Вера Лежеда
Защита яблоком

Глава 1

Глава 1.

Полицейский участок пропах растворимым кофе; столы были завалены бумагами и крошками. Капитан Карасик, высокий худой мужчина средних лет с усталым взглядом и щетиной, снова и снова перечитывал моё заявление.

— Так вы говорите, он сидел под тем деревом когда вы шли в посёлок? — Карасик поднял на меня взгляд.

— Да, — я поправила повязку на голове. — Я его заметила, когда шла в магазин. Он просто сидел, опустив голову. И вроде не смотрел ни на кого.

— И вы не придали этому значения?

— А должна была? В парке всегда кто‑то, где-то сидит, даже лежит. Это парк, там отдыхают.

Карасик вздохнул и постучал карандашом по столу:

— А теперь, Вера Дмитриевна, расскажите ещё раз — Только подробно. Очень подробно.

Я вздохнула и начала заново:

-Накануне 30 апреля в 18:00 я пошла в магазин в посёлке, погода отличная, а мне очень хочется яблок, огромных зелёных «Гренни Смит». Кисло‑сладких, твёрдых и сочных — обожаю. Идти недалеко, минут 10 через лесопарк. Туда шла с людьми, всё чинно‑благородно. Под большим деревом сидел какой‑то мужчина — я его тогда заметила, ну сидит и сидит, парк, весна, ничего необычного.

Обратно шла одна. В руках пакет с яблоками, на мне длинная юбка, жакет — ничего вызывающего - образец благопристойности. Иду, наслаждаюсь тишиной… и вдруг слышу шаги сзади.

«Ха‑ха‑ха, — думаю, — за мной маньяк идёт». Иронизирую, улыбаюсь про себя. А ведь правда идёт, шаги то приближаются.

Мне уже не смешно совсем и тут он дотрагивается до моего левого плеча. Я поворачиваюсь и тут же получаю удар, он своей головой сверху бьёт меня в лоб. Дальше я плохо соображаю, вернее совсем не понимаю что делаю, но подпрыгиваю и бью его головой в челюсть. Чисто рефлекс, будто кто‑то нажал кнопку «самозащита».

Я уже на земле, на меня напали,а у меня какие то дурацкие мысли: «Завтра 1 мая,я ведущая праздничной программы в пансионате и у меня передний зуб качается — точнее, коронка со штыря сваливается, а тут это чудовище… Орать не могу, боюсь зуб потеряю, ну как я без зуба, не Шура и не Овечкин всё таки»

Когда знаешь что делать, не до паники.А я знаю, надо зуб спасти: Умудряюсь снять коронку и убрать её в задний карман юбки, застегнув на молнию. Теперь можно и орать и драться.

Руки свободны вспоминаю, что в кино каком то видела: надо давить на глаза. Начинаю давить. Долго, упорно, с научным подходом: «Может, не там? Может, надо не в углах у переносицы, а прямо в зрачки?..а вдруг они потекут и меня испачкают…» Страшно, противно, но я держусь, надо же как то решать проблему. Видимо, это и правда больно,так как я уже свободна и уже на ногах. И тут злодей хватает какой то трухляк и замахивается. Эх хе хе… Зря он это сделал, силы то не равны были.

Ну куда гнилушке лесной против убойных фруктов.

Если раскрутить пакет, он свистит даже, пакет я имею ввиду.

А в пакете замечательные, отборные Гренни Смитт. Ну да, а что мне оставалось, двинула я злодея пакетом с яблоками. Звук какой то странный был, хрустнуло что то.

Дальше помню что бегу, в одной руке туфли, в другой моё оружие - пакет с яблоками. Долго не могла выйти, деревья и кусты, кусты и деревья. Вот тут я испугалась, очки потеряла ещё.

Наконец увидела людей и они помогли вызвать такси. И я наконец то дома, скорее в душ и спать.Утром оценила ущерб: подбитый глаз и рваная одежда. Замазываю синяк, надеваю улыбку пошире — и вперёд, на праздник. Рефлексировать некогда: концерт,песни,танцы.

Капитан Карасик отложил карандаш и посмотрел на меня так, будто пытался сложить из моих слов не протокол, а пазл, где половина деталей явно от другой коробки.

— Вера Дмитриевна, — сказал он, прожевав, — вы, конечно, излагаете живо. Очень живо. Прямо кино. Только в кино обычно злодей сразу понятно кто, а тут… Вы говорите, он вас первым головой ударил?

