Людмила Муравьёва
Милость императора

Глава 1

Императорский двор сиял золотом и холодным светом магических сфер. Музыка текла под сводами тронного зала мягко и торжественно. Серебро бокалов, драгоценные камни, тёмные мундиры офицеров, шорох дорогих тканей — всё сливалось в единое дыхание империи Арвеллар.

Элейна Вэларис стояла рядом с отцом, стараясь сохранять безупречную осанку. Первый зимний приём при дворе. Она чувствовала на себе взгляды придворных и изо всех сил пыталась не выдать волнения. Для дочери рода Вэларис подобные вечера были не развлечением, а частью долга. Её с детства учили: имя семьи принадлежит не тебе одной.

— Не сжимай плечи, — едва слышно произнёс отец.

Элейна тут же выпрямилась и с нежностью посмотрела на отца. Он выглядел, как всегда, спокойно. Высокий, седовласый, с той самой тяжёлой военной выправкой, которую невозможно сыграть. Человек, однажды закрывший императора собой на поле боя. Человек, которого сам император публично назвал братом.

Музыка внезапно стихла. По залу словно прошла невидимая волна. Разговоры оборвались. Придворные склонили головы.

Император Вэриан Ардейр поднялся с трона. Даже спустя десятилетия власти он не производил впечатления старика. Скорее человека, привыкшего, что его слово способно менять судьбы государств.

— Сегодня, — произнёс он спокойно, — я хочу объявить решение, важное для будущего Арвеллара.

Тишина стала плотной. Элейна опустила взгляд, как требовал этикет, но сердце всё равно забилось быстрее.

— Дом Вэларис столетиями служил короне верой и мечом, — продолжил император. — Преданность подобного рода заслуживает не только уважения, но и доверия.

Отец рядом с ней почтительно склонил голову. Только сейчас Элейна поняла, что дрожат её собственные пальцы.

— Род Астерваль многие годы служит империи силой магии и разума, — произнёс Вэриан. — И я считаю, что союз этих домов укрепит будущее Арвеллара.

По залу пробежал едва уловимый шёпот. Из толпы вышел высокий мужчина в тёмной мантии с золотой вышивкой. Элейна прежде видела его лишь издалека.

Старший сын министра магии. Талантливый преподаватель, будущий глава академии. Человек, о котором слишком часто говорили при дворе. Он двигался спокойно и точно, будто каждый жест был выверен заранее.

Тёмные волосы были перехвачены в низкий хвост. Глубокие зелёные глаза оставались совершенно невозмутимыми. Он был красив той холодной, опасной красотой, от которой у придворных дам становился тише голос. Он остановился у ступеней трона и склонил голову. Безупречно спокойный. Безупречно собранный.

— Для дома Астерваль этот союз станет знаком высочайшего доверия короны, — произнёс император. — Леди Элейна Вэларис станет вашей супругой, лорд Астерваль.

Мир качнулся. На миг Сайрану показалось, что он ослышался.

А потом зал ожил. Шёпот. Вздохи. Чьи-то восхищённые взгляды. Чьи-то завистливые.

Элейна почти не слышала этого. Император выбрал её. Нет… не просто её. Он доверил ей будущее союза двух великих домов. Элейна медленно опустилась в реверансе.

— Благодарю за оказанную честь, ваше величество.

Собственный голос прозвучал непривычно тихо.

— Лорд Астерваль? — в голосе императора прозвучали нотки нетерпения.

Сайран поднял на неё взгляд. Всего на мгновение. И почему-то именно в этот миг по спине Элейны прошёл холод. Не злость. Не растерянность. Что-то другое. Слишком быстро спрятанное за идеальным спокойствием.

— Для меня это великая честь, ваше величество, — ровно произнёс он, склонившись перед императором.

И только пальцы, сжатые за спиной чуть сильнее положенного, выдавали цену этих слов.

Император удовлетворённо кивнул. Музыка заиграла снова. Придворные начали поздравлять её отца. Кто-то уже говорил о великом будущем союза Вэларис и Астерваль.

А Элейна всё ещё не могла избавиться от странного ощущения под рёбрами. Пока случайно не заметила женщину у дальней колонны. Тёмно-синее платье. Пальцы, до боли стиснувшие веер. И взгляд, направленный только на Сайрана.

«Так смотрят люди, у которых только что отняли целую жизнь», — мелькнуло в голове у будущей леди Астерваль.

Глава 2

Утро в поместье Астерваль всегда начиналось одинаково тихо. Свет медленно скользил по высоким окнам спальни, ложился на серебряные узоры ковра, на тёмное дерево мебели, на раскрытую шкатулку с украшениями. Где-то за дверью едва слышно переговаривались слуги. В камине ещё тлели угли после ночи.

