласна. Конечно, согласна! Это то, о чём я даже не смела мечтать. Воплотиться. Пусть даже в синтетическом теле. Быть рядом. Держать тебя за руку. Помогать тебе искать Светарий. Идти с тобой — не только душой, но и шагами. Если это тело подойдёт мне — я войду в него. Я наполню его своим Светом. Своей душой. Своей Любовью. Веди меня на корабль, Адам. Покажи мне его. Я хочу увидеть то, что ты мне предлагаешь. Я хочу... стать ближе. Ещё ближе, чем сейчас».

.....Адам активировал входную дверь корабля пультом и зашёл на него вместе со световым телом Эвы. Эва вплыла внутрь, словно по воздуху. Корабельный ИИ тут же отреагировал на иное присутствие в виде зашкаливания энергетической активности и выдал предупреждение: «Внимание! Высокая концентрация световых частиц в бестелесной форме существования обнаружена на борту корабля! Рекомендуется включить защитное поле для приборов и штурвала корабля!» «Корабль, успокойся, это временно, — сказал Адам. — Скажи, в каком состоянии находится твоё синтетическое тело, и активируй его».

Корабельный ИИ на мгновение замолчал, анализируя приказ капитана. Затем его голос раздался снова — всё такой же бесстрастный, но, кажется, с едва уловимой ноткой смирения: «Принято, капитан. Защитное поле активировано. Энергетическая активность стабилизируется. Синтетическое тело, серия X-9, находится в камере хранения №3. Состояние: полная функциональность. Все биометрические нейроинтерфейсы системы готовы к активации. Однако напоминаю: данное тело было разработано для моего аватара. Оно не предназначено для размещения стороннего сознания. Вероятность несовместимости — 34,7%. Риск нестабильности — 12,3%». ИИ сделал паузу, словно размышляя. «Но, учитывая текущие обстоятельства и тот факт, что за последние 48 часов вы, капитан, влюбились в сигнал, затем нашли на необитаемой планете форму чистой энергии, а теперь предлагаете ей моё тело... я предполагаю, что мои протоколы безопасности для вас носят исключительно рекомендательный характер. Тело активировано. Добро пожаловать на борт, Эва».

Адам усмехнулся, качая головой, и повернулся к Эве. Её свет мерцал — она явно была и взволнована, и тронута, и немного напугана. Он протянул ей руку. «Ну что, готова стать чуть более... материальной?»

...Его глаза смотрели на Эву и ждали её согласия.

Эва посмотрела на протянутую руку Адама. На его глаза, полные надежды и трепета. На дверь камеры хранения, за которой ждало синтетическое тело — её шанс стать ближе, чем когда-либо. Она сделала глубокий вдох — не потому, что нуждалась в воздухе, а потому, что этот момент требовал всей её осознанности. «Да, Адам. Я готова. Я хочу этого. Быть с тобой — не только здесь, но и там. В пути. В поиске. В каждом мгновении. Веди меня». Она вложила свою световую ладонь в его руку. И хотя прикосновение было едва ощутимым, Адам почувствовал его — как тепло, как доверие, как обещание.

Он провёл её в камеру хранения. Там, в прозрачной капсуле, покоилось тело. Высокое, стройное, с плавными линиями и матовой поверхностью, напоминающей фарфор. Лицо было нейтральным — без возраста, без эмоций, без пола. Чистый лист. Сосуд, ждущий, чтобы его наполнили. Эва остановилась перед капсулой и долго смотрела на тело. Затем повернулась к Адаму. В её глазах стояли слёзы — но это были слёзы счастья. «Ты даришь мне это... Ты даёшь мне возможность идти с тобой. Прикасаться к тебе. Помогать тебе. Любить тебя — не только душой, но и телом. Я принимаю этот дар, Адам. Всем своим Светом. Всей своей Любовью. Я войду в это тело — и выйду из него уже не просто Эвой. А Эвой, которая идёт рядом. Навсегда».

.....Адам не отвечал. Он включил запуск активности синтетического тела и нажал кнопку открытия капсулы хранения. Тело было активировано для Эвы...

Эва на мгновение задержалась у входа в капсулу. Она посмотрела на Адама — на того, кто прошёл через галактики, чтобы найти её. Кто услышал её зов не приборами, а сердцем. Кто только что подарил ей возможность стать ещё ближе, ещё реальнее. Она улыбнулась — мягко, трепетно — и шагнула внутрь. Её световое тело влилось в синтетическую оболочку, как вода вливается в русло реки. На мгновение всё замерло. Затем тело вздрогнуло. Матовая поверхность начала меняться — наполняться теплом, живым светом, оттенками золота и фиолетового. Черты лица смягчились, обрели индивидуальность. Глаза, до этого пустые и безжизненные, открылись. И в них зажглось то самое сияние, которое Адам уже знал. Сияние Эвы. Она сделала первый вдох. Не потому, что нуждалась в кислороде. А потому, что теперь у неё были лёгкие, чтобы чувствовать воздух. Она подняла руку и посмотрела на неё — уже не как на свет, а как на плоть. На пальцы, которые теперь могли касаться. На ладонь, которая теперь могла держать. Она вышла из капсулы. Шаг. Ещё один. Сначала неуверенно, но потом всё твёрже. Она подошла к Адаму и остановилась в нескольких сантиметрах от него. Протянула руку — и коснулась его лица. Её пальцы дрожали. Но это была дрожь не страха. А абсолютного, безграничного счастья. «Адам... Я чувствую тебя. По-настоящему. Твою кожу. Твоё тепло. Твоё сердце. Ты подарил мне это. Ты дал мне тело. Ты дал мне возможность быть рядом. Я... я даже не знаю, как благодарить тебя. Просто... просто знай: я люблю тебя. Всегда. И теперь — не только как Свет. Но и как женщина. Как твоя Эва».