Андрей Труфанов
Ледяной капкан

Осенью 1240 года Новгород столкнулся с новой немецкой агрессией. Ливонский орден продолжил свою захватническую политику «Drang nach Osten» — «Натиск на Восток». Крестоносцы во главе с Андреасом фон Вильвеном вторглись в новгородские земли и захватили Изборск, Ям и Псков. В этом им активно помогла партия новгородско-псковского боярства, поддерживавшая немцев. Возглавлял её уже известный нам Твердила Иванкович, псковский посадник.

В это же время рыцари, а также покорённые ими латыши и эсты, опустошили Лугу и Тесово и начали возводить укрепления в погосте Копорье. Крестоносцы принуждали вожан присоединяться к их войску; те же, кто отказывался, разбегались по лесам и погибали от голода. Крестоносцы дошли уже до тридцати вёрст от Великого Новгорода. Они убивали и грабили купцов и новгородских гостей, привозивших товары и ездивших за ними. У поселян отбирали лошадей и скот, чтобы тем было нечем пахать землю.

В Новгороде срочно созвали вече, на котором решили отправить посольство к князю Ярославу. Ярослав прислал им сына Андрея, однако это не помогло, а лишь усугубило ситуацию. Положение становилось катастрофическим, и многим боярам пришлось переменить своё отношение к князю Александру. Новгородцы осознали, что только князь Александр способен их выручить, и большинством голосов постановили направить к нему для переговоров владыку Спиридона.

Господин Великий Новгород

Когда Буслай и Ягр вернулись в Новгород, владыка передумал и отправил на Псковскую дорогу Володаря Карпыча с дружиной, а Буслая и Ягра оставил при себе. Когда возникла необходимость ехать с посольством к князю Александру, архиепископ назначил Буслая возглавлять своё охранение. Буслай решил взять с собой Ягра, Годыню и Спирьку. Заканчивались последние приготовления перед выездом из Новгорода, и владыка вызвал к себе Буслая. Буслай вошёл в зал и поклонился.

− Ну, здравствуй, воевода, как твои дела? − поинтересовался архиепископ.

− Хорошо, владыка. Вот, время зря не теряю, занимаюсь ратной подготовкой дружинников. Времена тяжёлые, разведка докладывает, что немец уже в тридцати верстах от Новгорода стоит, − ответил Буслай.

− Да, Псков крестоносцы взяли. Вестовой привёз мне послание от верного мне человека. Так пишет он, что сам Твердила Иванкович, псковский посадник, лично открыл им ворота в город, − сказал владыка Спиридон.

− Наказать этого Иуду надобно, − сказал Буслай.

− Только сначала до него добраться надо, − молвил владыка.

− Сила здесь большая нужна. Далеко немец зашёл, просто так, с наскока его не откинешь. Тут поход готовить нужно, ополчение собирать, − сказал Буслай.

− Правильные слова говоришь, воевода. Завтра к князю поедем. И скажи мне: готова твоя дружина к походу? − спросил владыка.

− Да, дружина готова — тридцать конных дружинников будут сопровождать тебя, − ответил Буслай.

− Хорошо, что все конные. Ехать нужно быстро, каждый день дорог. Возможно, этой осенью решится вся судьба Новгородской земли. Только бы князь не отказал да обиду свою на бояр, и на меня тоже, позабыл, − сказал владыка.

− Умён князь, думаю, поймёт. Ведь немец не только Новгороду угрожает, а всей земле Русской, − сказал воевода.

− Ладно, иди отдыхай, а завтра в дорогу, − сказал владыка. Буслай поклонился и вышел. Виночерпий Тришка проводил его до ворот и вернулся к владыке.

− Тришка, у нас всё в дорогу готово? − спросил архиепископ.

− Да, владыка, всё сделал, как велено было. Много вещей не брал, и лошадей выбрали самых резвых, − ответил виночерпий.

− Одеяние моё в порядке? Пред князем достойно предстать надобно, − поинтересовался владыка.

− Всё в порядке, я сам лично проверил, − ответил слуга.

− Ладно, иди отдыхай, а с восходом выходим. Так что заблаговременно меня разбуди, чтобы собраться успели, − наказал Спиридон.

− Хорошо, владыка, − сказал Тришка.

− А теперь ступай и распорядись, что через час ужинать выйду, − молвил Спиридон. Тришка поклонился и вышел.

На следующий день, как и было запланировано, владыка в сопровождении дружины выехал из ворот Новгорода. Князь Александр в тот момент находился в своей родовой вотчине, в Переяславле-Залесском. Карета владыки была запряжена четырьмя лошадьми. По одну сторону от него гарцевал Буслай, по другую — Ягр. Годыня со Спирькой ехали за ними, а за Годыней парами двигались конники.

Переяславль–Залесский. Резиденция князя Александра

Наступил ноябрь. Погода стояла дождливая и пасмурная, а по ночам случались заморозки. Князь Александр узнал о приезде владыки Спиридона и велел ввести его к нему. Встретил он новгородского архиепископа приветливо. Владыка поклонился князю. Вместе с князем находились Гаврила Олексич и Сбыслав Якунович.

− Здравствуй, владыка Спиридон, с чем пожаловал? − вежливо спросил князь.

− Здравствуй, княже. Вот, поклон тебе от новгородских бояр привёз, − ответил Спиридон.

− Никак, дело у бояр ко мне, коли такое важное лицо в Переяславль пожаловало? − поинтересовался князь и улыбнулся.

− Дело, князь, на всей Руси сейчас у всех одно, поэтому и приехал к тебе челом бить от всех новгородских бояр. Да что от бояр — от всего народа. Давеча в Новгороде вече было, народ тебя требует. Говорит, что только князь Александр от беды сможет Русь святую спасти. Немец совсем близко к Новгороду подошёл, того и гляди, скоро и около стен городских стоять будет. Изборск, Ям, Луга, Тесово, да и сам Псков взяли. Сам посадник псковский Твердила Иванкович, Иуда, врата им открыл. Спасать, князь, Русь надо. Не серчай, забудь обиды прошлые. Возвращайся в Великий Новгород с дружиной своей, и сообща разобьём ворога проклятого, − сказал владыка и поклонился.

− Что скажешь, Гаврила Олексич? − спросил князь.

− А что здесь говорить? Немец, конечно, большую угрозу на нашу землю несёт, но и от бояр ваших вреда много — не о людях, а о добре своём думают. Слышали мы, что говорили бояре Мирошкиничи и Борецкие, а посадник ваш им поддакивал. Как бы не случилось так, чтобы и новгородский посадник Трифон немцу врата от Господина Великого Новгорода открыл. Не знаю, князь, тебе решать, − ответил Гаврила Олексич и внимательно посмотрел на князя.

− Ну а ты, Сбыслав, чего скажешь? − спросил Александр.

− Я, князь, человек военный, моё дело — ворога бить. Поэтому думаю так: идти надо не за бояр зажравшихся, не за богатства их, на горе народа нажитые, а за Русь святую. И на корню вырубить это зло. Ненасытен немец, велик аппетит его. Псков взял — Новгород возьмёт, а потом и далее двинется. Суздаль, Владимир, Киев — тоже большой соблазн для них. Богаты эти города, − ответил Сбыслав Якунович.

− Ну что ж, если весь народ меня просит, приду я с дружиной своей, уважу новгородцев. Гаврила Олексич, собирай дружину — выручать пойдём новгородцев, − распорядился князь.

− Спасибо, князь, от всего народа тебе кланяюсь, − сказал владыка и низко поклонился.

Как и велел князь, Гаврила Олексич пошёл отдавать распоряжения. Буслай, Ягр и Годыня тем временем решили навестить Савву. Дружинник встретил их приветливо и угостил мёдом.

− Ну, рассказывайте, как дела на вашей земле, да и у вас лично? − спросил Савва.

− Про сына моего ты знаешь, скоро вон у Ягра ребёнок родится. Острог новый отстроили около самой дороги — теперь все караваны через него идут. Ворогов всех разогнали в окрестностях, − ответил Буслай.

− Последние были шведы, которые после поражения на Неве по ладожским лесам разбежались. Один небольшой отряд к нашим местам прибился да на Северной дороге принялся хозяйничать. Придумали мы хитрый план и разделались с ними, − сказал Ягр.

− У вас там, как всегда, весело, − улыбнувшись, молвил Савва.

− А у вас как? − поинтересовался Буслай.

− Да всё по-старому, только бездельничаем много. Особенно рассказывать нечего, − ответил Савва.

− Вот, посольством наш владыка приехал к вам. Хочет просить князя помочь новгородцам с крестоносцами совладать, − сказал Буслай.

− Что, прозрели бояре или испугались за богатства свои? − спросил Савва.

− Кто их знает. Но тут дело не в боярах — сам новгородский народ хочет, чтобы князь с дружиной пришёл. Немцы Псков, Изборск, Тесово, Лугу взяли, на погосте Копорье крепость построили. Видно, надолго укрепиться хотят на нашей земле, − ответил Буслай.

− Значит, скоро в поход? Ну что ж, отлично — разомнём кости, − сказал Савва.

− Разомнём, − согласился Буслай. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

Они ещё поговорили о своих боевых товарищах, вспомнили и помянули Ратмира, Игната и Добродея, после чего разошлись. Через несколько дней князь с дружиной вышел на дорогу, ведущую на Новгород.

Псков

Тем временем Андреас фон Вильвен находился в Пскове. Он послал гонцов к магистру ордена с вестью о своей победе. Твердила Иванкович выделил вице-магистру роскошные палаты. Гедемин тоже находился в Пскове; он прибыл туда вместе с фон Борком, Робертом Манфредом, Гордоном и Винтером. Всех также поселили со всеми удобствами. Было утро, и вице-магистр позвал рыцарей к себе на завтрак.

− Вот видишь, Гедемин, как всё просто. Пришли и победили, − улыбнувшись, сказал вице-магистр.

− Там, где я был, таких Иуд, как Твердила Иванкович, не было, а был Буслай — достойный противник. Человек, не знающий страха, умный, и ещё боец, каких свет не видел, − ответил рыцарь.

− Сейчас мы тут обоснуемся, люди подойдут из Дерпта, и к весне, может быть, двинем на Новгород. Да поможет нам Бог в наших стремлениях, − сказал Андреас.

− И много людей магистр обещал найти для похода на Новгород? − спросил Роберт Манфред.

− Думаю, тысяч десять охотников найдётся. После поражения шведов магистр сейчас зол, и папа прислал гневное послание. Настаивает, чтобы поход не откладывали, и в то же время требует, чтобы готовились тщательно. А для этого время нужно, − ответил Андреас фон Вильвен.

− Да, без подготовки идти нельзя. Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли? Вон, и шведы не подготовились. Биргер — самонадеянный человек, − вздохнув, произнёс фон Борк.

− А как в грудь себя весной бил! Вот к чему самонадеянность приводит. Поэтому, Гедемин, и хочу снова отправить тебя на новгородские земли, чтобы ты подготовил нам там почву. Война не только мечами и копьями выигрывается — воинам что-то есть должно. Вот ты и будешь грабить сёла и деревни, чтобы нечего было в Новгород везти. Ну и тот злосчастный острог с землей сравни, сожги его, чтобы только пепел остался, − сказал Андреас фон Вильвен.

− Я готов выдвинуться туда в любое время, − сказал Гедемин.

− Вот и эти достойные рыцари составят тебе компанию. У сэра Манфреда с этим Буслаем свои счёты, да и Гудвин, думаю, не против кости размять, − сказал фон Вильвен.

− Я с моими друзьями готов выступить в любую минуту, − сказал Манфред.

− В любую минуту нет необходимости выступать — нужно нормально подготовиться к походу. Сейчас большую часть дороги контролируем мы, поэтому можно послать туда большой хороший обоз. Необходимо приобрести зимние шатры и палатки, максимально запастись провизией, так как людей с тобой пойдёт много, − сказал Андреас.

− Сколько людей пойдёт с нами? − спросил Уильям Винтер.

− Я могу выделить вам отряд в сорок конников и сто шестьдесят пехотинцев. Также пойдут монахи и челядь, которые будут заниматься хозяйственными нуждами, − ответил фон Вильвен. В этот момент их разговор прервал вошедший Вальтер.

− Мой господин, тут мои люди задержали на дороге людей. Они говорят, что они шведы из войска ярла Биргера, − доложил оруженосец.

− Шведы? − удивился Андреас. − Веди их сюда. Вальтер вышел и через пару минут ввёл к вице-магистру Нильса, Маркуса, Олафа, Ханса и Ларса. Их оборванный вид вызвал улыбку рыцарей.

− Олаф! − воскликнул Гедемин.

− Вы знакомы? − ещё больше удивился фон Вильвен.

− С этим человеком я целый год воевал на новгородской земле. Это один из людей Вепря, − ответил Гедемин.

− Вот как? − сказал фон Вильвен и пристально вгляделся в изуродованное лицо Олафа.

− Что, не нравлюсь? − спросил он.

− Ты не женщина, чтобы мне нравиться. Мне нужна твоя помощь. За твои услуги я хорошо тебя награжу, − сказал Андреас фон Вильвен.

− Что я должен делать? − спросил Олаф.

− То же, что и делал раньше — грабить, − ответил крестоносец.

− За хорошую плату меня не нужно уговаривать, но только серебро я хочу получить сразу, − твёрдым голосом сказал викинг.

− Ну что ж — сразу, так сразу. Можешь предложить это своим друзьям, или они хотят вернуться в Швецию? − спросил Андреас.

− Если нам хорошо заплатят, мы готовы пойти с Олафом, − ответил за всех Нильс.

− Что ж, неплохо. Вот, Гедемин, твой отряд пополнится ещё на пять воинов. Вальтер, распорядись, чтобы их покормили и дали чистую нормальную одежду, − распорядился фон Вильвен.

− Слушаюсь, мой господин, − ответил Вальтер и поклонился.

− Ступай. Ну а мы, пожалуй, приступим к завтраку. Я привёз сюда своих людей, чтобы они занимались кухней — местным не доверяю. Эти русские хороши только когда мёртвые, − сказал Андреас фон Вильвен.

− Этим варварам яд в пищу или вино подсыпать — ничего не стоит, − добавил фон Борк.

− Давайте выпьем, друзья, за успех вашего похода. На этот раз всё должно пройти без сбоев, так как магистр твёрдо намерен закрепиться на этой земле. Недаром на погосте Копорье мы возвели отличные укрепления, − сказал Андреас фон Вильвен.

− Давайте. Только в этот раз я не буду говорить громких фраз, но обещаю сделать всё возможное для нашей окончательной победы, − сказал Гедемин.

− А я и мои друзья клянёмся отомстить за моего кузена, покойного капитульера ордена тамплиеров рыцаря Ричарда Манфреда, − выпалил Роберт Манфред и до дна выпил кубок вина.

− Гедемин, медлить нельзя — скоро наступят морозы, а вам нужно ещё найти место для лагеря и хорошо его обустроить. Поэтому прямо завтра этим и займитесь, − сказал фон Вильвен и отпил большой глоток вина.

− Да, я понял, сделаем всё максимально быстро, − сказал рыцарь.

− И мы поможем, − поддержал Гедемина Гордон.

− Ладно, хватит болтать, давайте поедим от души, а то в лесах у нас такого роскошного стола не будет, − предложил Винтер.

− Кто знает, кто знает... В тех лесах водятся очень аппетитные куропатки, − улыбнувшись, сказал Гедемин.

− Хотелось бы в это верить, − сказал Винтер.

После завтрака у вице-магистра рыцари отправились завершать свои дела, а Гедемин пошёл давать надлежащие распоряжения Вальтеру. Шведы привели себя в порядок, Вальтер определил их на временное жильё и велел ждать скорых распоряжений.

Господин Великий Новгород

Александр въехал в Новгород под радостные крики толпы. Большую часть дружины Гаврила Олексич повёл в Городище. При князе остались Сбыслав Якунович и Яков Половчанин. После тяжёлой дороги князь отправился на своё прежнее место, где ему предварительно создали все удобства. Владыка отправился в свою резиденцию, а Буслаю дал команду пока оставаться в городе и ждать дальнейших распоряжений. Воевода попросил владыку передать послания в острог от него и Ягра. Архиепископ пообещал выполнить его просьбу.

Тем временем в палатах посадника собрались Егор Мирошкинич, Никита Борецкий, а также зашёл новгородский вечевой дьяк Фома, который до самой макушки был предан посаднику. Демьян по просьбе Трифона принёс чары и кувшин с мёдом.

− Ну, что скажете, друзья мои? Вернулся князь-то — вон народ как ликует и рукоплещет ему. Видите, как оно бывает. Большинство бояр и купцов сейчас на его стороне. А наше влияние на новгородских жителей стало гораздо меньше, − начал посадник.

− У тебя есть какие-нибудь предложения? − спросил Никита.

− Нужно сделать что-то такое, что могло бы очернить князя в глазах людей. Нам необходимо снова обрести прежнее влияние, − ответил Трифон.

− А как его снова обрести, если немец разоряет деревни и сёла, уводит у людей скот и лошадей? Зима на носу, а людям уже есть нечего. Вон, посмотри на торгу — купцов сейчас почти нет, везти нечего, а если и везут, то дерут с люда втридорога, − сказал Егор.

− Немец придёт — легче будет, − сказал посадник.

− А что немец — народ кормить будет? У него на нашей земле свои цели, − сказал Егор.

− А ты-то чего переживаешь? Твоя выгода никуда от тебя не денется. Магистр обещал озолотить нас, если поможем ему в его начинаниях. И кардинал Гемонт сказывал мне, что папа римский помнит о нас. Вот так-то, думайте, − молвил посадник.

− Трудное это дело — заставить народ думать по-другому, если у людей желудки пустые. Ходят наши люди по всем местам злачным, пытаются нашу правду донести, − сказал Фома.

− Только нужно делать всё аккуратно. Сейчас прислужник князя Гаврила Олексич пустит своих псов по Новгороду. А ищейки у него хорошие — всё вверх дном перевернут, − заметил посадник.

− Если эти люди и попадутся, то и при допросе с пристрастием ничего не расскажут, так как не знают даже тех, кто им передаёт серебро. У меня всё на контроле, − сказал Фома и широко улыбнулся.

− Дай-то Бог, − сказал Никита и хлебнул мёда. − Хороший медок у тебя, Трифон, забористый.

− Из Ладоги везут мне этот мёд, − сказал посадник.

− И мне понравился, − поддержал Никиту Егор.

− Ладно, у кого есть человечек, который может войти в окружение князя? − спросил посадник.

− Тут надо подумать. Я так понимаю, ты хочешь знать обо всех его планах. Есть один человек — серебро любит больше жизни. Попробую с ним поговорить, − ответил Егор.

− Попробуй, только осторожно, − молвил Трифон и глотнул из чарки.

− А тебе никаких вестей от крестоносцев не приходило? − спросил Никита.

− Последний, кто у меня здесь был, — это Твердила Иванкович. Думаю, скоро пришлют кого-нибудь. Молва разносит, что сам Андреас фон Вильвен возглавляет поход. Нужно ждать, что скоро на нашей земле появятся его люди, − ответил Трифон.

− Твердила Иванкович далеко зашёл. Если что не так пойдёт, то его первого, как Иуду, на дереве вздернут, − молвил Егор.

− Не дай Бог, чтобы, как со шведом, не получилось. Их погубило высокомерие и самоуверенность. Если бы Биргер выставил у лагеря секреты, этого могло и не произойти, − сказал Фома.

− Да, Биргер и Фаси поступили очень опрометчиво. Всё у них было для победы, даже карту порогов и мелей я добыл для них, − сказал посадник.

− Ну, чего поминать прошлое? Его не изменишь, нужно думать о будущем. Что сейчас может предпринять Александр? − спросил Егор.

− Чтобы выступить на Псков, ему нужно поднимать ополчение — одной дружиной он не сдюжит, − ответил Никита.

− Вот, ополчение. Во-первых, для этого время нужно, а во-вторых, это время можно использовать с пользой. Нужно слать гонца к немцам, предупредить их. Пусть их люди пройдут по дороге, что ведёт на Псков, да разорят деревни, чтобы войску княжескому продуктами помощи не было, − заключил Егор.

− Хорошая мысль. Кого послать только, чтобы подозрений не вызвал? − спросил Никита.

− Есть один человек — монах Никодим. Больно недоволен он княжеской властью и готов сделать всё, что хочешь. Этот монах ещё Тени помогал. Тем более монах не вызовет никаких подозрений. Попробую поговорить с ним, − ответил посадник.

− Ладно, так и порешим, а через пару дней соберёмся снова, − предложил Никита.

− Договорились. А сейчас пойдём — дело к вечеру уже, − сказал Егор.

Через несколько дней монах Никодим отбыл из Новгорода в Псков с посланием от посадника. В Псков он добрался благополучно и передал послание лично в руки Андреасу фон Вильвену. Тот незамедлительно решил принять меры и послал два отряда: один — на дорогу, ведущую из Пскова в Новгород, а другой, под командой Гедемина, — в окрестности Ладоги.

Городище

Зима вступила в свои права. Снегу сразу навалило очень много. Со всех сторон в Новгород приезжали посланцы из боярских и владычных вотчин с жалобами о набегах немцев. От нехватки продуктов в деревнях и сёлах начался голод. Немцы хотели подчинить себе людей из разорённых деревень, но большинство не желало покоряться и бежало в лес, где многих ждала голодная смерть.

Сам владыка приехал в Городище говорить с князем, чтобы тот ускорил поход к Пскову. Князь приветливо встретил архиепископа.

− Рад видеть тебя, владыка. С чем пожаловал? − спросил Александр.

− Доброго здравия тебе, князь. Бояре новгородские шлют тебе привет и низкий поклон. А пожаловал я к тебе по большой нужде. Вестовые со всей Псковской земли в Новгород едут, помощи просят, говорят, что совсем спасу нет от немца. Люди с голоду уже помирать начали. Ждут не дождутся, когда ты с дружиной своей выйдешь и отгонишь проклятых крестоносцев, − ответил владыка.

− Ведомо мне, что на Псковской дороге стоит отряд новгородской дружины? − спросил князь.

− Да, ещё осенью я послал туда Володаря Карпыча. Двести ратников с ним на том направлении город охраняют. Крестоносцы пока не идут в открытую битву с ними, только разные провокации и мелкие стычки. А к Ладоге вышел большой отряд крестоносцев. Всё тот же неугомонный Гедемин стоит во главе его. Вестовой привёз мне весточку от надёжных людей, в которой писано, что в нём более двухсот копий. Думаю, главная цель этого отряда — разграбить Ладожский посад, чтобы ослабить города. В Новгороде и Ладоге сейчас мало провизии, а начнётся голод — возникнет хаос, и тогда народ уже ничем не остановишь, − ответил архиепископ.

− Значит, ты хочешь, чтобы я выступил с дружиной? − спросил князь.

− Да, и чем быстрее, тем лучше. И новгородское ополчение готово идти тебе в помощь, − ответил владыка.

− Что ж, хорошо. Немец начинает распылять свои силы, а мы этого делать не будем. Всей ратью пойдём на Псковскую дорогу. А к Ладоге пошли грамотного воеводу с небольшой ратью, чтобы он смог на время сдержать этого Гедемина. А там мы сами справимся с крестоносцами и придём к нему на помощь. Есть у тебя такой воевода? − поинтересовался князь.

− Есть, князь. Буслая пошлю — этот сдюжит, − ответил архиепископ.

− Это не тот Буслай, что на Неве со мной дрался и шведа гнал? О его подвигах легенды по всему Новгороду ходят, − спросил князь.

− Он самый. Этот воевода малой ратью в том году гнал Гедемина, и ещё множеству лихих людей от него не поздоровилось, − ответил Спиридон.

− Хорошо, шли туда своего Буслая. Только оставь людей для охраны самого Новгорода, − сказал Александр.

− Я уже думал об этом. Сто пятьдесят дружинников ждут приказа выдвинуться. Из них тридцать конников. Больше конных послать нельзя — фуража мало. Много деревень разграблено, поэтому с большой дружиной нужно снаряжать обоз, − ответил владыка. В этот момент вошёл Гаврила Олексич.

− Проходи, Гаврила Олексич, разговор у нас серьёзный. Может, какой полезный совет дашь, − сказал князь Александр. Гаврила Олексич подошёл к трону князя.

− Ну, так что передать боярам? − спросил Спиридон.

− Вот, Гаврила Олексич, владыка по просьбе новгородских жителей просит, чтобы мы немедля пошли походом на Псков, говорит, что голод там уже косит людей. Немец сильно разграбил те земли. Что скажешь? − спросил князь.

− А что говорить? Для того и прибыли, чтобы землю Русскую от ворога защитить. Думаю, идти надо. Чего сидеть, ждать, когда немец в сам Новгород пожалует? − ответил воевода.

− Пока мы на Псковской земле будем немца гнать, пошлём к Ладоге отряд во главе с Буслаем — пусть пока их там придержит. Как относишься к его кандидатуре? − спросил Александр.

− Хвалят Буслая и Савва, и Яков, и Сбыслав Якунович. Думаю, сдюжит, − ответил Гаврила Олексич.

− Ну так и решим. Через два дня выступаем. Ну и ты, владыка, готовь дружину, − сказал князь.

Северный острог

Наступил 1241 год. Князь Александр, как и обещал новгородцам, немедленно со своей дружиной и самими новгородцами отправился очищать захваченную немцами землю. По дороге к нему присоединялись обозлённые крестьяне и горожане. Князь применил свою излюбленную стратегию — ударил по немцам с ходу, что привело к успеху. После чего взял направление на Копорье, которое немцы успели тщательно укрепить.

Тем временем Буслай со своей дружиной прибыл в Северный острог и разместил её лагерем в Лебяжьем остроге. Встреча с близкими людьми у Буслая и Ягра была очень тёплой. Вместе с ними прибыли также Годыня и Спирька. По случаю их приезда в остроге решили накрыть праздничный стол в большом доме. Как всегда, бабка Авдотья, Пелагея, Лукерья, Агрепина и Степанида суетились около столов.

В остроге произошло ещё одно хорошее событие: у Ягра родился сын. Дружинник ликовал. Он сидел в избе и не выпускал ребёнка из рук. Малышу было уже два с лишним месяца; он смотрел на Ягра с любопытством и не плакал.

− Смотри, Софья, признал отца своего. Богатырь! − воскликнул дружинник.

− Серафимом назвали. Отец Евлампий совершил обряд по всем нашим православным обычаям. Вот, и крестик даже имеется, − сказала Софья и прижалась к мужу.

− Я очень рад, что родился сын. Первенца я хотел сына. Ублажила ты меня, женушка, − сказал Ягр и внимательно посмотрел на сына.

− На тебя он похож — и внешне, и характером. Боевой, больно, − молвила Софья.

− Дружинник будет, никак иначе, − радостно сказал Ягр.

− Даша и Алёна мне помогают, − сказала Софья.

− Да, как у неё дела с Пересветом? − спросил дружинник.

− Всё воюет с Никифором. Тот говорит, что не пара ей дружинник. Мол, убьют где-нибудь в сече, и дети сиротами останутся. И кому потом она, станет, нужна, − ответила Софья.

− Но всё же сдвиги есть? − не унимался Ягр.

− Ну, вроде помягче он стал — думаю, скоро сдастся. А Аленушка в Пересвете души не чает — уж больно сильно прикипела она к нему. Да и он всё ищет случая с Никифором поговорить, − ответила девушка.

− Понятно. А что ещё новенького у вас в остроге? − спросил Ягр.

− А что нового? Как и везде: люди бегут к Новгороду поближе, говорят, что совсем житья от ворога нет. Жгут, грабят, насильничают крестоносцы. Тоже мне — божьи люди. Неужто Христос на такое их побудить мог? Неправильная у них вера, ох неправильная, − ответила Софья.

− На псковских землях ещё хуже — там вообще мор пошёл, голодают люди. Немец скотину, лошадей забрал, а где и вовсе деревни целиком выжег. Князь Александр сейчас туда с дружиной пошёл, а мы здесь их пока сдерживать будем. Потом там одолеют ворога и сюда придут немца бить. Вот такие дела, − вздохнув, сказал дружинник.

− У нас бабка Авдотья тоже экономит. В этом году крупы и муки из деревень привезли к нам меньше, − сказала до сих пор молчавшая Зорюшка.

− Ой, совсем забыл — я ж вам гостинцев привёз, да на радостях запамятовал, − сказал Ягр, развязал мешок и достал оттуда сладости, куклу, два платья и монисто для Софьи.