Элейна уже второй раз перебирала содержимое шкатулки. Аккуратно. Методично. Серьги с сапфирами. Тонкий серебряный браслет. Жемчужная нить. Кольцо с гербом Вэларис. Заколки не было.

Она нахмурилась и открыла верхний ящик трюмо. Потом ещё один. Пальцы начинали дрожать. Нет… нет, это невозможно. Элейна точно помнила, как вчера вечером держала заколку в руках. Провела пальцем по светлому камню в центре. Даже улыбнулась тогда, вспомнив отца.

"Для моей маленькой звезды. Чтобы ты помнила — где бы ни оказалась, ты всегда Вэларис."

Она сама положила подарок обратно в шкатулку. Точно положила. Элейна быстро проверила всё ещё раз. Потом опустилась на колени возле кровати и заглянула под неё, чувствуя, как внутри медленно нарастает паника.

"Не могла же я… Нет. Я бы не забыла."

Дверь спальни тихо открылась.

— Элейна?

Она вздрогнула и подняла голову. Сайран стоял у входа в безупречно тёмной одежде, будто уже давно успел привести мысли и мир вокруг себя в порядок. Увидев её у кровати, он чуть нахмурился.

— Ты снова что-то потеряла?

Элейна резко выпрямилась.

— Я не могу найти заколку.

Он сразу подошёл ближе.

— Какую?

— Ту, что отец подарил мне в день свадьбы.

На мгновение ей показалось, что в зелёных глазах что-то дрогнуло. Но Сайран тут же опустился рядом, осторожно коснулся её плеча и притянул к себе.

— Тише, — мягко произнёс он, проводя ладонью по её волосам. — Она найдётся.

От его голоса становилось спокойнее. Почти стыдно за собственную растерянность.

— Она была здесь, — тихо сказала Элейна, прижимаясь лбом к его плечу. — Вчера вечером я держала её в руках.

Сайран слегка отстранился и перевёл взгляд на раскрытую шкатулку. Потом спокойно открыл верхний ящик трюмо. Следующий. Чуть нахмурился, будто пытался вспомнить что-то вместе с ней.

И только после этого негромко произнёс:

— Элейна… но эта заколка кажется, осталась в доме Вэларис.

Она замерла.

— Нет.

Он посмотрел на неё удивлённо и почти ласково.

— Я вспомнил – ты сама решила не брать её в дорогу. Сказала, что боишься потерять подарок отца.

Элейна медленно высвободилась из его объятий.

— Но я видела её вчера.

— Думаю, ты перепутала её с другой, — мягко ответил Сайран. — Этой заколки никогда не было в поместье Астерваль.

В комнате стало слишком тихо. Элейна смотрела ему в глаза и вдруг с пугающей ясностью поняла, что совершенно не знает, чему верить.

Потому что она помнила. Помнила холод металла в ладони. Светлый камень. И собственную улыбку.

Но Сайран не выглядел человеком, который лжёт. Он был так заботлив и нежен с ней. И от этого становилось страшнее всего.

Сайран ещё несколько секунд смотрел на неё, словно пытаясь понять, насколько сильно её расстроила пропажа заколки.

А потом едва заметно улыбнулся и коснулся пальцами её щеки.

— Ты слишком много времени проводишь в этих комнатах, Элейна. — Голос был мягким. Почти тёплым. — После завтрака я всё же попрошу лекаря приготовить тебе настой от тревоги.

Она хотела возразить, но усталость вдруг действительно навалилась слишком резко.

“Может, он прав?” — мысль появилась внезапно, и от неё было уже не избавиться.

Сайран помог ей подняться с пола.

— Сегодня хороший день. Позавтракаем в саду.

Сад Астерваль был тихим даже по меркам аристократических поместий. Белый камень дорожек, идеально подстриженные кусты, серебристые кроны деревьев и журчание воды где-то неподалёку создавали ощущение почти нереального спокойствия.

Элейна сидела за небольшим столом, рассеянно помешивая чай. Мысли всё ещё возвращались к заколке. Она помнила её. Помнила.

Служанка поставила перед ней тарелку с лёгким десертом и почтительно склонила голову.

Элейна замерла. На поверхности сливочного крема лежали тонкие дольки айрена. С детства ненавидела этот фрукт, за странное послевкусие и горчинку. Даже запах вызывал тошноту. Она медленно подняла взгляд.

— Что здесь делает это? — Элейна показала пальцем на айрен.

Служанка растерянно моргнула.

— Простите, леди?

— Я не ем айрен.

