Рия Ли
Пчелиный рой

* * *

© Рия Ли, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Посвящение

…Себе и тем, кого больше нет рядом.

Спасибо за уроки и воспоминания

Плей-лист

DAY 6 – I Need Somebody

DAY 6 – I Wait

DAY 6 – Stop Talking

DAY 6 – So let's love

DAY 6 – How Can I Say

Josef Salvat – Une Autre Saison

Chase Atlantic – Numb to the Feeling

ASTRO – Story

DAY 6 – Not Fine

(G)I-DLE – DAHLIA

Stray Kids – Secret Secret

The 1975 – fallingforyou

DAY 6 – I loved you

SHINee – Tell Me What To Do

Jennie – Twin

Пролог

Кажется, будто Дохён стоит на перекрестке с бешеным трафиком, а светофор сломан. Нужно набраться смелости и перейти на другую сторону дороги, вот только как? Жизнь вокруг продолжается, а его собственная застыла на месте. Вода заливается в уши и нос, но Дохён и так тонет – если захлебнется сейчас, стоя под душем, то хуже точно не станет. Ведь есть ощущение, что хуже просто некуда.

Махровое полотенце неприятно царапает распаренную кожу, но Дохён вытирается насухо – сегодня важный день. Сегодня он вернется туда, откуда так грезил вырваться. Судьба играет с ним, а он – проигрывает. Это нечестно. Ему стоит взять у нее реванш. Но только в этот момент, вытаскивая из шкафа единственную чистую кофту и джинсы, он не чувствует, что готов к этой борьбе.

…Он устал бороться.

Устал строить планы, ставить цели, делать хоть что-то. За последние несколько недель он выходил из дома раза три. Если бы не его друзья и сосед по квартире, он бы уже все разнес здесь к чертям. А так пока что он разрушает лишь себя.

На улице пасмурно. Дождь лил всю ночь, а Дохён ненавидит спать под его барабанную дробь. В коридоре полумрак и кажется, будто кто-то пристально следит, подглядывая за ним в узкую щель приоткрытой двери кладовки.

…Там пылится его израненная душа.

Пытался, несколько раз пытался. Ынгук уговорил его попробовать сыграть что-то из старого, а потом еле успел выхватить гитару из рук, пока Дохён не разнес ее в щепки. Он уже замахнулся на стеклянный кофейный столик в гостиной. Помнит, как кричал тогда. Как руки Чонсока сдерживали его и как Ынгук не без труда выхватил из его пальцев гитару и умчался в глубь коридора. Туда, где теперь ветшает его несбыв шаяся мечта.

…Туда, куда Дохён больше не заглядывает.

Как и не заглядывает под кровать, где хранятся не только его слезы, но и недописанные тексты песен, к которым он больше никогда не притронется – так ему кажется.

Вернуться в университет после года усердной работы, которая не увенчалась успехом? Это унизительно. Сегодняшний день еще паршивее того, когда Дохён принял решение уйти из группы. До отвращения возненавидел каждого – себя в первую очередь.

– Я думал, ты там утопился. – Сонги тут же замечает его, стоит Дохёну войти в комнату.

– Опять не вышло, – сухо отвечает он, нервно теребя воротник серого худи – шнурки провалились внутрь, раздражая кожу в районе солнечного сплетения.

Там и без того все горит, точно Дохён выпил стакан раскаленной меди. Неужели теперь так будет всегда? Ведь о том, как было раньше, даже вспоминать страшно. Туда больше не вернуться – Дохёну себя тоже не вернуть.

– Сегодня все получится, – заверяет его Сонги, вставая из-за стола, где прождал друга последний час.

Приехал поддержать его в такой дань. А еще потому, что без посторонней помощи Дохён бы никогда этого не сделал. Сонги отвезет его в университет – так всем будет спокойнее.

– Наплевать, – безжизненно произносит Дохён, минуя гостиную.

У него нет никакого энтузиазма восстанавливаться после академа. Если бы не обещание, данное родителям, то он бы не пришел в универ, даже чтобы официально отчислиться. Пропал бы с радаров, будто и не было его вовсе.

Но Сонги пристально следит, как он завязывает шнурки на кроссовках и забирает с тумбочки кепку. В зонте нет смысла – от слякоти на сердце он все равно не защитит.

– Хочешь, поедем потом в бар? Отметим, – предлагает Сонги, выходя из квартиры следом. – Можем позвать Гука. Я уже и забыл, когда мы вот так втроем собирались.

Было бы еще что отмечать. Разве что поминки счастливой жизни Ким Дохёна. Но в этом друзья точно поддерживать не станут.

– Не хочу я ничего, – бубнит он, спускаясь по лестнице.

Сегодня на небе нет солнца – все затянуто тучами. Промозглый ветер и отвратительная морось, мгновенно оседающая на лице тонкой пленкой, побуждая плюнуть на все и развернуться обратно. Но Сонги рядом, а значит, Дохёну не позволят опять сдаться. Видимо, придется идти до конца. Или хотя бы до припаркованного автомобиля, к которому Сонги ускоряет шаг.

Но Дохён вовсе не торопится. Перед смертью не надышишься, но и он не на плаху идет. В разгар лета кажется, что тепло на сердце уже никогда не будет – как и самого Дохёна. Что не наступит тот день, когда он вдохнет полной грудью и почувствует, как силы наполняют его. Что появится новая мечта и новая цель. Что кожа снова будет гореть от желания жить, душа заново научится петь, а Ким Дохён вновь сумеет полюбить.

1. Восемьдесят тысяч вон в час

Чувак, прекрати! – Щелканье затвора фотоаппарата действует Дохёну на нервы. – Дай хоть поесть спокойно. – Он тянется к объективу, вынуждая Ынгука опустить камеру.

– Да он с ней даже спит, – усмехается Сонги, смахивая со лба угольную челку и самодовольно глядя на Ынгука. – Найди уже себе нормальную девушку, а не эту зеркалку, – слегка шепелявит он, с характерным звуком открывая банку газировки.

Сидя на траве во дворе кампуса, эти трое коротают свой затянувшийся обеденный перерыв. Точнее, перерыв между парами у Ынгука, который сейчас с любопытством разглядывает фотки Дохёна на своем новеньком фотоаппарате. А двоим другим лишь дай повод улизнуть с нудных лекций.

Им даже не совестно прогуливать, развалившись посреди университетского двора, – погода сегодня просто чудесная. Солнце даже немного припекает, и Дохён жалеет, что оделся во все черное. Как будто в его гардеробе есть еще какой-то цвет.

– Ну как, ты рад вернуться в стены родной альма-матер? – Сонги морщится, подавляя отрыжку от «Спрайта», и поглядывает на Дохёна. – Не пожалеешь, что бросил?

– Да пошло все! – выругивается Дохён, вспоминая изнуряющие репетиции до мозолей на подушечках пальцев, которые начинали кровоточить под конец дня, каждый раз, когда он зажимал струны на грифе гитары. – Буду лучше специалистом по финансам и фондовым рынкам. Хотя бы семья гордиться начнет.

В прошлом году Дохён взял академический отпуск на год, пообещав родителям, что если не станет за это время рок-звездой, то вернется в университет, о котором так грезила его семья, и получит диплом. Как можно догадаться – рок-звездой он так и не стал. С таким трудом смог убедить родителей, что не просто так теряет время, а теперь корит себя.

Он опять здесь. Сидит на газоне с друзьями, которым осталось отмучиться последний год: Сонги превратится в акулу-адвоката, как мечтает его отец, а Ын гук станет историком. Только копаться в архивах Ынгук не собирается. Если повезет, то будет путешествовать по всему миру, участвуя в раскопках и привозя из командировок тонны фотокарточек – это его главная страсть.

…Когда-то и у Дохёна была своя.

У Мин Сонги на жизнь не такие грандиозные планы. Как бы он ни учился, отец отвалит декану кругленькую сумму за диплом с отличием. О влиянии семьи Мин в адвокатских кругах хорошо знают. Сонги не любит козырять этим, но отец другого мнения – нужно гордиться своей фамилией, а не идти против нее. Но сколько можно? Как будто без денег и отцовского статуса Сонги ничего из себя не представляет. Это неправда.

Для семьи и преподавателей он Мин Сонги. Самый младший сын известного адвоката. Но все остальные его знают как Фугу: парня с татуировкой китайского дракона на шее. Парня, которого в былые временя сторонились многие.

Сын богатых родителей, родившийся с золотой ложкой во рту, решил, что сам заработает себе имя и репутацию. Но заигрался в противостоянии семье и перестарался. Отцу пришлось изрядно попотеть, пытаясь отмыть честь их фамилии от грязных похождений младшего сына-раздолбая. Теперь Фугу вынужден потакать его прихотям, строя из себя одного из наследников фамильного дела. О его бунтарском прошлом говорит лишь татуировка на бледном теле да пирсинг на языке – тоже акт протеста.

…Как же отец тогда злился.

– Гук, я тебе сейчас эту сраную камеру в задницу затолкаю! – заводится Фугу, изрядно раздражаясь тем, что Ынгук вовсе не вовлечен в их беседу.

Сам же Ким Дохён, а для друзей просто Дэн, так же как и его дружок Фугу, больше не интересуется разборками в подворотнях и отвоевыванием территорий у местных шаек. Теперь он собирается получить высшее образование, раз заветную мечту – стать музыкантом – осуществить не удалось.

– Вот именно, – отзывается Ынгук, не отрываясь от просмотра снимков на маленьком дисплее. – Мы вечность не видели нашего Дэна. Поэтому я хочу запомнить этот момент. – Он поворачивает камеру к Дохё ну: – Взгляни.

У Ынгука талант – видеть красоту в простых вещах. Хотя друзей иногда бесит это его увлечение, они всегда поражаются умениям Ынгука показать через фотографию то, чего невооруженным глазом никак не увидеть. Дохён смотрит на свой портрет и не верит, что это он так выглядит со стороны. Солнце забавляется с его светлыми волосами, пропуская через пряди свои игривые лучи. От снимка исходит тепло, которого Дэн не ощущает в жизни. Кажется, будто время замерло – не только на фотографии.

Эти трое дружат уже не первый год. Но если Фугу и Дэн знакомы еще со школы, то Гук – друзья так его называют – присоединился к их компании уже в университете. Чон Ынгук – «прилежный мальчик» из «благополучной семьи». Благополучной его семью друзья считают потому, что родители Ынгука не вычурные богачи, чтобы взращивать из сына наследника корпорации, уничтожая как личность. Но они достаточно обеспечены, чтобы тот ни в чем не нуждался и не связался с «плохой компанией». Но как показывает практика – деньги тут ни при чем. Просто, в отличие от друзей, Ынгуку позволяют заниматься тем, что нравится. А ему нравится смотреть на мир через призму фотокамеры.

– Хочу сделать альбом на память, – мечтательно делится с друзьями Ынгук. – Это последний год, когда мы можем побыть вместе. А дальше… – Он не успевает закончить мысль.

– Это кто? – перебивает его Дохён и, не отрываясь от фото, тычет локтем в бок.

Несколько секунд Ынгук внимательно всматривается в снимок, а потом поднимает взгляд, подмечая, что в глазах друга уже скачут маленькие зеленые бесы.

– Ты ведь только вернулся, может, не надо так сразу? – выдыхает Гук, пытаясь забрать фотоаппарат, но Дэн не отдает, желая получить ответ на свой вопрос.

– Я спрашиваю – это кто? – жестко повторяет он, прожигая лицо Ынгука требовательным взглядом.

– Братан, кто там? – Сонги пододвигается ближе. Друг заинтересован чем-то – это сейчас редкость.