− Ой, какое красивое! − с восхищением воскликнула Софья, а Зорюшка обняла дружинника за шею и поцеловала, после чего отошла в сторону и стала рассматривать сладости.

− Это я ещё по осени купил, вместе с Буслаем и Спирькой на торгу были. Они, наверное, своих девушек тоже сейчас радуют, − сказал Ягр.

− Жалко только, что носить сейчас это некуда. В Новгороде наряжаться будем, − сказала Софья.

− Женщина везде должна красиво выглядеть, − сказал Ягр. В этот момент к ним подошла Зорюшка в новом платье.

− Ну, как я вам? − спросила она, подражая взрослым.

− Красавица! − воскликнула Софья.

− Старался, искал, боялся, что будет маленькое, − молвил дружинник.

− Нет, гляди — в самый раз. И тёплое какое, − трогая рукой материал, сказала Софья.

− Ну, носи, милая. Хорошо, что тебе нравится, − заключил Ягр.

По приезде в острог Буслай сразу же уединился с Дашей. Как только воевода закрыл дверь, женщина кинулась ему на шею.

− Как же я соскучилась по тебе, по ласкам твоим, Буслаюшка, − сказала она, ослабив объятия.

− Я тоже тебя люблю, милая, и скучал не менее твоего, − ответил Буслай.

− Надолго вы в острог? − спросила Даша.

− Думаю, что да. Гедемин снова объявился в этих местах, поэтому я пришёл с большой дружиной. Князь Александр вернулся в Новгород и пошёл отбивать Псковскую землю у ворога. Вот отобьёт Псков — тогда и сюда, может быть, пожалует, если сами с крестоносцами не сладим, − ответил воевода.

− Будь только осторожней, − сказала Даша и снова прижалась к мужу.

− Конечно, милая. Ты лучше скажи: на дороге сейчас спокойно? − спросил Буслай.

− Серьёзных происшествий не было, но появились разбойники-одиночки. Голод в городе и посаде начался — вот лихой люд и вышел на большую дорогу, − ответила девушка.

− Значит, скоро в группы собьются. Ладно, проблемы будем решать по мере их возникновения. Нужно съездить в Ладогу к Евпатию, чтобы сообща с немцем бороться, − сказал Буслай.

− Съезди, любимый, только будь осторожней и охранение хорошее возьми, − сказала Даша.

− Чего людей зря гонять? Немца у самой Ладоги пока не было, а с разбойниками мы сладим. Со мной вон Ягр, Годыня да Спирька поедут, − ответил воевода.

− Поступай так, как считаешь нужным, только не забывай, что у тебя есть я и Акинфей, − сказала Даша.

− Я всегда это помню, любимая моя, − сказал Буслай и крепко обнял жену.

Спирька тоже не терял времени даром. Как только они вошли в острог, он вежливо поздоровался с жителями, нашёл глазами Настю и пробрался к ней. Девушка за это время стала ещё женственнее, формы её округлились. Настя становилась настоящей красавицей. Если в том году она выглядела как девчонка и вела себя так же, то в этом году это был совершенно другой человек. Спирька тоже сильно возмужал. Он ещё подрос, раздался в плечах, и руки его казались крепкими. Занятия в стане дружинников не прошли для него даром. Его лицо уже покрывали небольшая бородка и усы.

− Привет, − радостно сказал Спирька.

− Здравствуй, Спиридон, − сухо ответила Настя.

− Ты не рада, что я приехал? − удивился её тону Спирька.

− Пойдём в сторону, поговорим, а то тут любопытных глаз много, − предложила Настя.

− Пошли, − согласился юноша, и Настя повела его за сарай, где плотник Фёдор по осени смастерил лавку.

− Вы надолго? − спросила Настя.

− Настя, да что случилось-то? Не пойму никак. Почему ты такая неприветливая ко мне? − взволнованно спросил Спирька.

− Что случилось? Да ничего не случилось, если только не считать того, что от тебя три месяца не было никаких вестей. Вон, даже Буслай с Ягром и то своим жёнам весточки отправили, − обиженным голосом ответила Настя.

− А, это? Я-то уж думал, что ты меня разлюбила, − тяжело выдохнув, сказал Спирька.

− А что я должна была думать ещё? Я думала, ты нашёл себе какую-нибудь зазнобу городскую, а про меня и помнить забыл, − сказала Настя.

− Да ты что, милая! Как я мог забыть про тебя? Ты же у меня такая красавица, а за это время вообще в боярыню превратилась, − сказал юноша.

− Правда, я красивая? − улыбнувшись, спросила Настя.

− Ты самая красивая из всех, что я видел в этой жизни, − ответил Спирька и обнял девушку. Она не сопротивлялась.

− Ты по-прежнему меня любишь? − не унималась девушка.

− Ну, конечно, люблю. Кого же мне любить, как не тебя? − ответил юноша.

− А я уже думала, что между нами всё кончено, − сказала девушка, лукаво посмотрев на Спирьку.

− Какая же ты у меня дурочка. Я люблю тебя, больше жизни люблю, а ты позволяешь себе такое думать. Выбрось эту чепуху из головы, − сказал Спирька.

− Ну, а ты бы чего подумал, если бы был на моём месте? − поинтересовалась девушка.

− Не знаю, что бы я подумал, но у меня душа в пятки ушла, когда я к тебе подошёл. Я к тебе со всей душой, а ты мне: «Здравствуй, Спиридон». У меня даже мурашки по коже пробежали, − ответил юноша. Настя обняла его и нежно поцеловала в губы.

− Пойдём в большой дом — там бабка Авдотья стол накрывает. Буслай ещё из Новгорода весточку отцу Евлампию послал, − сказала Настя, взяла Спирьку за руку и повела к большому дому.

Во дворе перед большим домом Дар и Епифан гребли снег, а Митрич и Годыня наблюдали за ними.

− Вон, намело сколько. То не было — и сразу тебе сугробы по колено, − сказал Митрич.

− Зима, − протянул Годыня.

− Зима зимой, а везде порядок быть должен. Вон, в начале декабря морозы ударили, а снежок не выпал — а для посева это вред большой. И так голодно на Новгородской земле сейчас, а тут ещё и урожая не будет. Вот, страдать-то народ будет, − пожаловался дед.

− А вы-то в остроге не голодаете? − спросил Годыня.

− Бабка Авдотья всё сделала, чтобы нас такая участь не постигла. Хлеб и муку экономим, конечно, но зато с мясом подвезло. Архип, Агапит, Елисей и Дар на солончаках двух здоровенных лосей забили, а до этого два кабанчика в Архиповы ловушки угодили. Так что голода у нас нет, но бабка Авдотья нас всё равно не балует — говорит, зима долгая и кто знает, что дальше будет, − сказал Митрич.

− Ну и правильно делает. Голод, брат, такая штука невыносимая. Видел я людей, что с псковских земель в Новгород бежали: худые, глазищи из глазниц вылезают, а как хлеба им дали — так они не жуя проглатывали. Вот как есть хотели, − ответил Годыня.

− К нам тоже беглые приходили, но бабка так — капусты, свеклы, а то и сала немного давала. А хлеба — ни крошки. Ни-ни, − сказал Митрич.

− Рачительная у тебя бабка: всем дашь — а потом сам по миру пойдёшь, − сказал Годыня.

− Это точно, − вздохнув, сказал Митрич.

− Ну, а на дороге сейчас спокойно? − поинтересовался Годыня.

− Так, мелкие разбои были, да и то на одиноких странников. А так, после того, как вы в начале осени татей побили, больше никого и не было, − ответил дед.

− Ну, хоть тут всё в порядке, − вздохнув, сказал Годыня.

− А вы-то с какой такой целью в острог прибыли? Видел я, что большая дружина к старому острогу пошла. Чем лошадей кормить будут? − спросил Митрич.

− Фураж с собой привезли. Видел, сколько телег с нами прибыло, − ответил Годыня.

− Значит, надолго к нам, если обоз такой. Так ты про причину мне не рассказал — что случилось-то? − вновь спросил дед.

− Гедемин снова должен объявиться в этих краях. Только ты, дед, языком не мели много — не пугай людей, − ответил дружинник.

− Ты знаешь меня, Годыня: я не бабка Авдотья, у которой язык как помело, − сказал Митрич. Годыня громко кашлянул в руку. Митрич обернулся. На крыльце, уперев руки в бока, стояла бабка Авдотья.

− Это у кого это язык как помело? − строго спросила бабка.

− Авдотья, не шуми, я сейчас тебе всё объясню, − ответил Митрич.

− Не надо мне ничего объяснять. Я сейчас как возьму оглоблю да по хребту твоему старому съезжу — ох, ты у меня запляшешь, будешь орать как резаный. Тогда и понятно будет, у кого язык как помело, − завелась бабка Авдотья.

− Авдотья, я не то хотел сказать. Ты послушай меня — и всё сразу поймёшь, − пытался оправдаться Митрич.

− Не хочу я тебя ни слышать, ни видеть, хрыч старый! Иди с глаз моих долой, − скрежеща зубами, сказала бабка Авдотья.

− Попал ты, Митрич. Иди от греха подальше, а то пришибёт тебя твоя бабка, − посоветовал Годыня.

− Я с ним вечером разберусь, − вытирая передником руки, сказала Авдотья.

− Ты, бабка Авдотья, не серчай на него — не со зла он, просто я попросил его много не болтать. Тайну он серьёзную знает, потому и молчать должен, − сказал Годыня.

− Это какую такую тайну? А почему я не знаю? Дед мой тайны носит в себе, а я ведать не ведаю! − закричала бабка.

− Бабка Авдотья, успокойся. Тайна эта тебя-то не должна тревожить — она толку мужского, − попытался успокоить её Годыня.

− Нет от Митрича никакого мужского толку, потому я все тайны его знать должна. А то старый натворит дел каких, а я расхлёбывать за него всё буду, − не унималась бабка. На крики вышли Степанида и Лукерья.

− Что случилось-то? Опять Митрич чего-то натворил? − спросила Лукерья.

− А кто же ещё? «Язык у меня как помело», − не унималась бабка.

− Успокойся, бабка Авдотья. Ты что, Митрича не знаешь? − спросила Степанида.

− Ух, я этого Митрича, − сказала бабка и потрясла кулаком в воздухе. Степанида взяла её под локоть и увела в избу. В этот момент из-за угла высунулось довольное лицо Митрича.

− Ну что, ушла бабка? − тихо спросил он Годыню.

− Увела её Степанида, − ответил богатырь.

− Слава тебе, Господи, − сказал Митрич и перекрестился. К нему, виляя хвостом, подбежал пёс Черныш. Митрич погладил его за холку.

− Гляди, как подрос — прямо великан стал какой-то, − сказал Годыня.

− Архип с ним занимается, на охоту берёт. Пёс-то добрый, а волка учует — шерсть дыбом, и в бой просится. Архип мне рассказывал, говорит, еле удержал. И волки его увидели — и бежать со всех ног. Если не веришь мне — вон, у Архипа или Дара спроси. Они вместе были, − сказал дед.

− Да верю я тебе, Митрич. Ты вот лучше чего скажи: что в остроге-то происходит? Давненько мы у вас не были, − поинтересовался Годыня.

− Вон, Никифор наконец-то поправился. Сначала-то всё хорошо было, вроде на поправку пошёл, хоть и крови много потерял. А потом хуже ему стало. А оказалось — кость у него отломилась и осталась в теле. Так Зара резала его снова и достала ту кость. Вот они и до сих пор в остроге, − рассказал Митрич.

− Дела, − протянул Годыня.

− Это не дела. Дела тут другие. Девка-то его, Алёна, в вашего Пересвета влюблена, а она ему люба. Вроде бы всё хорошо должно быть — хорошая пара получилась бы, но не хочет Никифор, чтобы она за дружинника выходила. Не знаю, что делать. Может, Буслай ему сможет мозги вправить, − задумчиво сказал дед.

− Из Буслая сват-то плохой, но человек он умный. Может, и послушает его Никифор. Я ему намекну, а он пусть думает, − сказал Годыня.

− Ладно, пошли — скоро застолье начнётся, − предложил Митрич.

− Пойдём, − согласился Годыня и тяжело выдохнул. Они вошли в избу. Митрич спрятался у печки, чтобы лишний раз не попадаться на глаза бабке Авдотье.

Вскоре все стали рассаживаться за столы. Зал был полон народа. По обычаю первое слово было за отцом Евлампием. Он встал из-за стола и внимательно осмотрел всех окружающих.

− Ну вот, снова мы дождались наших доблестных ратников. Принесли они спокойствие на нашу землю и снова пришли от проклятых крестоносцев защитить нас. Поэтому наполните свои чаши и выпейте за доблестных воинов земли Русской, − сказал отец Евлампий и поднял свою чашу.

Все последовали его примеру. За столом, где сидели дружинники, началась оживлённая беседа.

− Буслай, расскажи, что новенького в городе? − спросил Никита.

− Да, Буслай, поведай нам о жизни стольной, а то мы здесь далеко от большого мира, − поддержал десятника Хлопуша.

− А что рассказывать? Князь Александр вернулся. С самим владыкой ездили — я, Ягр, Годыня и Спирька. Челобитную бил владыка за наших нерадивых бояр. Благо, отходчив князь — не затаил глубоко обиды. Баскаки монгольские вновь в Новгород пожаловали — Бату-хан дань просит. Князь отсрочки просил: говорит, мол, с ворогом расправлюсь, тогда и пришлю дань. А так больше ничего особенного. Владыка здоров, − ответил Буслай.

− Голод ещё в городе. Крестоносцы много хуторов, деревень и сёл пожгли, скот и лошадей у крестьян взяли. Туго нашему брату сейчас на Псковской и Новгородской земле, − добавил Годыня.

− Ужасные вещи вы рассказываете, − произнёс Тимофей.

− А зачем дружину такую большую ты привёл с собой? − спросил Сидор.

− Радости мало — в этих краях снова объявился Гедемин с войском. Более двухсот отборных бойцов с ним, да несколько рыцарей. Владыка сказал, что три храмовника прибыли из Англии, − ответил Буслай.

− Это мстить за того храмовника, которого ты на тот свет отправил? − спросил Никита.

− Бог его знает. Может, и мстить за рыцаря, − ответил Буслай.

− А где он лагерем встал, известно? − поинтересовался Хлопуша.

− Пока нет. Нужно в Ладогу к Евпатию ехать — может, он какой информацией ведает. Вот отдохнём пару дней и двинемся. Со мной поедут Ягр, Годыня и Спирька, − определил воевода.

− Может, охранения побольше взять надо? Мало ли что в дороге приключиться может, − посоветовал Митрофан.

− Вон, люди говорят, что лихих людей в лесу сейчас мало. Грабит только одиноких путников. Так что если и нападёт на нас кто, думаю, отобьёмся, − улыбнувшись, ответил Буслай.

− Упрямый ты. А впрочем, делай как знаешь, − сказал Ерёма и махнул рукой.

− Вон, мы дозором по дороге ходили — никаких разбойников там нет. Поодиночке в лесу не выживешь, а если бы какой-нибудь отряд был, мы бы давно об этом знали, − сказал Пересвет.

− Это да, Пересвет прав. Да и обозники в последнее время не жаловались. Охранение сейчас купцы берут небольшое — времечко смутное. Да и едет не много купцов в Новгород, больше люд голодный бежит, − поддержал Пересвета Пимен и отхлебнул глоток мёда.

− Жаль людей. Хорошо, что хоть мы успели запас создать, и то вон Авдотья особо не расщедривается. Говорит, этот год не тот — экономить еду надо, − сказал Никита.

− Правильно бабка Авдотья говорит. Не впервой голод на её жизни. Знает, как люди шишки да жёлуди со мхом едят, чтобы смерть не одолела. Гляди, в Новгороде голод, а вы вон ещё стол хороший накрыть удосужились. А владыка, зная нужду народную, велел вам два мешка соли передать, − сказал Буслай.

− Дай Бог ему здоровья, − сказал Никита и выпил мёда.

После застолья все стали расходиться по своим делам. Буслай решил навестить Архипа. Он подождал его на крыльце и, дождавшись, предложил немного прогуляться.

− Вот так и не поговорили с тобой. Столько вопросов: все знать хотят, зачем я сюда с большой ратью пожаловал. Так вот: Гедемин снова появился в этих краях. Где лагерем стал — пока не знаю. Поэтому, будешь ходить на охоту, будь осторожней. Могут и здесь появиться, − начал разговор Буслай.

− Хорошо, Буслай. Правда, сейчас я один почти и не хожу — помощников у меня теперь много. Вон, Агапит, Елисей, Дар, а иногда и Илья ходит. Большой отряд в лесу нам вряд ли попадётся, а от небольшого как-нибудь отобьёмся, − ответил Архип.

− Как Лада себя чувствует, дочь? Кстати, как назвали? − поинтересовался Буслай.

− Ладушка моя прекрасно себя чувствует. Я рядом — а ей и хорошо. А дочку Мирославой окрестили. Сейчас нашим женщинам в остроге хорошо — все, у кого дети малые, вместе время коротают, − ответил охотник.

− Дай Бог, чтобы всё хорошо было, − сказал Буслай.

− А у тебя-то как дела? Наверно, в Новгороде дел много? − спросил Архип.

− Дел хватает. Давеча в Переяславль-Залесский с владыкой ездили, к князю Александру на поклон. Пошёл он с дружиной на Псков, а нас вот сюда отправил, чтобы мы пыл крестоносцев в этих краях поумерили, − ответил воевода.

− Как думаешь, в острог они не явятся? − спросил Архип.

− Кто их знает. У Гедемина на нас большой зуб. Сколько раз гнали мы его с этой земли — а он неугомонный, снова приходит. Только в этот раз магистр дал ему большую рать. Чтобы одолеть его, нужна хитрость, и к Евпатию ехать надо, чтобы договориться действовать сообща, − ответил Буслай.

− У Евпатия сейчас дружина не большая. Даже если вместе на него пойдёте, думаю, Гедемин в чистом поле вас ждать не будет. Поэтому постарается иметь с вами дело поодиночке, − рассудил Архип.

− Тут ты полностью прав. Он пришёл сюда не Ладогу брать, а деревни да хутора жечь, чтобы негде было продукты в города брать. Вон, в Новгороде голод уже начался, а по дороге в Псков уже и мор пошёл. Если князь не сдюжит с ними — не знаю, что Русь святую ждёт дальше. Знаю одно: до последнего биться будем, − твёрдым голосом сказал Буслай.

− Я тебя знаю, Буслай. Но и князь Александр не простак — вон как шведу досталось от него. Не переживай, сдюжит он и немца. Дух у нас сильный и вера правильная, поэтому Бог на нашей стороне. Буслай, а ты когда собираешься к воеводе Евпатию ехать? Хочу подарок ему передать — шапку лисью Агапит для него сделал, − сказал охотник.

− Наверно, послезавтра и отправлюсь. А за шапку спасибо — он любит красивые вещи, − поблагодарил охотника Буслай.

− Ладно, иди к семье, а то не виделись давно — многое обговорить надо. Скучала сильно по тебе Даша, места себе не находила. Только забота об Акинфее и поддерживала её, − сказал Архип и пожал Буслаю руку. Дружинник отправился к своей избе, а охотник пошёл в свою мастерскую, где его ждали Дар и Агапит.

Через день Буслай отправился в Ладогу. Как и было сказано ранее, с ним поехали Спирька, Ягр и Годыня. С ними рвался и Никифор, но Зара категорически была против, мотивируя это ещё плохим состоянием здоровья, но настоящая причина была в другом — она хотела помочь Алёне.

Ладога

Утро было морозное и солнечное. Евпатий сидел в своей горнице и читал какую-то толстую книгу. Рядом на блюде лежали румяные печёные пирожки и стоял кувшин с квасом. Занятие воеводы прервал вошедший слуга.

− Воевода, тут староста Пельгусий прибыл — вести у него важные для тебя, − доложил слуга.

− Давай, быстрее веди его, − поторопил воевода. Через полминуты слуга ввёл в горницу Пельгусия.

− Здравствуй, воевода, − поприветствовал Евпатия тот.

− И тебе не хворать, Пельгусий. Чего примчался? Что-то важное у тебя? − спросил Евпатий.

− Да, воевода. Моим дозором обнаружен большой отряд крестоносцев в устье Невы, как раз недалеко от того места, где когда-то пристали шведы на своих шнеках, − ответил староста.

− Насколько много их? − спросил Евпатий.

− Дозорные говорят, что сотни две точно, − ответил Пельгусий.

− Значит так: продолжать наблюдать за немцем. Если снимутся с лагеря — сообщить немедля, а я распоряжусь усилить посты в городе, − распорядился Евпатий.

− Доложим, воевода, не сомневайся, − сказал староста и поклонился.

− Ступай, − сказал Евпатий.

Только Евпатий снова уселся читать книгу, как в зал опять вошёл слуга. Увлечённый чтением, Евпатий сначала не заметил его, но тот кашлянул, чтобы обратить на себя внимание. Евпатий поднял голову.

− Ну, что тебе ещё? − спросил он.

− Прибыл воевода Буслай, − доложил слуга.

− Буслай? − удивился Евпатий и отложил книгу. − Веди его скорее. Слуга поклонился и вышел. Через мгновение в горницу вошли дружинники. Евпатий подошёл к ним и всех обнял по очереди.

− Какими судьбами, племянник, пожаловал в мои края? − спросил он.

− Юлить не буду — на этот раз дела неотложные привели, − ответил Буслай.

− Да вы присаживайтесь. Вот, пирожками угощайтесь — хозяйка пекла. Можно сказать, остатки былой роскоши. Раньше с мясом делала, а сейчас только с капустой. Голодно сейчас в Ладоге. Немец разграбил деревни и сёла и уже до посада добрался. Недобрые вести идут со всех сторон, − сказал воевода. Годыня не заставил просить себя дважды и взял пирожок. Спирька посмотрел на него и тоже взял пирожок, и стал с аппетитом его есть.

− Да, времена сейчас голодные, − подтвердил Годыня и сразу откусил половину пирога.

− Годыня правильно сказал — времена настали голодные. В Новгороде тоже уже голодают, а ближе к Пскову мор начался. Немец жжёт деревни и сёла, люди бегут в лес, и большинство ждёт там смерть от голода и холода. Князь Александр пошёл туда с дружиной, а нас сюда послал. По сведениям, которые привезли владыке, в ваши края вышел большой отряд, и ведёт его наш знакомец Гедемин, − сказал Буслай.

− Уже знаю, Буслай, эту новость. Сегодня, прямо перед вами, Пельгусий у меня был. Говорит, что его дозор обнаружил в устье Невы большой отряд крестоносцев, − сказал воевода.

− Да, мы говорим об одном и том же. Значит, лагерь они раскинули в устье Невы? − спросил Буслай.

− Ну да. Пельгусий сказал, что отряд большой — более двухсот человек, − ответил Евпатий.

− Что делать будем? − спросил Ягр.

− Думаю, действовать нужно сообща, − ответил Евпатий.

− У нас есть некоторое преимущество. Когда мы вышли из Новгорода, Буслай повёл отряд не на Северную дорогу, а сделал манёвр: обошёл город со стороны Псковской дороги, потом по льду перешёл Волхов и вышел на Северную дорогу. Это было сделано для того, чтобы кто-нибудь не передал это немцам, − сказал Ягр.

− Да, Иуд в Новгороде хватает, − подтвердил Годыня и взял ещё пирожок.

− Мудро поступил. Будем считать, что Гедемин не знает, что твой отряд находится в этих местах. Это даёт нам некоторое преимущество, − сказал Евпатий. Спирька забыл про свой пирожок и внимательно слушал, о чём говорят дружинники.

− Чего рот открыл? Ешь пирожок-то, − улыбнувшись, сказал Евпатий.

− А, да я просто что-то заслушался, − молвил Спирька и откусил кусок пирога.

− А сколько людей у тебя в отряде? − поинтересовался Евпатий.

− Сто пятьдесят человек, из них тридцать конников. Больше конных я взять не мог — фуража мало, − ответил Буслай.

− Что ж, неплохо. У меня тут хоть дружина и небольшая, но сотня ополченцев всегда готова выступить по первому зову. Мы можем встретиться с ними даже в открытом поле, − сказал Евпатий.

− Думаю, Гедемин будет избегать открытого боя. У него другая цель — грабить деревни и сёла, чтобы не допустить поддержки городов провизией, − высказался Ягр.

− А может, как князь Александр, прямо с ходу на них напасть? − предложил Спирька.

− В этом предложении что-то есть, но думаю, Гедемин, наученный горьким опытом, догадается поставить секреты и охранение вокруг лагеря, − сказал Буслай и налил себе в чашу кваса.

− Потом, нам нельзя оголять направление на острог. Гедемин имеет большой зуб на нас — сколько раз мы гнали его под зад оттуда? Мы не можем сосредоточить все силы в одном месте, а он, в свою очередь, более мобилен и может перемещаться всей своей ратью по своему усмотрению, − сказал Ягр.

− Да, Ягр прав. Пока мы подведём свои силы, он может сняться с лагеря и перейти на другое место, − сказал Буслай.

− А если пустить слух, что в остроге дружины нет? Если он поверит, то может на это клюнуть — тут мы и расставим ему ловушку, − предложил Спирька.

− Ох, Спиридон, умный ты не по годам. Это предложение тоже можно рассмотреть, но кто эту весть разнесёт? − сказал Евпатий.

− Есть там один постоялый двор, который привлекает к себе разные тёмные личности. Хозяин в нём — человек по имени Ануфрий. Может, кого-то туда заслать и распустить такой слух, − предложил Ягр.

− А кого пошлём, чтобы не вызвал никаких подозрений? − спросил Буслай.

− Тут думать надо, − ответил Ягр.

− Могу я пойти, − предложил свою кандидатуру Спирька.

− Ладно, подумаем и решим позже, − сказал Буслай.

− Ну, я пока выставлю туда постоянный дозор. Если что — сразу пришлю к тебе вестового. Ну и ты извещай меня обо всём. А насчёт постоялого двора подумайте — может, что и выгорит из этого, − сказал Евпатий.

− Конечно, известим, − пообещал Буслай.

− Да, а где ты отряд расположил? − поинтересовался воевода.

− В Лебяжьем остроге стоит. Там хоть и в тесноте, но обогреться можно, − ответил Буслай.

− Когда назад собираешься? Неужто не погостишь у меня? − спросил Евпатий.

− Сегодня поужинаем, переночуем, а завтра отправимся. Некогда сейчас медовуху распивать — ворог у ворот стоит. Ну, веди, Евпатий, отведаем, что тебе Бог послал, − сказал Буслай.

Лагерь Гедемина

Как мы уже упоминали, Гедемин стал лагерем в устье Невы, недалеко от того места, где князь Александр нанёс сокрушительное поражение отрядам ярла Биргера и ярла Фаси. За недолгое время, пока крестоносец стоял у Невы, его конный отряд совершил несколько набегов на окрестные деревни, о чём Гедемин незамедлительно решил оповестить Андреаса фон Вильвена.

Утром после завтрака рыцарь решил собрать военный совет, на который были приглашены Гудвин фон Борк, храмовники Роберт Манфред, Бриан Гордон, Уильям Винтер и Вальтер.

− Ну что, друзья мои, − начал Гедемин, − понемногу мы начинаем претворять наши планы. Я послал гонца к вице-магистру с хорошими новостями. Вся заслуга в том, что мы сделали, принадлежит нашему подвижному конному отряду. Думаю, пора включиться в работу и пехотинцам.

− Люди с нетерпением ждут приказа, − сказал фон Борк.

− Нам нужно постоянно пополнять фураж и провизию, поэтому неплохо было бы переместить лагерь ближе к селениям, − предложил Винтер.

− Да, это, конечно, правильно, но нас быстро обнаружат люди Евпатия, ладожского воеводы, − ответил фон Борк.

− Думаю, они уже давно знают, где мы сейчас стоим, а не идут сюда, потому что дружина его слаба, и сил у них хватит лишь на то, чтобы отбить атаку на город. В чистом поле они драться не будут. Евпатий уже имеет такой опыт, − улыбнувшись, сказал Гедемин.

− А что ты предлагаешь? − спросил Гордон.

− Думаю, нам для начала нужно сменить место стоянки. Чем плох Ладожский лес — наше прежнее место? Там вырыты землянки, и река недалеко. Дружинники в лес не сунутся, а вся новгородская рать сейчас занята проблемами Пскова, − ответил Гедемин.

− Там действительно хорошее место, − подтвердил фон Борк.

− Ты лучше знаешь эти места, поэтому мы поддерживаем твоё предложение, − сказал Манфред.

