Анна Сибирь
Булочка из школьной столовой

Глава 1

Катя сидела за самым дальним столиком уютного кафе, рассеянно помешивая ложечкой давно растворившийся сахар. Обычно она отказывалась от сладкого. Катя давно заметила, что после тридцати следить за фигурой стало куда сложнее, чем в шестнадцать или даже двадцать. Казалось, даже самое крошечное пирожное утром превращалось на весах в лишний килограмм, а то и два.

— Привет! — раздался рядом голос Марины.

Она плюхнулась на стул и поцеловала подругу в щеку. Катя вздрогнула.

— Уууу... — протянула Марина, внимательно вглядываясь в её лицо. — Да на тебе лица нет! Рассказывай, что стряслось?

В этот момент официант с улыбкой поставил перед Катей тарелку с яблочным штруделем, присыпанным сахарной пудрой, шариком ванильного мороженого и веточкой мяты. Марина удивлённо вскинула брови.

— Я смотрю, дело действительно серьёзное, раз ты готова это съесть.

Катя молча отломила вилкой кусочек штруделя и отправила его в рот. Пока Марина изучала меню и делала заказ, больше половины десерта исчезло.

Катя положила вилку.

— Кирилл мне изменяет.

Подруга удивлённо вскинула брови и приоткрыла рот.

— Ого... А как ты узнала?

— Она сама мне позвонила. Скинула фотографии... и переписку.

Прикусив губу, Катя снова придвинула к себе тарелку и съела ещё пару кусочков штруделя.

— Ну и дела... — Марина с досадой стукнула ладонью по столу. — Вот чего мужикам не хватает? Посмотри на себя! Красивая, успешная, с шикарной фигурой. Что ему ещё было нужно?

— Она беременна.

Катя отодвинула от себя пустую тарелку. Марина отвела взгляд. Она слишком хорошо знала, насколько болезненна для подруги эта тема.

Катя долго не могла стать матерью. С первым мужем, Иваном, они поженились совсем молодыми. Через год она забеременела, но тогда оба решили, что ещё не готовы к ребёнку, и сделали аборт. Когда они почувствовали, что готовы стать родителями, каждая беременность заканчивалась одинаково — выкидышем или замершей беременностью. После нескольких лет безуспешных попыток Иван ушёл. Вскоре он женился снова, и новая жена родила ему близнецов.

После развода Катя с головой ушла в работу. Пока решала чужие проблемы, было легче не думать о своих. Со временем небольшая клининговая фирма превратилась в успешную компанию.

— Вот чёрт... — тихо произнесла Марина. — А он что сказал?

— Ничего особенного. Сказал, что вдруг захотел стать отцом.

— А стал козлом, — зло бросила Марина.

— Да чёрт с ним. Пусть катится куда подальше, — ответила Катя, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза.

— Правильно! — одобрительно кивнула Марина, мягко сжав её плечо. — Не раскисай!

— Бабушка вчера звонила, — не открывая глаз, сказала Катя. — Говорит, дедушка совсем сдаёт. Деменция прогрессирует, а лечение не даёт результатов.

— Поедешь к ним?

Катя кивнула.

— Завтра поезд. Боюсь, что это может быть наша последняя встреча. И ничего не могу сделать... У меня ведь, кроме них, никого нет. Сколько раз предлагала им переехать поближе ко мне. Даже квартиру присмотрела рядом с парком. Ни в какую. Упрямые... Ни за что не хотят бросать свой городок.

Она невесело улыбнулась. Когда Кате было десять лет, родители погибли в автокатастрофе. С тех пор бабушка Зоя и дедушка Петя стали для неё всем.

— Старость никого не щадит... — тихо ответила Марина.

Глава 2

С одним большим чемоданом на колёсиках и кошачьей переноской, в которой мирно дремала кошка Мира, Катя легко сошла с поезда. У перрона её ждал приятный сюрприз: таксистов оказалось предостаточно, и проблем с транспортом не возникло.

У подъезда Катя на мгновение замерла, отыскав взглядом два знакомых окна на втором этаже. Улыбка тронула её губы, когда ажурная занавеска колыхнулась и показалось лицо бабушки Зои. Та тут же распахнула створку и радостно прощебетала:

— Катюша, домофон барахлит, сейчас скину ключи!

Едва переступив порог, Катя уловила дразнящий аромат жареной картошки и котлет.

— Катюшка! — воскликнула бабушка, наспех вытирая руки о фартук.

Её каштановые волосы с редкими серебристыми нитями были, как всегда, уложены в высокую причёску. На тонкой золотистой цепочке покоились очки, а губы украшала перламутровая помада холодного розового оттенка. Глаза, подведённые коричневым карандашом, сияли. Бабушка Зоя всегда уделяла внимание своей внешности: регулярно посещала маникюрный салон, а два года назад даже решилась на перманентный макияж бровей.

— Привет, бабуль! — Катя улыбнулась, ставя переноску на обувную тумбочку.

Они с бабушкой крепко обнялись.

— Хорошо выглядишь, ба! — Катя отстранилась, заглядывая ей в лицо, и аккуратно убрала за ухо выбившуюся из причёски прядь волос.

Бабушка Зоя отмахнулась:

— Да брось. Седина уже повылезала, краситься пора, а мне всё некогда. Ну проходи, чего на пороге стоять!

Катя поставила переноску на пол и расстегнула молнию.

— Мира, выходи! Иди разведай обстановку!