За годы дружбы Фугу хорошо его изучил. И такое поведение может говорить лишь об одном: очередная добыча попалась в его клетку. Точнее, она еще не в клетке, но точно окажется там. Еще ни одна не устояла. И эта, очевидно, тоже не устоит. Стоит Дэну лишь захотеть – он заполучит любую. А как наиграется, найдет себе новую. Годы идут, а Ким Дохён не меняется.

На фото явно какая-то девчонка, а в каре-зеленых глазах Дэна – дикое желание заполучить ее.

– Пак Джуын, – выдыхает Ынгук, понимая, что сопротивляться бесполезно. Если захочет, Дохён из-под земли информацию достанет.

– У-у-у, – тянет Сонги, слыша имя девушки, и садится на прежнее место, где трава уже примята в форме его пятой точки. – Тут без шансов, братан.

Если быть точным, скорее всего, из этой ситуации несчастным выйдет только сам сердцеед Ким Дохён, потому что данная персона славится тем, что еще ни одному красавцу ее заполучить не удалось. Но Дэн пока этого не знает. А даже когда узнает, то его это не остановит – ведь так даже интересней. Ему ужасно хочется развлечься и наконец-то забыть о своей провальной мечте стать рок-звездой. Это настолько гложет Дохёна, что, проходя мимо кладовки, где теперь пылится его гитара, он тут же отводит взгляд. Если войдет в этот склеп, то обнаружит собственный скелет. Они с музыкой всегда были единым целым, пока что она – его единственная настоящая любовь.

…Любовь, разбившая сердце.

Поэтому, когда Дэн слышит фырканье Сонги, то его интерес разгорается еще больше. Раз никто в него не верит – опять, – то самое время доказать им обратное.

…На этот раз Дохён будет идти до конца.

Он оборачивается, ища взглядом девушку, попавшую в кадр. Победа. Она до сих пор сидит на скамейке с книгой в руках и очень соблазнительно облизывает подушечку пальца, чтобы перевернуть страницу.

– Что вы про нее знаете? – Дэн откровенно пялится на блондинку и ждет ответа.

– Только то, что она тебе не по зубам, – мычит Сонги, залпом допивая газировку, и сдавливает опустевшую жестяную банку между ладонями.

Такой ответ Дохёна не устраивает. Еще ни одна от него не уходила – и эта не станет исключением. Он все для этого готов сделать. Зачем? Ради развлечения. Ему скучно. Невыносимо скучно прожигать свои дни на лекциях в университете. Лучше вспыхнуть в огне страсти с этой блондиночкой, чем медленно тлеть изнутри. Вот только Дэн забывает, что пламя страсти, догорая, оставляет за собой лишь пепел.

Он поворачивается к Ынгуку, который уже набивает рот сэндвичем и делает вид, что пропустил вопрос мимо ушей.

– А ты что знаешь? – бросает Дохён, привлекая к себе его внимание.

– Ничего, – бубнит Гук и чуть не давится едой.

Знает, что ничем хорошим обычно игры Дохёна в любовь не заканчиваются. Тем более в данном случае это точно пустая трата времени – Дэн даже не представляет, во что собирается ввязаться. Такие девушки, как Пак Джуын, ему еще ни разу не попадались. Не выйдет поиграть с ней и бросить через неделю. Да он за неделю даже поговорить с ней не сможет, не то что затащить в постель. И Гук знает, что говорить об этом Дэну – безумие.

– Врешь, – шипит Дэн и прищуривается, словно чувствует его лукавство.

Обед не лезет в горло. Ынгук медленно дожевывает откушенный кусок, а Дохён выжидает. Знает, что друг расколется и все ему выложит. Сонги тоже молчит – не хочет лезть в это, тем более что с девушкой он лично не знаком.

Наконец проглотив сухой комок, Ынгук встречается с холодным взглядом Дохёна, который гипнотизирует его все это время, будто оголодавший хищник, вышедший на долгожданную охоту.

– Второй курс юридического, – сдается Ынгук, и Дэн расплывается в победоносной улыбке. Знал ведь, гаденыш, и хотел утаить от него. – Виделся с ней несколько раз в киноклубе, но сейчас она там не появляется. Все парни универа хотят ее, но она неприступна. Недотрога, каких поискать надо.

– Все хотят, но заполучу ее я, – решительно заявляет Дэн, и ни одной ноты сомнения в его голосе не слышится. – Что еще ты знаешь?

– Ни с кем не общается, кроме своих подружек. – Ынгук пытается вспомнить еще какую-то информацию, потому что обычно ему и дела нет до этой компании девчонок. – Я больше ничего не знаю, правда.

– Что за подружки?

Дэн хорошо знаком с женской психологией – у него богатый опыт общения с прекрасной половиной. Так что он понимает: если заручиться поддержкой подруг, то полдела сделано. Он уже предвкушает, как заполучит желанный трофей, еще не подозревая, с какой свинцовой стеной ему предстоит столкнуться на полном ходу. Одна половина его сердца уже разбита – самое время добить и вторую.

– Еще хуже, чем блонди, – подает голос Фугу, воруя последний сэндвич у Ынгука. – Сущие стервы. Там тоже без шансов.

Ынгук кивает, соглашаясь с каждым словом, а Дохён лишь вопросительно вскидывает бровь, будто не верит.

– Это как вы с Фугу в былые времена, только хуже, – пытается отшутиться Ынгук, теребя каштановую челку. – Представь, что университет – это улей. Мы с вами – обычные рабочие пчелы, а они – королевы.

– В улье может быть только одна королева, умник, – фыркает Дэн, а Ынгук раздраженно закатывает глаза.

Кто кого еще поучать должен? За год, на который Дохён пропал с радаров, направив все свои силы на исполнение бестолковой мечты, в универе многое изменилось. Как будто Ынгуку нравится сравнивать себя с букашкой. Иерархия уже успела плотно устояться – возражения бесполезны.

– Легки на помине. – Сонги кивает в сторону скамейки, где сидит блондинка с каре, и парни оборачиваются.

Три девушки уверенно идут по дорожке, пересекающей двор кампуса. Стройная длинноволосая брюнетка складывает руки у рта и выкрикивает имя подруги, сидящей на скамейке, привлекая ее внимание и заставляя захлопнуть книгу.

– Та, что сейчас ее позвала, – Ван Ханыль, – подает голос Ынгук, хотя и утверждал, что ничего не знает о подругах Пак Джуын. – Кореянка только наполовину. Выросла в Америке, но поступать приехала на родину отца. Со мной на факультете учится, но группу и курс не помню. Все зовут ее Ханна, на американский манер.

Эта информация Дохёну пригодится. Он внимательно слушает, наблюдая, как Ханна плюхается на скамейку рядом с Джуын, закидывая ногу на ногу и смачно целуя подругу в щеку.

– Та, что сейчас книгу рассматривает, – Со Миён, – продолжает краткий экскурс Ынгук, а Дэн переводит взгляд на вторую блондинку, волосы которой убраны в высокий хвост. Дохён даже на секунду задумывается, что если бы увидел ее раньше, то был бы очарован не меньше. Но коней на переправе не меняют, так что, Со Миён, тебе сегодня не повезло. А может, и наоборот. – Понятия не имею, с какого она факультета, – продолжает Гук. – Но точно знаю, что она не пропускает ни одной тусовки. Считай, что это прежний ты, только в юбке, – хмыкает он, а Дохёна на секунду коробит от слова «прежний». Он ведь и правда больше не тот, каким был, – перемены неизбежны, но в случае с Дохёном все произошло слишком быстро и чересчур радикально. – В отличие от Пак Джуын, мужским вниманием не брезгует, а даже наоборот. Но только если сама жертву выберет.

– Ну точно наш прежний Дэн, – ухмыляется Фугу и не видит, как Дохён в этот момент закатывает глаза.

Если бы это и правда была судьба, то эти двое наверняка бы спелись. Тогда многого можно было бы избежать. Но сейчас Дэна не интересует никто, кроме хрупкой девушки в персиковых лодочках на шпильке, которая теперь целует в щеку третью подругу.

– Лим Седжон. – Ынгук тяжело вздыхает, заканчивая досье на последнюю пчелку. – Лучшая подружка твоей принцессы. И учится с тобой на одном потоке.

Эти слова тут же приводят Дохёна в чувство. Он разворачивается к Ынгуку, а на лице уже поблескивает заинтересованная полуухмылка:

– А вот это уже любопытно. – И снова этот неподдельный энтузиазм в голосе. – Что еще про нее знаешь?

– Она, как и Сонги, живет в Каннаме, – тут же отвечает Ынгук, как будто пытаясь перевести стрелки.

– Чувак, это правда? – Дохён, считай, куш сорвал.

– Меня сюда не впутывайте. – Фугу нехотя приоткрывает один глаз, равнодушно глядя на Дохёна: – Мы с ней не общаемся.

– Вы живете в одном доме, – подмечает Ынгук.

– И это теперь нас к чему-то обязывает? – приподнимает бровь Фугу. У него есть более важные дела, чем флирт с соседками в лифте.

А что касается очередной авантюры друга – ему и дела нет. Намного приятнее греться на солнце, позволяя его лучам оставлять на переносице песчинки веснушек. Дохён так же быстро перегорит этой идеей, как и предыдущей: попытка прославиться тоже была своего рода вызовом, и чем все закончилось?

…Прахом рассыпавшейся мечты и едва не разбитой в щепки гитарой.

– То есть она богачка, раз вы соседи? – спрашивает Дохён, хотя уже знает ответ. Одно упоминание района Каннам и так о многом говорит. Не каждый может позволить себе квартиру в муравейнике из стекла и металла, но «королева» – вполне.

– Понятия не имею. – Фугу снова закрывает веки, подставляя солнцу бледное лицо.

– Ты невыносим, – недовольно бухтит Дэн и снова выжидающе смотрит в карие глаза Ынгука, желая продолжения.

– Больше ничего не знаю, – пожимает плечами тот. – Меня этот улей мало интересует. Если тебе так невтерпеж развлечься, выбери кого-то попроще. С этими пчелами не справиться. Зачем тебе это?

– Хочу повеселиться. – Дэн коварно тянет уголки губ вверх и снова разворачивается в сторону девушек, которые уже идут в обнимку к центральному входу кампуса. – А если не будет трудностей, то в чем тогда веселье?

У него уже есть план: видимо, все же придется пойти на лекцию по высшей математике, которую Дохён собирался прогулять. Он резко встает и стряхивает с черных штанов-карго траву, расправляя складки на коленях. Поднимает с земли черную мотоциклетную куртку и взмахивает ею, развеивая запах свежескошенного газона.

– Куда собрался? – подрывается Сонги, но Дэн не обращает на него внимания. Он решительно следует в сторону учебного корпуса, а в голове вальсируют мысли о стройной блондинке в персиковых туфлях на шпильке.

Произошедшее только что не сразу доходит до Фугу. Он вопросительно смотрит на Ынгука, ожидая каких-то внятных объяснений. Но что тут скажешь? Дохён решил снова расправить крылья – неправильно будет мешать ему.

– Не нравится мне это, – вздыхает Ынгук, но Фугу не придает особого значения его опасениям.

Они остаются вдвоем. Мимо проходит еще одна шумная компания девушек, но Ынгук и Фугу не обращают на них никакого внимания. Они лишь смотрят вслед Дохёну, наблюдая, как их друг взбегает по каменным ступеням навстречу неизбежному.

