Анна Грай-Воронец
Черный туман

Нина поняла, что день не задался, когда рано утром из крана донесся тяжелый вздох. Придется идти на работу с грязной головой, от чего она была не в восторге, ведь руководитель полетов всегда говорил, что если авиадиспетчер не в состоянии контролировать собственную жизнь, то и полеты должным образом он контролировать не может. Нина почистила зубы, умыла лицо пенкой и вернулась на кухню, чтобы приготовить себе кофе и сделать сэндвич с курицей и сыром: хорошо, что в чайнике вода осталась со вчерашнего дня. Ее узкие раскосые глаза слипались после бессонной ночи, и все из-за Пашки, которому захотелось сходить в кино на ночной сеанс.

— Останки из могилы Черного Шамана вместе с найденными артефактами сегодня перевезут из Иркутска в Санкт-Петербург для дальнейшего исследования и спектрального анализа. Ученые склонны считать, что он был приближенным самого Чингисхана, — читала новости диктор федерального канала на заднем фоне, пока Нина красилась, потягивая латте.

К восьми утра ей надо было оказаться в аэропорту «Пулково» и заступить на смену с позывным «Пулково Вышка» на частоте 118,7 МГц. Нина натянула джинсы, свитер и бросила взгляд на взрыхленную кровать. Пашка бессовестно дрых, укутавшись по уши в одеяло. Его вовсе не заботило, что в ближайшие несколько часов он не услышит свою возлюбленную, ведь на то есть онлайн-трансляции переговоров диспетчеров. Поэтому часа через три, когда он проснется, будет завтракать под голос Нины, разрешающий очередному «Аэрофлоту» посадку на полосу десять, правая.

Сегодня у Пашки, работавшего барменом, был отсыпной. Еще в начале знакомства он рассказывал Нине, что с детства мечтал стать пилотом, но из университета гражданской авиации его выгнали несколько лет назад за учиненную драку, поэтому с небом у него пока не сложилось. Она звала его в диспетчеры, и Пашка даже всерьез об этом задумывался, но все же признался, что находиться в небе и держать в руке сайдстик ему хотелось сильнее, чем торчать на земле, а потому он грезил еще вернуться в авиационную альма-матер и получить заветные корочки пилота. Но первый шаг навстречу мечте он уже сделал — стал говорить не «последний», а «крайний». Нина над подобными суевериями посмеивалась и всегда поправляла Пашку: «Крайней может быть изба в деревне, а отпуск — только последний». Он не обижался: «Когда-нибудь поймешь».

Нина вышла на улицу, ожидая подъезжающее такси. Темное декабрьское небо роняло редкие снежинки на стылую землю. Желтый «Солярис» с помятой задней дверью показался из-за поворота, с трудом перемещаясь по нечищенной колее: ночью прошел снегопад, а управляющая компания, как обычно, не была к этому готова и только собиралась нанять трактор для расчистки дорог. Нина упала на грязное заднее сиденье пропахшей табаком машины, процедив сквозь зубы «драсьте». Сигареты она не курила и этот запах не переносила. От него начало мутить и першить в горле. Она уткнулась в экран телефона. На Московском проспекте снова пробка. «Яндекс» обещал, что минут на пятнадцать. На пятнадцать минут дольше ей придется терпеть эту вонь. Нина глубоко выдохнула и закрыла глаза, поджав губы. Она уже знала — в такие дни, как этот, что ни делай, все пойдет наперекосяк. Рационально это объяснить Нина не могла, списывала все на ретроградный Меркурий.

Закончив со всеми стандартными процедурами, включая и медосмотр, она наконец заняла кресло авиадиспетчера, сменив коллегу Назима. Мониторы и окна объяли ее со всех сторон. Она впилась глазами в экран, анализируя обстановку. Рутинные дела затянули Нину в водоворот. Многие знакомые воспринимали ее работу не иначе как магию.

— «Победа 508», продолжаем заход на десять, правая.

— «Победа 508», Пулково Вышка, опознаны, продолжайте заход, — ответила она пилотам. — «Аэрофлот 861», ветер 070 градусов, пять метров в секунду, ВП¹ десять, правая, посадку разрешаю. ГЭПка² 3500.

— Разрешена посадка, десять, правая, ГЭПка 3500, «Аэрофлот 861», — повторил сообщение пилот.

Авиалайнеры, томившиеся в зоне ожидания, один за другим начали приземляться на наконец расчищенную от снега взлетно-посадочную полосу.

Работу диспетчера Нина обожала и другой профессии для себя не представляла. В двадцать пять она легко управлялась с большим количеством рейсов, чувствуя себя эдаким дирижером. Осталось только свою личную жизнь взять под контроль и «завекторить³» на брак Пашку, который словно и не задумывался о семье, без зазрения совести и без штампа в паспорте проживая в доставшейся Нине от бабушки и дедушки квартире.

