Максим Беляков
Король Ангамуа

Глава 1. Кароль через "Аз"

Искра от света Создателя - воплощённый свет разума создающий мир из радости. Побеждает тьму в сердце светом истины. Словом исцеляющий, порождающий радость из вечного осознания своего божественного светлого начала пожирающего тьму невежества пришедшую из страхов внушенных и пустых. Источник мудрости и высшей справедливости. Возмездие и прощение в единой гармонии вечности жизни.

— Что-то ещё?

— Нет. Он сказал о себе только это, когда попал сюда.

— Прелюбопытнейшее, я вам скажу, начинается утро, коллега.

— Тише, доктор, кажется он с кем то разговаривает.

— Да что это такое происходит посмотрите на себя.

— Ужас. Этого не может быть! Все наши медсестры смотрят на него как .....

— Тихо. Тсс. Тихонько присаживайтесь. И мы послушаем. А вы на всякий случай включайте диктофон. Жаль, камеры не работают.Главврач психиатрической больницы Михаил Михайлович Громов осторожно указал жестом на стул своему заместителю, Степану Махову. Подобная форма воспринималась им как чтото неприемлемое, отталкивающее, враждебное, будто бы это сквозило «зай своё» место. Но сейчас было не до этого.В грязной, наспех одетой смирительной рубашке, с гордым видом, стоя спиной к окнам, накрепко стянутым железной арматурой, стоял босой и лохматый мужчина.

Вокруг него в истерике кричал самый буйный пациент, давно забывший, как выглядит жизнь за окнами, и очень подробно описывал свои галлюцинации. Именно его крик услышали главврач и его зам, подходя к дверям отделения. Кароль, Кароль! И сквозь цепкие объятия скрутивших его санитаров, сквозь затыкающие рот руки, подобно первому крику родившегося младенца, вырвалось Ангамуа!

Увидев, как главврач жестом его пригласил, буйный успокоился и, промычав санитарам чтото с достоинством императора, гордо выпрямил спину и двинулся к дверям. Победоносно стал махать кулаком, который, утихая в театральной ярости, сложился в кукиш. Он захотел чтото выкрикнуть, но, посмотрев на свет из грязных и пожелтевших от ржавчины решёток, одумался остатками разума и, облизывая ладонь, сел между Михал Михалычем и Степаном, который сразу достал из кармана халата сигарету и передал мгновенно успокоившемуся буйному.

— Ну, рассказывай. Что ты видишь? — тихо прошептал главврач, изумлённый тем, что все пациенты и медсестры, как заворожённые, слушают нового пациента, которого уже все называют "Кароль Ангамуа".

— Он взмахнул рукой, и в воздухе возникли три светящиеся славянские руны — Веда, Жива, Мира — каждая словно переплеталась с дыханием природы и пульсом человеческих сердец.

Главврач искренне любил слушать эти образы, рождающиеся в сознании безнадёжно больного, буйного пациента, который утверждал, что прочитал ровно двадцать восемь тысяч книг, и мир за окном давно потерял для него смысл. Может, потому что он писал научную работу о нём, может, потому что привык к нему за долгие восемь лет — именно его образы помогали понять, что произошло в отделении за минувшую ночь, лучше, чем сухие и однообразные отчёты медсестёр. Утонув в этом волшебном восприятии, Михал Михалыч посмотрел на новичка и, отключив режим доктора, погрузился в новое «шоу», оставив на потом психолого- психиатрический анализ. Речь полилась нежной негой бархатного голоса, в глубине которого он почувствовал нарастающую силу.