Дэн спешит по длинному коридору, расталкивая мельтешащих повсюду студентов, а сам ищет в расписании на телефоне номер нужной аудитории. Семестр начался чуть больше месяца назад, но Дэн так и не удостоил своим вниманием ни одного преподавателя. Пока не готов морально отпустить мечту, а может, просто забыл, каково это – торчать изо дня в день в университете. Сегодня он еле заставил себя прийти на пары, и то только ради друзей, которые соскучились по нему. Посещение самих лекций не входило в планы.

Стоит войти в аудиторию, как Дэн тут же ловит на себе пристальные взгляды всех пятидесяти присутствующих. Только лектор не смотрит в его сторону. Он стоит у огромной доски и уже записывает какой-то интеграл, абсолютно игнорируя опоздавшего студента. Дэн переводит взгляд на однокурсников и тут же встречается глазами с одной из пчелиных королев.

Лим Седжон смотрит на него равнодушно, словно ей и дела нет. Какой-то парень прогулял начало семестра, а теперь врывается на лекцию одного из самых строгих преподавателей университета. С чего ей вообще уделять Дохёну внимание? Через долю секунды она снова смотрит лишь на доску, усердно переписывая уравнение.

Похоже, она заучка – неожиданно. Интересно, сколько еще открытий Дохён сделает об этой пчелке? Но для начала ему нужно как-то втереться к ней в доверие.

– Ким Дохён, я так понимаю? – Холодный голос преподавателя вынуждает остановиться, не давая дойти до последнего ряда. Откуда препод вообще знает его имя? Дохён так понятия не имеет, как кого зовут в его новой группе. – Я уже и не надеялся увидеть вас на своих лекциях.

Все взгляды снова обращены на Дохёна, но он знает: взгляда Лим Седжон среди них нет. Ей наплевать на него. Она лишь пользуется случаем, чтобы проверить социальные сети, или отвечает на сообщения подруг в чате. Сейчас Дохён для нее ничего не значит, но через каких-то несколько недель…

– Простите за опоздание. – Он резко оборачивается к преподавателю и кривится в улыбке, которую вовсе нельзя назвать искренней.

Преподаватель – мужчина лет тридцати пяти – все еще стоит у доски: в очках с тонкой оправой, классической жилетке и однотонной рубашке, рукава которой закатаны до локтя. Темные волосы аккуратно подстрижены и рассыпаются на естественный пробор. Интересно, он пользуется популярностью у молоденьких студенток или его репутация их отталкивает? Обычно молодые преподаватели всегда будоражат фантазии. Вот только Дохён – не хорошенькая студентка, он набрался наглости заявиться на пару с опозданием в месяц. Лучшего способа запомниться не придумаешь.

– Подойдите ко мне после лекции, – безэмоцио нально произносит преподаватель и отворачивается к доске, продолжая записывать огромный интеграл.

Ага, разбежался. Дохён не собирается задерживаться после занятия. Он вообще не хочет посещать лекции – сегодня бы тоже не пришел. У него есть лишь одна причина здесь находиться, и она сидит во втором ряду и больше не отвлекается от конспекта.

Дэн плюхается за парту, все еще привлекая внимание любопытных студентов, которым намного интереснее шушукаться о блондине в кожаной куртке в самом конце аудитории, чем слушать, как решать интегральное уравнение второго порядка. Но Дохёну все равно. Он не сводит взгляда с этой пчелки, пристально наблюдая и пытаясь понять, с чем ему предстоит иметь дело.

Ее лица он не видит, но готов поклясться, что макияж на ней идеальный. Аккуратная укладка, одежда выглядит дорого, как и сумка, которая стоит рядом с ней на скамейке, словно Седжон заняла место для подруги. Но, судя по всему, никого она не ждет: ее подружки учатся на других факультетах. Лим Седжон сидит одна, а значит, друзьями среди сокурсников не обзавелась. Это может сыграть Дэну на руку.

До самого конца пары Лим Седжон внимательно следит за решением уравнений на доске, а Дохён – за ней. Неужели умная? Или только старается казаться такой, чтобы произвести хорошее впечатление и получить поблажки на экзамене? Пока непонятно, но он обязательно в этом разберется, и возможно, очень скоро.

Лекция окончена, и Дэн понимает это, только когда все резко срываются с мест и начинают проталкиваться к выходу из аудитории. Седжон не спеша собирает свои вещи, но не выходит следом за одногруппниками. Вместо этого подходит к столу профессора с вопросами – все заучки так делают. Отлично, значит, Дохён дождется ее в коридоре, и к тому времени, когда она покинет лекционную, он сможет начать осуществлять свой план по завоеванию одной из королев пчелиного улья.

– Студент Ким. – Голос преподавателя шариком пинг-понга отскакивает от пустых парт, прилетая Дэну в затылок и вынуждая остановиться в дверях. – Не пытайтесь улизнуть. – Тон холодный и ровный. Профессор явно знает, как воздействовать на нерадивых студентов.

Нехотя Дохён разворачивается и идет к преподавательскому столу, где стоят Лим Седжон и лектор, который сейчас смотрит на него в упор. Этот взгляд ничего хорошего не сулит. Дэн даже немного жалеет, что вообще приперся на лекцию.

Он останавливается в паре метров от стола и с вызовом смотрит в глаза преподавателя, который первым отводит взгляд, чтобы собрать свои листки в черный дипломат, на котором виднеется бейджик с именем: Хан Сокчоль. Отлично, теперь Дэн знает его имя, но что толку, если Хан Сокчоль только что испоганил весь его план по привлечению внимания Лим Седжон?

Хотя нет. Внимание он точно привлечет, даже оставит неизгладимое впечатление бездаря. Но это совсем не то, что тому нужно.

– Я осведомлен о вашем положении, студент Ким, – ровно говорит профессор, не отрываясь от своих бумаг. Складывает конспект листок к листику, убирает ручку в отсек строгого портфеля, а мел – который припер с собой – отправляет в подобие портсигара. На дворе двадцать первый век, а этот педант предпочитает меловую доску интерактивной. Ему сколько лет вообще? Вроде точно меньше сорока. Может, внешне он и молод, но в душе явно старикан. – Учебная программа несколько изменилась. Курс моих лекций теперь длится не два семестра, а четыре. – Расправившись с вещами, Хан Сокчоль снимает очки и потирает двумя пальцами переносицу. – Для аттестации вам придется сдавать в два раза больше, чем остальным студентам этого потока. Они уже отчитались за часть материала в прошлом семестре.

Да, Дохён что-то такое припоминает. Когда он уходил в академический отпуск, в его учебном плане стояло всего два семестра высшей математики. А вел предмет старенький профессор, который не имел привычки изгонять из студентов на экзамене последний дух. Но судя по тому, что Дэну рассказали в учебном офисе, его новые одногруппники прошли этот материал на курс раньше, и сейчас у них идет изучение продвинутого материала. А лекции ведет не добродушный старичок, а кровопийца во плоти, и имя ему Хан Сокчоль. Только в тот момент Дохёну было абсолютно начхать на долги. Ему вообще на все начхать. Поэтому он благополучно забыл об этом.

Раньше он неплохо учился, но теперь – как же ему наплевать. Только родителей не хочется расстраиваться. Но кроме этого, им больше ничего не движет.

– Давайте уважать друг друга и экономить наше время, – продолжает профессор Хан и не тянет больше кота за хвост. – Если вы придете неподготовленным, то лучше вообще не приходите. Я не собираюсь тратить свое время попусту. Либо вы нормально готовитесь и сдаете экзамен с первого раза, либо лучше сразу забирайте документы. Просто так я оценку вам не поставлю, – отрезает он.

Лим Седжон безразлично наблюдает за Дохёном, который вроде и забил на учебу, а вроде не привык изменять своим принципам. Но он понятия не имеет, как сдать эту проклятую математику продвинутого уровня. Может, год назад он еще что-то помнил, но сейчас – чист как белый лист. Он даже не слушал сегодняшнюю лекцию. Куда там, он даже не знает, как выглядят его новые одногруппники – он только о Лим Седжон знает, и то заочно.

– И как вы себе это представляете? – дерзит Дэн. – Я что, по-вашему, гений, чтобы вызубрить весь материал? – Он с вызовом смотрит на Хан Сокчоля, а сам не знает, чего хочет от него добиться, ведь получить отсрочку явно не удастся.

– Пошевелите извилинами, Ким Дохён. – Профессор Хан слегка косится в сторону девушки, стоящей у противоположного края стола, но Дэн не догоняет, что тот имеет в виду. – Найдите себе репетитора, раз не можете справиться самостоятельно. – Он с шумом закрывает дипломат и защелкивает замки на его боку. – В конце концов, как минимум посещайте занятия в университете и купите тетрадь. Она вам пригодится.

Берет дипломат, а пиджак перебрасывает через руку. Больше ничего не говорит – не хочет тратить драгоценное время на нерадивого студента, которого, скорее всего, и так отчислят. Таких у него сотни. Они приходят и уходят – привязываться к ним нет смысла, и Хан Сокчоль не собирается этого делать.

Дохён и Седжон остаются одни в пустой аудитории и молча смотрят друг на друга. Она словно чего-то ждет, а Дэн не знает чего. Профессор Хан полностью испортил его замысел по сближению с этой пчелкой, а новый план Дохён еще не успел придумать. Зато теперь можно рассмотреть ее поближе. Догадка подтверждается: макияж на ней и правда идеальный, но лицо простовато. Ничего выдающегося – с Пак Джуын не сравнится.

Она стоит и смотрит на него ничего не выражающим взглядом.

– Я беру восемьдесят тысяч вон в час, – ровно произносит она.

Голос у нее обычный и тоже ничем не запоминающийся, даже как будто немного высоковат. Интересно, какой голос у Джуын? Наверняка намного мелодичнее. У такой принцессы и голос должен быть красивым, чтобы до дрожи в коленях возбуждало.

– Что? – переспрашивает Дэн, понятия не имея, о чем она говорит.

– Репетиторство, – устало поясняет Седжон, ведь именно об этом намекнул Хан Сокчоль. – Я беру восемьдесят тысяч вон в час.

Дохён моргает несколько раз. Птичка сама залетела в его клетку и захлопнула за собой решетчатую дверцу. Все оборачивается еще лучше, чем он успел распланировать, пока не слушал лекцию. Уголки губ непроизвольно ползут вверх, но усилием воли он подавляет ехидную ухмылку.

– Почему так дорого? – Еще хватает наглости торговаться, словно не боится упустить такую удачную возможность. Кто, как не лучшая подруга, знает все о Пак Джуын? Без помощи Седжон ему понадобился бы год, а с ней – всего несколько недель.

Но Дэн даже не думает о том, что эта затея может выйти ему боком. В его представлении все будет легче легкого, точно по щелчку пальцев.

– Знания стоят дорого, – пожимает плечами Се джон. – И мне нужны деньги.

Странно слышать такое от человека, с ног до головы одетого в дорогие бренды и живущего в Каннаме. До хён переводит взгляд с бриллиантовых сережек-гвоздиков на сумку, которая висит на плече девушки, а сам словно подсчитывает в голове, сколько могут стоить ее шмотки.

– Зачем тебе деньги? – ухмыляется он, все еще не отрывая взгляда от небольшой сумки, ремешок которой Седжон сильнее сжимает рукой, словно Дэн сейчас выхватит ее и убежит, сверкая пятками. – Ты разве не богата? – Он переводит взгляд на ее лицо и рассматривает серебряную радужку ее глаз.

Такие же звеняще холодные, как и голос самой Седжон. Дэн начинает понимать, почему все считают эту четверку неприступной. Во взгляде сплошной лед, и сама Седжон словно изо льда сделана. Еще ни разу не улыбнулась – даже наигранно. Просто стоит и смотрит на него, будто ее заставили.

– Я не богата. Это моя семья богата, – говорит она, а голос на долю секунды звенит, как чистый хрусталь.