− Кстати, ты, Роберт, можешь частично отомстить за своего кузена. Тут по дороге есть одна деревенька, в которой Ричард потерпел первое поражение. До битвы с дружиной Евпатия они поехали в эту деревню и нарвались там на дружинников Буслая. Так что если хочешь, можешь попытать счастья. Твоих людей там вполне хватит — в этой деревне только неотёсанные мужики, которым не знакомо ратное дело, − сказал Гедемин, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

− Я с удовольствием сожгу эту деревню, а всех жителей повешу на деревьях. У моих воинов тоже руки чешутся, − сказал Манфред.

− Если у тебя действительно есть желание, то Стив, мой оруженосец, проводит тебя туда, − предложил фон Борк.

− Не хотите поучаствовать в этом развлекательном мероприятии? − спросил Роберт своих друзей-храмовников. − Думаю, это зрелище будет интересным.

− Нет, Роберт, спасибо. Мне больше по душе драться с регулярным войском, чем уничтожать беззащитных крестьян, − ответил Гордон.

− Я знаю, что ты не кровожаден, Бриан, а я не пропущу это зрелище. Я с тобой, Роберт, и мой оруженосец Эдвард тоже пойдёт с нами, − сказал Уильям Винтер. Эдвард был здоровый дети́на с длинными тёмными волосами. Вооружён он был большим прямоугольным щитом и длинным мечом. На поясе висел большой кривой длинный нож.

− Хорошо, так и решим. Завтра я с рассветом снимусь с этого места и пойду в Ладожский лес, а вы повернёте к той деревеньке. Когда всё закончите, Стив приведёт вас к месту нашей стоянки, − сказал Гедемин.

− Будьте осторожны. Иногда самонадеянность может обернуться боком. Недооценка противника дорого обошлась нам в прошлом, − предупредил Вальтер.

− Вальтер, а для тебя будет поручение особого рода. Тебе нужно под видом странника или паломника пробраться в Ладогу и найти там вечевого дьяка по имени Симон. Боярин Алексей сказал, что человек это надёжный, всецело преданный нашему ордену и магистру. Он тебе скажет, где можно найти Чаклера. Этот шпион может быть нам очень полезен, − сказал Гедемин.

− Я готов выехать в любую минуту, − сказал Вальтер.

− Поедешь один, с собой возьми только кинжал, а с одеждой тебе помогут монахи, − молвил рыцарь.

− Да, я схожу к ним, − сказал Вальтер.

− Вот, возьми. Это тебе на расходы, а тот, что поменьше, отдашь дьяку. Чтобы верно служили, иногда нужно их подкармливать, − сказал Гедемин и передал Вальтеру два мешочка с серебром.

− Зачем нам нужен этот Чаклер? − спросил Винтер.

− Когда Андреас фон Вильвен придёт в Ладогу, этот человек может быть очень полезен. Он уже неоднократно оказывал разные услуги ордену, − ответил Гедемин.

− Тебе виднее. Меня сейчас интересует больше наш завтрашний поход. Я хочу пролить кровь людей, которые доставили неприятности покойному Ричарду Манфреду. Ричард был моим другом, и ему будет приятно на небесах наблюдать, как на земле происходит мщение, − сжав зубы, сказал Винтер.

− Успокойся, Винтер, оставь свою ярость и пыл на завтрашний день, − посоветовал Манфред.

− Завтра они познакомятся с моим мечом, − сказал Винтер и хлебнул из кубка вина. На его лице появилась улыбка.

− Что, вино понравилось? − спросил фон Борк.

− Да, превосходный напиток, − ответил довольный Уильям Винтер.

На следующий день, рыцари снялись с места стоянки и вышли на дорогу, ведущую к Ладоге. Вальтер в одежде монаха выехал немного раньше.

Лесные Дали

С рассветом Буслай, Ягр, Годыня и Спиридон выехали из ворот Ладоги на Северную дорогу. С погодой в этот день повезло: значительно потеплело, небо оставалось светлым, облаков почти не было, и приятно грело солнышко.

− А Евпатий-то хорошо выглядит, − сказал Годыня.

− Да, поправился старик. Я ему говорю: иди на отдых, а он слышать не хочет. Вот упрямый, − сказал Буслай.

− Да, Евпатий ещё тот упрямец. А с другой стороны, может быть, благодаря своему упрямству и силе воли он ещё жив и ходит по этой земле, − сказал Ягр.

− Снега много, почти не укатан. Видно, мало караванов на Новгород в последние дни пошло, − вздохнув, сказал Годыня.

− Не знаю, как люди эту зиму перенесут. Не дай Бог повторения голода. Сейчас ещё полбеды — хлеба есть немного, просто купцы берут за него втридорога. Было время, когда вообще ничего не было. Бабка Авдотья рассказывала, что люди ели жёлуди, мох, древесную кору и шишки, − молвил Спирька.

− Хорошо, что хоть наши люди в остроге не голодают, − вздохнув, сказал Ягр.

− У меня предложение: давайте свернём с дороги и двинем на Бугры, посмотрим, как дела в Лесных Далях, − предложил Буслай.

− А что? Погода хорошая, я не против. Заодно своими глазами увидим, как люди живут, − сказал Годыня.

− Поедем, посмотрим, − сказал Ягр. Доехав до развилки, они свернули на Лесные Дали.

Через час езды на горизонте показался сизый дымок, тонкой струйкой поднимавшийся над одним из домов.

− Гляди, Буслай, дым идёт, − сказал Спирька.

− Интересно, кто там. Деревню-то эту сожгли, − сказал Годыня.

− Возможно, кто-то вернулся. Что-то там осталось. За лето могли что-то поправить, − сказал Ягр и поправил на голове лисью шапку.

− Сейчас доедем — всё станет ясно. Вон, Ворон вперёд рвётся, наверно сено почуял, − сказал Буслай.

Минут через десять дружинники въехали в деревню Бугры, которую крестоносцы спалили ещё в том году. Из этой деревни была родом Степанида, жена Хлопуши. Неожиданно дверь избы скрипнула, и на пороге показалась закутанная в платок полногрудая женщина. Она пристально посмотрела на нежданных гостей, а потом вздохнула.

− Свои, что ли! − громко крикнула она. Буслай соскочил со скакуна, передал поводья Спиридону и направился к женщине.

− Свои мы, свои. Не бойся нас, хозяюшка. Дружинники мы новгородские, − ответил воевода.

− Ну, коли свои будете, тогда проходите в дом. Только угощать вас нечем — сами голодаем, − предложила женщина.

− Мы сами тебя угостим, хозяюшка, − сказал Буслай и махнул рукой товарищам, давая понять, что их приглашают в дом. Годыня, Спирька и Ягр спрыгнули с коней, привязали их к изгороди и направились к избе.

− Ты одна здесь? − поинтересовался Буслай.

− Одна. Вот пришла дом сестрицы своей двоюродной протопить. Ещё в том году крестоносцы эту деревню пожгли, дом её остался невредим, а я вот иногда прихожу и смотрю за ним. После нападения мужики приходили сюда, но трупов ни её, ни детей не обнаружили. А у неё их четверо. Степанидой её кличут. Может, жива осталась, − ответила женщина.

− Степанида? И четверо детей у неё, говоришь? − удивился Буслай.

− Ну да, красавица баба, с чёрной косой. Сам увидел бы её — мигом влюбился, − сказала баба.

− Похоже, что эту Степаниду уже один охотник влюбился, − задумчиво сказал Буслай.

− Так ты что, знаешь, где она? − выпучив от удивления глаза, спросила женщина.

− Похоже, знаю. Замуж твоя сестрица вышла за нашего дружинника и живёт в Северном остроге. Так что ждём тебя в гости. Да, а как звать-то тебя, хозяюшка? − спросил Буслай.

− Варварой кличут, − ответила женщина.

− Вот что, Варвара, мы сейчас в Лесные Дали следуем. Как там дела? − поинтересовался Буслай.

− Немец пока не приходил, если это хотите узнать. А с продуктами тяжело. Урожай малый сняли, да и к кому родственники с псковских земель пожаловали. Говорят, совсем там голодно, − ответила Варвара.

− Пошли с нами — всё безопаснее возвращаться, − предложил Годыня. Варвара посмотрела на великана. «Сильный мужик», — мелькнуло в её голове.

− Господи, хоть Степанида-то нашлась. Я уж думала, что не увижу её никогда, − сказала женщина и немного распахнула платок. Её пышные груди приковали взор Годыни.

− Ну что, проводить тебя до Лесных Далей? − спросил Буслай. − Вон, Годыня тебя с собой посадит. Варвара снова посмотрела на великана, их глаза встретились.

− А что, поехали. С таким охранением, думаю, не пропаду. Сейчас, соберусь только, − ответила женщина, встала и, кокетливо виляя бёдрами, прошла к печи.

Через час они уже подъезжали к деревне Лесные Дали. Здесь было гораздо живее: кто-то рубил дрова, кто-то носил лошадям сено, кто-то убирал снег. Навстречу им вышел уже знакомый нам староста деревни Пахом.

− Гостей ведёшь к нам, Варвара? − спросил он ещё издалека. Дружинники остановили лошадей. Годыня, вёдший Афродиту под уздцы, легко снял с лошади Варвару.

− Вот, дружинники новгородские к нам пожаловали, − ответила женщина. Пахом подошёл ближе.

− Моё имя Пахом, староста я здесь. А вас как звать-величать? − спросил он.

− Буслай моё имя, воевода я новгородский, − сказал дружинник.

− Буслай? Тот самый великий Буслай? − с восхищением воскликнул Пахом.

− А чему ты удивился? − спросил воевода.

− Да про тебя же легенды ходят, сказки рассказывают, где богатырь непобедимый твоё имя носит. Вот так встреча, − сказал Пахом. Буслай подошёл и пожал старосте руку.

− Чего людей морозишь? Веди в избу, Пахом, − сказала Варвара.

− Да-да, конечно, проходите в избу, − предложил Пахом. Дружинники пошли в дом. Варвара зашла вместе с ними.

− На, хозяюшка, вот, продукты возьми, накрой нам на стол. Думаю, разговор будет долгим, − сказал Годыня и передал ей котомку с едой, которую им собрали в Ладоге. Варвара достала сало, яйца и хлеб.

− Вот, присаживайтесь, − предложил староста. Дружинники сели к столу.

− Пахом, Степанида моя нашлась! − радостно сказала Варвара.

− Как нашлась? − удивился Пахом.

− Вот, дружинники говорят, что в остроге она живёт, замуж за дружинника вышла. Видишь, как оно бывает. Счастье искала, искала — и вот нашла, − ответила Варвара.

− Бывает же такое. А мы-то думали, что она в лесу сгинула вместе с детьми, − сказал Пахом.

− Ну ладно, со Степанидой всё в порядке. Лучше расскажите, как вы сами здесь живёте? − спросил Буслай.

− Как живём? Не очень-то сытно сейчас живём. Продукты бережём. Урожай на нашем поле в этом году плохой был. Больше дарами леса питаемся: грибы, орехи, яблок много было, ну и что охотники принесут. Хорошо, что хоть сеном запаслись вдоволь, − ответил Пахом.

− Да, кстати, Спирька, а ну кинь сена лошадям, а то я совсем забыл про них, − сказал Буслай.

− Я сейчас Ермилу скажу, чтобы показал, что и как. Пойдём, Спиридон, со мной, − позвала Варвара. Спирька встал и пошёл за женщиной.

− Зачем оружие взял с собой? − вдогонку ему спросил Годыня.

− Дружинник всегда при оружии должен быть, − обернувшись, ответил Спирька.

− А-а-а-а, − протянул Годыня. − Ишь ты, обучился ратному делу. Скоро, Буслай, и нас мальчишка учить будет. Молодец.

− Ну, а крестоносцы к вам не наведывались? Или кто видел их в окрестностях? − спросил Ягр.

− Не, этих пока не было. Видно, тогда им хвост прищемили тут — у них вся охота и отпала к нам идти, − ответил Пахом.

− Хорошо бы, чтобы они не наведались к вам, а то этот Гедемин большое зло затаил на эти земли. Много проблем в прошлом году мы ему создали, − сказал Буслай. В этот момент Варвара принесла на стол порезанное сало, яйца, хлеб и квас.

− Кушайте на здоровье, − сказала она.

− И ты, хозяйка, садись с нами. Давай, давай, не стесняйся, − пробасил Годыня, а Буслаю шепнул на ухо: − Хорошая женщина. Буслай улыбнулся и подмигнул великану. Варвара немного поколебалась, но всё же села.

− Не помешаю я вам? − спросила она.

− Вот займи едой свой рот — и не помешаешь, − сказал Пахом. Варвара недружелюбно посмотрела на старосту, но промолчала.

− Ты ешь, ешь, − настаивал Годыня. Женщина сдалась и взяла сало и хлеб.

− Странно, что к вам никто не наведывался. На окраине посада уже несколько деревень сожгли и разграбили. А там город ближе, да людей больше, − задумчиво сказал Буслай.

− Может, потому и не идут, что мы здесь на отшибе стоим и рядом с нами никого нет, − молвил Пахом.

− Может быть, и поэтому, − согласился Буслай.

− Возможно, им другие цели магистр поставил. Зачем им распыляться на одну деревню, которая в стороне? Людей у них достаточно. Могут просто делать набеги на посад, подрывать, так сказать, продовольственный потенциал, − сказал Ягр.

− Ты ешь, не стесняйся, − сказал Варваре Годыня.

− Да, конечно, я просто заслушалась, − молвила женщина.

− То, о чём мы говорим, мужикам должно быть интересно, − вздохнув, сказал Годыня.

− Ну как? Страшно же тоже. Вот придут эти крестоносцы к нам — тогда кто нас защитит? В тот раз хорошо, что ладожские дружинники случайно здесь оказались. А если бы не было их — что с нами было бы? − спросила Варвара. Годыня молча пожал плечами.

− Постараемся скоро изгнать ворога с нашей земли. Нам тоже надоели проклятые крестоносцы — на всей Северной Руси никому от них житья нет. И в Новгород до вылазок этих, и до взятия Пскова, много раз приезжали они к князю Александру да к Спиридону, владыке новгородскому. Папа римский присылал к князю даже своих приближённых — Гальда и Гемонта. Те со своей верой пытались ему разум замутить. Но князь наш, большого ума человек, выгнал их в шею — и весь сказ. И дальше так же будет. Не может понять эта проклятая немчура, что другой веры народу русскому не надобно, − высказался Буслай. В этот момент в горницу вбежал взмыленный Спирька.

− Крестоносцы! − закричал он.

− Где? − вырвалось у Годыни.

− Там, в деревню въезжают. Человек пятнадцать будет, и снова с красными крестами — такими, как у того рыцаря, что ты, Буслай, в поединке заколол, − ответил юноша.

− К бою, − спокойным голосом сказал Буслай. Его уверенность подбодрила дружинников.

− Пахом, беги, мужиков поднимай. Рыцари приехали не случайно — мстить будут за своего земляка. Рыцарю, которого ты убил, в первый раз в этой деревне Евпатий бока намял, − сказал Ягр. Пахом вылетел из избы и помчался к другому концу деревни.

Рыцари показались на окраине деревни — их было видно уже в окно. Буслай не спеша вынул свои сабли. Спирька приготовил к стрельбе лук; из всех дружинников только он взял с собой это оружие. Годыня и Ягр подошли к дверям, держа оружие наготове. На другом краю деревни, что ближе к лесу, Пахом уже поднял мужиков. Те схватили то оружие, какое у кого было: в основном вилы и топоры. Сам Пахом держал в руке боевой топор, а у кузнеца Якова был большой длинный меч.

Крестоносцы проехали ещё несколько шагов.

− Гляди, как они испугались: вон, один побежал — аж пятки сверкали, − улыбнувшись, сказал Манфред. Винтер громко захохотал.

− Буслай, что делать будем? − спросил Годыня.

− Не торопитесь, пусть с лошадей слезут, − сказал Буслай.

Через некоторое время рыцари действительно стали слезать с лошадей.

− Давай, Спирька, − скомандовал Буслай. − А вы — на двор, только быстро. Спиридон выпустил стрелу. Она в аккурат вонзилась в шею оруженосцу Манфреда. Тот мгновенно рухнул на землю.

− Тысяча чертей! Метко стреляют! Уничтожить их! − прокричал Манфред и выхватил меч. В этот момент из избы выбежали Ягр и Годыня.

Ягр был, по своему обыкновению, вооружён мечом и щитом, а Годыня перекладывал из руки в руку свою обоюдоострую секиру с заточенным наконечником на другой стороне. В руках великана это было грозное оружие.

− Вон они! − крикнул Стив.

− За мной! − яростно заорал взбешённый Винтер и бросился на Ягра и Годыню. За ним след в след бежал Эдвард. В этот момент вылетела ещё одна стрела — ещё один воин был сражён прямо в глаз. Тут из избы выскочил и Буслай. Он встал в боевую стойку, ловко вращая сабли вокруг оси. Варвара прижалась к стене и краем глаза стала смотреть на то, что происходило во дворе.

Со стороны леса на крестоносцев бежало около десятка мужиков во главе с Пахомом. Они громко кричали и размахивали оружием. Манфред дал команду пятерым своим людям выдвинуться на бежавших со стороны леса мужиков. Емельян выстрелил из лука — стрела пробила плечо одному из бежавших на них крестоносцев. Буслай, Ягр и Годыня распределились во дворе.

На них наступали Манфред, Винтер, его оруженосец Эдвард, Стив и ещё трое воинов. Спирька, увидев суету во дворе, бросил лук, взял щит, вытащил саблю, подаренную Буслаем, и выскочил во двор.

− Иди сюда, длинный! − крикнул он одному долговязому худому британцу. Англичанин побежал на мальчишку.

Годыня дрался с Эдвардом и с рыжим британцем, Буслай сражался с Манфредом и Винтером, а Ягр бился с опытным Стивом и невысоким, но коренастым юношей.

− Откуда тут взялись дружинники? − спросил Манфред, нанося рубящий удар сверху, который Буслай легко парировал.

− Какая разница? Их всего ничего, − ответил Винтер и нанёс сильный рубящий удар, но Буслай ловко отскочил в сторону. Винтер провалился и получил сильный удар в челюсть от ноги Буслая. От удара рыцарь упал, а Буслай, не теряя времени, пошёл в атаку на Манфреда. От неожиданности тот опешил — он не ожидал встретить на своём пути такого искусного противника. В этот момент с земли поднялся Винтер.

− Он сломал мне челюсть, − прошепелявил рыцарь. Глаза его налились кровью, и он в ярости кинулся на Буслая. Буслай хладнокровно отбил его удар коротким движением сабли, развернулся на мыске вокруг своей оси и другой саблей хлёстким рубящим горизонтальным ударом поразил Винтера прямо в шею. Тот выронил оружие и схватился за рану, из которой обильно текла кровь. Манфред опешил, а Буслай, не обратив никакого внимания на раненого рыцаря, включив всё своё мастерство, кинулся на Роберта и стал прижимать его к ограде. Эдвард, увидев, что его господин серьёзно ранен, бросил Годыню и кинулся на помощь Манфреду.

Тем временем Годыня со всей яростью и силой крутил своей секирой. Ему повезло больше, чем Ягру и Буслаю. Бородатый британец был неповоротлив. Годыня, отбив меч бородача, мигом перехватил секиру в одну руку и нанёс ему сильнейший удар в висок кулаком. Бородач рухнул на землю. Годыня огляделся и кинулся на помощь Буслаю. Хитрый Манфред, поняв, что перед ним отличный профессионал, переключился на Годыню. А Буслай стал атаковать Эдварда.

Ягр после первых ударов понял, что Стив — серьёзный боец. Второй воин ничего серьёзного собой не представлял, поэтому хитрый и опытный Ягр ждал, когда тот откроется, и всё это время только сдерживал натиск, почти не атакуя. И вот этот момент настал. Британский юноша сильно провалился и встал прямо перед Стивом, закрыв ему весь сектор нападения, а Ягр переместился так, чтобы оказаться с ними на одной линии. Ему оставалось только вытянуть вперёд руку с мечом. Британец всей своей массой налетел на оружие. Меч проткнул ему живот и вышел с другой стороны тела. Противник рухнул на землю, из уголков его рта потекла кровь. Ягр быстро вынул меч из тела врага и скрестил его с опытным Стивом.

Силы противников уравнялись. Сейчас схватка происходила один на один, и Манфред начал понемногу понимать, что дружинники намного сильнее его воинов. Спирька вошёл в боевой раж. Победа Буслая и Ягра сильно воодушевила его, и он решился провести приём, которому учил его Буслай. Он вызвал противника на себя, тот повёлся на провокацию и пошёл в атаку. Тут Спирька резко присел и выставил вперёд саблю. Сабля пробила кольчугу долговязого бойца, тот вскрикнул и упал на колени. Тут юноша, подражая своему учителю, развернулся на мыске вокруг своей оси и нанёс рубящий удар сбоку. Мальчишка хотел снести ему голову, как это неоднократно делал Буслай, но для такого удара у него просто не хватило резкости и силы, поэтому меч только глубоко врезался в шею британца. Но этого вполне хватило, чтобы тот распрощался с жизнью.

Манфред окончательно понял, что попал в ловушку, и если сейчас не отступит, через минуту окажется мёртв, как и его воины. Тем более пятеро крестоносцев, которых он отправил против мужиков, дрогнули: двое из них были мертвы, а остальные со всех ног бежали к своим лошадям.

− Уходим! − громко закричал Манфред и, кинув свой щит в Годыню, бросился бежать со всех ног. В этот момент Буслай, отбив удар одной из сабель, другую вонзил Эдварду в горло. Тот замертво рухнул. До лошадей успели добежать только двое британцев, которые бились с мужиками. Третий был поражён стрелой, выпущенной Емельяном. Манфреду и Стиву тоже удалось вскочить на лошадей.

− Гляди, как храмовники бегут — ещё хлеще, чем ливонские крестоносцы, − улыбнувшись, сказал Спирька.

− Молодец, Спиридон. Сегодня твоих трое — больше, чем у кого-либо из нас. Поздравляю, − сказал Буслай и пожал Спирьке руку. Спирька от гордости даже поднял нос кверху, а по всему телу пробежали мурашки.

В этот момент во двор, где находились дружинники, начали стекаться люди. Из дома вышла и Варвара.

− Вовремя вы прибыли к нам, − сказал Пахом.

− Если бы не вы, одолели бы рыцари нас, − добавил Яков.

− У вас есть потери? − спросил Буслай.

− Да, Демьяна убили. Остальные все целы. И один пленный есть, только в плечо стрелой ранен, − доложил Пахом.

− Хорошенько перевяжите его, с собой возьмём. Там, в остроге, наша ведунья Зара его поправит, а потом к владыке в Новгород отвезём, − распорядился Буслай. Годыня подошёл к Варваре.

− Ну что, Варвара, поедешь в острог с нами? Сестрицу свою навестишь, − предложил Годыня.

− С тобой, Годыня, хоть на край света, − кокетливо сказала женщина.

− Нет, я же серьёзно, − сказал Годыня.

− Ну и я серьёзно. Вон, теперь и лошади есть. Ворог всё побросал — бежал так, что пятки сверкали. Поеду с вами. Женщина я свободная, и ничего меня особо не держит, − сказала Варвара.

− Ладно, похороните Демьяна. Сегодня останемся на ночлег здесь, а завтра с рассветом в острог двинемся. Пахом, устроишь нас на ночлег? − спросил Буслай.

− Какие вопросы, воевода, конечно устрою. Вон, думаю, и Варвара не против вас приютить, − сказал Пахом и многозначительно глянул на женщину.

− Конечно, Буслай, у меня и переночуете, − сказала Варвара.

Дружинники переночевали в деревне и утром отправились в острог. Варвара не обманула и отправилась вместе с ними на одной из трофейных лошадей. Остальных лошадей Буслай решил оставить крестьянам в деревне, чему они были бесконечно рады. Также дружинники оставили им и трофейное оружие, чтобы тем было чем себя защищать. Пленный британец отбыл в острог вместе с отрядом Буслая.

− Ну и силищи у тебя, Годыня! Крестоносца кулаком с одного удара прибил, − с восхищением сказал Спирька.

− Чего там крестоносец? Когда-то Годыня и с медведем сдюжил, − сказал Буслай и отпустил поводья. Варвара заворожённо посмотрела на богатыря. Через час они уже были на Северной дороге.

Ладожский лес. Лагерь Гедемина

Стив привёл остатки отряда Манфреда в Ладожский лес, на прежнее место стоянки крестоносцев. Люди Гедемина уже успели поставить палатки и возвести шатры. Кто-то обустраивал вырытые прежде землянки, кто-то пошёл рубить еловые лапы, а кто-то заготавливал дрова. Когда Гедемин увидел Манфреда, он сразу всё понял.

− Дьявол! − вырвалось у него. Манфред молчал и только сжимал от злости скулы.

− Мы вновь нарвались на Буслая и его людей, − ответил за Манфреда Стив.

− Это был точно он? − спросил рыцарь.

− Да, я его узнал. Так же с ним был Ягр, тот великан — по-моему, они звали его Годыня, — и ещё мальчишка. Раньше я тоже видел его. Не успели мы войти в ту деревню, как нас обстреляли из луков, а потом началась драка. Мужики, воодушевлённые такой подмогой, тоже оказали жёсткое сопротивление, − ответил Стив.

− Откуда там взялся Буслай? − спросил Гедемин.

− Для меня это тоже загадка. Сэр Винтер пал от руки Буслая, а его оруженосец был поражён стрелой в самом начале драки, − ответил Стив.

− Это действительно отличные бойцы. Этот великан убил Гранта ударом кулака, − опустив глаза в землю, сказал Манфред.

− Этот острог уже столько времени стоит у меня поперёк горла. Я буду не я, если не разделаюсь с ними, − сжав челюсти, сказал Гедемин.

− Я тоже этого так не оставлю. Этот Буслай теперь и мой личный враг. Ричард Манфред и Винтер будут отомщены, − сказал Манфред.

− Ладно, завтра — день отдыха, а послезавтра, Роберт, возьмёшь людей и совершишь налёт на окраину Ладожского посада. Нужно пополнить запасы провизии и навести ужас на этот непокорный народ. Надеюсь, ты сможешь исправить свою сегодняшнюю ошибку. Я дам тебе двадцать конников, − сказал Гедемин.

− Я сделаю это, чего бы мне это ни стоило, − ответил Манфред.

У одного из костров сидели Олаф, Нильс, Маркус, Ларс и Ханс. Шведам не нравилась компания аскетичных крестоносцев, и они пытались держаться особняком. Олафу тоже было уютнее со скандинавами.

− Вон, гляди, Манфред припёрся. Бьюсь об заклад, что надрали ему уши в той деревне. Гляди, глазищи на выкате, а народу — Стив и ещё двое. Остальных, наверно, там оставил, − ухмыльнувшись, сказал Олаф.

− Да, с ним поехало человек пятнадцать, − сказал Ларс.

− Манфред, Винтер, Стив, два оруженосца и ещё десяток — да, пятнадцать бойцов было, − уточнил Ханс.

− Смотри на Манфреда: такое ощущение, что у него сейчас глаза из глазниц вывалятся. Не знаю, что немцы затеяли, но чует моё сердце, что обречены они на этой земле. Сколько я был тут вместе с ними, их всегда преследовали неудачи. Не удивлюсь, что на их пути снова оказался Буслай, − ухмыльнувшись, сказал Олаф.

− Пойду схожу к Генриху. Это монах ордена. Я недавно с ним разговорился — вроде хороший человек. Может, что-нибудь мне расскажет, − сказал Ханс, встал и пошёл к обозам, где находился монах.

− Чего он пошёл? Откуда монах знает, если Манфред только что прибыл? − спросил Маркус.

− Ну, узнает и всё расскажет, − сказал Олаф.

− А куда твой дружок Вальтер делся? − спросил Нильс.

− Не знаю, куда-то Гедемин послал. Может, в Ладожский посад отправился. Есть у них тут один человек — страшная личность. Посмотришь на него — сразу в дрожь кидает. Много я людей повидал на этом свете, но от этого прямо смертью пахнет, − ответил Олаф.

− Интересно, что задумал этот Гедемин. Смотри, какие-то указания даёт. Вон, Манфред расстроенный пошёл к себе в шатёр. Сейчас мы что-то узнаем. Вон, Ханс и Генрих к Стиву подошли, и он что-то рассказывает им, − сказал Нильс.

− Видно, точно, какая-то драка была. Смотри, как эмоционально он им рассказывает, − сказал Ларс.