— Ну не я же, как вы это представляете, я подбегаю к незнакомцу и и бац его! — я невольно потрогала лоб, где под повязкой всё ещё ныло. — Я-то думала, просто торопится человек,а он! Сверху. Я и ответила.

Карасик кивнул:

— Кофе будете?

Он предложил мне коричневую жижу. Выглядела она так, будто её заваривали ещё жандармы в царской России.

— Понятно, — вздохнул он. — Такое никто не пьёт… А про коронку… Это вы молодец.В стрессовой ситуации решать четкую задачу — это правильно. Вас, Вера Дмитриевна это спасло

Я фыркнула:

— Да просто это ещё вопрос кто страшнее маньяк или стоматолог, последний не только издевается, ещё и без средств оставит. А без зуба аниматором особо не поработаешь — улыбка должна быть на миллион, даже если зарплата… на паперти стоять выгоднее.

Капитан улыбнулся уголком рта, потом снова стал серьёзным:

— А яблоки… Вы сказали, когда ударили пакетом, хрустнуло. Вы как думаете, что это было?

Я пожала плечами:

— Надеялась что голова… не смотрела я, бежать надо было.

Он что-то пометил в бумагах, потом поднял глаза:

— А вы не думали, что могли убить человека?

— В смысле? — насторожилась я

— Вы превысили пределы необходимой самообороны… - Карасик смотрел на меня в упор

-Что? — я закашляла, руки затряслись, заикаясь сказала — А как я должна была защищать себя. Я должна была позволить убить себя?

Карасик неожиданно рассмеялся — так искренне, что даже щетина на его лице будто стала мягче:

— Шутка, извините. Вот это мне и нравится в вашем рассказе, Вера Дмитриевна. Вы не жертва. Вы… участник событий. Активный.

Он встал, потянулся так, что суставы хрустнули, и подошёл к доске, где были пришпиленны фотографии — фрагменты лесопарка, снимки с камер, какие-то схемы.

— Смотрите, — он ткнул карандашом в одну из точек, — вот здесь, у большого дуба, где вы его впервые заметили днём, в тот же день кто-то видел ещё одного мужчину. Высокий, в тёмном плаще, с тростью. Вы такого не помните?

Я вгляделась в размытое фото. Что-то ёкнуло в памяти:

— Трость… Да! Я тогда подумала, что это просто пожилой человек гуляет. Но он стоял так… неподвижно. Как статуя. И смотрел в сторону того дерева.

Карасик переглянулся с молодым оперативником, который до этого молча сидел в углу и грыз бублик:

— Это важно. Очень важно.Вспоминайте.

Оперативник поднял голову:

— У нас есть версия, что нападения координирует кто-то извне. Тренер, если можно так сказать. Увы вы не первая, но самая везучая

Карасик снова усмехнулся:

— Знаете, Вера Дмитриевна, может, вам не аниматором работать, а в нашу команду? У вас талант, нестандартно мыслить и действовать. Представляю, как удивился утырок, когда ответку в челюсть получил.

— Спасибо, но я как то радовать людей привыкла, а не пугать — вздохнула я.

Он сел обратно, подвинул к себе бумаги и сказал уже совсем другим, деловым тоном:

— Давайте пока сосредоточимся на том, чтобы зафиксировать всё, что вы помните. Каждую мелочь. Даже ту, которая кажется несущественной. Потому что никогда не знаешь, что тут самое важное. А потом вы с нашим специалистом составите словесный портрет — и на сегодня свободны. Мы вас ещё пригласим. Сами понимаете, проблему решать надо: много уже этот злодей натворил. И будьте аккуратны.

Глава 2

Глава 2.

Вера вышла на улицу, и первое, что ударило в голову, — не запах весны и не выхлопные газы, а странный, тягучий холодок, будто воздух здесь был другой: плотнее, гуще, словно она шагнула сквозь невидимую пелену. Солнышко по‑прежнему грело, лучи скользили по фасадам, отражаясь в окнах и слепя, — и от этого контраст казался ещё более жутким: такая мирная, привычная картина, а под ней — что‑то чужое, затаённое. «Наконец‑то свободна», — подумала она, но вместо облегчения внутри всё сжалось в тугой узел, будто кто‑то осторожно потянул за ниточку страха, протянутую сквозь позвоночник.