…Но, может, Дохёну лишь показалось?

– Все богачи так говорят. – Он самодовольно усмехается, запуская руки в карманы брюк.

Его семья состоятельная, но назвать их богачами Дохён не может. Родители несколько лет назад переехали из Сеула в Пусан и сейчас держат рыбацкую лодку, а у его бабушки небольшой рыбный ресторан. У них хватило денег на просторную квартиру, в которой теперь живет Дэн, но она далеко не в Каннаме.

– Так ты согласен? – Седжон явно начинает надоедать его компания. Она тоже дорожит своим временем, ведь оно стоит восемьдесят тысяч вон в час.

– Согласен. – Дохён тянет руку, чтобы скрепить сделку, но Седжон лишь пренебрежительно смотрит на его ладонь и проходит мимо в сторону выхода, цокая каблуками. – Ким Седжон, правильно? – оговаривается он, случайно наделяя ее своей собственной фамилией.

Седжон резко останавливается, точно от выстрела, и секунду стоит к Дохёну спиной. А потом поворачивается и смотрит так, словно он сейчас швырнул в нее топор, но промазал.

– Я Лим, – зло цедит она сквозь зубы. – Лим Седжон.

– Прости, – как ни в чем не бывало извиняется он, не придавая значения такой мелочи. – Я Ким До хён, – решает наконец-то официально представиться он. Неловкая пауза затягивается, а Седжон почему-то не уходит. В последний момент Дэн понимает, что о самих занятиях они так и не договорились. – Когда начнем?

Вопрос словно выводит Седжон из транса.

– Сегодня не могу, – тут же отвечает она, как будто ее новый ученик собирается удариться в учебу сию же минуту. – Давай завтра? Часов в пять?

Дэн кивает. На это ему вообще наплевать – теперь у него полно свободного времени.

– Тогда завтра в пять, – соглашается он и игриво добавляет: – А номер дашь?

Вместо ответа Лим Седжон выходит в коридор, лишь бросая напоследок, что их занятие состоится завтра в этой же аудитории. Еще какое-то время Дэн просто стоит, улыбаясь своим мыслям: похоже, сегодня его счастливый день.

…Впервые за долгое время.

Солнце начинает садиться раньше, чем летом. Студенты снуют по университетскому двору, спеша кто куда, но Дохён никуда не торопится. Медленно подходит к окну, прислоняясь к подоконнику – здесь почти ничего не изменилось, но изменился он сам.

Практически сразу на глаза попадаются три стройные фигуры, и уголки губ Дохёна неконтролируемо приподнимаются вверх. Даже с такого расстояния Пак Джуын выглядит просто прекрасно. Дэн заполучит ее внимание, чего бы ему это ни стоило.

Все говорят, что ему не под силу? Они еще пожалеют о своих словах. Дэн упертый и хитрый. Он не будет сразу лезть с глупыми подкатами. Понимает, что этим Джуын не купишь. Тут нужно проявить смекалку и терпение, исхитриться, и тогда старания окупятся. Но пока он лишь наблюдает издалека, как девушки делают групповое селфи.

По ступенькам учебного корпуса спускается его новый репетитор по высшей математике, а в ее каштановых волосах путаются золотые нити солнечных лучей, превращая их в жидкую медь. Но сейчас Дохён не боится обжечься. Продолжает смотреть, как четыре девушки вместе движутся в сторону парковки. Теперь понятно, какие планы у Лим Седжон на сегодняшний вечер – посиделки с подругами.

Интересно, чем они собираются заниматься? Пойдут по магазинам тратить родительские деньги или отправятся в ночной клуб и будут веселиться до упаду? Дэн обязательно выяснит это, но позже. Сейчас королевы улья усаживаются в красный «Хёндай Азера», который, судя по всему, принадлежит богатенькой Лим Седжон. И Дохён усмехается такой банальщине. Провожает взглядом отъезжающий автомобиль, а затем отталкивается руками от подоконника и покидает аудиторию.

2. Дело не в деньгах

Сегодня он пришел в университет лишь с одной целью – сблизиться с лучшей подругой своей принцессы. В скучных лекциях для него нет никакого смысла, а вот в общении с Лим Седжон – есть.

Сама пунктуальность – ровно в пять часов девушка с медно-каштановыми волосами появляется в конце коридора. Снова на каблуках, снова с дорогой сумкой на плече. Она видит Дохёна, но не улыбается ему. Лишь молча подходит к двери аудитории и тянется к ручке. Дэн тут же отстраняется от стены и спешит открыть перед королевой дверь, но она игнорирует этот широкий жест и обыденно заходит внутрь, цокая тонкими шпильками. Ведет себя так, словно в поступке Дохёна нет ничего сверхъестественного. Как будто это само собой разумеется: открывать перед ней двери. И судя по всему, так и есть.

Она садится за первую парту и достает из сумки планшет с конспектом. Дэн проходит следом и плюхается на скамейку рядом. Он пришел совершенно неподготовленный, даже карандаш с собой не взял, и Седжон это как будто совсем и не удивляет. Она кладет перед своим новым учеником ручку и чистую тетрадь, даже не спрашивая, нужны ли они ему.

– Ты хоть что-то помнишь из курса? – она наконец начинает разговор.

Сейчас, когда на улице пасмурно, а в аудитории только искусственное освещение светодиодных ламп, Дохён замечает, что цвет ее волос не такой насыщенный, каким казался вчера в лучах закатного солнца.

– Табличные интегралы, – отвечает он, а сам задумывается над тем, действительно ли он их еще помнит.

Его безразличие она, похоже, считывает, как полное отсутствие знаний. Теперь Седжон вполне может задуматься, а не продешевила ли она. Ведь сдать экзамен профессору Хану – то еще испытание для нервных клеток.

– Тогда с этими ты должен быстро справиться. – Она поворачивает к нему планшет, где уже открыт тест для проверки знаний.

Видимо, действительно подготовилась, не то что Дэн.

Он смотрит на интегралы и частично что-то припоминает, но это кажется лишь игрой его самоуверенного воображения. Но Дэн все же берет ручку и переворачивает обложку любезно предоставленной ему тетради. Седжон выжидающе смотрит, как он старательно переписывает уравнение. Табличные интегралы Дохён когда-то вызубрил, но сейчас медлит, будто проверяя терпение своего репетитора на прочность. Да и математика у него в печенках сидит, чтобы прикладывать к ней большие усилия. В конце концов, ему не нужен диплом с отличием – проходного балла будет достаточно. Вылететь из универа с позором не хочется. Но еще меньше хочется, чтобы Лим Седжон решила, что ему и вовсе не нужна ее помощь в подготовке. Пусть лучше она думает, что он совсем идиот, – так будет проще.

Дохён записывает в новенькую тетрадь откровенную ерунду. Он и сам это понимает, но сидит с видом знатока. Расправившись с последним примером, он откидывает ручку и поворачивает тетрадь к Седжон, но она даже не опускает взгляда на исписанную синими чернилами страницу. Лишь устало смотрит Дэну в глаза, будто и правда способна заглянуть ему в самое нутро. Он не может понять, какие эмоции она сейчас испытывает: злится ли, разочарована, хочет отказать ему или же это ее обычная манера?

– Бред, – констатирует она, продолжая смотреть на Дохёна. – Только время зря потратили. – Она наконец отрывается от его лица и берет в руки планшет. – Начнем с самого начала. С пределов. – Седжон ищет попутно что-то в планшете. – Я пришлю тебе список учебников и сканы конспекта, поэтому оставь мне свою электронную почту. А сейчас будем заниматься по моим прошлогодним лекциям.

Она поворачивает планшет с отсканированными листами к Дохёну. Почерк у нее аккуратный, даже слишком. Конспект выглядит так, словно она не записывала его под диктовку со слов преподавателя, а занималась каллиграфией. Дэн смотрит на ее пальцы, которыми она ловко перелистывает электронные страницы. Маникюр опрятный – по-другому и быть не могло. Длинные ногти покрыты красным лаком – слишком банально. На руке блестит тонкая цепочка из белого золота – банально вдвойне.

Пока Лим Седжон готовилась к занятию с Дохёном, он тоже времени зря не терял: провел весь вечер в социальных сетях в поисках информации о пчелиных королевах.

…Это оказалось несложно.

Пак Джуын, укравшая сердце Дохёна, активно ведет соцсети. Выкладывает на показ каждый свой шаг и вздох. В первый же вечер Дэн устал читать все подписи на ее историях в соцсетях. Ее профиль полон фотографий: еды, книг и подруг. Просмотрев все шестьсот сорок восемь снимков, Дэн уже знал, чем она увлекается, какие фильмы смотрит и какую еду любит.

Интересуется странными андеграундными фильмами, названия которых Дохён никогда не слышал. Ынгук говорил, что они с ней ходили в киноклуб. Теперь понятно, откуда Джуын понабралась этой «пошлости».

Она любит пастельные тона и специально обрабатывает фотографии, чтобы они сочетались друг с другом. В этих бежево-персиковых красках Джуын смотрится как фарфоровая кукла, и Дохёну это очень нравится. Хрупкая и ранимая, она кажется неприступной. Дэн сломает эту витрину – он абсолютно в этом уверен.

Вместо черного кофе Джуын любит пить зеленую матчу. Дохён ненавидит кофе, и вот ирония: работает он в кофейне рядом с домом.

Джуын много читает. По крайней мере, в ее профиле постоянно мелькают фотографии очередной художественной книги. Дохён не любит читать, ему ближе музыка. Эмоции, которые отдаются в кончиках пальцев, когда он прикасается к струнам гитары. Мелодия, которая словно вода обтекает его тело, а он физически чувствует каждую ноту внутри себя. А книжки? Книги – это не его, но ради Джуын он даже готов прочитать парочку.

…Ну, скорее, одну.

Все эти «будни аристократки» перекликаются с фотографиями подруг и светловолосого парня. Увидев их совместное фото с Джуын, Дохён немного напрягся. Открытой конкуренции он точно не ожидал. Благо Джуын очень любит писать огромные тексты под своими фотками, и он выяснил, что это лишь ее брат. У него на странице Дэн тоже пошарился, но никакой полезной информации не нашел. Сплошные клубы, тусовки и танцы. Много танцев.

Следующим был профиль Со Миён, из которого он узнал, в каком клубе тусуются пчелки. Судя по датам публикаций, делают это они раз в две недели, не реже. Отлично, ночные клубы – это то место, где Дэн чувствует себя как рыба в воде. Крашеная блондинка изрядно любит веселиться, ведь вместо фотографий матчи ее фотолента состоит из «Лонг-Айлендов» и мартини с оливкой. У нее много старых видео с танцевальных практик, как будто Миён готовилась стать трейни. Видимо, не срослось, раз она сейчас расхаживает с До хёном по одним и тем же коридорам Сеульского университета. А может, просто занимается этим для души? Как знать. С такой, как Со Миён, он бы в два счета справился. По крайней мере, так думалось самоуверенному Дохёну, когда он разглядывал ее страницу.

Третья пчелка оказалась самой активной. Как еще можно описать человека, который каждые каникулы проводит в походах с семьей за городом? Ее профиль в соцсети полон ярких фотографий природы и младших братьев-близнецов, которые, по-видимому, живут с ее родителями где-то в штате Алабама в США. Она часто туда летает, а следовательно, ее семья тоже не из бедных, ведь билеты не дешевые, да и жить в Штатах весьма затратно.