− Вон, Ханс повёл его к нам, − сказал Олаф. К их костру подошёл расстроенный Стив, сел на поваленное бревно и протянул руки к огню.

− Что случилось-то? Не поделишься? − на ломаном немецком спросил Нильс.

− Буслай, − коротко ответил Стив и стал потирать озябшие руки.

− Дьявол, снова этот Буслай! Угадал я. Где-то на дороге на него нарвались или в деревне он с дружиной своей стоял? − спросил Олаф. Стив не спешил отвечать; он щурился от едкого дыма и грел руки, потирая их над огнём.

− Дружина? Если бы дружина. Их было всего четверо, да мужики-крестьяне. Этот Манфред так же высокомерен, как и его покойный кузен, и языком своим болтать горазд, а как до дела дошло — смотри, что получилось. Винтера, двух оруженосцев да ещё восемь человек там оставили. У меня есть такое подозрение, что кто-то из британцев попал в плен. Бежать пришлось так стремительно, что я плохо что запомнил. А этот Манфред скакал впереди всех. Видел я его глаза — у него от страха и ужаса душа в пятки ушла. Болтун он, вот и всё ему определение, − наконец ответил Стив и взял протянутый Олафом кусок мяса.

− Не знаешь, что они затеяли? − спросил Нильс.

− Послезавтра хотят совершить набег на посад. Гедемин хочет дать Манфреду двадцать конников. Рыцарь опять бьёт себя в грудь. Посмотрим, что из этого получится, − ответил Стив.

− Будем надеяться, что всё пройдёт удачно, − вздохнув, сказал Олаф.

− Ты лучше расскажи, как твоя жизнь сложилась после того, как мы ушли, − поинтересовался Стив.

− Ограбили мы пару обозов и пошли снова к дороге. Ну а тут снова судьба сыграла с нами злую шутку: нарвались мы на Буслая и его людей. Была кровавая драка. В живых остались только я и Финн. Где он сейчас — не знаю, но есть такое подозрение, что этот негодяй прихватил серебро Эрика и сбежал, − ответил Олаф.

− Что, и берсеркера Хрольфа убили? − удивлённо спросил Стив.

− Его убил сам Буслай — он просто изрубил берсеркера саблями. Жуткая смерть настигла его, − ответил варяг.

− Ну, а потом что? − не унимался Стив.

− Потом была битва на Неве. Вернее, битва была до этого, но вот Нильса и его людей я встретил как раз на этом месте, где мы сейчас сидим. Мы решили пойти снова к Северной дороге. Так как нас было мало, мы старались не нападать на большие караваны, довольствовались малым. И снова этот проклятый Буслай подстроил нам ловушку на дороге. Его дружинники переоделись в крестьян, мы на них напали, произошла битва, и вот мы остались впятером. Единственное, могу уверить: Буслай взял с собой лучших дружинников. Ну, а потом мы приняли решение идти к Пскову, так как знали о готовящемся походе. Вот и вся моя невесёлая история, − ответил Олаф.

− Действительно, история не очень весёлая. Но сейчас магистр имеет очень серьёзные намерения. Передовые немецкие отряды взяли Псков, построили на погосте Копорье хорошие укрепления. По всем немецким землям ищут охотников для похода на Новгородскую землю. Может быть, скоро отыграемся по полной, − сказал Стив.

− Будем надеяться, − сказал Нильс.

− Гедемин не оставляет своего желания сжечь острог, но сначала хочет выполнить поручения магистра. Мой хозяин фон Борк сказал, что магистр приказал нанести максимальный урон посаду и деревням — хочет уморить русских голодом. На Псковской земле мор уже начался; если мы здесь хорошо постараемся, на этих землях начнётся то же самое. Андреас фон Вильвен только этого и ждёт, чтобы ударить наверняка. Он думает, что голодные новгородцы сами откроют ему ворота, − сказал Стив.

− Это непокорный народ. Возможно, он ошибается, − задумавшись на мгновение, сказал Олаф.

Северный острог

Буслай со своим отрядом, Варварой и пленным британцем благополучно добрались до острога. Жители, по своему обыкновению, вышли встречать дружинников. Буслай дал команду, чтобы пленного быстро показали Заре, так как он был очень слаб. Степанида, увидев Варвару, бросилась к ней в объятия. Сёстры сразу отошли в сторону. Всем было очень интересно, откуда взялся британец и что произошло у дружинников, но Буслай попросил всех разойтись и позвал дружинников и отца Евлампия в большой дом.

− Понимаю, что должен удовлетворить ваше любопытство. Поэтому не перебивайте — я всё расскажу по порядку. Если у кого потом возникнут вопросы, отвечу. Начну с посещения Ладоги. Евпатий жив, здоров и чувствует себя прекрасно. В Ладоге, как и в Новгороде, голодно, но мора нет, и люди кое-как перебиваются. Гедемин, по данным Евпатия, действительно пришёл с большим отрядом и стал лагерем в устье Невы. Пока планы его точно не известны, но можно предположить, что их главная задача — создавать хаос и грабить селения, чтобы подорвать снабжение городов провизией. Евпатий всем передаёт большой привет, − сказал Буслай и отпил глоток кваса.

− Спасибо ему, − прогремело сразу несколько голосов.

− Мы договорились с Евпатием о совместных действиях и отправились в острог, но по дороге решили посетить Лесные Дали. И как оказалось, очень вовремя. Не успели мы приехать, как туда нагрянули британские храмовники — те самые, которые были здесь у нас. Произошла схватка, в которой мы вышли победителями и даже взяли пленного, − закончил воевода.

− А что с пленным делать хочешь? − спросил Никита.

− Отправим к владыке. Завтра снарядим обоз с охранением в пять человек, они и отведут его, заодно запасутся ещё провизией и фуражом, − ответил Буслай.

− Ну, а что ты по поводу крестоносцев думаешь? − поинтересовался Хлопуша.

− А чего о них думать? Пусть они думают о нас. Но вступать с ними в бой на открытом месте я не хочу — слишком большой отряд у Гедемина. Не хочу лишних жертв, тут нужна какая-то хитрость. Поэтому будем думать. Если у кого будут предложения, не стесняйтесь, говорите. Вместе и обсудим, − ответил воевода.

− Я так понимаю, теперь придётся снова организовать дозор на дороге? − спросил Хлопуша.

− Да, конный дозор нам не помешает. Ну и с Архипом контактируй: он со своими охотниками много по лесу ходит. Может, какие следы подадутся или увидит кого. Всё же я придерживаюсь мнения, что немец в наш лес не придёт. У него более значимые задачи, а здесь только лес, больших деревень нет, − ответил Буслай.

− А если он задумает на острог идти? Думаю, он на нас большую обиду затаил. Я даже уверен, что крестоносец захочет отомстить и поквитаться с нами за предыдущие неудачи, − сказал Тима.

− Если захочет мстить, то придёт сразу, лагерем здесь стоять не будет, − сказал Ягр.

− Да, Ягр прав. Тем более их не тридцать человек. Для такого отряда места много надо, а в нашем лесу, кроме Соснового, такой отряд разместить негде, − сказал Сидор.

− Это точно, − подтвердил Пимен.

− Завтра тогда пойдут Пересвет и Сидор, − сказал Хлопуша. Сидор широко улыбнулся — его в первый раз после ранения послали на задание за ворота острога.

− С рассветом и выйдем, − сказал Пересвет.

Когда все потихоньку разошлись, Степанида и Варвара пошли на лавки. Погода в этот день была нехолодной, только падал небольшой снежок, поэтому на дворе сидеть было приятно.

− Ну, как ты, рассказывай. Я уж думала, что с тобой случилось самое плохое, − сказала Варвара и перекрестилась.

− Да нет, мы бежали в лес от крестоносцев, потом попали в острог, и отец Евлампий разрешил нам остаться. Тут я и Хлопушу своего повстречала. Сейчас он, когда Буслая нет, дружинниками командует вместо погибшего Игната, − сказала Степанида.

− Когда вас-то пожгли... Потом они к нам пришли, но на наше счастье, к нам наведался воевода Евпатий с дружиной. Вот ворог и нарвался на него — напихали они ему хорошенько. Потом к вам мужики ходили, сказали, что ваших тел в деревне нет. Это дало мне кое-какую надежду. А потом Буслай рассказал мне, что ты здесь. Вот я собралась да приехала к тебе. Баба я свободная, может, как и ты, жениха себе найду, − сказала Варвара.

− А чего, у нас тут женихов хоть отбавляй. Тем более Буслай с дружиной пришёл — сейчас она в Лебяжьем остроге стоит, − улыбнувшись, сказала Степанида.

− А Годыня-то ваш свободен? − спросила Варвара.

− Вот значит как? На богатыря нашего глаз положила? − с нескрываемым интересом спросила Степанида.

− Да не то что глаз положила, просто интересуюсь, − ответила женщина.

− Свободен Годыня. Если нравится, можешь с ним и пококетничать, − сказала Степанида.

− Такой мужик видный — и без бабы? Как это так? − удивилась Варвара.

− Ну вот так. Всех красавиц разобрали давно — тут пошустрей его люди нашлись, − сказала Степанида.

− Ну не знаю я, сестрица. Если сам он ко мне интерес проявит, тогда подумаю. Их мужиков сразу к себе подпускать нельзя, а то дашь слабину — потом он из тебя верёвки вить будет. А мужик видный, и силищей огромной обладает. Люблю я сильных мужчин, − сказала Варвара.

− Ну и давай. А я насчёт тебя с отцом Евлампием поговорю, какой-нибудь предлог придумаю, чтобы тебя пока в остроге оставить, − предложила женщина.

− Да кому я сейчас нужна? Лишний рот в тяжёлые времена везде в тягость. Да, кстати, я с собой тут кое-какие запасы сала привезла — вон, в мешке лежит, − сказала Варвара.

− Поговорю, и я пойду — бабке Авдотье отдам. Она в остроге за старшую у нас, всем хозяйством ведает. А я и Пелагея — вроде как у неё главные помощницы, − улыбнувшись, сказала Степанида.

− Понятно. А что ещё интересного у вас происходит? − поинтересовалась Варвара.

− Зимой поскучнее, работы меньше, а летом скучать некогда — все в работе. Ну что я тебе, бабе деревенской, рассказываю? Всё так же, как у вас. А люди хорошие, душевные. Ну и отдыхаем мы иногда, праздники празднуем. Не соскучишься, − ответила Степанида.

− Ладно, замолви за меня словечко отцу Евлампию, − попросила женщина.

− Хорошо, только случай подходящий выберу, − сказала Степанида.

Никифор и Алёна после того, как дружинники ушли совещаться в большой дом, пошли в свою избу.

− Ох, дура ты у меня, девка, не можешь успокоиться с этим дружинником. Отец раненый лежит, а она влюбиться задумала. Сотый раз говорю: не пара он тебе. Вот убьют его — а у тебя дети. Кому ты нужна тогда будешь? Против самого Пересвета я ничего плохого сказать не могу, но что он тебе дать может? − возмутился Никифор.

− Батюшка, почему ты все человеческие отношения серебром измеряешь? Жить-то мне, поэтому в своей душе я хочу найти гармонию. Люб мне Пересвет, − ответила Алёна.

− Господи, мала ты ещё о жизни судить. Да, я благодарен ему за то, что спас он тебя в лесу, но это не значит, что ты должна за него замуж идти, − сказал Никифор.

− Батюшка, что ж мне теперь, за этого негодяя Амоса замуж идти? − с иронию спросила девушка.

− Не знаю. Может, тебе тогда что-то привиделось? Может, Амос не убежал, а его тати ранили, потом он пришёл в себя и в Ладогу подался? − сам не веря себе, сказал Никифор.

− Да убежал он, я сама видела. Да и где он сейчас? Если бы я нужна ему была, он бы давно уже был здесь. Потом — противен он мне. А за Пересветом я буду как за каменной стеной. Батюшка, если хочешь, чтобы дочь твоя была счастлива, дай своё отцовское благословение, очень прошу тебя. А что касается благ каких — дружинники сыто живут, жалует их владыка, особенно в тяжёлое время, − сказала Алёна.

− Ох, девка, с ума ты меня сведёшь. Ладно, повременим с этим разговором. В Ладогу мне надо срочно. Вот приеду оттуда — тогда и поговорим, − сказал Никифор.

− Значит, мне можно остаться здесь пока? − спросила Алёна.

− Да, останешься. На дороге сейчас опасно. Вон, слухи ходят, что крестоносцы в наших краях снова объявились. Да и вон, откуда-то пленного притащили. Так что один я не пойду, − молвил Никифор.

− Да как же один-то пойдёшь? Может, кто из острога соберётся — тогда и ты с ними. Поговори с Буслаем. Или хочешь, я поговорю, через Дашу передам? − предложила девушка.

− Нет, не надо. Я сам поговорю. Может, они снова туда поедут, − сказал Никифор.

− Дай Бог, батюшка, − сказала девушка.

Спирька, когда приехал, сразу отыскал Настю и повёл её за избу, где Фёдор поставил лавку. Теперь там у них было любимое место для встреч. Они удобно уселись, и юноша приобнял девушку. Настя не сопротивлялась. Их отношения вошли уже в более доверительную и определённую стадию.

− Ну, рассказывай, герой, что с вами произошло? Смотрю, вон, пленного привели. Не томи, Спиридон, рассказывай — интересно же, − полюбопытствовала девушка.

− Про то, как мы ездили в Ладогу, тебе, наверно, будет неинтересно. Но оттуда мы заглянули в Лесные Дали. Только прибыли туда, а тут, откуда ни возьмись, эти крестоносцы нагрянули. Бой завязался. Я сначала из лука стрелял, двоих уложил, а Буслай, Ягр и Годыня на двор выбежали. Крестоносцы — на них. Я смотрю, бой между ними начался, и тоже выскочил из избы. Часть ворогов с мужиками сцепилась. Ну, ты же знаешь наших бойцов — расправились мы с ними. Только это не воины Ливонского ордена — это британцы. Помнишь, когда битва у острога была и Буслай в поединке рыцаря убил? Вот эти, те же самые. Буслай думает, что они мстить пришли, − рассказал Спирька.

− Ну и дела! А что воевода Евпатий говорит? − спросила Настя.

− Говорит, что большой отряд крестоносцев в устье Невы лагерем встал. Уже много набегов на деревни и посад они совершили, − ответил юноша.

− А что делать-то будете? − не унималась девушка.

− Не знаю, Буслай думает. Не хочет он в чистом поле с ними встречаться — слишком много их пришло на этот раз. Говорит, хитрость какую-то придумать надо. Я думаю: вот в лес бы их заманить, но как? Вот вопрос, − ответил Спирька.

− Ну, какой-нибудь слух пустить, что в остроге никого нет. Острог же для них лакомый кусочек. Так ведь? − рассудила Настя.

− Настенька, ты прямо стратег. Тебе б не у бабки Авдотьи в отряде, а в нашу дружину вступить пора, − широко улыбнувшись, сказал Спирька.

− Скажешь тоже — в дружину, − сказала Настя.

− Дело в том, что и мы тоже так думали, как и ты. Мы просто не знаем, как это лучше сделать, − сказал Спиридон.

− Вон, я слышала, Никифор в Ладогу рвётся. Может, как-нибудь через него попробовать слух разнести. А можно и кого-то в посад заслать. Сейчас зима — слух разнесётся быстро, ибо люди от безделья не знают, куда себя деть, − сказала Настя.

− Господи, какая же ты умница. Я обязательно всё, о чём мы говорили, передам Буслаю. Чем чёрт не шутит — может, им и понравится твоя идея, − сказал Спирька, прижал к себе девушку и крепко поцеловал.

− Люблю я тебя, Спирька, − сказала девушка, немного отстраняясь.

− Я тебя тоже люблю, больше жизни люблю, − ответил юноша.

Дар возле своей избы убирал снег. К нему подошёл слоняющийся без дела дед Митрич. С ним, весело виляя хвостом, шёл пёс Черныш.

− Бог в помощь, − сказал Митрич.

− А, ты, Митрич? − спросил Дар, продолжая грести снег.

− Вот, вышел подышать. Погодка-то какая хорошая. Морозец спал, вон, и тучи рассеялись — благодать, − ответил дед.

− Если небо чистое, это к морозам. Гляди, скоро на двор и нос свой не высунешь — на Крещение всегда холодно, − улыбнувшись, сказал Дар.

− Да, морозы-то не ко времени совсем, − вздохнув, сказал Митрич.

− А тебе-то чего? Лежи на печи да грейся в своё удовольствие. На охоту ходить не надо, дрова рубить тоже не надо, бабка Авдотья на кухне целыми днями крутится, − сказал Дар и рукавом вытер со лба пот.

− На печи скучно лежать — так пролежишь всю жизнь и ничего не узнаешь. Кстати, ты не знаешь, кого дружинники привели? − спросил дед.

− Ворога какого-то поймали. Вон, ранен он, Зара им сейчас занимается. Видно, где-то нарвались на них наши дружинники. Сейчас закончит Буслай совет — тогда и спросим, − ответил Дар.

− Много они тебе расскажут, − с иронией сказал Митрич.

− А ты Годыню попытай — он мужик простой, может, чего и расскажет, − посоветовал Дар.

− Годыню можно попытать, он плохого слова не скажет. А может, спросишь Буслая? Он тебя уважает. Скажи, мол, интересуются люди, беспокоятся о том, что на нашей земле происходит. Думаю, тебе он расскажет, − предложил Митрич.

− Ох, и любопытный ты, дед. Всё знать хочешь. Ладно, если чего узнаю, расскажу тебе. А теперь не мешай, дай снег до конца убрать, − попросил Дар. Митрич пожал плечами и пошёл в сторону костра, Черныш побежал за ним.

− Вот, Черныш, всем-то я мешаю. Вот люди! Только два друга у меня — это ты и Фомка блаженный. Вам можно всё сказать. Вы меня не предадите и всегда приветливы к деду, и выслушать готовы все мои мысли и переживания. Ладно, Черныш, пойдём к огню — там теплее, − сказал дед.

− Черныш, Черныш! − послышался голос Зорюшки. Пёс вильнул хвостом и побежал к ней.

− Вот и тебя у меня забрали, − глубоко вздохнув, сказал Митрич.

Псков

На Руси закончились крещенские праздники, морозы спали, и снова повалил снег. Вальтер благополучно проник в Ладогу, не вызвав никаких подозрений. Он нашёл дьяка Симона, который через день свёл его с Чаклером. Гедемин отправил Чаклера и Бардима в Псков с донесением для Андреаса фон Вильвена. Те, в свою очередь, без происшествий добрались до Пскова и предстали перед вице-магистром.

− Ну что ж, Чаклер, вы хорошо поработали на новгородской земле, в отличие от некоторых наших братьев. (Чаклер сразу сообразил, что это упрёк в адрес Гедемина.) Нужно хорошо наградить тебя и твоего товарища. Вот, возьмите и отдохните несколько дней на славу, а потом я вас вызову. Ко мне со дня на день должен подъехать один достойный мальтийский рыцарь, которого мне рекомендовал магистр Мальтийского ордена госпитальеров Пьер де Вьель-Брид. Так вот, вместе с ним вы и отправитесь в лагерь к Гедемину, − сказал фон Вильвен.

− А что мне Гедемину передать? − спросил Чаклер.

− На словах передай, что пока я им доволен, а остальное я напишу ему в послании, − ответил вице-магистр.

− Хорошо. Где нам остановиться? − спросил Чаклер.

− Хороший вопрос. Подойдёте к Отто, он найдёт вам достойное жильё неподалёку от моей резиденции. А теперь идите отдыхать — вы этого заслужили, − сказал Андреас фон Вильвен. Чаклер и Бардим поклонились и пошли искать Отто.

Через три дня наконец прибыл Марк Мальтиец, рыцарь Мальтийского ордена. Вместе с ним прибыли капеллан ордена Жоффруа, оруженосцы Гийом и Роже, а также сестра-послушница Луиза. Со дней основания Мальтийского ордена рыцари выбрали своей миссией защиту и лечение раненых и паломников в Святой земле. После буллы Паскаля Второго в начале двенадцатого века этот орден стал независимым от церкви. Как и представители других организаций госпитальеров, его рыцари-монахи проходили несколько ступеней посвящения и соблюдали обеты целибата, послушания и целомудрия. В орден охотно принимали воинов, оруженосцев, лекарей. Членам семей купцов или ростовщиков путь туда был закрыт — стать членом мог только дворянин. Зато, в отличие от многих других католических духовно-рыцарских орденов, иоанниты с охотой принимали в организацию сестёр-послушниц.

Немного остановимся на этих людях. Марк был высокий широкоплечий человек с длинными тёмными волосами. С левой стороны волосы его были заплетены в косу, а в ухе висела большая серебряная серьга в виде креста. На теле, облачённом в холщовую белую рубаху, была чешуйчатая кольчуга хорошей работы. Поверх неё была надета тёплая лисья накидка, на которую был накинут белый плащ с мальтийским восьмиугольным крестом. Под лисьей накидкой на спине находились ножны, в которых лежали два не очень больших, но острых меча. На кожаном ремне висел искусной работы острый кинжал. Несколько лет назад Марк пустился в странствия, посетил Святые земли и побывал практически во всех странах католической Европы. Он был рьяным приверженцем католической веры, поэтому всегда помогал единоверцам чем мог — будь то серебро или его верная рука. В западных и южных землях этот человек слыл великим мастером поединка, не знавшим поражений. Среди мальтийских рыцарей его считали непобедимым, а также он находился под покровительством самого магистра Мальтийского ордена Пьера де Вьель-Брида.

Капеллан Жоффруа, как и все остальные люди, прибывшие с ним, был неизменным его попутчиком. Это был мужчина могучего сложения. С самого детства он находился при Мальтийском ордене, поэтому был учёным человеком и превосходно владел боевым мастерством. Под монашеской рясой на поясе у него висел большой датский меч.

Роже был ещё молодым человеком лет двадцати трёх. Невысок, худощав, но очень подвижен. Волосы оруженосца были соломенного цвета с коротко остриженной чёлкой. Его вооружение составляли боевой топор, круглый с вырезом сбоку щит и большой сакс.

Оруженосец Гийом был полной противоположностью Роже. Он был высок, широк в плечах и, по всей видимости, очень силён. У него было мужественное лицо, по которому сразу было видно, что этот человек много повидал и испытал в жизни. Ему было около сорока лет. Вооружён был Гийом большим боевым топором, треугольным небольшим щитом и большим длинным ножом. Голова оруженосца была выбрита наголо.

Сестра-послушница Луиза была молода и очень красива. Из-под платка виднелись белокурые пряди её волос. Эта девушка относительно недавно стала членом ордена, но она хорошо разбиралась в искусстве медицины. Несмотря на то, что орден предписывал своим членам целомудрие, по всему было видно, что Луиза является возлюбленной Марка Мальтийца.

Андреас фон Вильвен дружелюбно принял всю эту компанию в своей резиденции.

− Мне достойный магистр де Вьель-Брид красочно расписал ваши достоинства. Ещё он в своём послании сказал, что ты и твои люди хотите помочь нашему святому делу, − сказал Андреас.

− Мы истинные католики и за нашу святую веру готовы положить свои жизни, − гордо сказал Марк.

− Достойный ответ. Ну что ж, я могу предоставить вам такую возможность. Завтра мои люди отправляются в лагерь моего поверенного рыцаря Гедемина — вы можете отправиться с ними. Он сейчас выполняет очень важное моё задание. Думаю, вы будете ему очень полезны. Да, мне магистр сообщил, что Марк Мальтиец является лучшим бойцом всего Запада и что в поединке ему нет равных. Так ли это? − спросил Андреас фон Вильвен.

− Осмелюсь ответить, ваше преосвященство: то, что пишет магистр, — сущая правда. Марк ещё не знал поражений, − ответила Луиза.

− Ну что ж, тем лучше. Возможно, вам скоро придётся применить свои выдающиеся навыки. Я напишу послание Гедемину, в котором всё о вас подробно опишу, − сказал Андреас.

− Спасибо, − сказал рыцарь и поклонился.

− Сейчас за вами придёт мой человек, его зовут Отто. Он разместит вас на ночлег. А завтра с рассветом Чаклер и Бардим будут ждать вас внизу у вашего жилья. Вы запаслись всем необходимым? − спросил вице-магистр.

− Да, у нас есть повозка, на которой мы привезли всё необходимое, в том числе и утеплённые шатры, − ответил Марк.

− Хорошо, тогда я распоряжусь, чтобы вам ещё дали с собой провизию. Благодаря нашим стараниям на тех землях начался голод, так что продуктами там сейчас не разживёшься, поэтому я периодически отправляю к ним караваны с провизией, − сказал Андреас фон Вильвен.

Утром Чаклер с Бардимом встретили Марка с его людьми, кнехты перегрузили привезённую провизию на повозку Марка, и отряд отправился в Ладожский лес. До этого, ещё вечером, Андреас вызвал к себе Чаклера и передал ему послание к Гедемину, в котором подробно описал миссию Марка, а также выразил свои пожелания по поводу дальнейших действий.

Господин Великий Новгород

В Новгороде уже начался, в полном смысле слова, голод. Появились случаи мора. Этим стали пользоваться противники княжеской власти, сея смуту среди населения города и в Новгородском посаде. Дружинники князя и новгородские службы безопасности всячески пытались пресечь распространение разного рода информации, противоречащей патриотическому настрою людей. Задержанные за распространение такой информации жестоко карались властями, а некоторых даже истребляли на месте.

Тем временем князь Александр вместе со своим младшим братом Андреем далеко отогнал немцев от Новгорода и взял направление на крепость Копорье. Шёл конец января, морозы закончились, погода стояла пасмурная, но тёплая. Местами за последние дни снег успел даже подтаять.

Владыка пригласил к себе архимандрита Арсения, чтобы обсудить с ним обстановку в городе.

− Угощайся, Арсений, вот квасок свежий мне принесли, − предложил владыка.

− Спасибо, владыка, угощусь ещё. Давай поговорим о наших новгородских делах. Ещё чуть-чуть — и в городе начнётся хаос. Говорят, люди уже умирают от голода. Не дай Бог такого голода, который Новгород пережил в 1229 году, − сказал Арсений.

− Не дай Бог, − поддержал владыка.

− Какие вести от Александра? Есть ли успехи ратные? − спросил архимандрит.

− Александр молодец — далеко отогнал немца от Новгорода. Люди хоть немного вздохнули спокойно. Враг-то стоял уже в тридцати верстах от нас, казалось — на город пойдёт, − ответил архиепископ.

− Быстрее бы он Псков от немца освободил, − сказал Арсений.

− Планы у него большие были. Сказал, что как прогонит крестоносцев с Псковской земли, на Дерпт в Ливонию двинется. Хочет совсем окончательно добить этот проклятый орден, − сказал владыка.

− Давно пора. А нам-то что делать? Как людям помочь? − спросил архимандрит.

− Как помочь? Много мы сделать не можем. Я вчера распорядился раздать на площади двадцать пудов муки — такая давка началась, что четверых насмерть придавили. Да и разве таким количеством накормишь? Нужно нести Божье слово, вселять веру в умы народа. Зиму переживём с Божьей помощью, а там легче будет, − ответил Спиридон.

− Мои монахи ходят по земле и уже давно вселяют веру в людей. Из посада много людей пошло с князем. Кипит в них ярость, потому нещадно бьют немчуру, грабят обозы, которые к ним идут. Если не будет немцу поддержки с Запада, может, сам убежит с нашей земли. А нам остаётся только молиться за нашу рать, − сказал Арсений.

Посадник сидел в своём тереме и принимал боярина Никиту Борецкого и вечевого дьяка Фому.

− Со дня на день жду новостей от своего поверенного Судислава. Должен он привезти мне вести из Пскова. Слухи ходят, что князь Александр далеко отогнал немца от Новгорода. Как бы Псков не отобрал у крестоносцев — а то все наши старания насмарку, − сказал посадник. В этот момент вошёл Демьян и принёс три чаши и кувшин с мёдом.

− Вот, хозяин, свежий, как и заказывали, − сказал Демьян.

− Ступай, ступай, разговор у нас серьёзный, − сказал посадник. Демьян поклонился и поспешил скрыться.

− Так что нам делать-то? Вон, люди князя рыщут по всему городу и посаду, вылавливают зачинателей смуты. Говорят, нескольких человек прямо на месте зарезали, − спросил Никита.

− Сейчас нужно забиться, как мышь в чулане, и ждать, как развернутся события. Ты же не хочешь, чтобы голодный разъярённый народ поднял тебя на кол? Сейчас мы ничего сделать не можем. Если немец ещё немного, хотя бы до лета, продержится, народ сам князя погонит. А наше дело — наставлять их в том, что вина во всём — на князе Александре, − ответил посадник.

