Шон Ваймс
Остров Нимф. Обретенный рай

Вспышка между мирами была похожа на взрыв сверхновой. Пространство схлопнулось, и Макс полетел кувырком сквозь пространственный разрыв. Последнее, что он помнил перед ударом о землю — это металлический скрежет его самодельного межпространственного компаса, который жалобно звякнул и погас.

Приземление вышло мягким. Макс лежал на белоснежном, удивительно теплом песке. В лицо дул соленый морской бриз, пахнущий экзотическими цветами. С трудом разлепив веки, он попытался прийти в себя. Голова гудела.

Прямо над ним склонилось лицо невероятной красоты. Огромные, сияющие изумрудом глаза разглядывали его с детским любопытством. Шелковистые золотые волосы падали парню на грудь, щекоча кожу через порванную при падении рубашку.

Макс моргнул, решив, что это галлюцинация. Но прекрасное видение наклонилось еще ближе. Незнакомка уперлась ладонями в песок по обе стороны от его головы. На ее лице блуждала мягкая улыбка. Она была абсолютно, безупречно обнажена. Солнечные блики играли на ее гладкой коже, очерчивая высокую грудь, тонкую талию и округлые бедра. В ее облике не было ни капли стеснения — только чистая, первозданная грация природы.

Для обычного парня из спального района, где самым ярким событием была поездка на метро, это оказалось слишком. Вся кровь мгновенно прилила к лицу Макса. Мысли спутались в тугой узел, дыхание перехватило от обжигающего стыда и внезапного восторга.

— Ой, ты живой? — прозвучал ее голос, похожий на звон серебряного колокольчика.

Макс открыл рот, чтобы что-то ответить, но перед глазами все поплыло. Мозг, не выдержав такого культурного и эстетического шока, просто отключился. Парень со стоном закрыл глаза и снова провалился в темноту.

Когда Макс отключился, Лира — так звали нимфу — озадаченно склонила голову набок. Этот чужак был невероятно странным. На ощупь он казался теплым и живым, но его тело скрывал какой-то грубый, шершавый слой, совсем не похожий на кожу.

Движимая чистым любопытством, Лира коснулась пальцами металлической молнии на его куртке. Раздался тихий звук «вж-ж-жик», который заставил её вздрогнуть от восторга. Одеяние разошлось, являя свету бледную мужскую грудь.

— Ой, так это просто скорлупа! — прошептала она, тихо рассмеявшись.

С этого момента её любопытство было уже не остановить. С ловкостью ребенка, разворачивающего подарок, Лира принялась избавлять незнакомца от всего лишнего. Сначала полетела на песок плотная куртка. Затем она аккуратно расстегнула пуговицы на рубашке, удивленно разглядывая пуговицы, будто это были редкие ракушки. Когда дело дошло до тяжелых ботинок и джинсов, Лире пришлось повозиться, переворачивая обмякшее тело парня. Для нее одежда выглядела как нелепое, неудобное изобретение, которое только мешало дышать и греться на солнышке.

Вскоре Макс лежал на пляже в том же виде, в каком явился в этот мир — абсолютно нагим. Лира с искренним восхищением рассматривала линии его тела, которые заметно отличались от изящных пропорций местных обитателей. Её тонкие пальцы мягко скользнули по его плечу, изучая текстуру мужской кожи.

— Что здесь происходит, дитя моё? — раздался глубокий, размеренный голос.

Из изумрудных зарослей на берег вышла старейшина острова. На ней, как и на всех нимфах, не было ни лоскутка ткани, но её зрелая, величественная красота и длинные серебряные волосы внушали трепет.

Лира испуганно отдернула руку и поднялась на ноги.

— Смотри, Талия! Он упал прямо с неба. И он был завернут в эти странные тряпки.

Старейшина подошла ближе, опустив взгляд сначала на лежащего без чувств Макса, а затем на блестящий прибор, который выпал из его кармана и теперь слабо мерцал в песке. Глаза Талии сузились, в них промелькнула тень древнего знания.

— Он пришел из места, где нет гармонии, — строго, но спокойно произнесла старейшина. — И в его руках вещь, способная нарушить покой нашего острова. Одень его обратно в эти путы, Лира, чтобы он не смущал землю своими страхами, когда проснется. И немедленно отведи его в Храм Источника. Совет должен решить, что с ним делать.

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь слой теплой воды. Первое, что почувствовал Макс, было удивительное блаженство. Он лежал на чем-то невероятно мягком, похожем на облако из шелковых лепестков. Голова больше не болела, а по всему телу разливалось приятное, расслабляющее тепло.

Парень приоткрыл глаза и зажмурился от мягкого, золотистого света. Он находился внутри величественного круглого зала, стены которого были сотканы из живых переплетенных лоз и белого мрамора. Сверху, сквозь купол из прозрачной воды, пробивались лучи солнца.

Макс попытался пошевелиться, чтобы поправить одежду, но с ужасом осознал, что на нем ничего нет. Абсолютно ничего. Кожа соприкасалась лишь с прохладным воздухом храма и нежными лепестками ложа. Паника мгновенно захлестнула его. Он резко дернулся, собираясь вскочить и спрятаться, но чья-то теплая ладонь мягко, но уверенно легла ему на грудь, удерживая на месте.

— Тсс... Тише, странник. Тебе нельзя резко вставать, — раздался тот самый серебряный голос.

Рядом с ним на краю ложа сидела Лира. В полумраке храма ее обнаженное тело казалось сотканым из лунного света и золота. Заметив, как сильно затрепетало сердце парня под ее ладонью и как он попытался прикрыться руками, нимфа лишь ласково улыбнулась.

— Не бойся, — прошептала она, и вторая ее ладонь легла ему на плечо.

Лира начала медленно, успокаивающе гладить его. Ее пальцы, нежные как шелк, скользили по его напряженным плечам, спускаясь к ключицам и груди. От этих прикосновений по телу Макса побежали миллионы покалывающих мурашек. Каждое движение ее рук словно смывало его страх, заменяя его совершенно другим, пьянящим чувством. Его дыхание, только что прерывистое от испуга, стало глубоким и частым.

— Старейшина велела вернуть тебе твои странные оковы, — тихо говорила Лира, продолжая ласкать его кожу, чтобы унять его дрожь. — Но правила Храма Источника строги. Сюда нельзя приносить фальшь и грязь внешних миров. Здесь все чисты. Расслабься... Мое имя Лира. И я не причиню тебе вреда.

Макс замер, боясь даже вздохнуть. Он смотрел в ее огромные изумрудные глаза, находившиеся всего в паре десятков сантиметров от его лица. Близость ее безупречного обнаженного тела, аромат экзотических цветов, исходящий от ее кожи, и гипнотизирующие движения ладоней заставили его забыть о том, кто он и откуда прибыл. Стыд медленно растворялся, уступая место сладкому, обжигающему напряжению.

Макс чувствовал, как внутри него разгорается настоящий пожар. В его родном мире существовали правила, приличия и долгие ухаживания, но здесь, под куполом Храма Источника, все эти условности казались блеклыми и чужими. Он безумно, до дрожи в теле, захотел эту девушку. Мысль о том, что брать её прямо сейчас, на священном ложе, может быть грубо или некрасиво с его стороны, ещё вспыхивала в его сознании короткими искрами разума. Но первобытное, мощное влечение к прекрасной нимфе стирало любые сомнения.