Мелькнула та самая фигура с тростью. Человек держался на расстоянии, теряясь в потоке прохожих, но серебряный набалдашник — круглый и гладкий — вспыхивал на солнце не просто бликом, а будто сам источал тусклое свечение, холодное и ровное. От этого света передёргивало — как будто ледышку за шиворот запустили. Она не стала оборачиваться напрямую: вместо этого замедлила шаг у витрины книжного, будто разглядывает обложки. В отражении мелькнуло его лицо — худое, какое‑то всё из углов и смазанное, будто нарисовали и стали стирать ластиком. Он тоже замедлился, опустил голову к телефону, но плечи его выдавали напряжение: слишком прямые, слишком собранные, будто он удерживал вокруг себя невидимый щит.

Вера заскочила в кафе и плюхнулась за ближайший столик, заказав кофе. Что‑то происходило. Вокруг всё расплывалось и тут же сворачивалось в странные узоры — словно кто‑то невидимый водил по воздуху тонкой кистью. Она пыталась уговорить себя: «Это просто усталость, нервы, слишком много вопросов в участке». Но взгляд сам собой снова и снова цеплялся за окно: а вдруг он там?

По стёклам медленно, как бы стекая, поползли тёмные трещины. Вера вжалась в спинку стула, дыхание сбилось. Полосы не были грязью — они двигались, как живые, и по мере того, как приближались к краю окна, всё больше и больше напоминали змей.

В этот момент кто‑то в кафе засмеялся заразительно и звонко — и от этого смеха реальность будто дёрнулась по шву, на миг показав изнанку: за спиной бариста вместо стены мелькнула серая пустота, ровная и бездонная, как провал между мирами. Вера зажмурилась, тряхнула головой — когда открыла глаза, всё снова выглядело обычным. Принесли кофе, и официантка спросила:

— Вы ведь капучино заказали, я не перепутала?

Вера кивнула в ответ. Вот глупость — не могла сообразить, что надо ответить, слова все просто пропали.

Она опустила взгляд на телефон. Пальцы набрали сами: «Лялька». Нет, звонить нельзя, — она убрала смартфон.

«За мной следят», — мысль была нелепой, но ледяной и настоящей.

Дверь кафе звякнула, Вера вскинула голову — но это был не человек с тростью, а пожилая женщина с авоськой, в которой лежали зелёные яблоки. Та скользнула взглядом по залу, будто проверяя что‑то, и Вера вдруг заметила на её запястье тонкую серебряную нить‑браслет, который на секунду вспыхнул так же холодно и ровно, как набалдашник трости. Женщина чуть заметно кивнула, будто заметила, что Вера её разглядывает, и направилась к стойке.

Прижав ладони к чашке и вдыхая аромат кофе, Вера думала: «Она что‑то знает? Или это просто совпадение?»

За окном по‑прежнему сияло солнце, город жил своей обычной жизнью. Но теперь Вера знала: где‑то рядом тонкая грань между мирами истончается, и человек с тростью — лишь самый заметный знак того, что за ней кто‑то наблюдает. Вопрос был в том, сколько у неё времени до того, как наблюдатель сделает следующий шаг.

Вера не заметила, как подошла женщина с яблоками. Не глядя на девушку, она достала из авоськи зелёный фрукт, со стуком поставила его на кофейное блюдце, резко развернулась и пошла к выходу.

Девушка замерла с чашкой в руках, глядя на блюдце с яблоком.

«Какой‑то бред: я с ума сошла. Яблоки начинают утомлять и пугать. И что делать? Звонить в полицию и рассказывать, как полоумная старуха меня яблоком напугала…»

Глава 3

Глава 3.

Когда не знаешь что делать надо звонить Ляльке - это тот человек у которого всегда есть план. Вообще Ляля Дмитриевна только тем и занимается, что строит планы.

Так, так, а где же телефон, он лежал на столе. Вот чашка, вот блюдце с яблоком, а телефона то нет-Вера вытряхнула содержимое сумки на стол, вскочила и проверила все карманы… телефона нет.

- Эта старуха сунула мне яблоко и сперла телефон, классика воровства, отвлечь внимание и сделать задуманное. Почти смешно. Зато понятно, что я не сошла с ума, меня просто умная бабка обокрала- Вера сидела и улыбалась, потерять телефон конечно плохо, но думать, что свихнулась и бояться яблок ещё хуже.