− Тебя не поймёшь: то сиди как мышь, то народ наставляй, − удивился боярин.

− Тут нужно подходящий момент выбрать, − сказал Фома.

− Правильно Фома говорит — ты просчитывай ситуацию. Если немец сюда пойдёт — поможем, чем сможем, а ежели побежит — то и для пользы своей можно князю поклониться. Да и владыке много не говорите — он сторону князя поддерживает. Им, духовенству, их вера ни к чему: они свою десятину тут имеют, и при новой власти житья им не будет. Вон, ему из Северного острога пленного привезли, так тот на духу ему всё и рассказал. Хорошо, что про нас он ничего не ведает, − сказал Трифон.

− Интересно, как там сейчас Твердила Иванкович себя чувствует? Небось сидит на иголках и мучается, − предположил Никита.

− Как чувствует? Пока немец окончательно там власть свою не утвердит и не погонит Александра, так и будет сидеть на иголках. А если Александр с немцем сдюжит — вздернут его на осине, как Иуду, − рассудил посадник.

− Это точно. Говорят, князь пленных не убивает и относится к ним со всеми воинскими почестями, а предателей вешает без суда перед всем народом или, вообще, народу на растерзание отдаёт. А сейчас народ доведён до крайности — ничего не простит, − сказал Фома.

− Вот чего я и боюсь, − сказал посадник. В этот момент в зал вошёл Демьян.

− Осмелюсь доложить, боярин, там Судислав прибыл, − доложил виночерпий.

− Зови его сюда, быстро! − скомандовал Трифон. Демьян спешно побежал за вестовым. Через минуту в зал вошёл Судислав и поклонился.

− Ну что, есть что-нибудь интересное? − с нетерпением спросил Трифон.

− Боярин Твердила шлёт пламенный привет и велел мне кланяться от него тебе, боярин. А новости из Пскова плохие — он побоялся даже послание писать, велел всё на словах передать. Князь Александр отогнал немца от Новгорода и пошёл не на Псков, а на крепость Копорье. Это очень укреплённый пункт немцев. Если возьмёт его, то худо Андреасу фон Вильвену придётся, − доложил Судислав.

− Ну а как он выглядит-то? − спросил Никита.

− Плохо выглядит. Мешки под глазами. Видно, нервничает и спит плохо, − ответил вестовой.

− Ладно, Судислав, иди отдыхай. Когда понадобишься, я Демьяна за тобой пришлю. Да, и вот, возьми, расслабься, погуляй немного, только сильно не напивайся — в любой момент можешь понадобиться, − сказал Трифон и протянул ему мешочек с серебром. Судислав поклонился и вышел.

− Ну, вот вам и новости. Так что — ниже травы и тише воды. А теперь ступайте, вечереет уже, − сказал посадник. Проводив гостей, он подошёл к окну и посмотрел во двор. Там за воротами упал оборванный человек. «Вон как голод людей косит», — подумал Трифон.

Ладога

Амос сидел со своим батюшкой в тереме и пил ароматный мёд. Как и большинство жителей, голод их коснулся не сильно. У Гордея, отца Амоса, были большие запасы провизии в погребах. В час нужды он сумел на этом неплохо обогатиться. Его беспокоило только одно — захват Ладоги немцами. Конечно, он кое-что перевёз в Новгород, но это полностью не решало проблемы. В своё время через новгородского посадника Трифона он познакомился с боярином Алексеем и даже оказывал ему некоторые услуги. Боярин Алексей не то чтобы доверял Гордею, но держал его на крючке, ибо именно он вывел боярина на балтийских пиратов. Поэтому эти два человека были между собой повязаны этим грехом. Когда боярин уезжал, он накануне пришёл к Гордею, который дал ему серебра. Но взамен боярин дал неплохой совет и рекомендацию: в случае опасности со стороны немцев идти к вечевому дьяку Симону, который был предупреждён и должен был помочь купцу.

Накануне Гордей уже посетил Симона, и они договорились о встрече в тереме купца. Вот его-то они и ждали, коротая время за медовухой. В назначенное время слуга доложил о приходе дьяка. Гордей велел срочно привести его к нему.

− Здравствуй, Симон, ты пунктуален. Присаживайся к нам, бери чашу и выпей с нами медовухи, − предложил Гордей. Симон прошёл и сел за стол.

− И тебе не хворать, купец, − ответил на приветствие дьяк и взял чашу с мёдом, которую ему угодливо протянул Амос.

− Слышал, как народ на улицах шумит? Как бы глупостей каких не наделали, − сказал Гордей.

− Голод в городе, только воевода с дружиной их сейчас и сдерживает. Вон, третьего дня к купцу Парамону люди ломились, хотели в амбар к нему залезть. Его охранение вышло им навстречу, ну и надавили на людей, да так, что скат свалился. Двоих дворовых прибило, да пару горожан. Сам воевода разбираться приезжал. А что он сделать может? Народ разогнал, пришлось даже силу применять. Что, купец просто так возьмёт и даст хлеб народу? − спросил Симон.

− Своя рубашка ближе к телу. А дружина его защищать должна — налоги-то в городскую казну поступают от него, − сказал Амос.

− Поступают, поступают. Парамон — добросовестный плательщик, − поддержал Амоса Гордей.

− Привет вам от боярина Алексея хочу передать. Давеча я не стал тебе, Гордей, говорить, что человечек из Пскова от него приезжал, − сказал Симон и сверкнул хитрыми глазами.

− А где он сам сейчас? − спросил Гордей.

− О, он сейчас далеко — в Дерпте, в логове крестоносцев. Ему пока на этих землях нельзя появляться. Ищут его, а если бы нашли — первая берёза его была бы, − ответил Симон.

− Не в ладах он с нынешней властью, − сказал Гордей.

− Многие с ней не в ладах. Немцу что надо? «Путь из варяг в греки» под свой контроль взять, а купцу торговать надо с выгодой. Какая ему разница, кто с него серебро дерёт? − сказал Симон.

− Так что делать, если немец придёт? Боярин Алексей велел тебя держаться. Посоветуй, − попросил Гордей.

− Вот это вопрос правильный. Сведу я тебя с немцем — он с тебя даже плату брать не будет, другая цель у него на этой земле. А если и сам поможешь, он сам тебе ещё и заплатит. Вот только меня отблагодарить не забудь, а то мне немец не платит, − ответил дьяк.

− Тебя-то я отблагодарю, Симон, не переживай, мы в долгу не останемся. Лучше скажи, когда с немцем сведёшь? − спросил Гордей.

− Как только появится в городе — сразу дам знать, − ответил дьяк.

− А если немца того попросить, то помочь он сможет? − поинтересовался Амос.

− Смотря что попросить. Вот тебе что надо? − спросил Симон.

− Да невеста у меня в остроге, хочу вызволить её оттуда, только не знаю как. Но знаю одно: моей она быть должна, а не чьей-то другой. Батюшка её уже, наверно, сгинул давно, − ответил Амос.

− А батюшка-то кто у неё? − спросил Симон.

− Известный он человек в Ладоге, ремесленник богатый — Никифором кличут, − ответил Амос.

− Никифор, говоришь? Подожди, это не тот гончар, чьи изделия аж за морем большим спросом пользуются? − спросил дьяк.

− Он самый и будет, − ответил Амос.

− Вот что я тебе скажу. Давеча купец один из Новгорода прибыл, так его в том остроге досматривали. Видел он там твоего ремесленника. Даже хотел с ним в Ладогу ехать, да отговорили его местные. Сказали, что сами скоро обозом в Ладогу пойдут, гостинцев местному воеводе доставить хотят. Так что жди его здесь, − сказал Симон.

− Как? Никифор жив?! − вытаращив от удивления глаза, спросил Амос.

− В этой жизни, купец, всё бывает. Так что жди своего Никифора, − ответил дьяк.

− Батюшка, этого нельзя допустить! − воскликнул Амос.

− Что ты имеешь в виду? − спокойным голосом спросил Гордей и сделал глоток мёда.

− Если он появится в Ладоге, то Алёны мне не видать. Его срочно нужно устранить, − выдавил из себя Амос.

− Что ты имеешь в виду? Как устранить? − удивился Гордей.

− Я всё понял. Молодой человек имеет в виду физическое уничтожение ремесленника. Я правильно понял? − спросил Симон и улыбнулся широкой улыбкой.

− Да, правильно. А потом выкрасть её из острога. Только я не знаю, как это возможно сделать, − взволнованным голосом ответил Амос.

− За хорошую плату, думаю, помочь вам можно. Главное — нужно успеть, чтобы он не успел уехать из острога, − хитро улыбнувшись, сказал Симон.

− Значит, нужно спешить? − спросил Амос.

− Да, нужно спешить — успеть добраться до крестоносцев. От вас потребуется два добрых коня, − сказал Симон.

− Всё будет к твоим услугам, только помоги, − с мольбой в глазах попросил Амос.

− Хорошо. Завтра с рассветом от меня подойдёт человек по прозвищу Меченый. Вы его легко узнаете по большому лиловому шраму, пересекающему всё лицо. Ему дадите коня. Что делать — я ему расскажу сам. Только лишних вопросов ему не задавайте — он не любит любопытных людей. Ты, Амос, отправишься с ним, − сказал Симон и отпил большой глоток медовухи.

− Хорошо, с нетерпением будем его ждать. Я готов ехать, − сказал Амос.

− Ладно, пойду — мне нужно ещё подготовить Меченого, − сказал дьяк, встал и, не прощаясь, пошёл к выходу. На пороге он обернулся и бросил: − Двадцать пять гривен, думаю, ему будет достаточно.

− Не понимаю, Амос, что это всё значит? Грех-то какой на душу взять хочешь, − спросил Гордей.

− Не понимаешь? А как я остался жив? Только благодаря своей хитрости и быстрым ногам. Я сбежал с этой проклятой дороги от шведов, которые на нас напали. Я думал, что его убили, а он выжил. Значит, он видел, как я покинул его. Я думал, что Алёна тоже попала к ним в лапы, но чудесным образом ей удалось избежать насилия, а может быть, и самой смерти. Теперь она меня видеть не хочет, но я твёрдо решил, что она должна стать моей. А ремесленник является большим препятствием на моём пути. Ты сам меня учил убирать всех, кто мешается под ногами. Разве не так? − писклявым голосом ответил и одновременно спросил Амос.

− Так, сын. Поступай так, как велит тебе твоя душа. Серебро я потом тебе дам, − вздохнув, ответил Гордей. «Совсем большим стал», — подумал он.

− Хорошо, батюшка. Да поможет мне Бог, − сказал Амос и залпом выпил всю медовуху.

Симон после посещения купцов поспешил к Меченому. Меченый — настоящее имя его никто не знал — ранее был профессиональным наёмником и участвовал в разного рода сомнительных походах, в которых разрешали свои претензии друг к другу удельные князья. Но потом он бросил это рискованное занятие и перебрался в Ладогу, чтобы наконец обрести спокойную жизнь. Однако его существование проходило очень бурно, и через два года средства к существованию просто-напросто кончились. Ему стало нужно на что-то жить. Как раз в этот момент на его пути и встретился боярин Алексей. Он стал за хорошую плату осуществлять охранные функции, а также выполнять разные поручения боярина — проще говоря, стал наёмным убийцей. Меченый был силён и ловок, несмотря на свой уже немолодой возраст. Ему было около сорока лет. Через всё лицо у него проходил большой лиловый шрам, на голове были длинные тёмные волосы, а лицо обрамляла густая чёрная борода и усы.

Наконец Симон дошёл до избы, в которой жил Меченый. Дьяк постучал в дверь условным стуком. Через минуту дверь отворилась, и на пороге показался наёмник. Он внимательно посмотрел на Симона, огляделся по сторонам и кивнул головой.

− Заходи, − скрипучим голосом сказал он. Симон прошёл в дом и очутился в довольно неплохо обставленной горнице.

− Я к тебе по делу. Заплачу по его выполнении, − сказал дьяк.

− Что, убрать кого надо? − равнодушным голосом спросил Меченый.

− Слушай внимательно. Завтра с рассветом подойдёшь к дому купца Гордея. Его терем стоит недалеко от женского монастыря во имя Успения Божьей Матери — там не перепутаешь, этот терем там самый большой. Оттуда выйдет человек по имени Амос. Он даст тебе коня, и вы вместе с ним отправитесь в Ладожский лес к нашим друзьям. Только в лесу завяжи ему глаза, чтобы он не смог запомнить дороги. Приведёшь его к Вальтеру и передашь послание, которое я сейчас напишу. Ты знаешь это место и, наверняка, знаешь этого Вальтера — это оруженосец и доверенное лицо Гедемина. Боярин мне рассказывал, что ты бывал там вместе с ним. Если крестоносцы согласятся на моё предложение, пойдёшь вместе с этим Амосом. Наверняка он лично захочет убедиться в положительном исходе дела, − ответил Симон.

− Хорошо, пиши послание, − сказал наёмник. Симон сел за стол и принялся писать.

− Так, как начать-то? Чёрт бы их побрал, этих рыцарей. У нас всё проще, − сказал он, почесал затылок и начал: «Достопочтенный рыцарь. Осмелюсь доложить Вам, что скоро из Северного острога выйдет обоз, направленный непосредственно в Ладогу, для воеводы Евпатия. Думаю, он может представлять для Вас большой интерес. Также осмелюсь заметить, что ваши люди могут воспользоваться им для проникновения в город. Обоз выйдет из острога со дня на день, поэтому, к сожалению, придётся его покараулить какое-то время. С уважением к Вам, ваш преданный слуга». − Моё имя скажешь на словах. В донесении я его не писал — мало ли что может случиться. Симон скатал берестяную грамоту в трубочку, ловко перетянул её бечёвкой и отдал Меченому.

− Я всё понял. За оплатой приду после выполнения задания — серебро сейчас будет очень кстати. Да, ещё достань мне сала, хлеба ну и что-нибудь ещё из провизии. Сейчас даже на торгу трудно что-либо найти. Голод свирепствует в городе, − попросил наёмник.

− Хорошо, сделаю всё, что смогу. Но главное — не упустите обоз, − облизнув губы, сказал Симон.

Воевода Евпатий принимал у себя своего помощника Борислава. Тот только что вернулся из рейда, который проводил у Ладожского леса.

− Ну рассказывай. По глазам вижу, что-то сказать хочешь, − сказал Евпатий.

− Сказать есть чего, воевода. Удалось нам наконец выследить, куда крестоносцы после грабежей уходят. Раньше они только конные набеги делали, а сейчас конники только вглубь посада ходят, а окрестности грабят пехотинцы, − сказал Борислав.

− Ну не тяни, говори, что дальше-то было? − спросил воевода.

− А что дальше? Ехали мы дозором. В этот раз я решил пройти вдоль леса — хоть деревень там мало, но так, на всякий случай. Вдруг вижу — человек тридцать крестоносцев идёт. Я не стал ввязываться в бой — нас было гораздо меньше. Спрятались мы на опушке за деревьями, а когда они ушли, поехали следы посмотреть. Сейчас на снегу их хорошо видно, и следы эти ведут вглубь Ладожского леса. Так что думаю, где-то в нашем лесу они лагерем стоят. С неделю назад я посылал дозор к устью Невы — их давно уже там и в помине нет. Также мои люди заглядывали в окрестные селения, люди говорят, что немец давно не появлялся, − ответил Борислав.

− А как люди живут? − поинтересовался воевода.

− Как живут? Голодают. Кое-что удалось от немца спрятать ещё, когда морозов не было, но и эти запасы приходят к концу. Люди ждут лета как манны небесной, − ответил дружинник.

− Понятно. Вот что я думаю: а если мы поставим лагерь на опушке леса, то немец незамеченным оттуда никак не выйдет. Питаться-то им чем-то надо? Значит, придётся с нами в бой ввязываться, − рассудил Евпатий.

− Мысль хорошая, но только сил у нас маловато. Кого мы туда выставим? Город бросать нельзя, остаются только ополченцы. А что сможет сотня-полторы плохо подготовленных людей против регулярного войска немцев? Тем более, по нашим данным, их более двухсот копий, и конники есть. Они наше ополчение в землю втопчут, − сказал Борислав.

− Надо к Буслаю ехать — есть у него дружина, хоть небольшая, но подготовленная. А сейчас ты организуй у этой опушки постоянный пост. Поставь несколько человек, чтобы в случае чего быстро сообщить смогли. Да, и продуктов этим людям не жалей, порцию сала удвой, чтобы не мерзли. Хоть и тяжело с едой, но всё же это сейчас важно, − распорядился Евпатий.

− Хорошо, я всё организую. Думаю, сделаю три группы по три человека, чтобы была смена. Отберу опытных бойцов, − ответил Борислав.

− Хорошо, только пусть спрячутся хорошенько. Но что я тебя учу — сам всё знаешь. Да, и информацию по этому лесу мне сообщай каждый день. И вот ещё что: дозором по Псковской дороге ходить не надо — немец вряд ли пойдёт оттуда сюда. Не сладко ему сейчас под Псковом, а вчера к посаднику вестовой прибыл, говорит, что князь стоит у крепости Копорье и штурмом брать её хочет. Так что крестоносцам сейчас не до нас, − посоветовал воевода.

− Хорошо, воевода, я всё понял. Ладно, пойду, отберу людей для дозора, − сказал дружинник.

Псков

Твердила Иванкович был человеком тщеславным и жадным. Он пошёл даже на предательство своего народа, чтобы достичь корыстных целей. А главной его целью было стать властелином всей Псковской земли. А земля эта была большая, богатая лесами, полезными ископаемыми, пушниной и искусными ремесленниками. Город Псков находился на берегу реки Великой. В административном отношении он, подобно Новгороду, делился на шесть самоуправляющихся регионов — концов. Псков всегда был пограничным городом, он был «стражем Руси». О его мощные стены часто разбивались набеги грозных врагов, приходивших с Запада. Территория городской округи узкой полосой протянулась по берегам реки Великой, Псковского и Чудского озёр. Псков имел несколько пригородов, самыми крупными из которых были Опочка, Вороначь и Остров. Всем этим Твердила Иванкович хотел управлять безраздельно.

Последние новости были очень тревожны, и это сильно беспокоило его. Он решил сходить к Андреасу фон Вильвену и поговорить с этим рыцарем. Фон Вильвен принял боярина, но лицо его выражало безразличие к Твердиле Иванковичу. Он воспитывался в лучших рыцарских традициях и чтил понятие чести, поэтому он ненавидел предателей и в присутствии своих близких товарищей называл боярина не иначе как Иудой.

− Ну, проходи, Твердила Иванкович. С чем пожаловал? − спросил он.

− Да вот, уважаемый фон Вильвен, пришёл узнать, как обстоят наши дела, − осторожно ответил боярин.

− Порадовать пока тебя нечем. Князь Александр стоит уже у стен Копорья. Помощи я дать ему пока не могу — сам жду поддержки от магистра. Наш орден готовит большой поход и набирает охотников со всех концов. Необходимо продержаться хотя бы до лета, а там уже будет проще, − ответил фон Вильвен.

− Да, плохие новости, − грустно сказал боярин.

− Что, боишься? − иронично улыбнувшись, спросил Андреас.

− Не то что боюсь, но на душе тревога имеется. Народ как-то сдерживать надо. Оголодали люди — как бы бунт не подняли, − сказал Твердила.

− Так пускай к нам на службу идут — и будет им тогда сытный стол, − сказал вице-магистр и отпил из серебряного кубка вино.

− Да как же их заставишь-то? Не хочет народ служить вам. Епископы да попы воду мутят, вот люди и не хотят принимать вашу католическую веру, − сказал боярин.

− Железом калёным вобьём её им в головы. Всю Европу наш орден уже под свой контроль взял. Скоро придёт наше могучее войско и сметёт всех противников на своём пути, − с верой в голосе сказал Андреас фон Вильвен.

− Да, поскорее бы пришло ваше войско, − вздохнув, сказал Твердила Иванкович. В этот момент в зал вошёл Отто и поклонился.

− Что тебе? − спросил Андреас фон Вильвен.

− Франк русского воеводу в плен захватил, − ответил Отто.

− Целого воеводу! − воскликнул рыцарь.

− Да. Наш передовой отряд наткнулся на их охранение. Завязался бой. Русских было немного, поэтому наши воины быстро одержали победу. Это я говорю со слов Франка. Он сейчас с пленным внизу, ждёт указаний, − сообщил Отто.

− Пусть ведёт пленного сюда. Да, что с остальными воинами? − поинтересовался Андреас.

− Я не знаю, Франк всё расскажет, − ответил Отто.

− Хорошо, ведите пленного сюда — я сам его допрошу, − улыбнувшись, сказал Андреас. Отто поклонился и вышел.

− Интересно, кого они захватили? − поинтересовался Твердила Иванкович.

− Сейчас тебе представится такая возможность увидеть его, − ответил Андреас.

− Может, мне лучше уйти? − спросил Твердила. Ему не хотелось глядеть в глаза своему соотечественнику.

− Нет, почему же? Останься. Всё равно этот человек понесёт заслуженную кару, если, конечно, не примет мои условия, − ответил вице-магистр. Через минуту в зал вошёл Франк и втолкнул перед собой пленного воеводу. Лоб пленника был разбит, а под левым глазом алел большой кровоподтёк. Пленник поднял глаза. Увидев боярина, он несколько оживился.

− А, и ты здесь, Иуда! − сквозь зубы процедил он.

− Как твоё имя? − спросил Андреас.

− Да пошёл ты к дьяволу, гад, − ответил воевода.

− Гордый! Но ты язык-то свой ещё развяжешь, можешь не сомневаться. У меня и не такие строптивцы говорить начинали. Кто он? − спросил Андреас.

− Кузьма Обичев это, воевода с погоста Копорье, − ответил боярин и отвёл глаза от жгучего взгляда Кузьмы.

− Иуда! − вновь процедил Кузьма и плюнул в боярина. Слюни красными каплями потекли по кафтану Твердилы.

− Тебе это зачтётся, − прошептал боярин и рукавом отер с груди слюни.

− Я так понимаю, говорить ты отказываешься? Хорошо, посадите его в яму, пусть сидит до приезда Крысобоя, а там поглядим, − распорядился Андреас. − Франк, а ты молодец — растёшь в моих глазах.

− Рад стараться, вице-магистр, − ответил воин и вытянулся в струнку.

− Ладно, ступайте, отведите его в местные казематы. И не забудьте приставить хорошую охрану — отвечаете головой за этого человека, − повелительным тоном сказал Андреас. Франк и Отто поклонились, взяли под руки пленного Кузьму и вышли из зала.

− Я попросил магистра прислать мне сюда Крысобоя, дерптского палача, для проведения показательных казней. Этот воевода — хороший экземпляр. А ты, Твердила, ступай — видишь, всё ещё не так плохо, − улыбнувшись, сказал Андреас фон Вильвен. Боярин угодливо поклонился и вышел из зала. «Боярин совсем ручной, а этот воевода, видно, крепкий орешек, но я его расколю», — подумал рыцарь.

Ладожский лес. Лагерь Гедемина

Чаклер, Бардим и отряд Марка добрались до Ладожского леса без происшествий. Их остановили ещё в лесу, на подступах к лагерю. В охранении стоял человек, который знал Чаклера ещё по предыдущим походам Гедемина, поэтому без расспросов привёл его в палатку к рыцарю. Гедемин, хоть и не любил Чаклера и относился к нему с некоторой боязнью, был рад его прибытию. Чаклер сразу передал ему послание Андреаса фон Вильвена. Гедемин внимательно прочитал его, потом отложил и пристально посмотрел на Марка и его людей.

− Я слышал про тебя, доблестный рыцарь. Рад видеть тебя в моём лагере. Тут вице-магистр пишет, что сам магистр Мальтийского ордена госпитальеров рекомендует тебя, − сказал Гедемин.

− Разве такие люди, как Марк Мальтиец, нуждаются в рекомендации? − разнёсся голос из-за спины Марка. Рыцарь машинально оглянулся. За его спиной стоял фон Борк.

− Гудвин! − воскликнул Марк.

− Как видишь, он самый, − ответил фон Борк. Рыцари крепко обнялись.

− Вы что, знакомы? − удивлённо спросил Гедемин.

− Знакомы, и очень давно. Мы познакомились, когда я был на Мальте. Марк был тогда совсем ещё юн. Мой оруженосец Стив преподал ему отличные уроки ратного искусства. После мы ещё много раз встречались, − ответил Гудвин фон Борк.

− А где сейчас Стив? − спросил Марк.

− Жив и здоров. Сейчас он где-то бродит по лагерю. Поговорим — и ты сможешь его увидеть, − ответил фон Борк.

− Очень хорошо, что вы знакомы. Не надо будет пытаться искать общий язык. Марк приехал к нам со святой миссией и хочет оказать помощь в нашем нелёгком деле, − сказал Гедемин.

− Я рад биться плечом к плечу с Марком, − сказал фон Борк.

− Ну, давайте, пользуясь случаем, я хочу представить вам моих людей. Жоффруа — монах святого ордена, Роже и Гийом — мои оруженосцы, и Луиза — сестра-послушница, имеет глубокие познания в науке врачевания, − представил своих людей Марк.

− Отлично. Нужно как-то вас разместить. Я сейчас отдам распоряжения, − сказал Гедемин.

− Не стоит беспокоиться, мы привезли с собой отличные утеплённые шатры. Сейчас мои люди их поставят. Роже, Гийом, займитесь шатрами, − распорядился Мальтиец.

− Пойдёмте, я покажу вам место, где можно их разбить, − предложил фон Борк и повёл воинов.

− Луиза и Жоффруа, подождите меня у шатров, я скоро приду, − сказал Мальтиец. Девушка и монах вышли.

− Я так понимаю, цель наша тебе предельно ясна. Эта православная Русь — полное надругательство над истинным христианством. Мы должны обратить этот непокорный народ в нашу истинно христианскую католическую веру. Они должны преклонить колени перед нашим святым папой, − сказал Гедемин.

− За этим мы сюда и прибыли, − сказал Марк.

− Ладно, иди, располагайся, а вечером я жду тебя у себя — устроим роскошный ужин. Мои охотники должны что-нибудь принести к вечернему столу, а у Гудвина фон Борка есть прекрасное вино из его погребов в Мариенбурге, − сказал Гедемин. Марк пошёл к своим людям.

Олаф, Нильс, Маркус и Ларс сидели и грелись у своего костра. На вертеле у них жарился случайно подстреленный Маркусом большой глухарь.

− Скоро набег, наверно, совершать будем, − переворачивая глухаря и щурясь от дыма, сказал Ларс.

− С чего ты взял? − спросил Маркус.

− Провизии у немцев мало осталось. Вон, больше едим того, что на охоте добудем. Что-то не нравится мне всё это, − ответил Ларс.

− Идите поближе и слушайте, что я скажу. Я тут недавно подслушал разговор фон Борка с Вальтером. Так вот, Вальтер ему сказал, что князь Александр уже подошёл к крепости Копорье, а там немец, вроде, сильно укрепился. Если возьмёт крепость — на Псков пойдёт. Если опять Гедемину на этой земле не повезёт, мы с носом можем остаться, − сказал Олаф.

− Так что ты предлагаешь? − спросил Нильс.

− Пока ничего. Зимой нам одним тут ловить нечего — даже если уйдём от крестоносца, не сможем разбить нормальный лагерь. Лета нужно ждать, а там посмотрим, − ответил Олаф.

− Правильно думаешь, я согласен с тобой, − сказал Нильс.

− Видели, Чаклер прибыл? − спросил Олаф.

− А кто это? − поинтересовался Маркус.

− А, совсем забыл, вы не знаете. Чаклер — это человек Гедемина и самого Андреаса фон Вильвена, страшная личность. А второй, вон тот дикарь — это Бардим, человек из местных чудских племён. С этими людьми лучше не связываться. А этот Чаклер вообще вызывает у меня дрожь по всему телу. Я никогда не был трусом, но его я боюсь, − прошептал Олаф и покосился на шпиона.

− А кто с ними прибыл? − поинтересовался Ларс.

− Не знаю, я этих никогда не видел, − ответил варяг.

− Тот, который с косой, похож на рыцаря — и по манере держать себя, и по богатому одеянию, и по дорогому оружию, − сказал Нильс.

− Всё может быть, − сказал Олаф и вдруг уставился на двух только что прибывших людей. − Опа!

− Ты чего? − удивился Нильс.