***

Проснувшись, Пашка засел с телефоном в туалете. Это был его нерушимый утренний ритуал, позволявший мозгу настроиться на новый день, а организму избавиться от ненужного балласта. Новостная лента отменно активизировала перистальтику кишечника. Сенсация об останках Черного Шамана засветилась во всех новостных каналах. Пашка верил в мистику и призраков, а потому чувствовал, что ни к чему хорошему телепания останков по воздуху не приведут. А еще он заинтересовался найденным в могиле посохом и старинными монетами, решив, что точно грядущим летом поедет с металлоискателем на Ольхон — найти клад он хотел едва ли не сильнее, чем стать пилотом, тем более ему уже как-то повезло. Пару лет назад, путешествуя по Алтаю, родине предков Нины, он нашел на горе Белухе металлический амулет с изображением спирали. Пашка только сейчас подумал о том, что с того самого момента неудачи словно обходили его стороной. Посмотрев на время, он ахнул. Этот самый рейс, про который трубили в новостях, сейчас должен уже быть на подлете к Пулково.

— Эх, не успел Нинке набрать! Вот бы поделиться новостью, — разочарованно покачал он головой и отправил ей сообщение, которое она, скорее всего, прочтет в двадцатиминутном перерыве уже после посадки столь знаменательного рейса.

Покончив с утренним ритуалом, Пашка направился на кухню, чтобы побаловать себя латте на овсяном молоке и яичницей с беконом. Он открыл сайт с трансляцией переговоров пилотов и диспетчеров «Пулково», выведя звук на колонку. Шторм сообщений разорвал тишину в квартире.

— «Аэрофлот 861», Пулково Круг, снижайтесь 2500 футов, разрешаю заход ILS, полоса десять, правая, — произнес диспетчер.

— Снижаемся 2500 футов, заход ILS, полоса десять, правая. «Аэрофлот 861», — ответил борт.

Пашку обдало теплом. Десять, правая — это Нинина полоса. Значит, дальше этот борт будет вести она.

— «Аэрофлот 861», работайте с Пулково Вышкой, 118,7, до свидания, — произнес диспетчер.

— «Россия 6496». Просим буксировку, запуск.

— «Россия 6496», Пулково руление, здравствуйте, выталкивание, запуск разрешаю.

— Пулково руление. «Россия 6858», Стоянка 136, рулите альфа-эхо.

Яичница уютно скворчала на сковороде, а за окном мирно падал снег. Причин выходить из квартиры сегодня у Пашки не было.

— «Россия 6179», ветер от земли 040 градусов, пять метров в секунду, ВПП десять, левая, разрешаю взлет, счастливого пути.

— Десять, левая, взлетаем. «Россия 6179», до свидания, — отрапортовал пилот «России».

Пашка ждал, когда же рутинные переговоры разобьет что-то нетривиальное. Ну или хотя бы в зону «Петербург подход» заявится авиалайнер «S7 6667» «Иркутск – Санкт-Петербург» с Черным Шаманом на борту.

— «Россия 6497», снижаемся, эшелон 1.4.0

— «Россия 6497», Питер подход, добрый вечер, опознаны. Полоса десять правая, снижайтесь, эшелон 5.0, информация танго.

— Танго прослушаем. Снижаемся 5.0, десять правая. «Россия 6497».

Про борт «S7 6667» в эфире стояла тишина. Пашка открыл приложение «Flightradar» и принялся искать самолет. Вот он, в принципе, уже достаточно близко. Может, Пашка что-то пропустил? Вдруг низкий мужской голос одного из сотрудников «Пулково» заставил его напрячься.

— Коллеги. На борту «S7 6667» что-то со связью. Хрипы вместо голосов. «Петербург Подход», будьте наготове.

— Принято. Будем наготове.

Пашка почувствовал, как все его тело вытянулось по струнке. Еще не хватало, чтобы столь драгоценная археологическая находка развеялась над Ленинградской областью, так и не дойдя до рук ученых. Тогда он точно не узнает, насколько привлекательными могут быть клады на Ольхоне. В груди зашевелилась тревога. Он даже за свою зарплату так не переживал, когда она заблудилась среди цифр расчетного счета, неправильно занесенного бухгалтером накануне Нового года. Тогда, несколько лет назад, Пашка только устроился в бар.

— «Россия 6497», Пулково вышка, ветер 070 градусов, пять метров в секунду, ВП десять правая, посадку разрешаю, — раздался голос Нины, разлившийся по сердцу Пашки теплом.

— Разрешена посадка, десять, правая, «Россия 6497», — повторил сообщение пилот.

— «Аэрофлот 2955», Петербург подход, здравствуйте, опознаны. Полоса десять, правая, — снова послышался голос одного из диспетчеров.

— «S7 6667», Петербург подход. Как слышно? — прозвучал запрос кого-то из диспетчеров.

Сердце Пашки бешено заколотилось. Вот он, тот самый священный рейс. Но в ответ на запрос диспетчера в эфире стояла тишина.

— Он идет на снижение и выполняет стандартный заход. Поэтому, скорее всего, нелады с радиосвязью, — произнес все тот же низкий мужской голос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ВП (или ВПП) — взлетно-посадочная полоса

Вернуться

2

ГЭПка — профессиональный жаргон авиадиспетчеров и пилотов в России и странах СНГ. Это сокращение от «горизонтальная эффективная протяжённость полосы»: фактическая длина взлётно-посадочной полосы (ВПП), которую экипаж может реально использовать для взлёта или посадки в конкретных условиях.

Вернуться

3

Завекторить (авиац.) — дать воздушному судну указание по курсу (направлению) для обеспечения безопасного эшелонирования, захода на посадку или обхода погодных условий

Вернуться