Елена Носалик
Заснувшее Эхо

Лес, некогда наполненный симфонией жизни, замер. Утро, обычно встречающееся щебетом птиц и жужжанием насекомых, наступило в звенящей тишине. Лапочка Ри, рыжая белочка с кисточками на ушах, высунулась из своего дупла, её любопытные глазки расширились от удивления. Птицы на ветках открывали клювы, но из них не вылетало ни единого звука. Ворчливый Шмель Бузз, старый авиатор в кожаном шлеме из сухой чешуйки шишки, пролетел мимо, его усики беззвучно шевелились, но привычного ворчания не было слышно. «Что за чертовщина?» – беззвучно прошептала Лапочка Ри, её пушистый хвост нервно подрагивал. Она помчалась к жилищу Мудрого Ала, старого лесного филина в очках на кончике клюва. Ал сидел, как всегда, погруженный в древний свиток, но даже он, казалось, почувствовал неладное. Его перья нахмурились, а глаза, обычно спокойные, выражали легкое беспокойство. «Ал, ты слышишь?» – беззвучно спросила Лапочка Ри, указывая на безмолвный лес. Мудрый Ал медленно отложил свиток, его взгляд скользнул по замершему пейзажу. «Похоже, кто-то решил, что тишина — это золото, и буквально запер все звуки в шкатулку забвения», – прохрипел он, и даже его голос звучал как-то приглушенно, словно доносился издалека. Лапочка Ри, не дожидаясь дальнейших объяснений, уже рванула с места. Её невероятная скорость позволяла ей скользить между деревьями, словно рыжая молния. Она решила найти источник этой странной тишины. Белочка мчалась все глубже в лес, и чем дальше она забиралась, тем сильнее становилась тишина. Она была настолько плотной, что казалось, можно было её потрогать. В какой-то момент Лапочка Ри почувствовала, что её собственные шаги стали беззвучными, а ветер, проносящийся мимо, не издавал ни малейшего шороха. Тем временем Мудрый Ал, невозмутимый, как скала, развернул другой свиток, покрытый древними рунами. «Тихий Король…» – пробормотал он, его клюв слегка приоткрылся. – «Легенды гласят, что он питается чужими песнями и смехом, оставляя за собой лишь безмолвие»