Самой неприметной оказалась страница его нового репетитора по высшей математике. Лим Седжон, судя по всему, либо не уверена в себе, либо слишком ленива. Об этом Дэн сделал выводы, просмотрев скудные восемь фотографий в ее аккаунте. Ни книжек, ни тусовок, ни матчи. Лишь странные фотографии шумной улицы, пустой столик у окна в какой-то кафешке, в которую, скорее всего, ее затащила Джуын за любимым напитком, и пушистый кот. Дохён не любит котов – в душе он собачник. Только раньше ему не разрешали заводить животных, а сейчас уже и желания особого нет. В профиле Седжон нет никаких интересов и бурной личной жизни. Ничего, абсолютно ничего нельзя узнать о ней по этим, не связанным друг с другом фотокарточкам. Лишь одна общая фотография их звездной четверки на пикнике в парке. Этот снимок заинтересовал Дохёна сильнее всего. Лайков на нем больше всего и один-единственный комментарий от Пак Джуын:

Удали этот кошмар!

Странно, фотография Дохёну показалась достаточно уютной и в стиле девушек, которые обожают своих друзей.

Седжон объясняет ему азы математического анализа, а он анализирует ситуацию и размышляет, как завести дружбу с этой высокомерной особой. На первый взгляд – почти невозможно. Она не шутит, не пытается показаться милой, ничего из себя не строит – ей это не нужно. Дохён ей не нужен, а вот она ему – да. Седжон подробно рассказывает ему все о непрерывности функции одной переменной. Но телефонный звонок выбивает Дохёна из потока мыслей. Седжон нехотя достает мобильник из кожаной сумки, секунду всматривается в гаджет и поднимается с места.

– Я отойду на минуту, – бросает она, не отрываясь от экрана. Выходит в коридор и оставляет Дэн наедине с раскрытым конспектом.

Теперь и он тянется к своему смартфону. В уведомлениях висит одно голосовое сообщение от Ынгука. Будто тот не знает, как Дэн ненавидит голосовые. Убедившись, что Седжон еще не собирается возвращаться в аудиторию, он включает аудиозапись:

«Бро, она ни за что не согласится тебе помочь, – кричит из динамика звонкий голос Ынгука, и Дохён делает немного потише, поднося устройство ближе к уху. – Не стоит в это ввязываться. Седжон не дура, она тебя сразу раскусит. Сдай уже свой матан и забудь о блондиночке. В универе полно других девчонок».

Прослушав сообщение, Дохён лишь ухмыляется, глядя в окно. Не замечает, что рядом со столом уже стоит Лим Седжон и все слышит. Он опускает телефон и только собирается ответить другу, как вдруг замечает ее. Слышит, как Седжон выдыхает в этой гробовой тишине. И как, черт возьми, ей удалось так тихо зайти в кабинет?

Дохён косится под стол и видит ее черные туфли на шпильке, которые стоят на полу, покорно дожидаясь свою хозяйку. Теперь понятно почему.

– Ты слышала? – Он решается первым начать неизбежный диалог.

– Да, – коротко отвечает она.

Поняла ли Седжон, о чем шла речь? Конечно, поняла, ведь Ынгук прав – она не дура.

– Я могу объяснить, – пытается вернуть ее доверие Дэн.

– Я слушаю, – ровно отвечает она и скрещивает руки на груди.

Даже как-то неловко видеть такую реакцию, ведь обычно после фразы «я могу объяснить» никто не желает слушать объяснений. А Седжон готова это сделать и выжидающе смотрит на Дохёна сверху вниз.

– Мне нравится твоя подруга. – Он начинает с самого главного и ждет реакции.

– Это я уже поняла, – хмыкает она. – Со Миён?

– Нет, Пак Джуын. – Дохён не смущается смотреть ей в глаза.

Мгновение тишины длится целую вечность, вынуждая Дэна усомниться в своей затее. Но уже поздно – он раскрыл свои карты. Лим Седжон знает истинные мотивы их репетиторства по высшей математике. Удивлена ли она тем, что кто-то запал на ее лучшую подругу?

Нет. Удивлена ли она тем, что этот несчастный идиот решил идти ва-банк и просить ее ему в этом помочь? Да.

Еще со вчерашней их встречи он надеялся увидеть хоть какие-то эмоции на лице Седжон вместо непробиваемого бетона. И этот момент настал. Уголки ее клубничных губ чуть дергаются вверх, и она слегка отворачивает голову, стараясь подавить смешок и демонстрируя на мгновение ямочку на левой щеке.

– Тебе больше заняться нечем? – Она берет себя в руки и снова смотрит в лицо Дохёну, а в голосе слышится насмешка.

– Ничего не могу с собой поделать. – Дэн разваливается на скамейке, раскидывая руки по деревянной спинке. – Только о ней и думаю. – Говорит чистую правду.

Седжон оценивающе осматривает горе-Ромео с головы до ног, которые Дэн вытягивает под партой. Медленно ведет взгляд от взъерошенных пшеничных волос, спереди приподнятых красной банданой, и осматривает лицо, словно анализируя каждую черту. Переходит на толстую серебряную цепь на шее, затем на черную футболку и мотоциклетную куртку из грубой мятой кожи. Останавливает внимание на черных берцах, торчащих из-под стола. Он полная противоположность хрупкой и нежной Пак Джуын, которую так жаждет охмурить.

– Ты не в ее вкусе, – выносит вердикт Седжон, снова глядя ему в глаза.

– А кто в ее? – не скрывает своего интереса Дэн.

– Тебе таким никогда не стать, – устало произносит она и наконец-то опускается на прежнее место рядом с Дохёном, вынуждая его сесть поскромнее.

Только сейчас до него доходит, что она стояла все это время босиком на холодном полу лекционной аудитории. Странная она: носит дорогущие вещи, а сама босиком расхаживает по грязному паркету.

– Так помоги мне, – требует Дэн. Облокачивается о деревянную столешницу и пытается заглянуть в лицо Седжон.

– Что? – Она поворачивает к нему голову и вскидывает одну бровь, словно не может поверить, что он сейчас действительно просит свести его с подругой.

– Помоги мне стать тем, кто понравится Джуын. – Он смотрит в ее глаза, не моргая и даже не думая увеличивать расстояние между ними.

– Зачем она тебе? – Седжон спрашивает с интересом, который старается скрыть.

– Хочу ее, – серьезно отвечает Дохён, не двигаясь с места. – Втрескался по уши.

– Когда успел? Ты же в универ второй раз за семестр пришел, – ухмыляется она, продолжая играть в гляделки.

– Влюбился с первого взгляда. – Дэн бросается громкими высказываниями, но сам, похоже, путает влюбленность и похоть.

– С первого взгляда, говоришь? – Седжон тянет каждое слово, словно пробует их на вкус. – А последствий не боишься?

– Нет, – твердо отвечает он, хотя еще даже представить не может, какие последствия его настигнут.

– Тогда помогу, – неожиданно резко соглашается она и отрывает взгляд от «противника», фокусируясь на конспекте.

…Время идет, а оно стоит восемьдесят тысяч вон в час.

– Серьезно? – уже не так дерзко переспрашивает Дэн, все еще неотрывно глядя на ее ровный профиль.

…Еще чуть-чуть, и можно порезаться.

– Серьезно, – просто отвечает она, продолжая искать что-то в планшете.

– Так просто?

– Будет непросто, – язвит она и дает этим понять, что непросто будет не только с Пак Джуын.

– Тогда почему ты так легко согласилась?

– Мне скучно. – Она снова устало смотрит на Дохёна, который опять развалился на скамейке, вытянув ноги под партой. Поза человека, безгранично уверенного в себе, – сплошное позерство. – Хочу отвлечься.

– От чего? – без задней мысли спрашивает Дэн.

Седжон игнорирует этот вопрос и придвигает к нему тетрадь и ручку.

– Сейчас проверим, насколько внимательно ты меня слушал. – Она говорит уже о математике, ведь они здесь именно за этим.

– Сколько ты хочешь за помощь? – напрямую спрашивает Дохён. – Восемьдесят тысяч вон в час? – Он едва заметно ухмыляется – явно доволен своей шуткой.

– Нисколько.

– Я думал, тебе нужны деньги? – Дэн вскидывает одну бровь и скрещивает руки на груди.

– Нужны. Но продавать свою подругу я не собираюсь.

Неожиданное заявление. Дохён не ожидал, что она воспримет их отношения как рыночные. Хотя так и есть, ведь Дэн хочет получить желанный трофей, а цена для него неважна.

…По крайней мере, сейчас он думает именно так.

– Тогда в чем твоя выгода? – Он пытается ее в чем-то уличить.

– Я же сказала уже. – В ее голосе слышится легкое раздражение. – Хочу отвлечься.

– Но как я с тобой расплачусь за помощь? – не унимается он. – Все должно быть справедливо.

– Если тебе так нужна справедливость, то сдай экзамен по математическому анализу. – Дохён думает, что это шутка, но она не шутит. – В качестве платы за помощь ты подготовишься к экзамену и сдашь его профессору Хану.

Дэн ничего не отвечает, лишь бездумно и коротко кивает, соглашаясь. Видимо, сердце Пак Джуын обойдется ему очень дешево – всего восемьдесят тысяч вон в час.

– Завтра в то же время? – Седжон выключает планшет и убирает его обратно в сумку.

– Завтра? – удивляется Дохён, наблюдая, как она собирает вещи. – Я думал, мы будем заниматься максимум два раза в неделю.

– Объем материала большой, а случай у тебя тяжелый, – констатирует она. – Я планировала заниматься четыре раза в неделю, кроме среды и выходных. Это для тебя дорого? – спокойно спрашивает Седжон, видимо понимая, что не каждый может потянуть такую сумму за репетиторство.

– Нет, дело не в деньгах, – поясняет он. – Просто… – Тянет резину, потому что не знает, как помягче сказать, что учиться не очень-то и хочет.

– Слушай. – Она не дает закончить его мычание. – Мне-то без разницы, будем мы заниматься раз в неделю или каждый день. Это у тебя долги по учебе, а не у меня. – Чистая правда. – Это ты просишь меня о помощи с Джуын, не я.

– Но это тебе зачем-то нужны деньги, а не мне, – пытается выкрутиться Дэн и лукаво смотрит на Се джон, которая уже сунула ноги в черные лодочки и застегнула дорогущую сумку.

– Я найду, как еще заработать. Думаешь, ты у меня первый ученик? – Она встает с места и вешает сумку на плечо. – А вот насчет тебя… – Седжон окидывает его своим фирменным взглядом. – Не уверена.

И снова эта выжигающая барабанные перепонки тишина, в которой каждый из них ждет чего-то от собеседника.

– Ты всегда с плеча рубишь? – Дохёна начинает пугать ее прямолинейность.

– А что, неприятно слышать правду? – В ее голосе насмешка, но лицо остается непроницаемым.

Дэну не хочется признавать свое поражение перед Лим Седжон. И так понятно, что она выйдет из этого диалога победительницей, ведь Седжон права: Дохён нуждается в ней больше, чем она в нем.

…Просто не оставляет ему выхода.

– Ладно. – Он резко встает из-за стола и разворачивается к ней всем корпусом. – Завтра так завтра. А что будем делать сама знаешь с кем?

По лицу Седжон видно, что она обдумывает что-то, переминаясь на месте.

– Обсудим это завтра после нашего занятия. – Она поправляет кожаную лямку на плече. – Мне нужно подумать, с чего начать.

– Только не тяни. – Дэну не терпится уже заполучить свою принцессу. – Не люблю долго ждать. А то мне придется самому проявить инициативу.

– Флаг в руки. – Лим Седжон, как всегда, равнодушна. – Тогда я тебе больше не смогу помочь.