- Пойду к Ляльке пешком, день замечательный, прогуляюсь и успокоюсь.

Вера шла по улице, и с каждым шагом город будто становился чуть менее реальным: витрины мерцали, как экраны с помехами, а тени от деревьев ложились не туда, куда должны были. Она ускорила шаг, почти перешла на бег, и вскоре перед ней возник знакомый фасад антикварного салона «Чердак» — старинное здание с тяжёлой резной дверью и латунной табличкой, потускневшей от времени.

Внутри пахло полиролью, старой бумагой и чем‑то сладковато‑пряным, будто кто‑то недавно зажигал благовония. За прилавком сидела Ляля, нежно-рыжая в двумя торчащими по бокам косичками, но в длинном, черном кардигане,в огромных, угловатых в черной оправе очках — и что‑то писала в толстой тетради. При виде Веры она тут же заулыбалась:

— Ты чего такая запыхавшаяся? Будто за тобой стая бешеных крокодилов гонится?

— Телефон украли, — выпалила Вера, хватая подругу за рукав. — В кафе. Старуха с яблоками… Она ещё браслет серебряный носила, тонкий, под рукавом, но заметный такое, от него как будто искры разлетались.

Ляля не стала смеяться. Вместо этого она медленно подняла взгляд куда‑то поверх плеча Веры. Вера обернулась.

У дальней витрины, возле старинных напольных часов с потемневшим циферблатом, стояли мужчина с тростью, тот самый и та самая бабка с браслетом. Они не смотрели прямо на Веру — будто изучали механизм часов и что то тихо обсуждали

— Это они… Тот, что с тростью следит за мной , а бабка сперла мой телефон, ну я сейчас устрою им, вот наглость — прошипела Вера и уже закричала, шагнув в сторону компании:

- Ляля, закрывай магазин, полицию вызывай-.

Ляля резко выдвинула ящик прилавка, что то достала от туда и сунула в руку подруге:

— Держи. Это не защита, но может сбить прицел.

Вера не смотрела, она решительно шагала в сторону гостей.

Парочка мутных шарланов повернулись и молча уставилсь на девушек.

И тут из‑за старого сундука выскочила Шушера — трёхцветная кошка: серая,с белой грудкой,с рыжей мордой и пронзительными жёлтыми глазами. Она встала перед незнакомцами, выгнула спину дугой, подняла хвост,шерсть на загривке встала дыбом,а из горла вырвалось низкое, утробное шипение.

Дуэт проходимцев попятился к выходу,они морщились, словно звук причинял им физическую боль.

Шушера тем временем сделала несколько мягких, но твёрдых шагов вперёд, переводя взгляд жёлтых глаз с мужчины на бабку, она словно выдавливала непрошеных гостей в сторону двери.

Вера замерла, сцена была какая то нереальная, маленькая, ласковая Шушера грозно наступала на чужаков и они её боялись! Во честное слово мохнатая ласковая мурлыка нагнала страху на мутную парочку.

Но тут незнакомец чуть приподнял трость и направил её на пушистую защитницу, набалдашник на миг вспыхнул холодным светом. Шушера отпрыгнула назад, прижала уши и издала короткий, резкий звук — не то мяуканье, не то крик.

Девушки бросились к своей любимице.

Уже на выходе, в дверях, мужчина крикнул:

— Время идёт, Вера Дмитриевна. И грань становится тоньше с каждым днём.Мы ещё увидимся!

И они вышли,нет - выскочили из салона, оставив после себя странное ощущение пустоты — будто из комнаты вытянули часть воздуха.

Вера обессиленно опустилась на табурет с уже ласково мурчащей Шушерой на руках.

— Это что сейчас было?- Ляля смотрела на подругу

— Я не знаю,но судя по реакции Шушеры, чего то не самое весёлое. Но знаешь, что хорошо? Я не сошла с ума, кошка тоже видит в них зло.

Тут только Вера посмотрела на вещицу в своей руке, что сунула ей подруга - это был медальон белого металла в форме яблока. Она подняла глаза на подругу:

— Это что?

Ляля улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой.

— Действуем без плана, как пойдёт… Пока давай пить чай, есть конфеты и Шушере надо расслабиться с вкусняшками у неё сегодня явно есть претензии ко миру.