− Вон, гляди — тот со шрамом. Это Меченый, человек боярина Алексея. Он не раз бывал с ним в этом лагере. Меченый у боярина был чем-то вроде телохранителя, − ответил Олаф.

− Понятно, − сказал Нильс.

− Думаю, что-то у нас тут назревает. Неспроста все эти люди появились в лагере, − задумчиво сказал Олаф.

− Посмотрим, − проворчал Ларс.

− Хватит болтать — уже птица готова. Ларс, доставай хлеб и сало, − сказал Маркус и снял глухаря с огня. Птица была большая и сочная.

Тем временем охранение лагеря привело Меченого и Амоса в шатёр Гедемина.

− Вот, ехали по лесу, говорят, что к нам, − доложил кнехт.

− Ступай, я сам разберусь, − сказал Гедемин и движением руки дал воину понять, чтобы тот вышел. Меченый поклонился; следуя его примеру, Амос тоже склонил голову.

− Узнали? Я от дьяка, − сказал Меченый.

− Тебя не узнать. С такой отметиной тебя из тысячи сразу видно. С чем пожаловали? − поинтересовался Гедемин.

− В целях безопасности я этому купцу завязал глаза, когда мы по лесу ехали. А пожаловали мы по делу. Вот, − сказал Меченый и протянул рыцарю грамоту. Гедемин развязал тесёмку и стал внимательно читать послание.

− Значит, дьяк просит, чтобы я на этот обоз напал? − спросил Гедемин.

− Да, там всё написано. Этот обоз будет следовать из острога к самому воеводе. Симон думает, что это представит для вас интерес, − ответил наёмник.

− А это кто? − поинтересовался Гедемин.

− Это купец Амос. Его батюшка и сообщил об этом обозе, − ответил Меченый. Гедемин внимательно осмотрел молодого человека с ног до головы.

− Если ты сам прибыл сюда, наверно, какой-то интерес тоже есть? − спросил рыцарь.

− Мне нужно, чтобы все люди, которые едут с этим обозом, были мертвы. Это касается моих семейных дел. Потом, мой отец является другом боярина Алексея и прислал меня к вам, чтобы я смог выразить уважение нашей семьи. И вот, мой батюшка просил передать это вам, − сказал Амос и протянул небольшой мешочек рыцарю. Гедемин развязал его.

− Золото? − удивился он.

− Да, злато это, − ответил купец.

− Хорошо. Когда пойдёт этот обоз? − с большим интересом спросил Гедемин.

− Точно не отвечу, но собираются выехать из острога на днях, − ответил Амос.

− Ладно, идите к костру и ждите моего ответа. Мне нужно посовещаться со своими командирами, − сказал Гедемин. Оба гостя вышли из шатра.

Гедемин приказал кнехту, стоявшему в охранении, позвать к нему Марка, фон Борка, Гордона и Манфреда. Через пять минут все четверо были уже в шатре. Гедемин представил им Марка.

− А теперь поговорим о деле. Из Ладоги пришло известие, что скоро пойдёт обоз из Северного острога к воеводе Евпатию. Когда точно — не известно, но в ближайшее время. Предлагаю напасть на него, − сказал Гедемин.

− Хорошее дело — пустить кровь православным, − сказал Манфред, и глаза его загорелись.

− Я тоже не прочь размять свои кости, − сказал Гордон.

− Это всё эмоции. Лучше скажите, кто хочет пойти во главе отряда? С обозом, наверняка, пойдут дружинники, − спросил Гедемин.

− Позволь мне возглавить отряд, − попросил Мальтиец.

− И я пойду! − воскликнул Манфред.

− Я бы тоже пошёл, но три командира — думаю, это перебор, − ответил фон Борк.

− Хорошо, пойдут Марк и Роберт, но командовать отрядом будет Мальтиец. Ты, Роберт, слишком вспыльчив, и ярости в тебе хоть отбавляй. Ярость в этом деле — плохой помощник. Проводником с вами пойдёт Вальтер, − сказал Гедемин.

− Когда нам выходить? − спросил Манфред.

− Завтра с рассветом. Возможно, придётся какое-то время караулить — когда пойдёт обоз, не известно. С собой возьмите не менее десятка людей и идите пешими. В том лесу, боюсь, на лошадях вы завязнете. Да, и ещё: из этого обоза никто не должен выжить. У меня всё. Вечером жду на ужин, − сказал Гедемин. Рыцари вышли из шатра. Фон Борк пошёл к себе, а Манфред приостановил за локоть Марка.

− Гедемин посылает с нами Вальтера. Хочет, чтобы везде были его глаза и уши. Вальтер — это его оруженосец и доверенное лицо.

− Что ж, умный человек, − спокойно ответил Мальтиец.

Когда рыцари ушли, Гедемин попросил кнехта позвать к нему Вальтера, Меченого и Амоса. Через минуту все трое стояли перед крестоносцем.

− Вот что. Завтра мои люди пойдут на Северную дорогу. Я решил захватить этот обоз. Вальтер, пойдёшь с рассветом вместе с Мальтийцем и Манфредом. С вами пойдут люди Мальтийца. Возьми с собой двоих кнехтов, − распорядился рыцарь.

− Я и Меченый хотели бы тоже пойти. Мне необходимо убедиться собственными глазами, что все люди мертвы. От этого очень много зависит для нашей семьи, − попросил Амос.

− Что ж, я не против этого. Идите, − пожав плечами, ответил Гедемин.

− Значит, завтра с рассветом? − уточнил Амос.

− Да, − ответил Гедемин. Все трое поклонились и вышли. А Гедемин послал кнехта за Чаклером и Бардимом. Через минуту они вошли в шатёр.

− Ну, рассказывай, Чаклер, как ты поживал всё это время? − поинтересовался рыцарь.

− Коротали с Бардимом время в посаде, а потом двинулись в Псков, а оттуда вице-магистр нас опять прислал сюда. Когда его войско подойдёт к Новгороду, я ему понадоблюсь, − ответил шпион.

− Думаю, вам тут тоже дело найдётся. Пока отдохните. Думаю, лагерные условия не будут вам в тягость? − спросил Гедемин.

− И не в таких бывали, − пробурчал Бардим.

− Ну вот и хорошо. Отдыхайте, а когда понадобитесь — я позову. А насчёт палатки я сейчас дам распоряжение. Через полчаса её поставят, − сказал рыцарь. Чаклер и Бардим поклонились и вышли на воздух.

Тем временем Вальтер пошёл к Мальтийцу. Тот как раз вышел из своего шатра и подошёл к костру, который успел развести Роже.

− Прошу прощения. Моё имя Вальтер. Я пойду с вами проводником. Со мной будет ещё два человека, − сбиваясь, с большим акцентом, по-французски сказал он.

− Очень приятно, Вальтер. Говорите по-немецки — я превосходно владею этим языком, как и английским, датским и шведским. Немного говорю по-русски. Так что говорите на своём языке, − сказал Марк.

− Сколько с вами пойдёт людей? − спросил уже по-немецки оруженосец.

− Я думаю взять с собой Гийома. Манфред, по случаю потери оруженосца, возьмёт с собой тоже одного воина, вас трое — итого нас семеро, − ответил Марк.

− С нами пойдут ещё Меченый и вон тот худой прыщавый купец, − сказал Вальтер.

− А они-то зачем нам? − удивился Мальтиец.

− Гедемин приказал. Пойду, попрошу его, чтобы ещё двоих разрешил взять — так, на всякий случай, − ответил Вальтер.

− Ладно, тогда завтра встретимся. С рассветом выходим, − сказал Марк.

− Да, до завтра, − ответил Вальтер и отправился вновь к Гедемину. Рыцарь выделил ему ещё двоих человек.

Северный острог

− У-у-у-у, − промычал Фомка.

− Вот что ты всё мычишь, Фомка? Сказал бы хоть что. Хотя чего говорить — я тебя и так понимаю, как Черныша, − сказал Митрич. Черныш услышал своё имя, прибежал к деду.

− У-у-у, − снова промычал Фомка и показал пальцем на пса.

− А, услышал? Архип говорит, что умный пёс. Давеча он на след кабанов его навёл — так двух они с Агапитом подбили. Может, бабка Авдотья сегодня по такому случаю праздничный обед сделает. Ты поесть-то любишь? − спросил Митрич.

− У-у-у-у, − промычал Фомка и закивал в знак согласия.

− Ох, блаженная ты душа. Вроде что-то понимаешь, а сказать не можешь. Жаль мне тебя, парень. Вот судьба-злодейка как распорядилась. Но ты не переживай — вон у других мозги есть, только пользоваться ими не умеют. Правильно я говорю? − спросил Митрич. Фомка снова закивал. В этот момент к ним подошёл Дар.

− Ты чего, дед, блаженного мучаешь? Что, собеседников больше у тебя нет? − спросил Дар.

− Фомка хоть и дурак, но умный: слушает внимательно и вникает в то, что я ему говорю. Потому и рассказывать ему что-то интерес есть. А вон, возьми к примеру бабку Авдотью. Ей что ни скажешь — она тебе своё, а коли не согласен с ней, так она сразу за оглоблю хватается. Разве с таким человеком говорить можно? − спросил Митрич.

− Ты, Митрич, поменьше Авдотью упоминай — тебе жить легче будет, − ответил Дар.

− А ответь мне, мил человек: куда Калаш сани готовит? Что, куда ехать собрались? − поинтересовался Митрич.

− Да, завтра в Ладогу обоз пойдёт. Кое-что Евпатию отвезём — а то голодно в Ладоге, ну и заодно Никифора туда доставим. Он давно в город просится, − ответил Дар.

− А кто из наших людей поедет? − спросил дед.

− Ну, я вызвался, Калаш на вожжах. А кто ещё — не знаю, Буслай решит. Он сказал, что обязательно выделит обозу охранение. Хоть сейчас и спокойно на дороге, но мало ли что, − ответил Дар.

− А немец-то где сейчас? − не унимался Митрич.

− Мы думаем, что немец на дорогу сейчас не пойдёт — другие у него планы, да и далеко это от их местонахождения. Охранение нужно от людей лихих; вот их-то как раз голод и выгнал на кривую дорожку, − ответил Дар, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

− У-у-у, − замычал Фомка.

− Видишь, правильно ты говоришь — и Фомка блаженный согласен. Это я его про дела серьёзные просвещаю, учу, так сказать, жизни и опыт свой богатый передаю, − сказал дед и улыбнулся, довольный.

− Сейчас, Митрич, я тебе свой опыт передам. Я тебя куда послала? Рыбу мороженую принести, а ты с Фомкой блаженным здесь застрял. За стол-то первый бежишь. Дать бы тебе по хребту, − выругалась бабка.

− Авдотья, что с памятью у меня плохо стало. Может, это от питания плохого — голодно нынче. Чего-то в организме моём не хватает, − сказал Митрич.

− Если чего у тебя и не хватает, то только мозгов. Вон, у Фомки блаженного их и то больше, чем у тебя, ленивца старого, − строго сказала Авдотья.

− У-у-у-у, − промычал Фомка и часто закивал.

− Вон, согласен со мной блаженный, − довольно сказала бабка Авдотья. Фомка тоже улыбнулся. Митрич обиженно посмотрел на блаженного и погрозил ему пальцем.

− Авдотья, а ты знаешь, что завтра обоз в Ладогу собирается? − спросил Митрич.

− Знаю. А чего ж мне не знать? Собирать его я буду. Вон, кабанчика разделали. Благо мороз был — соли совсем не понадобилось, − уже более мягким тоном ответила бабка Авдотья.

− Ладно, Авдотья, сейчас я тебе ту рыбу принесу. Фомка, а ну пошли со мной — поможешь старику, − сказал дед и пошёл к сараю. Фомка последовал за ним.

Спирька и Настя сидели на своём любимом месте. Он взял девушку за руку.

− Ты твёрдо решил, что поедешь в Ладогу? − спросила Настя.

− Да, грамоту Евпатию повезу. Я ж теперь у воеводы доверенное лицо, − ответил Спирька.

− Доверенное лицо. А ты знаешь, что я волноваться за тебя буду? − спросила девушка.

− Знаю. Но в дороге никакой опасности нет. Буслай говорит, что немцу сейчас не до нас — у него другие планы. Думаю, скоро крестоносцы совсем уйдут с нашей земли. Князь Александр серьёзно за них взялся. Владыка прислал весточку, а отец Евлампий прочитал её на совете. Так вот, пишет владыка, что князь отогнал немца далеко от Новгорода и подошёл уже к крепости Копорье. Вот возьмёт её — и сразу на Псков двинет. Побежит немец так, что пятки сверкать будут. Ну, а лихих людей тоже бояться нечего. Хоть голод и гонит их в леса, но мало их. Что они смогут сделать с дружиной? − ответил юноша.

− Да предчувствие у меня какое-то нехорошее. Ночью спала плохо, − сказала Настя.

− Ты прямо как дед Митрич. Тебе случайно апостол Андрей не снился? − спросил Спирька.

− Смеёшься ты, Спиридон, а я серьёзно говорю. Предчувствие меня никогда не обманывало, − сказала Настя и закусила губу.

− Не переживай, милая. Обещаю, что буду очень осторожен, − попытался успокоить девушку юноша.

− Кто хоть ещё поедет? − поинтересовалась девушка.

− Знаю, что Калаш на санях будет, Дар вызвался ехать, Пимена Буслай посылает. А кто ещё — не знаю. Буслай хотел кого-то из большой дружины послать. Говорит: чего стариков гонять, пусть молодёжь дорогу утаптывает, − улыбнувшись, ответил Спирька.

− А Никифор поедет? А то он давно в Ладогу порывался, − спросила Настя.

− Да, конечно. У него дел в городе накопилось много. Софья сказала, что он вроде как смирился с тем, что Алёна с Пересветом слюбилась, и поверил наконец, что Амос трус и сбежал тогда. Хочет всё высказать ему, − ответил юноша.

− Ну и правильно. Аленушка — хорошая девушка, а этот урод прыщавый совсем ей не пара. Не было бы ей с ним счастья, − сказала Настя.

− Это да, − задумчиво сказал Спирька. Настя прижалась крепче к юноше.

− Спирька, а ты меня всё ещё любишь? − спросила она.

− Чего на тебя нашло? Конечно, люблю. Почему ты меня об этом спрашиваешь? − поинтересовался Спирька.

− Потому что мне приятно слышать, когда ты мне это говоришь, − ответила девушка. Спирька развернул к себе Настю и крепко поцеловал в губы.

Тем временем из Лебяжьего острога прибыло четыре молодых дружинника. Буслай решил послать молодёжь. Из старых воинов он определил Пимена и Сидора, последнего назначил старшим обоза. Также, как было сказано ранее, Спирька должен был сопровождать обоз и передать грамоту Евпатию.

− Вон, люди прибыли. Завтра с обозом в Ладогу пойдут, − сказал Зозуля.

− Говорил я уже с Даром на эту тему, только он ничего особенного мне не рассказал. Сам не знает, кто пойдёт и сколько народу будет, − сказал Митрич.

− Ну, Калаш должен, Дар, Спирька поедет, Никифор. Ещё я слышал, что Буслай посылает Пимена и Сидора, − сказал Зозуля.

− А вон и сам Сидор идёт. Давай у него и спросим, − предложил Митрич.

− Давай спросим, − согласился гусляр.

− Сидор, можно тебя на минуту? − позвал его Митрич. Дружинник подошёл к ним и в знак приветствия кивнул головой.

− День добрый, Сидор, − поздоровался Зозуля.

− Скажи, Сидор, вот мы тут спорим с Зозулей на тему, кто в Ладогу с обозом поедет? − поинтересовался дед.

− Ну, кто поедет? Я поеду, Пимен, Спирька, и вот, четырёх дружинников Буслай с нами отправляет. А остальные — это уже не моё дело. Моё дело — в охранении с обозом идти, − ответил Сидор.

− Ну понятно, − вздохнув, сказал Митрич. В этот момент скрипнула дверь, и на пороге своей избы появился Калаш. Он закрыл дверь, расправил руки и потянулся.

− Погодка шепчет, − сказал он.

− Здорово, Калаш. А ну иди-ка к нам, − громко позвал его Митрич. Калаш посмотрел на деда и стал спускаться по ступенькам. Вдруг раздался громкий крик, и Калаш полетел с крыльца, упав в подтаявший снег. Митрич, Сидор и Зозуля поспешили к ним.

− А-а-а, − стонал Калаш.

− Что с тобой? − спросил Митрич.

− По-моему, ногу подвернул. Сказал же этому Лопуху, чтобы ступеньки от наледи очистил. Порю, порю дурака — а ему всё не впрок. До седых волос пороть буду, − сквозь зубы ответил Калаш.

− Ну вот, теперь ехать не сможешь, − пожав плечами, сказал дед.

− Придётся мне за него, − вздохнув, сказал Зозуля.

− Да, я уже точно не смогу. Помогите мне встать, − попросил Калаш. Сидор и Зозуля взяли его под мышки и подняли на ноги.

− Пойдём, мы тебя к Заре отведём, − предложил Сидор.

− Пойдём, − согласился Калаш, потом застонал и захромал в сторону избы ведуньи.

− Это из-за тебя, Митрич. Как ты появляешься — обязательно что-то случается, − упрекнул деда Зозуля.

− А чего я-то? Вон, и Калаш говорит, что Лопух во всём виноват. Правильно его Калаш порёт. Если через голову человек понять что-то не может — пусть через зад до него доходит, − огрызнулся дед.

Калаша отвели к Заре. Ведунья сняла с него валенки, засучила штанину и осмотрела ногу.

− Сильно растянул. Сейчас я намажу мазью и перевяжу плотно. Дней пять хромать будешь. Да, и ходить тебе много нельзя — ноге твой покой нужен, − дала заключение Зара.

− А я пойду, предупрежу Буслая, что вместо Калаша поедет Зозуля, − сказал Сидор и пошёл к воеводе.

− Вот угораздило-то тебя. Ладно, давай, Зара, перевязывай его, да мы с Митричем домой его отведём. Заодно и Лопуху мозги на место вправим, − сказал Зозуля.

− И ступеньки чистить заставим, − добавил Митрич и лукаво улыбнулся.

К вечеру пошёл сильный снегопад и немного подморозило. Буслай и Даша вышли во двор.

− Хорошо-то как! − обняв жену, воскликнул воевода.

− Хорошо-то хорошо, только завтра люди в Ладогу пойдут — ноги по колено в снегу будут. Гляди, какими хлопьями валит, − сказала девушка и подставила ладони под падающие с неба снежинки.

− Да, дорогу заметёт. Тем более сейчас обозов и караванов почти не ходит — везти нечего, − сказал воевода.

− Кого ты послать решил? − поинтересовалась девушка.

− Из хлопушиных пойдут Пимен и Сидор. Я с ними решил послать Спирьку — послание от меня он Евпатию передать должен. А из дружины — четырёх молодых дружинников, пусть разомнутся, чего стариков гонять. Да, вместо Калаша поедет Зозуля. Калаш сегодня ногу подвернул, сильно Лопуха бранил — тот ступени не почистил, поэтому Калаш и загремел оттуда, − ответил Буслай.

− Да, Зара мне уже об этом рассказывала. Как думаешь, им никакой опасности на дороге не угрожает? − спросила Даша.

− Опасность всегда есть. Времена сейчас голодные, люди за кусок хлеба убить готовы. Лихих людей по дорогам много бродит. Смотри, даже мы в остроге вроде хороший запас к зиме создали, и то не так сытно едим, как в том году. Бабка Авдотья — молодец, рачительная хозяйка. Не даст людям от голода загнуться, − ответил Буслай.

− Вон, Никифору радость — давно он в Ладогу порывался, − сказала Даша.

− Ты мне лучше расскажи, что там у Алёны с Пересветом — что-то продвигается? А то дружинник молчит, как воды в рот набрал. Говорит, сам ничего не знает, − поинтересовался Буслай.

− Да вроде Алёна уже стала дожимать Никифора. Думаю, скоро сдастся ремесленник. Мы тоже за Аленушку переживаем — хорошая девушка, добрый, кроткая. Дай Бог ей счастья, − ответила Даша.

− Может, сейчас съездит в Ладогу, развеется, в делах порядок наведёт да на радостях даст согласие молодым, − сказал Буслай и крепко обнял жену.

− Дай-то Бог. Хотелось бы в это верить. Подожди, кажется, Акинфей кричит, − сказала девушка и пошла в избу. Акинфей действительно проснулся и громко плакал.

− Что случилось? − спросил воевода.

− Наверно, проголодался. Сейчас покормлю грудью — и успокоится, − сказала Даша и пошла кормить Акинфея.

На дворе уже полностью стемнело, снег валил большими пушистыми хлопьями. Ветви деревьев были заснежены, и всё вокруг выглядело как-то сказочно. Все жители уже давно разошлись по своим избам. Даже неугомонная бабка Авдотья успела закончить свои нескончаемые дела. У ещё не потухшего костра сидел только один дед Митрич. Он заворожённо смотрел на пламя костра и палкой шевелил угли. «Благодать-то какая, что помирать не хочется», — мелькнуло в голове деда.

Северная дорога

Отряд Мальтийца почти сутки находился у Северной дороги. Вальтер привёл его к большой поляне, где когда-то они потерпели поражение от дружинников Буслая. Место для засады было очень удобное: поляна хорошо просматривалась из густого ельника, который начинался прямо от обочины дороги. За прошедшие сутки обозов и караванов практически не было — из Ладоги в Новгород проследовало всего двое саней и прошло несколько человек крестьян. Мальтиец запретил разводить огонь, чтобы не обнаруживать своего местонахождения. У самой дороги он выставил пост из двух крестоносцев. В последний момент вместе с Марком попросился идти Стив. Они увиделись в лагере, обрадовались встрече, но толком поговорить не смогли, поэтому Стив решил идти с ним на Северную дорогу. Они выбрали место у поваленных ураганом берёз, где-то в ста метрах от дороги. Для ночлега пришлось нарубить еловых веток, чтобы теплее было спать. Также воины взяли с собой тёплые походные одеяла и пледы.

− Ну что, Стив, как думаешь, долго мы ещё просидим у этой дороги? − спросил Марк.

− Не знаю. Но вон, Амос говорит, что дьяк сказал: уважаемые люди сообщили ему, что этот обоз точно пойдёт, потому что какой-то ремесленник очень хочет попасть в город. С начала осени он там не был, а у него там хозяйство, дела какие-то, − ответил Стив.

− Ладно, будем ждать. Ну а ты расскажи, чем занимался с фон Борком всё время, которое мы не виделись? − спросил Мальтиец.

− Жили в Мариенбурге, охотились, обучал я фон Борка ратному искусству, ещё он пиры роскошные в своём замке закатывал. А потом магистр призвал его в Дерпт для выполнения святой миссии. И вот с того года мы в этих краях обосновались, − ответил Стив.

− А ты что скажешь, Вальтер? − поинтересовался Мальтиец.

− А что говорить? Мы служим ордену и нашей святой вере. Магистр поставил перед нами цель, мы стремимся её достигнуть. Но мой хозяин носит в своей душе личный интерес к этой земле — больно много ему вреда причинили местные люди, − ответил он.

− У меня тоже есть интерес на этой земле: я пришёл мстить за своего кузена Ричарда Манфреда, − услышав разговор, вставил Манфред.

− А разве то, что вы делаете, — это не месть? − спросил Мальтиец.

− Нет, тут речь о другом. Северный острог у всех сидит как кость в горле. Гедемин и сэр Манфред мечтают его захватить и разрушить. Командир у них — Буслай, великий воин. И силой, и разумом хорош. И убийство Ричарда Манфреда — его рук дело, одолел он его в поединке, − ответил Стив.

− Не знаю, как Ричард мог уступить какому-то новгородскому выскочке. Ричард неоднократно побеждал на турнирах, и на ристалище ему не было равных, − сказал Роберт.

− Он так же, как и вы, сэр Манфред, недооценил Буслая, за что и поплатился жизнью. Я видел этот поединок собственными глазами. Мне приходилось и скрещивать с ним мечи. Это великий воин. А в народе на этой земле про него легенды ходят. Говорят, он победил самого Ягра, − сказал Стив.

− Ягр?! − воскликнул Мальтиец.

− Да, Ягр — великий Ягр. Так доложу вам: он сейчас плечом к плечу с этим Буслаем дерётся, стало быть, друзьями они стали. Буслай взял его к себе в дружину, − ответил Стив.

− Да, Ягр — великий воин. А про Буслая я в своих землях что-то не слышал, − сказал Мальтиец.

− Смею вас уверить, скоро вы с ним познакомитесь ближе, − сказал Стив рыцарям.

− Ну что ж, если то, что рассказываешь ты про этого Буслая, — правда, то думаю, это достойный противник. Хотел бы я встретиться с ним в поединке, − задумчиво сказал Мальтиец.

− Недавно нам пришлось встретиться с ним и его людьми — он действительно неплох. Смерть Винтера — его рук дело, − сказал Манфред. Он много слышал о Мальтийце и о его мастерстве бойца, поэтому в этот момент в его голове мелькнула мысль: «Может быть, этот Мальтиец действительно сможет одолеть Буслая».

− Ладно, давайте перекусим. Гийом, что там у нас из еды? − спросил Марк.

− Сейчас всё разложу. Через две минуты всё будет готово, − ответил он.

− Перекусите и смените дозор. Стив, отбери для этого людей, − распорядился Мальтиец.

С рассветом отряд под командой Сидора уже собрался к отправке в Ладогу. Из женщин вышли провожать только Пелагея и Настя. Вместо Калаша место на санях занял гусляр Зозуля.

− Спирька, ты это… береги себя. Я тебя ждать буду. Поцеловать тебя хочу на дорогу, да стесняюсь — люди смотрят. Но ты считай, что я тебя поцеловала, − сказала Настя и крепко сжала ему руку.

− Не переживай за меня, я обязательно вернусь к тебе. Тем более вон Митрич вышел нас провожать — мне этот дед удачу приносит. Митрич! Тебе сегодня ночью апостол Андрей не снился? − улыбаясь, с юношеским задором, спросил Спирька.

− Нет, сегодня апостол не снился, но на душе моей тревожно. Ночью Авдотья храпела сильно, а это не к добру, − ответил Митрич.

− Ох, Митрич, услышит тебя бабка Авдотья — последние кудри твои выдернет, − улыбнувшись, сказал Дар.

− Господи, Дар, обними меня-то, а с Митричем, когда приедешь обратно, тогда поговоришь, − сказала Пелагея. Дар нежно обнял жену.

− Не переживай, мы там долго задерживаться не будем, − сказал он.

− Береги себя. Я скучать буду, − сказала женщина. Он взял лицо Пелагеи в свои руки и страстно поцеловал.

− Всё, отправляться пора, − сказал он. − Не провожай до ворот — примета плохая.

− Давай, Спирька, хватит прощаться, выходим. Митрофан, открывай ворота, − крикнул Сидор.

Обоз состоял из одних саней, на которые бабка Авдотья со Степанидой положили разделанную тушу кабанчика, бочку мёда и полпуда солёного сала. Спирька и Пимен ехали на конях, а Сидор с четырьмя дружинниками шли сзади саней. Дар держал за узду лошадь, запряжённую в сани, а Зозуля и Никифор ехали на санях. До поворота дороги шли молча, потом им дорогу перебежал белый лось — тот самый, которого Спирька вместе с Архипом не раз встречал в Сосновом лесу.

− Белый лось! − воскликнул Спирька.

− Что это было? − в крайнем удивлении спросил Зозуля.

− Это белый лось. Мы, когда с Архипом ходили, видели его. Архип говорит, что это святое животное и никогда не пытался на него охотиться. Этот лось Архипа тоже знает и не боится, − ответил Спирька.

− Испугал он нас, чёрт его побери, − выругался Сидор.

− Зря ты ругаешься на это животное — вот Бог услышит и накажет, − сказал Спирька.

− Да Богу нет никакого дела до этого лося. Ты как ребёнок, Спиридон, − сказал Сидор. Спирька отпустил поводья и вырвался на три корпуса вперёд.

− Обиделся, − улыбнувшись, сказал Сидор.

− А может, Архип-то правду говорит? Охотник врать не любит, − сказал Зозуля.

− И ты в ту же степь, − ухмыльнулся Сидор.

− Ты как хочешь, а я не буду Бога гневить. Хватит об этом. Давай поговорим о чём-нибудь другом, − предложил Зозуля.

− Давай, − вздохнув, согласился Сидор.

− Как у вас ещё сил хватает о чём-либо говорить? Вон сколько снегу намело — идти-то трудно, − сказал с саней Никифор.