Кажется, Дэн не все понимает в женской психологии, раз считает, что Пак Джуын достанется ему в два счета. Но это не тот случай, когда достаточно пары комплиментов – и дело в шляпе. Таких, как она, Дохён еще не встречал, а значит, ему понадобится туз в рукаве.

Седжон не уходит. Она не ждет ответа от Дэна – и так знает, что он никуда не денется. Она ждет свои честно заработанные деньги за занятие, и Дохён только сейчас вспоминает о них, случайно нащупывая купюры у себя в кармане.

– Спасибо за помощь, – говорит он, протягивая ей деньги.

– Пока не за что. – Седжон принимает наличку и тут же прячет в сумку, не пересчитывая. – Экзамен за тебя я все равно сдать не смогу.

– За то, что согласилась помочь с Джуын, – исправляет ее Дэн.

– Слушай, – тяжело вздыхает она, будто Дохён уже выжал из нее все соки. – Скажу тебе сразу: то, что я согласилась тебе помочь, еще не значит, что Джу уже твоя. Я могу сделать тебя привлекательным для нее. Но не смогу ее влюбить в тебя. Подскажу, чем она интересуется и как можно ее зацепить, но не смогу заставить ее тобой заинтересоваться. Она безнадежный романтик, а ты… – Седжон снова ведет взглядом по телу До хёна и останавливается на его лице. – Ты – мужлан, – констатирует она. – А в прошлом еще и бандит.

Чего-чего, а этого Дэн точно не ожидал от нее услышать. Бандитом она его, конечно, слишком громко назвала, но суть и так понятна. Видимо, не только Дохён провел вечер за изучением досье на пчелок.

…Одна из них тайно готовила ответный удар.

Седжон хорошо подготовилась. Сейчас стоит и самодовольно смотрит на него как на побежденного, а через мгновение уже идет в сторону выхода из аудитории.

– Это в прошлом, – серьезно отвечает Дохён, догоняя ее. – Я этим больше не занимаюсь.

Они идут по длинному коридору пустующего университета. Большинство лекций на сегодня уже окончено, а вечерние занятия еще не начались. Но даже немногочисленные студенты, встречающиеся по пути, умудряются узнавать девушку, шагающую рядом с Дэном. Видеть одну из королев улья рядом с парнем – это редкость.

– Это навсегда останется частью тебя. – Они идут рядом: Дохён смотрит на Седжон, а она – прямо перед собой, игнорируя все взгляды посторонних. – От самого себя не убежишь, Дэн.

Она еще и прозвище его знает – точно подготовилась.

– Тебе нельзя меня так называть, – напрягается он, слегка сжимая кулаки.

– А то что? – Она поворачивает голову, но на лице все еще никаких эмоций.

Когда она на каблуках, они с Дохёном почти одного роста, поэтому Седжон с легкостью может заглянуть ему в глаза.

…А он в ее голову – нет.

– Ничего, это только для своих. – И правда, так его могут называть только Фугу и Ынгук.

Один уголок рта Седжон слегка дергается вверх в ухмылке.

– Я поняла тебя, Дохён. – Она не спорит.

До самого выхода они идут молча. От неловкого прощания Дохёна спасает черный «Генезис», явно поджидающий его спутницу. Водитель выходит и открывает дверь у пассажирского места, дожидаясь Седжон. И они с Дэном лишь обмениваются немыми прощальными кивками и расходятся в разные стороны. Она садится в машину с личным водителем, а Дохён плетется к парковке, где его дожидается любимый мотоцикл.

3. Попытка засчитана

Дохён и не горит особым желанием нырять в знания с головой, но понимает, что потратить время на матанализ и завалить остальные предметы – глупо. Превозмогая себя, он все же добирается сегодня до университета, пусть и опаздывает на первую половину пары. Зато теперь он хотя бы знает, как выглядят его одногруппники и что международно-правовое регулирование оборота финансовых средств ему нравится еще меньше, чем математический анализ.

Дохён буквально вылетает из аудитории, как только лектор заканчивает свой нудный монолог. Если в этом году все предметы будут такими же бредовыми, как этот, то Дэн задумается над тем, чтобы все-таки пойти против родителей и бросить учебу окончательно и бесповоротно. Так неинтересно рассказывать о своем предмете нужно еще постараться.

Он протискивается через толпы студентов, которые в хаотичном порядке снуют по университетскому коридору. Хочется поскорее уйти отсюда и никогда не возвращаться. Терпение Дохёна уже однажды исчерпало свои запасы и сейчас опять на исходе. Он готов биться об заклад, что самые незаинтересованные в своем предмете преподаватели во время экзамена измываются над студентами хуже всех. Пытаются самоутвердиться за их счет. Явно же в молодости были еще теми бездарями. Он в этом абсолютно уверен, ведь успешным и счастливым людям не нужно пытаться завоевывать авторитет и убеждать в своем успехе кого-то еще. Они уже состоялись для самих себя – это главное.

Такие преподаватели, как профессор Шин, явно сидят не на своем месте. Их работа им не нравится, студенты противны, а жизнь скучна. А если еще и в семье проблемы, то можно гарантировать, что никто из группы не сдаст экзамен.

Дохён может только посочувствовать, но не в случае, если его самого отправляют на очередную пересдачу.

Сегодня у Дохёна осталась еще одна пара – семинар по мировой экономике, к которому он, естественно, не подготовился. Но, учитывая, что он вообще придет на занятие, преподавателю и это уже должно понравиться. Поэтому Дэн может позволить себе немного опоздать. Он заслужил отдых, особенно в его первый полноценный учебный день.

Во дворе кампуса Дэн быстро находит Мин Сонги, который сидит на лавочке, нежась в мягких лучах осеннего солнца.

– Пусть горит в аду этот чертов универ. – Дохён с шумом плюхается рядом с Сонги, устало растекаясь по скамейке.

Фугу даже не смотрит в сторону друга и продолжает подставлять свое бледное лицо солнцу. Выглядит это так, словно вампир впервые вышел на свет божий и понял, что он для него не смертелен.

– Я каждый день эту мантру повторяю, – устало выдыхает Сонги. – Но, как видишь, он все еще стоит.

Дэн лишь ухмыляется, ведь знает, что о том же мечтает почти каждый студент этого злосчастного заведения.

– Как твоя новая группа? Уже небось нашел себе новых дружков? – Фугу улыбается то ли от нелепости своего же вопроса, то ли от удовольствия.

Осень – его любимое время года, и он наслаждается каждым мгновением.

– Заучки и папенькины сынки, – фыркает Дохён, вспоминая новых одногруппников. – Придурки, одним словом. Ненавижу таких.

– Я тоже папенькин сынок. Меня тоже ненавидишь?

– Еще как. – Дохён сердито поворачивает голову и наблюдает, как самодовольная улыбка медленно растекается по лицу друга. – Особенно когда вспоминаю, что меньше чем через год вы с Гуком отмучаетесь и бросите меня.

– Ну а кто в этом виноват?

От этого вопроса становится тошно – Сонги будто специально бередит еще не до конца зажившую рану.

– Твою ж, да никто, – закатывает глаза Дэн, отворачиваясь и переводя взгляд на университетский газон.

Не хочется больше мусолить эту тему. Что тут еще сказать можно? Что он облажался по полной программе? Или что ругался с родителями на весь дом, доказывая, что у него талант к музыке?

Докричался настолько, что даже заручился у них если не поддержкой, то хотя бы добром на академический отпуск. Они пошли на уступки, чтобы сын наконец-то понял, что никакого таланта у него нет, и угомонился. Понял ли он это? Может быть. Угомонился? Немного. По крайней мере, так яростно больше не пытается никому ничего доказать.

…Он устал от вечной погони за несбыточной мечтой.

Каждый раз казалось, что еще один шаг, и цель будет достигнута. Но чем дольше Дохён шел, тем расплывча тей становился этот мираж.

Обидно. Больно. Стыдно.

Стыдно, что не оправдал своих ожиданий, что не хватило терпения и упорства. А теперь и пытаться не хочется. Даже гитару в руки не брал с тех пор, как объявил группе о своем уходе. Парни небось уже нашли себе нового гитариста и прорезают себе тернистую дорогу к славе.

А он что? Сидит сейчас на скамейке во дворе университета и ненавидит всех и вся. Столько злости в нем, что стоит Сонги лишь вскользь упомянуть музыку, как возникает резкое желание опрокинуть лавку.

Но делать этого Дохён не будет. Он только сжимает кулаки посильнее, чтобы ногти хорошенько впились в кожу на ладонях. Словно физическая боль сможет заглушить душевную. Еще ни разу это не помогало, но каждый раз он делает это снова и снова. Не то что с музыкой.

…Бросил и пытаться больше не хочет.

Раньше ему удавалось совмещать все: и музыку, и учебу, и развлечения с девчонками в ночных клубах. И куда это все делось? Сейчас Дэн уже и не может вспомнить, откуда у него находились силы и энергия на все это. Откуда у него находилось вдохновение на написание песен? Сейчас он даже если захочет, ни строчки написать не сможет – и пытаться не будет. Лучше побережет силы и нервы. Потратит их на что-то более приятное и стоящее – на Пак Джуын.

Он видел ее вблизи лишь однажды, когда столкнулся с ней в коридоре, идя из учебного офиса с новым расписанием занятий в телефоне. А потом, увидев ее на фото, что сделал Ынгук, решил, что это точно знак. Ее образ мгновенно отпечатался в сознании: милая, но дерзкая, а еще вдобавок неприступная и фантастически красивая. Это именно то, что поможет ему хоть немного отвлечься.

…А лучше – развлечься.

Но о развлечениях он подумает чуть позже, так как в их сторону уже спешит Лим Седжон – противоположность слову «развлечения». Как всегда, серьезная – ни грамма эмоций на лице. Уверенно вышагивает по двору и не обращает внимания, как парни и девушки вокруг на нее посматривают. Или же замечает, но специально игнорирует? Потому что знает, что все они ей здесь неровня?

– Занят? – Она встает прямо перед Дохёном, загораживая солнце.

– И тебе привет. – В его голосе чувствуется недовольство.

Услышав женский голос, Сонги проявляет больший интерес, чем при появлении Дэна. Даже один глаз приоткрывает, чтобы получше рассмотреть, кто в очередной раз прервал его медитативный отдых.

Седжон косится на Фугу, но старается этого не показывать. Лишь внимательно рассматривает дракона у парня на шее. Явно заинтересована, но задавать вопрос, который так и просится с языка, не собирается.

Конечно же, она узнала своего соседа сверху, ведь в лифте они частенько видятся. Но дальше обычных приветствий – лишь из вежливости – никогда не заходят. Спустя мгновение она уже переводит взгляд обратно на своего подопечного.

– Я на сегодня свободна. Поэтому можем начать пораньше, – оповещает она и слегка переминается на месте. – Если ты не занят, конечно.

Видимо, не судьба Дохёну посетить семинар по мировой экономике. Какие там пары, когда Седжон пообещала к сегодняшнему дню придумать план завоевания сердца своей подружки. А Дэн очень надеется, что она сдержит свое обещание.

– Для наших занятий я всегда свободен. – Он поднимается со скамейки, упираясь руками в колени. – Пошли?

Седжон снова бросает мимолетный взгляд на Сонги, с которым все еще и словом не обмолвилась. Фугу смотрит на нее в ответ, будто не менее заинтересован ее личностью, чем Седжон – его татуировкой.

– Я есть хочу. – Она произносит это резче, чем следовало.

Пугает своей настойчивостью.

– Намек понят. – Дохёну не нужно повторять дважды: он и сам не прочь хорошенько перекусить, ведь утром так и не успел позавтракать.

Напоследок Дэн лишь кивает Фугу, который остается сидеть на лавке под лучами осеннего солнца. Сонги смотрит вслед удаляющейся парочке, а все его мысли теперь лишь о серых уставших глазах Лим Седжон.