Кошка не спешила покидать своё временное пристанище. Сначала она высунула сплюснутую серую морду, огляделась и принюхалась. Дойдя до середины коридора и тщательно обнюхивая всё на своём пути, Мира остановилась и села.

— Ну как тебе, барыня? Не маловата хатка? — хихикнув, поинтересовалась бабушка.

— Иди, с Петром Ивановичем поздоровайся!

— Деда в комнате? — спросила Катя.

Бабушка кивнула и со вздохом произнесла:

— Сканворды разгадывает. Ой, Катюш, хуже и хуже, с каждым днём. Узнаёт меня через раз.

Её брови жалобно сдвинулись.

Катя сглотнула.

Пётр Иванович расположился в просторном кресле. Короткие рукава его серой рубашки обнажали смуглые, покрытые морщинами руки. В одной он держал шариковую ручку, другая покоилась на подлокотнике, придерживая журнал со сканвордами.

— Привет, дедуль! — тихо поздоровалась Катя.

Пётр Иванович медленно повернул к ней задумчивое, гладко выбритое лицо. Он внимательно взглянул на внучку поверх очков, а затем снова погрузился в журнал.

Катя переглянулась с бабушкой.

— Не узнал, — почти шёпотом прокомментировала бабушка Зоя, пожав плечами. Она ласково погладила Катю по спине и с лёгким сожалением вздохнула. — Пойду накрывать на стол.

Катя немного постояла, а затем всё же подошла и села в кресло напротив. Дедушка окинул её недоверчивым взглядом, поёрзал в кресле и, с притворной заинтересованностью приподняв подбородок, начал вслух читать вопрос:

— Родной город Чехова? Четвёртая «а» и последняя буква «г». Восемь букв.

Катя потёрла подбородок и задумчиво прищурилась.

— Если мне не изменяет память, Таганрог.

Дедушка тоже прищурился, словно примеряя предложенный вариант к пустым клеткам.

— Верно, — протянул он и аккуратно вписал буквы. — Перевод денег? — на этот раз он поднял глаза и с вызовом посмотрел на Катю. — Девять букв. Последняя — «т».

Катя, загибая пальцы, пересчитала предполагаемое слово и произнесла его по слогам:

— Транс-ферт.

Дедушка снова вписал ответ и уже с явным азартом подался вперёд.

Так они разгадали ещё около десяти слов и даже успели завязать спор, пока бабушка не позвала их к столу. Пётр Иванович по-прежнему держался несколько отстранённо, иногда задерживая взгляд на Кате, словно изучая её или пытаясь что-то вспомнить.

— Бабуль, тут же одно масло! Сплошной холестерин! Неужели вы каждый день так питаетесь? — с укором спросила Катя, но, несмотря на это, отправила в рот кусочек котлеты.

Едва сдержавшись, чтобы не замычать от восторга, она наслаждалась вкусом. Как же она любила эти фирменные котлеты!

— Нет, Катюш! Ты что! У нас обычно всё на пару и без масла. Это я к твоему приезду специально нажарила! Знаю ведь, как ты любишь! — ласково улыбнулась бабушка и погладила внучку по предплечью.

Мира тоже старательно тёрлась о ноги хозяйки в надежде заполучить кусочек котлетки, но Катя была непреклонна.

— Нет, Мирусь! Такое тебе точно нельзя! Иди кушай свой корм!

Кошка использовала свой последний приём под названием «жалостливый взгляд», а когда и тот не подействовал, недовольно фыркнула и отправилась к миске.

После обеда бабушка Зоя позаботилась о Петре Ивановиче, дав ему необходимые лекарства и уложив отдыхать. Катя тем временем разбирала чемодан.

В комнату тихо вошла бабушка.

— Уснул? — спросила Катя.

Бабушка кивнула.

— Катюш, а муж тебя спокойно отпустил? — обеспокоенно спросила она, присаживаясь на кровать. — Ты тут надолго не задерживайся, мы как-нибудь сами справимся. Мужа одного надолго не оставляй!

Катя не стала рассказывать бабушке о неверности Кирилла и их предстоящем разводе. Она знала, как сильно это её расстроит. Стараясь выглядеть бодрой, Катя ответила:

— Не переживай, ба. Я буду здесь столько, сколько потребуется. Не думай об этом!

— Ну а с работой как? Не растащат там ничего без тебя? — с тревогой спросила бабушка.

Катя тихонько хихикнула и, присев рядом, обняла бабушку за шею.

— Никто ничего не растащит! Там остались грамотные люди, которые всё держат под контролем. К тому же я всегда на связи! Кстати! — вдруг воскликнула Катя.

Она быстро поднялась и вытащила из чемодана внушительных размеров свёрток.

— А ну-ка, примерь!

— Катька, ты с ума сошла? Она же, наверное, дорогущая! — запричитала бабушка, развернув в руках павлопосадскую шаль.

Глубокий синий узор переливался, а мех песца по краю выглядел роскошно.

— Ну, боярыня! — протянула Катя, с восхищением глядя на отражение бабушки в зеркале.

Та уже накинула шаль на плечи.

— Вот Валентина Семёновна обзавидуется! Она свою шубу и лисью шапку, которые Наташка ей привезла, чуть ли не до мая носила. А я как выйду вот так... — бабушка театрально закинула край шали на плечо. — Она просто упадёт от зависти!

Катя рассмеялась, зажимая рот рукой, чтобы не разбудить дедушку.

— Ба, глянь. Я для деды спортивный костюм прикупила и жилет. Не будет велико? Он вроде похудел.

— Будет велико — затянем потуже! — подмигнула бабушка.