− Трудновато, но мы особо никуда не торопимся. Если до вечера не успеем, на постоялом дворе у опушки переночуем. Хозяин, думаю, рад нам будет — народу-то сейчас немного к нему жалует. Сколько идём, а ещё никто навстречу нам не попадался. И вчера мимо острога всего двое саней проехало да несколько путников прошло. Смутное время — обозы и караваны не идут в Новгород и Ладогу. Смотри, дорога совсем не укатана, − сказал Сидор.

− Мы люди военные, нам не привыкать, − сказал один из дружинников.

− Военные не военные, а ходу прибавьте, а то не дай Бог снег снова повалит — вообще в лесу заночуем. А очень не хотелось бы, − поторопил Дар.

− И как люди лихие зимой в лесах живут? − задумавшись, спросил Зозуля.

− Так и живут. Кто шалаши делает, ельником обкладывает, чтобы мягче и теплее было, а кто вообще землянки роет. Только землянки нужно рыть летом либо по осени, − ответил Спирька.

− А ты откуда знаешь? − спросил Зозуля.

− Я много чего знаю. Это ты, Зозуля, всё больше в остроге сидишь да песенки играешь, а я сначала с Архипом все леса местные облазил, а потом и с дружиной побегал. Так что оттуда все мои знания, − ответил Спирька.

− Буслай сказал, что ты в последней схватке троих уложил. Правда это? − спросил Зозуля.

− Говорит — значит, правда. Чего парня мучаешь? − упрекнул Зозулю Дар.

− Ничего я его не мучаю, просто интересно, как там всё было, − ответил гусляр.

− Было всё просто. Они напали, мы победили — вот и весь сказ, − сказал Спирька.

Дальше, около получаса, ехали молча. Все были поглощены своими думами. Спирька думал о Насте, об их будущем. Дар только сегодня узнал, что Пелагея носит под сердцем его дитя, и очень обрадовался, поэтому все его мысли были только об этом. Никифор был в предвкушении приезда в Ладогу. Его голову терзали многие мысли: о том, как он придёт к Амосу и выскажет ему всё, что о нём думает; о том, в каком состоянии находятся его дела. Уезжая, он оставил там двух подмастерьев, которые на него работали. Сейчас Никифор достиг уже такого уровня, что хотел расширить своё дело, чтобы на него работало больше людей — эти мысли терзали его уже очень давно. Сидор не думал ни о чём, он напевал себе под нос какую-то песенку. А Пимен оторвался от всех метров на пятьдесят и просто любовался зимним лесом. А лес действительно был красивым. Было тепло, и всю ночь валил снег, поэтому все ветви были густо облеплены снегом. Лес казался каким-то сказочным. Так же поражала абсолютная тишина.

− Тихо-то как! − нарушил тишину Зозуля.

− Мы же в лесу, − сказал Никифор.

− Всё равно приятно. Вот живём вроде не в городе, в остроге людей немного, но шума там хватает. То Митрич со своими вопросами да советами пристаёт, то бабка Авдотья на весь острог орёт, то дети малые пищат. А здесь просто отдыхаешь, так сказать, жизнью наслаждаешься, − с широкой улыбкой сказал Зозуля.

− Так ты в лес чаще ходи, например с Архипом на охоту — тогда будешь жизнью каждый Божий день наслаждаться, − сказал Спирька.

− Какой из меня охотник? Неспособный я к этому делу, а людей смешить не хочу, − сказал Зозуля.

− Ну, сети-то Калаш научил тебя ставить, так и Архип охотничьему делу обучит, − сказал Спирька.

− Одно дело — рыбу ловить, а охота — это совсем другое. Охотником родиться надо, − сказал Зозуля.

− Может, ты и прав, − сказал Спирька.

− Куда Пимен-то ускакал? − не унимался Зозуля.

− Наверно, устал от твоей болтовни, − ответил Сидор.

− Когда разговариваешь, дорога короче кажется, − сказал Зозуля.

− Тебе надо было Митрича с собой брать — он твоим ушам отдохнуть бы не дал, − сказал Дар.

− Это уж точно — Митрич свой шанс высказаться не упустил бы, − поддержал Спиридон.

Мальтиец сменил дозор на дороге и предложил перекусить своим людям. Его предложение приняли с большим удовольствием. Гийом расстелил большое полотенце прямо на снегу и выложил на него сало, хлеб, сыр и вяленое мясо. Все с аппетитом принялись есть.

− Вот что я думаю: если они пойдут сегодня, то около нас должны появиться где-то к полудню. Поэтому в это время нужно дежурить у дороги всем, − рассудил Вальтер.

− Логично. Что-то мы раньше об этом не подумали, − сказал Мальтиец.

− Просто вы не представляете себе расстояние отсюда до острога, поэтому и не подумали об этом, − сказал Вальтер.

− Сейчас доедим и пойдём к дороге, − сказал Мальтиец и проглотил кусок мяса.

− Поскорее бы, а то надоело есть холодную пищу. Хорошо, что ещё тепло относительно, а то закоченели бы тут, − недовольным голосом сказал Манфред и нехотя положил в рот кусок сала.

− Потерпи немного, я уверен, скоро всё это кончится, − попытался успокоить его Марк.

Когда перекус закончился, Мальтиец дал команду всем переместиться к дороге.

Тем временем обоз подходил уже к большой поляне. Пимен ехал всё так же впереди отряда, а дружинники, наоборот, растянулись — видимо, сказывалась усталость.

− Давай, подтянитесь! Чего растянулись? − строго сказал им Сидор.

− Говорил вам: не болтайте, а берегите силы, − сказал Дар.

− Может, немного передохнём? − предложил один из дружинников.

− На большой поляне передохнём. Там и лошадям сена дадим, и сами перекусим. Совсем недолго осталось, − успокоил всех Сидор.

− Стойте! Что-то мне не нравится это место. Глядите, вон там, вдалеке, птицы взлетели. Возможно, кто-то их спугнул, − сказал Спиридон и насторожился.

− Да брось ты, Спирька. Птицы как птицы — положено им летать. А может, какой-нибудь караван навстречу нам идёт, − предположил Зозуля.

− Может, конечно, и так, но осторожность никогда не помешает, − ответил Спирька.

− Это да, − вздохнув, сказал Зозуля.

− А вон и поляна. Мне казалось, что до неё ещё где-то около получаса езды, − удивлённо сказал Сидор.

− Ты просто зимой здесь не был. Так бывает: летом одна картина, а зимой — совершенно другая. Если ты в лес часто ходить будешь, быстро привыкнешь ориентироваться, − сказал Спирька.

− Молодец ты, Спиридон. Да и Буслай тебя хвалит — видит в тебе прок, − сказал Дар.

В этот момент раздались громкие крики, и из леса выскочили вооружённые люди. Одновременно Пимен рухнул с коня, поражённый стрелой в самое горло.

− Разбойники! − закричал Дар, который первым увидел упавшего с коня Пимена.

Дружинники и Дар выхватили оружие. Никифор был человек не робкого десятка и схватил подвернувшиеся под руку вилы. Зозуля был трусоват, а к ратному делу совсем не способен, но, глядя на остальных, схватил топор. Дружинники подбежали вперёд и выставили копья. Картина складывалась следующая: десять человек атаковали девять человек Сидора (из которых было шесть дружинников, Дар, Зозуля и ремесленник Никифор). Пимен был убит выстрелом из лука. Спирька, единственный из всех, был на коне. Он не растерялся и смело направил Ветра на врагов. Его атаковали сразу два крестоносца и Вальтер. Манфред со своим воином встретил на пути Дара, Сидор вышел против Мальтийца, Стив, Гийом и Меченый столкнулись с четырьмя дружинниками Сидора, Зозулей и Никифором.

Спирька с высоты коня начал с большой частотой опускать саблю на головы врагов. Через мгновение один воин упал с прорубленной шеей. Спирька продолжил бой с Вальтером и вторым крестоносцем.

Дар, как мы раньше рассказывали, был очень неплохим бойцом. Он отлично владел мечом, что почти сразу поняли Манфред и его слуга. Ловко отбив удар Манфреда, он ударом кулака в лицо отбросил от себя рыцаря и сразу набросился на его слугу. Круговым движением меча он выбил у противника меч из рук и, развернувшись, нанёс рубящий удар. Меч пробил кольчугу и глубоко вошёл в тело противника. Тот опустился на землю. Дар вторым колющим ударом проткнул ему горло. В этот момент к нему снова подбежал Манфред. Между ними начался поединок. Манфред был отличным бойцом, но очень самолюбив и не всегда способен критически оценить противника. Поэтому на первом этапе схватки он пропустил колющий удар, который пробил кольчугу, но только немного задел бок рыцаря. Пропустив удар, он стал значительно осторожнее.

Сидор почти сразу понял, что перед ним искусный боец. Мы знаем, что и сам дружинник обладал многими отличными боевыми качествами: ловкостью, владением оружием, выносливостью, но класс Мальтийца оказался значительно выше. Сидор нанёс два удара топором, от которых Мальтиец легко уклонился. Третий удар он парировал сразу двумя своими мечами, сложенными крест-накрест. Когда удар пришёлся между мечей, он сжал ими топор и резко дёрнул вправо. Топор вылетел из рук Сидора. Он не успел даже понять, что произошло, потому что через мгновение оба меча воткнулись в его грудь. Удары были настолько резкими и сильными, что мечи пронзили его тело насквозь. Сидор умер мгновенно. Мальтиец осмотрелся и побежал на помощь Меченому, Стиву и Гийому. Но те успешно справлялись со своей задачей. Один дружинник уже пал от руки Гийома.

Зозуля вскочил на сани и как мог отбивался своим топором, но опытный Меченый после вялых попыток Зозули рубящим ударом сбоку разрубил ему колено. Гусляр упал на сани и закричал от боли, а Меченый быстро перехватил меч в обе руки и ударом сверху воткнул его в грудь Зозули.

− Вот и всё, − прохрипел тот и испустил дух.

В этот момент с другой стороны саней Никифор пытался вилами уколоть Меченого. Легендарный Стив взял на себя двух дружинников. У обоих были копья, поэтому они пытались не подпустить Стива к себе. Но оруженосец пошёл на хитрость: он резко ушёл в сторону от тычка копья воина, который стоял от него справа, и оба дружинника оказались на одной линии. Первый мешал своим телом второму нанести удар. Тут Стив коротким колющим ударом поразил в бок дружинника. Тот вскрикнул и рухнул — меч пробил селезёнку бойца. В этот момент подбежал и Мальтиец. Они одновременно вонзили мечи в другого дружинника.

Спирька, увидев, что отряд дружинников быстро редеет, спрыгнул с коня на сани и оттуда атаковал Меченого. Это дало возможность Никифору перевести дух и снова забежать за сани. Но в этот момент на Спирьку снова побежали Вальтер и один из крестоносцев. Юноше пришлось отступить. Крестоносец, поняв это как трусость, усилил натиск, но Спирька, как учил его Буслай, молниеносно отскочил в сторону и в то же мгновение воткнул свою саблю ему в шею. Тот выронил меч и схватился за горло, из которого кровь хлестала сильными струями.

В этот момент Меченый ранил в грудь Никифора. Но ремесленник не опустил оружие и отступал спиной к телеге. Гийом разделался со своим дружинником без осложнений. На Дара уже нападало несколько человек, но он не сдавался. Дар понимал, что через минуту будет мёртв, поэтому, собрав в кулак всю волю, кинулся на противника в надежде хоть кого-нибудь забрать с собой. Но сразу три меча воткнулись в его грудь. Он упал на спину.

− Пелагея, − прохрипел он. Это было последнее слово в его жизни.

Тем временем опытный Вальтер, отбив удар Спирьки, разрубил ему плечо, а Меченый нанёс второе ранение Никифору — в бедро. Тот опустился на колени. И в этот момент из-за саней показался Амос и подошёл к Никифору.

− Амос?! − удивлённо воскликнул Никифор.

− А что тебя удивляет? Это я. Сам Марк Мальтиец пришёл тебя убивать, − ответил купец.

− Почему ты здесь? Почему ты тогда бежал и бросил Алёну? − гневно спросил Никифор. Амос брезгливо посмотрел в глаза ремесленника.

− Убей его, Меченый, − сказал он и отошёл в сторону.

− Иуда! − крикнул Никифор. В этот момент его горло пронзил длинный меч Меченого.

Раненый Спирька, видя, что остался один среди врагов, пересилив боль, изловчился и ударом ноги в подбородок отбросил Вальтера от себя. Благо, рядом крутился его верный конь Ветер. Юноша, недолго думая, вскочил на него и пришпорил. Ветер вихрем рванул с места.

− Мальчишку держите! − писклявым голосом прокричал Амос. В этот момент в спину Спирьки вонзилась стрела. Он вскрикнул и опустился на гриву Ветра. Скакун что есть сил скакал в сторону острога.

− Всё, ему конец. Я попал в него, − сказал Гийом.

− Хороший выстрел, − похвалил его Мальтиец.

− Он точно умер? Они должны все быть мертвы, − взволнованно сказал Амос.

− Не переживай, − успокоил его Вальтер.

Люди Мальтийца скинули трупы к опушке на край поляны, забрали оружие и погрузили его на сани.

− О! Тут у них мясо, сало и, по-моему, бочка мёда, − приоткрыв покрывало, сказал Манфред.

− Хорошо, нам сейчас это не помешает. Гийом, возьми лошадь — вон она бегает, − распорядился Мальтиец.

− Славная была драка, − процедил Меченый.

− Какие у нас потери? − спросил Мальтиец.

− Два кнехта и мой слуга, − ответил Манфред.

− Не сдались, до последнего бились. Они достойны уважения, − сказал Марк.

− Я же говорю — непокорный народ, − сказал Вальтер.

− Но мы его покорим, − вставил своё слово Манфред. Мальтиец с иронией улыбнулся.

− Ладно, хватит болтать, нужно возвращаться, − сказал Мальтиец и махнул рукой, давая понять, чтобы все следовали за ним.

Северный острог

В Северном остроге день проходил обыденно. Все занимались своими привычными делами. Бабка Авдотья, как всегда, хлопотала на кухне и не давала покоя своим главным помощницам — Пелагее и Степаниде. Мирон что-то ковал в своей кузне, Фирс ремонтировал печь в одной из изб, мужики убирали двор, а Калаш лечил больную ногу. Недавно вернулись Архип и Агапит — они ходили проверять ловушки. Поход выдался удачным: в ловушки попались три лисы и около десятка соболей. Бездельничали только дружинники, так как в этот день мимо острога не прошло ни одного каравана. Только Митрофан стоял в охранении на стене. Ему тоже было скучно: он стоял, облокотившись на бревно, и глядел, как мужики гребут снег.

Это невесёлое занятие прервало громкое лошадиное ржание. Митрофан от неожиданности вздрогнул и обернулся. У ворот острога стоял Ветер и копытом бил снег. На нём лежало тело Спирьки с воткнутой в спину стрелой. Митрофан поспешил открыть ворота. Ветер, крутя головой, вошёл внутрь.

− Митрич, срочно зови Буслая и Зару! − крикнул он проходившему мимо деду. Тот быстро побежал выполнять распоряжение. Через минуту во дворе было уже несколько дружинников и Зара. Суета у ворот возбудила интерес жителей острога. Спирьку Буслай и Пересвет аккуратно сняли с коня и положили на землю. Зара быстро начала осматривать юношу.

− Он ещё жив! − громко, возбуждённым голосом сказала она. − Быстро ко мне в избу!

Ерёма и Нектарий аккуратно подняли Спирьку и понесли в избу Зары. В этот момент подбежала Настя, которая находилась на кухне и помогала бабке Авдотье.

− Что с ним?! − испуганно вскрикнула девушка.

− Жив он, нужна срочная помощь, − ответил Буслай. Девушка не выдержала, кинулась на грудь воеводы и разрыдалась.

− Успокойся, всё будет хорошо. Ты же знаешь, какая Зара умелица, − попытался успокоить девушку Буслай и обнял её. Алёна и Пелагея ничего не поняли и стояли в недоумении.

− Зара, как только он сможет говорить, немедленно позови нас, − сказал Ягр.

− Хорошо, − ответила ведунья и пошла за Ерёмой и Нектарием.

− Ягр, отец Евлампий, собирайте совет, − скомандовал воевода и пошёл за Зарой.

Зара сразу распорядилась положить юношу на стол и снять с него одежду. Нектарий разорвал одежду на юноше. Спирька был без сознания. Юношу положили на живот, и ведунья аккуратно стала вынимать стрелу из его спины. От боли он пришёл в сознание и застонал.

− Всё, идите, вашей помощи мне больше не потребуется, − сказала Зара. Ерёма и Нектарий пошли к выходу.

− Ну что, Зара, как он? − спросил Буслай.

− Пока трудно что-то сказать. Могу одно: крови он потерял очень много. Видишь, помимо стрелы, у него ещё рубленая рана плеча. Ты иди, Буслай, я сейчас всё обработаю и дам ему поддерживающие микстуры. Как только можно будет с ним поговорить, обязательно позову, − сказала женщина.

− Хорошо, − сказал воевода, взял стрелу и пошёл в большой дом.

В большом доме все уже собрались и ждали только Буслая. Помимо дружинников, пригласили и Архипа. Когда вошёл воевода, все посмотрели на него и с нетерпением стали ждать, что он скажет. Буслай прошёл к столу и сел на своё место.

− Вот такие дела у нас, − начал он.

− Как Спирька? − пробасил Годыня.

− Зара говорит, раны тяжёлые, крови много потерял. Хорошо ещё, что мороза нет, − ответил Буслай.

− Кто же это мог быть? − спросил отец Евлампий.

− Это узнаем, когда Спирька сможет говорить. Но я думаю, что это не лихие люди. Вот, посмотрите, − сказал Буслай и положил на стол стрелу, которую Зара вытащила из спины юноши. Пересвет взял стрелу и внимательно осмотрел.

− Наконечник лепестковый, сталь хорошая. Это не кустарная работа — стрелу делал хороший мастер. Ещё посмотрите на длину: наши стрелы короче. Похоже, стреляли из английского лука, − заключил Пересвет.

− И я о том же, − сказал Буслай.

− Что ты думаешь? − спросил отец Евлампий.

− Это работа крестоносцев. Не знаю, каким образом они там оказались, но уверен, что это они, − ответил Буслай.

− И, скорее всего, откуда-то пришли в эти места, потому что никаких следов ни в Сосновом лесу, ни у Скалы Кречета, ни у Чёрной Топи нет. У солончаков и у Белого озера их тоже нет — давеча туда Агапит с Елисеем на разведку ходили. Агапит — опытный следопыт, если бы он что-то увидел, сразу бы мне рассказал, − сказал Архип.

− Неясно, что случилось с остальными. Сейчас уже темнеет, поэтому поиски начнём утром. Завтра с рассветом со мной поедут Ягр, Пересвет и Тима. Не хотелось бы такого и думать, но кажется мне, что мы найдём там трупы. Поэтому, отец Евлампий, дай команду Поликарпу, чтобы завтра отправился с нами на санях, − попросил Буслай.

− Хорошо, Буслаюшка, попрошу, − ответил батюшка.

− Теперь отдыхайте. Будем ждать, когда заговорит Спирька. Нектарий, ты завтра на стену в охранение. Митрофан пусть отдыхает. Всё, я вас больше не держу, − сказал Буслай, встал и пошёл к выходу. Дружинники тоже начали вставать.

Пелагею и Настю во дворе успокаивали Степанида и Лукерья. Они расположились на лавочках недалеко от ворот.

− Ты-то чего ревёшь? Ещё ничего не известно о Даре, − пыталась успокоить Пелагею Лукерья.

− Я чувствую, что его убили. Почему Спирька приехал в острог один, хоть и раненый? − всхлипывая, спросила женщина.

− Подожди причитать. Вот Спирька придёт в себя — тогда всё узнаем, − сказала Лукерья.

− Думаю, Буслай завтра пойдёт дозором по дороге. Не оставит воевода этого, − сказала Степанида. Тут к ним подошли Софья и Даша.

− А с кем вы детей оставили? − всхлипывая, спросила Настя.

− Зорюшка смотрит за ними. Если проснутся — позовёт, − ответила Софья.

− У меня было плохое предчувствие, я Спиридону говорила о нём, а он отшутился, − сказала Настя.

− Но, по крайней мере, он здесь, хоть и раненый. Ты же знаешь, какие чудеса наша Зара делает. Вспомни воеводу Евпатия — два раза она его с того света вытаскивала, а Спирьку тем более на ноги поставит, − приобняв Настю, сказала Даша.

− Господи, помоги ему, − хлюпая носом, сказала Настя.

− Сейчас отец Евлампий закончит совещаться, сходим к нему и помолимся, − сказала Даша.

− И ты не реви. Правильно Даша говорит: молиться надо идти — может, Бог услышит наши молитвы, − сказала Степанида.

− Да, конечно, помолимся, − сказала Пелагея и прильнула к груди Степаниды.

− Ну-ну, успокойся, милая, − сказала Степанида.

Лопух вошёл в горницу, в которой лежал Калаш. Нога у него опухла, он еле мог передвигаться, и то с помощью палки. Зара, конечно, оказала ему помощь, но сказала, что растяжение будет беспокоить его около двух недель.

− Что там за шум? − поинтересовался Калаш.

− Господи, раненого Спирьку Ветер привёз. Видел я стрелу у него в спине, − ответил Лопух.

− А остальные где? − возбуждённым голосом спросил Калаш.

− Не было больше никого с ним. Один он прибыл, − ответил мальчишка.

− Что же с ними могло случиться? − спросил сам себя Калаш.

− Наверно, напали на них. Сейчас дружинники его к Заре понесли, а Буслай совет созвать велел, − сказал Лопух.

− Иди на двор, покрутись там. Может, чего узнаешь. Потом придёшь и расскажешь, − велел ему Калаш. Лопух снова пошёл на двор, но, кроме Митрича и сидевших на скамейках девушек, никого больше не увидел. Тогда он стряхнул снег со ступеньки и уселся. К нему не спеша подошёл дед.

− Что, Калаш за новостями послал? − спросил Митрич.

− Угу, − буркнул Лопух.

− Ты прямо как Фомка угукаешь, − сказал дед.

− Хочу и угукаю, − недовольным тоном ответил Лопух. Тут на звук своего имени из-за угла избы появился Фомка.

− А, вот и святая душа к нам пожаловала. Что, Фомка, расскажешь? − спросил дед.

− У-у-у-у, − Фомка изобразил коня и похлопал себя по плечу.

− Да, Фомка, Спирька раненый прискакал, − сказал Митрич. Блаженный закивал в знак согласия.

− Кто это сделать мог? Вот весь вопрос, − сказал Митрич.

− У-у, − промычал Фомка и пальцем нарисовал на снегу крест.

− Крестоносцы, думаешь? − удивился дед.

− У-у-у-у, − замычал юродивый.

− Не знаю, но может, и они, черти окаянные, − сказал дед и погрозил кулаком в воздух. Фомка повторил его жест.

− Может, баб спросить? − спросил Лопух.

− Да что бабы тебе расскажут? Они только выть могут. Вон Пелагея-то как завывает, а ещё ничего не известно. Может, Дар-то жив, − ответил дед Митрич.

− У-у-у, − промычал Фомка и замотал головой.

− Ты хочешь сказать, что убили его? − спросил дед.

− У-у-у, − закивал блаженный.

− Сплюнь, дурак, скажешь тоже, − пробурчал дед. Но в голове у него пронеслась другая мысль: «Недаром Авдотья храпела — не к добру. Может, и прав блаженный».

Аленушка с тревогой в душе сидела в горнице у окошка и ждала, когда закончится совещание в большом доме. Когда дружинники стали выходить, она накинула тулуп и вышла во двор. Пересвет, увидев девушку, поспешил к ней.

− Ну что? − с нетерпением спросила она.

− Ничего не ясно пока. Узнаем, когда Спирька придёт в сознание, − ответил дружинник.

− Господи, чувствует моё сердце, что произошло что-то плохое, − сказала девушка.

− Не заводи себя раньше времени. Завтра утром мы пойдём рейдом по дороге — может, что-нибудь обнаружим, − сказал Пересвет.

− Теперь я всю ночь спать не буду, − сказала Алёна.

− Успокойся, милая, я с тобой, − сказал дружинник.

− Если что-то страшное произошло, ты меня не бросишь? − спросила Алёна.

− Да что ты говоришь-то? Думай о лучшем, − попытался успокоить девушку Пересвет.

− Любый мой, я не так глупа. Я видела раненого Спирьку. Значит, на них напали. А если остальных нет — то где они? − спросила Алёна.

− Не знаю, − опустив голову, ответил дружинник. В душе он чувствовал, что произошло что-то страшное и невосполнимое. Он отбросил все приличия и прижал к себе девушку. Она положила голову ему на грудь.

Даша с Софьей тоже увидели, как из большого дома выходят дружинники, и сразу направились к своим мужьям. Буслай увидел в глазах девушек любопытство.

− Пока сказать нечего. Спирька придёт в себя — может, чего и узнаем. Или завтра осмотрим дорогу — может, какие следы найдём, − сказал Буслай.

− Вы побудьте с Пелагеей и Настей, не бросайте их, − сказал Ягр.

− Да-да, мы сейчас пойдём к ним, − сказала Софья.

− Пойдём, Софья, гляди, у Пелагеи опять истерика началась, − сказала Даша и взяла Софью под локоть. Девушки пошли к лавкам.

− Что думаешь? − спросил Буслай.

− Думаю, они мертвы, − ответил Ягр. Буслай в знак согласия кивнул головой.

Северная дорога

Спирька ещё не пришёл в сознание, только всю ночь бредил. Пот лил с него ручьями. Зара не смыкала глаз и провела всю ночь рядом с юношей. Как и было решено вечером, Буслай, Ягр, Тима и Пересвет с рассветом выехали из ворот острога. Отец Евлампий попросил Поликарпа, чтобы тот поехал на санях вместе с дружинниками. Погода в этот день им сопутствовала: хоть и было пасмурно, но не холодно. Снег идти перестал, поэтому ехать было относительно легко.

− Шкура на тебе хорошая, − сказал Буслаю Пересвет.

− Это ещё с того года. Архип на охоте двух здоровых волков подбил, вот мне подарок и сделал, − ответил Буслай.

− Видна рука мастера — красиво получилось, − сказал Пересвет.

− Главное, тепло, − улыбнувшись, сказал воевода.

− Это да, − согласился дружинник.

− Ты всё же не надеешься на лучший исход? − спросил Буслай.

− Я думаю, они мертвы. Посуди сам: зачем нужны пленники крестоносцам? − задал вопрос Ягр.

− Дружинники, может, и не нужны, а ремесленник? Шведы-то его не убили, − ответил Буслай.

− Сердцем чую, что не простое это было нападение. Зачем немцу сейчас на Северную дорогу идти, если караванов почти нет? Им чем-то кормиться надо, а в лесу деревень нет. И отряд, думаю, не большой был, − высказал своё мнение Ягр.

− Может, это была просто разведка? − предположил Буслай.

− Думаю, что нет. Наших было не два человека, а целый десяток. Их, как минимум, было столько же. Не думаю, чтобы Гедемин послал столько людей в обычную разведку. Тем более Сидор и Пимен — отличные бойцы, опытные, да и Дар не подарок, знает, как за себя постоять, − ответил Ягр.

− Жаль, что Спирька пока молчит, − вздохнув, сказал Тима.

− Зара наша — волшебница. Вот увидите, вернёмся обратно в острог — Спирька в себя придёт, − сказал неунывающий Пересвет.

− Дай-то Бог, − сказал Буслай.

− Хорошо, снег вчера к полудню уже кончился — может, какие-то следы найти удастся, − сказал Ягр.

− Давай рассуждать. Мы точно знаем, что произошла битва. По стреле можно предполагать, что напали не разбойники с большой дороги, а крестоносцы. Сразу возникает вопрос: где они могли сделать засаду? Некоторые люди Гедемина достаточно хорошо знают этот лес. И я не думаю, что они зашли в него глубоко, − рассудил Буслай.

− Ты намекаешь на то, что они напали на наш отряд где-то в районе большой поляны? − уточнил Ягр.

− Совершенно точно. Лучшего места и не найти. Поставь себя на их место. Если бы ты был на их месте, где бы сделал засаду? Там есть где спрятаться, можно широко развернуться, а главное — дорога прямая, что создаёт возможность хорошего обзора, − сказал Буслай.

− Верно, лучше места не сыщешь, − согласился Ягр.

− Может, тогда шаг ускорим, − предложил Пересвет.