С каждой их встречей Дохён начинает сомневаться в себе и в своей адекватности. То ли он действительно настолько плох в общении с женщинами, хотя раньше был убежден в обратном, то ли с этой девчонкой что-то не так. Говорит, что нужны деньги, а сама заказывает целую кучу еды, да еще и отвергает предложение Дэна заплатить за нее. Хотя он и пытается это сделать только в знак благодарности за помощь с Джуын, не преследуя при этом никаких посторонних целей, Седжон все же не принимает его щедрости.

– Я думала весь вечер, – бубнит она с набитым ртом, пережевывая внушительную порцию риса. Дохён сидит напротив и скромно ест свой рамён. – Для начала нужно тебя переодеть. Ты прости, но твой внешний вид оттолкнет ее моментально. – Она тычет в него палочками, прикрывая рот свободной рукой.

– А что не так с моей одеждой? – вопросительно смотрит Дохён, вытирая салфеткой капельки бульона в уголках губ. – Чистая, не рваная и мне очень нравится.

– А должна нравиться не тебе, а Джу. – Седжон больше не смотрит на него и пытается подцепить маринованное яйцо из миски. – Она любит, когда парни одеваются по классике: пиджаки, рубашки, брюки. – Очередная попытка ухватить закуску проходит безуспешно. – Бандана и серьги-кольца выглядят круто, но не для нее. Придется подчистить твой гардероб.

Окончательно потеряв надежду заполучить скользкий шарик палочками, она с шумом откладывает их в сторону и ловко подхватывает яйцо ложкой. И с досадой понимает, что оно было последним.

– Ты что, собираешься выбросить мои шмотки? – От негодования Дохён скрещивает руки на груди и серьезно смотрит на собеседницу, которая уже принялась за десерт.

– Расслабься. Просто докупим тебе парочку новых вещей. – По ее лицу видно, что едой она наслаждается больше, чем общением с Дохёном. – Или не доверяешь мне? – Седжон слегка прищуривается, всматриваясь в него.

– Да нет, доверяю, – фыркает он и отводит взгляд в сторону.

Ехидная улыбка могла заиграть на девичьем лице, если бы напротив Дохёна сидела любая другая. Но перед ним сидит Лим Седжон, которая уже равнодушно уплетает еду.

– Одежда – это самое простое. Джу хочет найти идеального парня, который бы целиком и полностью понимал ее тонкую душевную организацию. – Дэну кажется, что в ее голосе слышны нотки надменности. – Который будет начитанным, умным, интересным. Ну и дальше по длиннющему списку из качеств, которые присущи только английской королеве, – неосознанно закатывает глаза Седжон. – Вот кем тебе нужно стать. – Она наконец поднимает свой проницательный взгляд.

– Английской королевой? – ведет бровью Дохён, подавляя смешок.

– Идеальным парнем, – абсолютно серьезно отвечает она. – Таким, чтобы Джу сама на тебя вешалась.

А Седжон права: сделать из Дохёна того, кто бы безусловно понравился Джуын, – гениальная идея. По крайней мере, сейчас именно так и кажется. С природным обаянием Дэна и знаниями Седжон о ее лучшей подруге у них точно все получится. Не может не получиться, и план кажется идеальным. Таким же идеальным, каким станет Дэн для Пак Джуын.

– И как мне стать таким? – он нетерпеливо требует ответа.

Хочется поскорее пропустить все эти скучные этапы «перевоплощения» и вкусить запретный плод.

Седжон устало мотает головой, словно уже представляет, как им придется тяжело – ей так точно.

– Как минимум следует забыть про дерзость. – Она соскребает ложечкой остатки десерта с тарелки. – Прочитать пару книг, посмотреть несколько фильмов, выучить парочку художников. – Седжон снова не смотрит на него, полностью увлеченная едой. – Всего по чуть-чуть. Чтобы было о чем поговорить и чем блеснуть при случае. Нужно стать интересным для Джу. Чтобы она сама хотела с тобой общаться, понимаешь? Стать принцем из сказки. Галантным, добрым, всегда спешащим на помощь, а главное – романтичным.

Дэн безмолвно кивает, наблюдая за каждым действием своей наставницы.

– Ты, конечно, не обижайся, – дождавшись, когда она закончит свой монолог, он наконец-то озвучивает то, что все это время крутится у него в голове, – но ей точно не двенадцать? – По тому, как дергается правая бровь Седжон, становится очевидно, что она не оценила шутки. – Потому что, судя по твоему описанию, ей и правда нужен принц из сказки, а не реальный человек.

– А тебе она правда нужна как человек, а не как игрушка для секса? – Давненько Седжон ничего не говорила в лоб.

Такая дерзость и прямолинейность выбивают До хёна из колеи. Он сам никогда за словом в карман не лезет, но человека, который бы делал это так неожиданно и искусно, он еще не встречал. Седжон как дротик, который выглядит не таким опасным, пока не попадет в руки мастера спорта по дартсу. Летит за долю секунды точно в цель, словно у Дэна на лбу мишень нарисована. Пугает.

Седжон не ждет ответа. Она и так уже знает его, хоть и делает вид, что верит в искреннюю заинтересованность Дохёна в ее подруге. Отставляет в сторону пустую тарелку и тянется за чашкой чая, делает осторожный глоток. Кажется, что в неловкой тишине Седжон чувствует себя вполне комфортно.

– Самое сложное – это начать общение. – Се джон как ни в чем не бывало смотрит на Дохёна из-за чашки. – Но тут тебе повезло больше всего. – Он вопросительно вскидывает бровь, и Седжон поясняет: – У Миён день рождения на следующей неделе. Пойдешь со мной как «плюс один». Но до этого времени нам предстоит много работы.

– А что ж не через месяц? – язвит он.

– Слушай, ты можешь сам попытаться подкатить к Джу прямо сейчас. – Она с деловым видом отставляет чашку в сторону и упирается локтями в столешницу, глядя в упор. – Но я могу гарантировать, что ни через месяц, ни через год она на тебя внимания не обратит. Максимум, чего ты сможешь добиться, так это своей фотографии в нашем общем чате. Она еще подпишет что-то типа «я именно тебя всю жизнь и ждала», – Седжон саркастично пародирует тон подруги. – И уверяю тебя, будет это сказано не в самом приятном ключе.

Дэн слушает внимательно, не перебивает. Понимает, что отчасти Седжон права – без нее ему не справиться. Он помнит, каким взглядом Пак Джуын одарила его в первую их встречу в университетском коридоре. Таких энтузиастов, как Дэн, в ее жизни много – в этом он уверен. У Джуын к ним уже иммунитет выработался: слишком много внимания уделяют парни ее персоне. Такую, как она, не пронять дешевыми подкатами и комплиментами в соцсетях. Тут нужно что-то эдакое, а с этим никто лучше не справится, чем ее подруга, которая сейчас сидит напротив и допивает травяной чай с липой.

– Ладно, – выдыхает он. – Лепи из меня принца на белом коне. Я готов терпеть эти унижения, если они окупятся.

Дэн был бы уже рад увидеть самую язвительную улыбку, на которую только способна Лим Седжон, но, судя по ее каменному лицу, она вообще не способна улыбаться. Он вообще никаких ярко выраженных эмоций у нее не наблюдал за время знакомства.

…Это начинает порядком подбешивать.

– Кстати, насчет коня. Какая у тебя машина?

Странный вопрос. Странный и очень меркантильный.

– У меня мотоцикл, – самодовольно улыбается Дэн одним уголком рта.

Водить он умеет, но предпочитает более свободный вид транспорта. Ничто не сравнится со свободой, которую он ощущает, когда мчится на байке по ночной трассе, рискуя жизнью и штрафом. Ничто, кроме музыки, но о ней он больше не хочет вспоминать. Слишком болезненно. Раны затянулись, но шрамы еще ноют, и он сдерживается, чтобы не разодрать едва зажившие рубцы.

С мотоциклом все по-другому. Никакая авария не может остановить влечение к скорости. Когда Дэн сидит на своей черной «Ямахе», он в прямом смысле чувствует жизнь в собственных руках. Мотоцикл словно живой, и Дэн тоже – непередаваемые ощущения.

– Мрак, – фыркает она. – Джу ненавидит байкеров. – И ведь даже не пытается смягчить информацию. Говорит все как есть.

Глаза Дохёна округляются. Он готов стерпеть любые модификации своей внешности, но байк…

– Отстой. – Что тут еще скажешь. – И что прикажешь делать?

Нервы начинают порядком сдавать. Над ним словно издеваются.

– Ничего, просто не затрагивай эту тему в диалогах, и все, – пожимает плечами Седжон.

– Мне теперь что, по автобусам с ней шататься? – недовольно шипит он.

– Ну, почему сразу автобусы? Метро, такси…

Ей не дают закончить.

– Как школьники, – подытоживает Дэн и разваливается на кресле.

– Как люди, которые не любят мотоциклы. – Она не может удержаться, чтобы не подлить масла в огонь.

Каждая брошенная ей фраза звучит как издевка. Се джон словно нарочно пытается вывести из себя Дэна. Вынудить бросить его навязчивую идею с завоеванием сердца Пак Джуын. Но помогать не отказывается, как будто в этом есть какая-то выгода для нее.

– Ты всегда такая язва? – не выдерживает Дэн.

Хочется ткнуть Седжон лицом в ее собственную желчь.

– Какая есть. – Равнодушный взгляд в ответ. – А что, не нравится?

– Никому не понравится. – Дохён закатывает глаза, чтобы показать ей свое раздражение.

Но Седжон пропускает эти слова мимо ушей. Лишь подзывает официантку, чтобы та убрала опустевшую посуду и освободила стол.

– Ты куришь?

Очередной неожиданный вопрос вынуждает Дохёна стиснуть кулаки.

– Сейчас нет. – Но настроение такое, что хочется закурить.

– Ну хоть что-то менять не придется.

– Вот это мне сегодня повезло! – Дохён вкладывает в эти слова всю гниль, которая сидит внутри. – Прям куш сорвал, – не скрывает сарказма он.

Седжон пару секунд безэмоционально пялится на него, а затем продолжает свои нравоучения, словно раздражение Дэн ее совсем не трогает:

– Прежде чем бежать в магазины, мне нужно посмотреть на твой гардероб. Должно же быть в нем что-то не черное и не кожаное. – Она выжидающе смотрит, но никакой ответной реакции не дожидается. – Когда я могу прийти? – Намек достаточно прозрачный.

– Куда прийти? – Намек не понят.

– К тебе домой, – поясняет она. – Гардероб посмотреть нужно, – терпеливо повторяет она.

– Ко мне?

Он искренне удивлен. Переспрашивает так, словно не верит, что это с ним разговаривают, а не с кем-то еще.

– Нет, конечно же, ко мне пойдем, – спокойно отвечает она, хотя и так понятно, что это сарказм. – Будем весь вечер туфли с платьями перебирать.

– Шутишь? – Дэн уже окончательно перестает ее понимать.

– Пытаюсь.

– Смешно.

– Спасибо. – Столько эмоций в словах своей наставницы Ким Дохён еще никогда не слышал. – Так когда я могу прийти?

Видимо, она все-таки настроена серьезно.

– Давай завтра. – Дохён даже не думает о планах, потому что единственный план на ближайшее время – завоевать Пак Джуын. А движется он к своей цели со скоростью черепахи. – Только не раньше двенадцати. Я хочу выспаться в выходной.

– Хорошо, – оживляется Седжон и копошится в своей брендовой сумке. – Тогда пришли мне адрес.