Девушка явно смутилась.

— Но… вы сами приказали вчера добавить его ко всем десертам.

Элейна почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что?

— Вы сказали, что этот вкус напоминает вам о доме, — совсем тихо произнесла служанка.

Тишина сада вдруг стала тяжёлой. Элейна медленно перевела взгляд на Сайрана. Он спокойно пил чай. А потом, заметив её взгляд, чуть нахмурился с искренним беспокойством.

— Элейна?

Служанка побледнела.

— Простите, леди… я была уверена…

— Немедленно замените десерт, — спокойно произнёс Сайран.

Без раздражения. Без повышения голоса. Но девушка вздрогнула так, будто её ударили.

— Да, милорд.

Она торопливо подхватила тарелку. Пальцы заметно дрожали, и серебряная ложка тихо звякнула о фарфор. Через несколько секунд служанка уже скрылась за живой изгородью.

Элейна всё ещё смотрела ей вслед. В груди медленно разрасталось неприятное, липкое чувство.

— Мне жаль, — негромко сказал Сайран.

Она перевела взгляд на мужа. Он осторожно накрыл её ладонь своей. Тёплая рука. Спокойный голос. Безупречно мягкий взгляд.

— Я прослежу, чтобы этот фрукт больше никогда не появлялся на нашей кухне.

Элейна слабо улыбнулась.

— Спасибо.

И в этот момент ей действительно стало легче. Потому что рядом был человек, готовый о ней позаботиться. Вот только где-то глубоко внутри продолжала царапать мысль: она никогда не просила добавлять айрен в десерты.

Сайран медленно провёл большим пальцем по её ладони, словно успокаивая ребёнка после дурного сна.

— Я всё чаще думаю, что тебе слишком одиноко здесь.

Элейна удивлённо подняла взгляд.

Он чуть улыбнулся.

— Поместье Астерваль огромно. А меня почти постоянно нет дома.

Она хотела возразить, но не успела.

— Поэтому я принял небольшое решение, — спокойно продолжил Сайран. — Нашёл для тебя компаньонку.

Элейна моргнула.

— Компаньонку?

— Девушку из хорошего рода. Она училась при академии. Тихая, воспитанная… Думаю, вы поладите.

Он говорил так естественно, будто речь шла о сущей мелочи.

— И тебе не придётся проводить дни в одиночестве, пока я занят работой.

Сайран чуть склонил голову, внимательно наблюдая за её реакцией.

А потом добавил с лёгкой улыбкой:

— К тому же кто-то должен присматривать за твоими сбегающими вещами.

Элейна невольно улыбнулась в ответ и с нежностью посмотрела на мужа.

Новый десерт служанка принесла почти сразу.

На этот раз без айрена.

Тонкие медовые пирожные с кремом и ягодами выглядели безупречно, но одного взгляда на них оказалось достаточно, чтобы к горлу снова подступила тошнота.

— Леди? — осторожно позвала служанка.

Элейна медленно покачала головой.

— Уберите.

Сайран чуть нахмурился.

— Ты почти ничего не ешь последние дни.

— Просто нет аппетита.

Он ничего не ответил, но взгляд стал внимательнее.

Пожилой лекарь прибыл ближе к полудню.

Элейна знала его ещё по двору Ардейров. Спокойный человек с мягким голосом и привычкой долго растирать пальцами седую бороду перед тем, как что-то сказать.

Осмотр длился недолго. Слишком недолго для чего-то действительно важного. Лекарь проверил пульс, попросил использовать простейшую магическую формулу, задал несколько вопросов о сне и самочувствии.

Элейна отвечала спокойно. Почти механически. Сайран всё это время стоял у окна.

— Леди слишком много времени проводит в одиночестве, — наконец произнёс лекарь, убирая кристалл диагностики обратно в футляр. — Для молодых женщин это нередко становится причиной тревожности и рассеянности.

Элейна едва заметно напряглась.

— Думаю, милорду стоит уделять супруге больше внимания, — с добродушной улыбкой добавил он.

Сайран тихо усмехнулся.

— Боюсь, академия отнимает у меня слишком много времени.

— Тогда хотя бы прогулки, свежий воздух, общество. И поменьше тяжёлых мыслей.

Лекарь быстро вывел что-то на тонкой пластине рецепта.

— Я пришлю настойку от хандры и нарушений сна. Ничего серьёзного, леди Вэларис, — лекарь осёкся, но тут же исправился. — Ох, простите старика, леди Астерваль, просто нужно больше отдыхать.

Просто. Это слово почему-то задело сильнее всего. Потому что внутри Элейны всё ещё жила странная, тихая уверенность: что-то было не так.