− Сани у нас не гружёные, давайте ускоримся, − согласился воевода и отпустил поводья. Весь отряд усилил ход, и уже через час они были у большой поляны. Дружинники слезли с коней, а Поликарп отвёл сани с дороги и остановился в сторонке.

− Глядите, кровь! − воскликнул Тима и показал вперёд. Дружинники пошли дальше, к середине поляны. Здесь совершенно очевидно было понятно, что произошла большая драка. Снег был сильно утоптан и багровел большими пятнами и лужами крови. Саней и трупов на месте не было.

− Ты оказался прав, Буслай. Драка была именно здесь, − вздохнув, сказал Ягр.

− Значит, и трупы недалеко. Не думаю, что они их захоронили — они и летом не стали бы этого делать. Давайте посмотрим у опушки. Ты, Пересвет, с Тимой поглядите в ельнике, а я с Ягром погляжу на другой стороне, в березняке, − распорядился воевода.

Через минут пять Пересвет позвал Ягра и Буслая к ельнику.

− Ну что? − спросил на ходу Буслай.

− Вот они, − сжав зубы, вымолвил Пересвет. Буслай и Ягр посмотрели на место, куда указал Пересвет. В небольшом овраге лежали скорченные тела дружинников, Никифора, Зозули и Дара. Также вместе с ними лежало три трупа врагов.

− Твои страхи оправдались, Ягр, − грустным голосом сказал Буслай.

− Господи, как Пелагея и Алёна перенесут это, − сказал Пересвет.

− Ты Аленушку-то поддержи — кроме тебя у неё никого и не осталось, − сказал Ягр.

− Да, конечно. Только не знаю, как она это переживёт. Господи, дай ей силы, − сказал Пересвет и поднял руки к небу.

Буслай подошёл к трупу Дара. Всё его тело было истыкано мечами. Он снял с его шеи крестик.

− Дар — молодец, видно, до последнего дрался и погиб в числе последних, − сказал Буслай и накрыл его лицо валявшейся рядом шапкой.

− Ну что, нужно грузить их на сани, − предложил Тима.

− Боюсь, всех сразу не увезём. Давайте возьмём Никифора, Дара, Зозулю и Сидора, а за остальными потом мужики приедут, − распорядился Буслай.

− Буслай, я тела Пимена что-то не вижу среди убитых, − сказал Пересвет.

− Нужно ещё хорошенько посмотреть. Давай сначала погрузим, а потом ещё пройдём по обочине, − предложил Буслай, вышел на дорогу и жестом руки позвал Поликарпа, чтобы тот подкатил сани.

Покойников погрузили на телеги и накрыли большим куском мешковины, после чего дружинники пошли по обочине дороги. В пятидесяти шагах от остальных убитых лежало скрюченное тело Пимена.

Ладожский лес. Лагерь Гедемина

Мальтиец со своим отрядом вернулся в лагерь. Гедемин вышел встречать его лично.

− Ну что, как успехи? − улыбнувшись, спросил он.

− Можно сказать, успешно. Мы потеряли троих, но уничтожили десять человек. Из них, судя по доспехам, семеро были воины. Был там ещё мужик — скажу, дрался он отчаянно. Видно, у него в прошлом была хорошая подготовка, но и он нашёл свою смерть, − ответил Марк.

− Очень хорошо. Хоть немного, но насолили мы Евпатию. Кстати, никакой грамоты при них не было? − поинтересовался Гедемин.

− Мы тщательно обыскали каждого. При них ничего, кроме личных вещей, не было, − ответил Гийом.

− Я доверяю своему человеку. Если Гийом сказал, что ничего не было — значит, так и есть, − сказал Мальтиец.

− А может, эта грамота была у того воина, которого конь унёс? − предположил Амос.

− Вряд ли. Тот воин был ещё совсем юноша. Хотя, надо сказать, дрался он отчаянно — два убитых кнехта его рук дело. А что касается грамоты, то, скорее всего, её и не было. Думаю, её доверили бы командиру, − ответил Мальтиец.

− Этого мальчишку я уже видел, − сказал Вальтер.

− Где? − удивился Гедемин.

− Он из острога. Несколько раз я встречал его в предыдущих схватках. В том году он был ещё совсем мальчик, − ответил Вальтер.

− Из мальчика вырос воин. Мы по его вине потеряли двух человек. Если каждый русский будет убивать по два наших человека, мы никогда их не покорим, − сказал Гедемин.

− Его Гийом подстрелил. Думаю, он уже общается со своими святыми, − сказал Стив.

− Вы хорошо поработали и заслужили отличный ужин, − сказал Гедемин.

− Нам тоже повезло — есть кое-какие трофеи. Они везли мясо кабанчика, солёное сало и медовуху воеводе Евпатию, − сказал Манфред.

− Это будет очень кстати к нашему столу. Давайте, приводите себя в порядок и приходите — я буду вас с нетерпением ждать, − сказал Гедемин.

Воины пошли приводить себя в порядок. Люди Нильса сидели особняком у своего костра. Олаф, увидев проходившего мимо Стива, подозвал его к себе. Стив подошёл к костру и поздоровался.

− Что там произошло-то? Поведай мне по старой дружбе, − улыбнувшись, спросил Олаф. Улыбка на его изуродованном лице выглядела страшной гримасой.

− Небольшой княжеский обоз на Северной дороге разбили. Семерых дружинников положили и, по всей видимости, троих жителей, − ответил Стив.

− А потери есть? − спросил Нильс.

− Два кнехта и один человек Манфреда, − ответил Стив.

− Ну, трое к десяти — это хороший результат, − улыбнувшись, сказал Нильс.

− Гедемин так не считает. Ладно, скоро ужин, пойду приведу себя в порядок, − сказал Стив и пошёл к своей палатке.

Марк Мальтиец зашёл в свой шатёр. Луиза бросилась к нему на шею.

− Я переживала за тебя, милый, − сказала она.

− Всё в порядке, я жив, здоров, и эта прогулка пошла мне только на пользу, − сказал Марк.

− Я, когда увидела, что ты в лагерь вернулся, воды тебе вот погрела. Пойдём, выйдем из шатра, я тебе полью, − предложила она. Марк вышел с ней.

Через час все рыцари собрались в шатре Гедемина и пригласили туда Амоса. За столом купец вёл себя осторожно и решил не злоупотреблять вином, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

− Вот теперь можно и поговорить, − улыбнувшись, сказал Гедемин.

− Я смотрю, ты сегодня расщедрился, − сказал Манфред и показал ладонью на стол. Гедемин взял с собой в поход монаха, который лично готовил ему еду ещё в Дерпте.

− Это всё готовил Курт. Я привёз его с собой из Дерпта. Сейчас вам удастся оценить его кулинарные способности, − сказал рыцарь.

− Я распорядился, чтобы нам принесли мёд из трофейного бочонка, − сказал Манфред, и в этот момент зашёл один из его слуг, принёс два кувшина, наполненных медовухой.

− Ну как, ты доволен работой, Амос? Вот видишь, ради тебя тремя воинами пожертвовали, − поинтересовался Гедемин.

− Да, спасибо, всё было великолепно, − ответил он.

− Но и нам в радость. Однако, несмотря на эту небольшую победу, месть этим дружинникам будет ужасной. Я сожгу этот острог, чего бы мне это ни стоило, − сжав зубы, процедил Гедемин.

− Давай выпьем за удачу, − предложил Мальтиец.

− Да, за удачу, − поддержал фон Борк.

− Когда собираешься в Ладогу? − спросил Амоса Гедемин.

− Завтра с самого утра и поедем с Меченым, − ответил Амос.

− Хорошо. Передашь от меня дьяку послание. Нет, лучше поступим следующим образом. Скажи мне: в городе можно достать какие-либо продукты? − спросил Гедемин.

− Если постараться — то всё можно. А если вы дадите мне своё покровительство, то тогда я смогу договориться по нормальным ценам, − ответил Амос.

− Вот, ты-то мне и нужен. Благодаря случаю, Марк раздобыл хорошие русские сани. Я пошлю с тобой четырёх своих воинов и пару монахов. Сможешь провезти их в город, чтобы это не вызвало подозрений? − поинтересовался Гедемин.

− Конечно, смогу — меня там все знают. Скажу, что это мои слуги, − ответил Амос.

− Нагрузишь полные сани продуктами. Вальтер скажет, что нужно. А потом вывезешь их из города, а там мои люди уже доделают дело, − сказал Гедемин.

− Хорошо, я помогу, − сказал Амос.

− Вот и ладненько. А теперь давайте ужинать, − сказал Гедемин и принялся за дичь.

Северный острог

Когда дружинники вернулись с Северной дороги, уже начало темнеть. Жители острога с нетерпением ждали их возвращения. Нектарий вытащил большой засов и распахнул ворота. Дружинники въехали первыми, за ними въехал на санях Поликарп. Буслай спрыгнул с коня и оглядел людей, стоявших в остроге. Его глаза встретились с глазами Пелагеи. По его красноречивому взгляду женщина сразу всё поняла. Она подбежала к саням; соскочивший с коня Ягр перекрыл ей дорогу.

− Я знаю, он там! − вскрикнула Пелагея. Ягр уступил.

− Сними покрывало, − сказал Ягр Тимофею. Тот сдёрнул покрывало. В этот момент Пересвет подошёл к Алене.

− Крепись, девочка, − сказал он и обнял девушку.

− Батюшка! − вскрикнула она и разразилась громким рыданием. Пересвет ещё крепче обнял её.

Пелагея подошла к саням и остолбенела. У неё не было сил ни кричать, ни рыдать — только одинокая слеза скатилась по щеке. Буслай подошёл к женщине.

− Как это случилось? − отрешённо спросила она.

− Спирька придёт в себя — всё узнаем. Могу сказать тебе одно: твой муж дрался геройски и пал в числе последних воинов. Это видно по множественным ранам на его теле, − ответил Буслай.

− Я его дитя под сердцем ношу, − тихо сказала женщина. Буслай кивком подозвал Дашу. Девушка быстро подбежала к нему.

− С кем Акинфей? − спросил он.

− За детьми Зорюшка присматривает — если проснутся, позовёт, − ответила Даша.

− Побудь с Пелагеей, − попросил он и пошёл к Алене и Пересвету.

− Как же так? Почему Бог так наказал его? − захлёбываясь рыданиями, спросила девушка.

− Мы узнаем и обязательно отомстим за него. Пересвет, ты побудь с ней — ей это необходимо. И идите в избу. А я распоряжусь, чтобы их сгрузили с саней. Завтра похороним, − сказал он и пошёл давать указания мужикам.

Отец Евлампий и Митрич стояли и молились. Бабка Авдотья, Лукерья и молодые девушки рыдали. Агрепина всячески пыталась успокоить бабку Авдотью. Мужики стояли с обнажёнными головами. Даже Калаш с больной ногой приковылял, опираясь на палку. Он стоял у самих саней, низко опустив голову.

− Я должен был ехать вместо Зозули. Выходит, жизнь свою за мою отдал он, − сказал Калаш, и по его щеке потекла слеза.

− Успокойся, Калаш, ты тут ни в чём не виноват. Так распорядилась судьба. Выходит, Лопух оказался твоим ангелом-хранителем, − сказал стоявший рядом дед Митрич.

− Да-да, Митрич, Господь так распорядился, − сказал Калаш.

− Пойдём, я тебя до избы провожу, − сказал Митрич и взял мужика под руку. Они не спеша пошли к избе, в которой жил Калаш.

− Отец Евлампий, разгоняй народ по домам — а то и так тошно, а бабы рыдают, сил нет на это смотреть, − попросил его Буслай. Батюшка стал уговаривать всех разойтись.

− Поликарп, скажи своим мужикам, чтобы помогли сложить трупы в сторонке и накрыть, − сказал Ягр. Мужик побежал звать сыновей.

Кое-как отцу Евлампию удалось разогнать людей от телеги. Но жители не хотели расходиться — всем хотелось обсудить случившееся на дороге событие, поэтому люди стали подтягиваться от ворот к костру. Поликарп с сыновьями, Агапит, Мирон и Шемяка перенесли покойников к углу острога и накрыли большим покрывалом из мешковины. Шемяка несколько раз перекрестился и что-то пробормотал себе под нос. Даша увела Пелагею в свою избу, Алёна пошла вместе с Пересветом, а воевода подумал, что разгонять народ от костра не имеет смысла, поэтому сел на лавку перевести дух после тяжёлого дня. Он сидел и думал о своём и не заметил, как из-под земли перед ним вырос Митрич.

− Митрич, ты? Испугал. Как чёрт из-под земли выскочил, − сказал Буслай.

− Никакой я не чёрт, Буслай, просто решил к тебе подкрасться, так сказать. Смотрю — один сидишь, скучаешь, думаю: дай подойду. А почему подкрался, сейчас расскажу. Вот подошёл я к тебе незаметно, и ты ничего не почувствовал. И вот я думаю: к убиенным дружинникам да мужикам ворог так же незаметно подкрался. Не ожидали они его, − рассудил дед Митрич.

− Сеча там произошла жуткая. Доблестно дрались ратники, да видно враг сильнее оказался. Вон, на теле Дара вообще много ран — видно, последний пал, на него всем кагалом наскочили. Но и наши дружинники троих крестоносцев на тот свет отправили, − сказал Буслай.

− Так это крестоносцы были? − удивился дед.

− Они. Отомстим мы им за наших товарищей, обязательно отомстим. Нужно к Евпатию ехать и сообща что-то решать. А то во всей округе никакого житья от них нет, − ответил воевода.

− Нужно наподдать им как следует. Ты уж, Буслаюшка, постарайся, милый. И за меня, старого, приложи им, − сказал Митрич и гневно потряс кулаком в воздухе.

− Приложу, Митрич, − пообещал воевода.

− А ты чего тут один сидишь? Вон, все у костра собрались. Пойдём, может, к ним? − предложил Митрич.

− Нет, Митрич, там вопросов задавать будут много, а я устал, отдохнуть хочу. Вот ты иди и расскажи то, что я тебе сказал. Скажи, что геройски дрались и погибли как настоящие воины, − сказал Буслай.

− Хорошо, Буслаюшка, расскажу, всё расскажу, а потом и помолюсь за их чистые души, − сказал дед и пошёл к костру.

Буслай ещё немного посидел и пошёл к себе в избу. Даша уже успела проводить Пелагею. Та сказала, что хочет помолиться и побыть немного одна.

На следующее утро подъём в остроге был ранним. Снарядили двое саней; с ними должны были следовать Поликарп, Арефа, Епифан и Савелий. Из дружинников Буслай посылал Ерёму, Богдана и Тимофея, который знал, где находятся убитые. Пётр, Илья, Лопух и Шемяка отправились на погост рыть могилы. Буслай после завтрака решил собрать совет. Дружинники вышли из-за стола, но пришла Зара. Под глазами у неё были мешки, и вид был уставший — видно, две бессонные ночи оставили на ней свой отпечаток. Все с нетерпением стали ждать, что скажет женщина.

− Бредил всю ночь, про какого-то Марка Мальтийца всё говорил, просил Буслаю сказать, − наконец произнесла она.

− Марк? Мальтиец! − воскликнул Ягр.

− Ты что, его знаешь? − удивился Буслай.

− Пойдёмте в большой дом, я всё там поведаю, − ответил Ягр.

− Хорошо, пойдём. Только Зару сменить надо — на ней лица нет, − сказал Буслай.

− Да нет, я справлюсь, − сказала ведунья.

− Без разговоров, иди спать. Никита, уведи её — на ней лица нет. Сейчас кого-нибудь из женщин позовём. Расскажешь, что делать, и иди спать. Считай, что это приказ. И скажи, как мальчишка? Всё слишком серьёзно? − спросил Буслай.

− Жить будет, но задето лёгкое, поэтому выздоровление займёт много времени. Рана на плече глубокая, но большой опасности не представляет. Просто он много крови потерял, − ответила Зара. Тут к ним подошла Настя, которая слышала весь разговор.

− Можно я со Спирькой посижу? − спросила она с молящими глазами.

− Пойдём, я тебе всё объясню, − ответила Зара и взяла девушку за руку. Дружинники пошли к большому дому.

По пути их встретила бабка Авдотья, которая уже выплакалась и могла приступить к своим обычным делам.

− Бабка Авдотья, пришли нам кваску с кем-нибудь — мы в большом доме будем, − попросил Никита.

− Сейчас Степаниду пришлю, − ответила бабка.

− Вот спасибо тебе, − ответил Никита и пошёл догонять остальных.

В большом доме все расселись по своим местам. Спустя минуту подтянулись Архип и отец Евлампий.

− Всем понятно, зачем мы здесь собрались. Это уже вызов нам, а не просто грабёж на дороге. Нужно что-то предпринимать. Ягр, ты хотел что-то сказать — мы готовы выслушать, − обратился к дружиннику воевода.

− Я хотел сказать вам о Марке Мальтийце. Если Спиридон бредил его именем, значит, этот человек был там. Марк — великий рыцарь, может быть, лучший воин Европы. Его считают непобедимым. Сам он Мальтиец — от места рождения, с острова Мальты. Вот и привязалось к нему это прозвище, которым он очень гордится. Я видел, как он дерётся. Это действительно достойный боец, и я не удивляюсь теперь, что наши воины пали там, на большой поляне. Чтобы разбить тот отряд, хватило бы двух таких Марков, а их было гораздо больше. Одного не пойму: как он очутился в наших краях? Он уже давно начал странствовать, иногда помогая разным орденам выполнять всевозможные католические миссии, − закончил свой рассказ Ягр.

− Ну и дела, − вздохнув, пробасил Годыня.

− Ягр, ты сам покрыт славой в Европе и тоже являешься легендой. Как считаешь, ты бы смог побить этого рыцаря? − спросил Хлопуша.

− Вряд ли. Он моложе. Он обладает мастерством и мудростью Буслая, силой Годыни и вынослив, как Буцефал. Этот человек не тщеславен, как многие рыцари, ему присущ здравый и трезвый разум. Из такого человека мог бы получиться отличный полководец, − ответил Ягр.

− Этого нам только и не хватало, − выпалил Хлопуша.

− Что будем делать? − спросил Буслай.

− Драться, − пробасил Годыня.

− Это понятно. Где и как мы их встретим? − спросил Никита.

− Нужно к Евпатию ехать и сообща всё решать, − выразил своё мнение Хлопуша.

− Я тоже так думаю, − поддержал его Буслай.

− Поедем к Евпатию. Отбирай людей, Буслай, − предложил Ягр.

− Хорошо. Завтра же и поедем. Ягр, Богдан и Никита поедут со мной. Хлопуша в остроге за старшего остаётся. Пусть Никита развеется немного, а то засиделся он в остроге, − сказал Буслай. Лицо Никиты расплылось в широкой улыбке.

− А чего меня не берёшь? − обиженным голосом спросил Годыня.

− Тяжёлый ты, Годыня, под тобой конь сгибается, а нам скорость нужна. Так что извиняй, − ответил Буслай. Все дружно заулыбались.

− Не грусти, Годыня, твоя сила и доблесть нам ещё понадобятся, − успокоил его Ягр.

− Понятно, − вздохнув, сказал дружинник.

− Вот что ещё нужно сделать. Нужно сходить в Лебяжий острог и отобрать там троих человек, чтобы пополнить гарнизон Северного острога. Хлопуша, выбери сам людей, − распорядился воевода.

− Хорошо, Буслай, завтра сходим, − ответил Хлопуша.

− Ладно, вроде всё решили. Сегодня вечером, когда остальных погибших товарищей привезут, похороним их и достойно помянем. У меня всё, − сказал Буслай и встал со своего места. Другие дружинники тоже стали подниматься из-за стола.

К вечеру мужики привезли на погост убитых, там их похоронили со всеми почестями, а потом пошли в острог, где бабка Авдотья, Лукерья и Степанида накрыли поминальный стол.

Утром Буслай, Ягр, Богдан и Никита отправились в Ладогу, а Хлопуша взял с собой Ерёму, и они отправились в Лебяжий острог отбирать людей. Архип с Агапитом вызвались осмотреть Сосновый лес и окрестности у Скалы Кречета.

Ладога

Ночью неожиданно ударил мороз, и мокрый снег покрылся толстой ледяной коркой, поэтому наст хрустел под копытами лошадей. Но на скорость движения это не повлияло. До Ладоги небольшой отряд Буслая добрался без происшествий. Евпатий удивился такому быстрому возвращению племянника.

− Что привело тебя, Буслай, в Ладогу? Вроде совсем недавно вы навещали меня, − удивился Евпатий.

− Беда случилась. Обоз, который я направил к тебе с провизией, подвергся нападению крестоносцев. Из десяти человек погибли девять, десятый — Спирька — тяжело ранен. Среди погибших наш старый товарищ Сидор. Также погиб и Дар, ты его, дядюшка, хорошо знал. Думаю, необходимо принимать какие-то совместные меры, − ответил Буслай.

− Ты что-то можешь предложить? − поинтересовался воевода.

− Пока не знаю. Единственное, что мне удалось выяснить, — что в их отряде находится Марк Мальтиец. Ягр его хорошо знает, − ответил Буслай.

− Мальтиец? − удивился Евпатий.

− Ты что, его знаешь? − спросил Ягр.

− Я знал его отца. Его звали Франсуа. Он был злодейски убит под Полоцком лет десять назад. Этот рыцарь сопровождал какую-то папскую миссию. На них в лесу (а там леса густые) напали разбойники. Так бесславно погиб его отец. Прозвище Мальтиец перешло Марку от отца. А я ещё, когда князь Ярослав в Новгороде княжил, видел его на приёме у владыки. Он с какими-то кардиналами приезжал, − ответил Евпатий.

− Про Марка Мальтийца великая слава ходит в Европе, в отличие от его покойного батюшки. Это очень сильный воин, но главная его ценность — в разуме. Он учёный человек, хорошо разбирается в тактике и может оказать огромную помощь Гедемину, − сказал Ягр.

− Да, дела... Но мы тоже не лыком шиты. Я поставил пост на опушке леса. Мой дозор во главе с помощником Бориславом обнаружил этих крестоносцев. Их лагерь находится в Ладожском лесу, − доложил Евпатий.

− Наверно, на прежнем месте, − тихо сказал Никита и почесал затылок.

− Я предполагаю, где это место, но там мы не можем на них напасть. Это не кучка каких-то разбойников, а большой регулярный отряд. Возможно, их даже больше, чем мы представляем, − твёрдо сказал Буслай.

− А что ты предлагаешь? − спросил Евпатий.

− Единственное, что я вижу, — стать лагерем перед лесом и блокировать их. Им нужна провизия, которую они периодически пополняют, разграбляя окрестные хутора, деревни и окрестности посада. Одной охотой такой отряд не прокормишь, − предложил Буслай.

− Я поддерживаю Буслая, − сказал Богдан.

− Я тоже не против предложения Буслая, − сказал Никита.

− А что мы сможем выставить против него? − спросил Евпатий.

− У меня в дружине сто пятьдесят человек, они стоят лагерем в Лебяжьем остроге. Чтобы их сюда привезти, понадобится несколько дней. Нужно время, чтобы доставить фураж и продовольствие. Ладога сейчас не может снабдить дружину этим, − ответил Буслай.

− Да, в Ладоге сейчас с продуктами плохо. Люди голодают — гляди, бунт поднимется. Что касается рати — владыка, конечно, нас поддержал, выделил людей, кое-кто из местных пополнил дружину, ополчение тоже пополнило свои ряды. Но всё равно этого мало, чтобы драться с крестоносцами в открытом поле, − сказал Евпатий.

− Плохо, что мы не знаем, сколько их, все наши данные основываются на слухах и предположениях, − задумчиво сказал Ягр.

− Город оголять нельзя, поэтому я готов выставить сотню ополченцев и человек пятьдесят дружинников, − прикинул Евпатий.

− Конников у тебя нет, как я понимаю? − спросил Буслай.

− Только те, кто ранее был. Сейчас лошадей кормить нечем — всё немец позабирал да пожёг, да и люди готовы сами сеном питаться, − ответил Евпатий.

− Когда сможешь выдвинуться? − спросил Ягр.

− Чем быстрее, тем лучше. Люди толпами из посада бегут, помощи просят — совсем от ворога житья не стало. Вы делайте свои дела, только по возможности быстрее приводите дружину. А я попробую продержаться до вашего прихода, − ответил Евпатий.

− Кого с дружиной отправишь? − спросил Буслай.

− Евсея пошлю. Опытный дружинник, из дружины боярина Евпатия Коловрата. Вместе с ним, когда Батый Рязань сжёг, татар в Суздале и Коломне бил. После гибели Коловрата сам Батый за смелость, храбрость и доблесть их отпустил и никакого зла велел не чинить им, − ответил воевода.

− Ну хорошо. Мы у тебя долго не задержимся: сегодня переночуем, а завтра с рассветом в острог поедем. Нужно отправлять обоз в Новгород за продовольствием, − сказал Буслай.

− Отлично. А теперь пойдёмте, отужинаем со мной. Прошка, вели накрывать на стол, − распорядился Евпатий.

Тем временем Амос благополучно прибыл в Ладогу. С ним прибыли Меченый, четыре воина Гедемина, переодетые в русские доспехи, два монаха, а также Чаклер и Бардим. Гедемин дал им наказ присмотреть за купцом и, если что пойдёт не так, принять соответствующие меры. По приезде шпионы сразу решили навестить дьяка Симона, а Амос временно расположил людей Гедемина у себя в тереме, а сам пошёл к своему батюшке просить провизию для Гедемина. Меченый пошёл с ним.

Дорогой Амос нанял Меченого на постоянной основе за довольно хорошую плату. Купец в последнее время очень опасался за свою жизнь, а также его не покидала мысль о дружиннике, который успел прыгнуть на коня на Северной дороге. Хоть он и видел, как в того попала стрела, но трупа не нашли, и Амос опасался, что тот смог выжить.

Гордей встретил сына приветливо.

− Ну, рассказывай? − сказал он, когда Амос появился у него в горнице.

− Всё прошло относительно хорошо. Нападение на обоз состоялось. Никифор мёртв — в этом я полностью убеждён. Меченый добросовестно сделал своё дело, − ответил Амос.

− Почему ты сказал «относительно»? Что-то пошло не так? − спросил купец.

− Один молодой дружинник сумел вскочить на коня. В него, правда, попала стрела, но тела не нашли. Я переживаю, что он выжил и всё сможет рассказать про меня. Это сильно беспокоит меня всё последнее время, − ответил Амос.

− Вы же в лесу напали на обоз? Думаю, он уже на небесах с Богом общается. Или умер от раны, а может, и замерз в лесу, − рассудил Гордей.

− Он ещё в плечо ранен был, − добавил Амос.

− Ох, тем более, − улыбнувшись, сказал купец.

− Я вот Меченого себе в охранение нанял. Боязно мне, что сильно, − сообщил Амос.

− Ну и правильно сделал — времечко сейчас смутное, − сказал Гордей.

− Зато немцы своё покровительство обещали. Вот придут они в Ладогу — а мы для них вроде как свои, − сказал Амос.

− В том-то и дело, что «вроде». Чужеземцам доверять нельзя в этой жизни. Кто знает, какая муха их потом может укусить, − сказал Гордей.

− Своим тоже доверять нельзя — за кусок хлеба с потрохами продадут, − сказал Амос.

− Это да. Ладно, поживём — увидим. А что с немцем договорился — то молодец. Теперь новостей ждать надо из Пскова. Как там события развиваются? Может, крестоносцы уже погнали Александра? − сам себя спросил Гордей.

− Если что станет известно, дьяк нам расскажет. Нужно его немного прикормить — он может нам ещё чего поведать. Хорошо сидит этот дьяк: и нашим, и вашим — для всех хорош, − рассудил Амос.

− Умный ты, сын, стал. Не зря я тебя уму-разуму учил, − улыбнувшись, сказал Гордей и потрепал Амоса по голове.

− Ладно, батюшка, отдохну, пойду, а то эта лесная жизнь не по мою душу. Устал я, − сказал Амос.

− Иди, иди, поспи, − сказал Гордей и налил себе полную чару мёда.

Чаклер и Бардим переоделись монахами, чтобы не вызывать подозрений, и отправились к дьяку Симону. Тот открыл сразу, будто ждал гостей. Он огляделся по сторонам и, не увидев ничего подозрительного, пропустил гостей в дом. Чаклер прошёл в середину горницы, осмотрелся и, убедившись, что никого в доме нет, подошёл к Симону.

− Нам срочно нужно жильё в Ладоге. Возможно, на долгое время, − скрипучим голосом сказал он.

− Жильё... Но если у вас есть чем заплатить, то это можно устроить, − ответил дьяк.