– То есть ты все-таки дашь мне номер? – лыбится он, ведь до сих пор они номерами так и не обменялись.

– Раз мы будем теперь часто видеться, то все-таки придется. – Она искусно пародирует манеру речи До хёна.

…Такая актриса пропадает.

Она достает планшет и блокнот. Переворачивает несколько страниц, ища пустую, и практически любовно кладет его перед Дохёном, вызывая его легкое замешательство.

– Это что? – Он уже знает ответ, но решает удостовериться.

Видимо, их посиделки не закончатся вместе со съеденной едой.

– Раз мы обсудили наши дальнейшие планы, то зачем тратить время? – Седжон сосредоточенно открывает на планшете электронный учебник. – Позанимаемся прямо здесь.

Щенячий скулеж Ким Дохёна долетает даже до соседних столиков, вынуждая посетителей обернуться на парня, который лежит лицом в стол, как маленький ребенок.

4. Средство для достижения цели

Пронзительная трель дверного звонка разносится по всей квартире ровно в двенадцать утра в субботу.

Дэн не сразу понимает, что творится. Обычно так рано в выходной день никто к нему не приходит. К его соседу Чонсоку тем более.

Когда родители Дэна переехали в Пусан, он решил втихую от предков сдавать одну комнату, чтобы поменьше работать и побольше уделять времени музыке. Нам Чонсок – его сосед уже на протяжении четырех лет. Они относятся к той категории вынужденных сожителей, которые не общаются в обычной жизни, но стоит зацепиться языками на кухне, как они могут провести всю ночь за разговорами, подключая к беседе соджу из холодильника. Одним словом, живут душа в душу.

Выждав еще пару протяжных звонков, Дохён наконец-то понимает, что гости пожаловали не к Чонсоку. Дэн нехотя вылезает из кровати и натягивает на себя мятую футболку, которую уже пару дней как пора бы постирать. Вот только руки все не доходят.

Плетется к двери, потирая слипшиеся глаза. Уже успел проклясть того, кто находится по ту сторону квартиры.

– Да иду я! – не выдерживает он и кричит в стену.

Его слышат – противный звон замолкает.

Дохён открывает дверь и удивленно пялится на Лим Седжон, которая стоит на пороге при всем параде с утра пораньше. Ну, для нормальных людей уже полдень, но для Дэна, который лег спать четыре часа назад, – неприлично рано.

– Впустишь? – Седжон переминается с ноги на ногу, поправляя ремешок сумки на плече.

– Ты обалдела? – Он окидывает раздраженным взглядом нежданную гостью.

Волосы уложены, макияж, как всегда, идеален, одежда безупречно подобрана. Выглядит Седжон так, словно собралась на свидание. Хотя, если судить по рассказам Ынгука, это привычный образ для королевы пчелиного улья под названием Сеульский университет.

– Мы вообще-то договаривались. – В голосе Се джон слышится не меньшее раздражение, но лицо не выражает никаких эмоций.

– Да, не раньше двенадцати, – недовольно бух тит он.

Не отводя от Дохёна надменного взгляда, она запускает руку в сумку и достает телефон, демонстрируя экран, на котором отчетливо видно время: двенадцать ноль два.

…Она победила.

Дэн прищуривается, словно сразу не разглядел цифры. Обдумывает, как бы выйти сухим из воды, но понимает – облажался.

– Так я зайду? – Она терпелива, как всегда.

Он лишь отходит в сторону, пропуская Седжон внутрь.

– Только у нас не прибрано, – сообщает Дохён, закрывая за ней дверь.

– Все нормально.

Она уже скинула туфли и поставила сумку на тумбочку в прихожей. В первый раз Дохён смотрит на нее сверху вниз. Оказывается, без каблуков Седжон на полголовы ниже его, так что Дэн теперь может видеть ее каштановую макушку. Больше не такая грозная, но по-прежнему высокая. Пак Джуын даже на каблуках ниже ее.

Седжон не задерживается в прихожей, а уже идет вглубь квартиры.

– Дай мне пару минут, – чешет затылок Дохён, наблюдая, как она с интересом рассматривает их гостиную. – Как ты могла уже догадаться, я только встал. Моя комната не готова к приему гостей.

Может, он и раздолбай в каких-то вещах, но не может позволить себе привести девушку в комнату, когда там сплошная помойка. И плевать, что он в Седжон не заинтересован – все же не хочется, чтобы она думала о нем хуже, чем есть на самом деле.

…Или она уже так думает?

– Только побыстрее, – дает добро она, не отрывая любопытного взгляда от вида из окна. Пейзаж, конечно, так себе – сплошные крыши да небо. – У меня сегодня еще есть дела. – Она стоит спиной и не видит, как Дохен закатывает глаза.

Но он ничего не говорит. Просто удаляется в спальню и закрывает за собой дверь.

…Спокойствие как рукой снимает.

Дэн тут же подлетает к кровати и начинает заправлять мятую несвежую постель. Собирает пустые упаковки от чипсов и банки из-под газировки вокруг прикроватной тумбочки. У него всегда так грязно?

Подбегает к рабочему столу, который уже покрылся толстым слоем пыли. Не раздумывая стягивает с себя футболку и протирает ей столешницу и подоконник. Теперь хоть наконец ее постирает. Швыряет по привычке новоиспеченную тряпку в кучу грязной одежды и понимает, что так тоже не годится. Хватает охапку вещей и запихивает в корзину для стирки. Почему он сразу их туда не складывал? Не понимает, почему у него столько носков валяется на полу, он ведь часто их стирает.

Открывает нараспашку окно в надежде, что застоялый ночной смрад выйдет прочь. Но пропитанного выхлопами сеульского воздуха тут будет маловато. Дэн это прекрасно понимает, поэтому ищет в ящиках одеколон, который давным-давно ему подарил Фугу на какой-то праздник. Самое время использовать его по назначению.

Дохён распрыскивает терпкий парфюм по всем углам. Еще не понимает, что перебарщивает. Про себя тоже не забывает и чуть ли не обливается дезодорантом – помыться он явно сейчас не успеет. Находит в кармане куртки мятную жвачку и начинает активно жевать – лучше, чем ничего.

Открывает шкаф и хватает первую попавшуюся футболку с эмблемой группы, от которой фанател лет пять назад. Но сейчас это неважно. Важно лишь то, что она чистая. Лим Седжон не должна подумать, что он еще более безнадежный, чем она могла уже представить.

Он наконец выходит из комнаты с таким видом, словно сейчас не носился как угорелый и не прятал по углам свое грязное белье. Из коридора уже слышится женский голос. Неужели Седжон повторяет его ошибку и слушает голосовые сообщения в надежде, что одна?

Каково же удивление Дэна, когда он находит свою гостью сидящей на кухне за барной стойкой и воркующей с его соседом по квартире. Ноги элегантно скрещены, а между пальцами она крутит трубочку, размеренно попивая сок. Чонсок не видит Дэна – стоит спиной и что-то готовит. Это еще более странное зрелище, чем Лим Седжон на их кухне.

Дохён прислоняется к дверному косяку и не спешит оповестить о своем присутствии. Пользуется моментом, чтобы понаблюдать за Седжон. С ним-то она холодная, как сталь, а с Чонсоком вдруг стала мягкой и податливой, словно золото.

Когда Седжон смеется над шуткой Чонсока, Дохён впервые слышит ее смех. Он-то думал, что она вообще не умеет выражать эмоции, тем более смеяться. На него Седжон всегда смотрит надменно и с недоверием. Будто считает его недостойным своего внимания. Но помогать согласилась.

…Странная, с какой стороны ни посмотри.

Чонсок поворачивается к ней с тарелкой в руках. Такие аккуратно разложенные дольки апельсина Дэн видел только в рекламных роликах.

Замечая его, Чонсок расплывается в широкой улыбке.

– О, Дохи, – приветствует его сосед, ставя перед Седжон тарелку с фруктами, и опирается руками о столешницу. – Мы уже думали, что ты снова завалился спать.

Седжон тоже оборачивается и смотрит на Дэна привычным для него взглядом. Видимо, считает его недостойным своей улыбки. В отличие от Чонсока. Дохён чувствует себя ребенком, который ревнует мать к брату. Не ожидал, что ее внимание достанется еще кому-то.

– Смешно, чувак. – Дохён не торопится покидать свое место. Подпирает стену, словно без него она рухнет. – Идешь? – обращается он к Седжон.

Она лишь кивает и спрыгивает с высокого стула. Хватает дольку апельсина, который Чонсок так любовно для нее нарезал, и запихивает в рот, возвращая на тарелку лишь яркую кожуру. Берет недопитый сок и молча обходит Дохёна, направляясь вглубь коридора.

Парни с интересом наблюдают за каждым ее движением и, когда Седжон покидает кухню, встречаются взглядами.

– Уже успели подружиться? – язвит Дэн.

– А ты уже успел приревновать? – довольно ухмыляется Чонсок. Самоуверенности у него побольше будет, чем у Дэна.

– Да забирай, – фыркает Дохён, словно Седжон не человек, а вещь.

– Зря ты так, – качает головой Чонсок.

Он уже привык к дерзкому Дэну, за которым не в первый раз замечалась смена настроения. Как и не в первый раз замечались его девушки на этой кухне. Только обычно они на утро уходили, а эта пришла днем. Да и выглядит она не так, как прошлые. Веет от нее чем-то таким – благородным и манящим. Предыдущие барышни Чонсока только отталкивали. Еще ни одной из них он не предлагал сок и фрукты. Еще ни одна не располагала его к себе так, как сделала это Лим Седжон за десять минут.

Дохён, конечно же, не разделяет этого мнения. Для него Седжон – непробиваемая броня из хладнокровия, равнодушия и дорогих шмоток. Она лишь средство достижения его главной цели. Он общается с ней по нужде, а не из-за искреннего интереса. Дэн уверен, что у них и общих интересов-то нет.

Что она собой представляет? Богатенькая девчонка, которая выросла с золотой ложкой во рту. Красивая, но тут нет ее заслуги: скорее ее родителей и матушки-природы. Да и то, по мнению Дохёна, ее лицо простовато. Только глаза красивые, но смотрит она так, словно вот-вот заморозит.

…Сразу отталкивает.

Необщительная и высокомерная. То ли из-за статуса семьи, то ли зажралась всеобщим вниманием к своей персоне. Но это и неважно. Такие люди всегда настораживают. Дохёну больше нравятся открытые и общительные, а не зажатые и скрытные.

Коммуникабельного Чонсока не привлекают замкнутые и нелюдимые, как Лим Седжон. Он общительный, хоть и сидит дома по большей части. Находит общий язык с мягким Ынгуком и колким Сонги, которые часто зависают у них дома. И умудряется ужиться с биполярным Дохёном, настроение которого может меняться по несколько раз в день, как погода на море. Но Седжон зацепила его чем-то, и Дэн пока не понимает чем.

Когда Чонсок только заселялся, то предупредил, что проводит много времени за компьютерными играми. К ним в квартиру частенько доставляют новую технику, но все это богатство хранится в комнате Чонсока, куда Дэн не имеет привычки заглядывать. К играм он равнодушен – у него другие увлечения. Иногда приходит Ынгук, и они рубятся в приставку до утра, объедаясь пиццей, но на этом все. Кажется, Чонсок нигде не работает. По крайней мере, он платит стабильно за проживание, а это главное. Иногда у Дохёна закрадывались фантазии, что Нам Чонсок какой-то секретный агент под прикрытием. Что на самом деле ведет двойную игру, притворяясь беззаботным, а сам находится в международном розыске. Но это все лишь ребяческие глупости. Пока в их квартиру не ворвутся копы – все легально.