Джекил Ваймс
Петля Ворона: Обратный отсчёт. Часть 1. Атлантика

Глава 1. Чёрное перо на сером атласе

Двухмачтовая паровая яхта «Альбатрос» застыла посреди безжизненной Северной Атлантики. В августе 1915 года океан казался вылитым из свинца. Густой, пахнущий солью и гниющими водорослями туман полностью стёр границу между водой и небом. Здесь, на глубине без малого четырёх километров, три года назад упокоился «Титаник».

На корме, под натянутым брезентовым тентом, за круглым столом сидели восемь человек.

— Три года, господа, — негромко произнёс Артур Линдси, поправляя дорогой шерстяной плед на коленях своей молодой жены Элеоноры. — Ровно три года с тех пор, как океан поглотил цвет эпохи. Мой брат остался там, внизу. И сегодня мы узнаем, обрели ли их души покой.

Элеонора судорожно вздохнула, крепче сжимая в руке чётки. Её служанка Шарлотта, стоявшая чуть поодаль, испуганно перекрестилась.

— Мистер Линдси, море не любит, когда тревожат его мертвецов, — хмуро пробасил капитан Томас Вэнс, не выпускавший изо рта потухшую трубку. — Нам следовало сбросить венок и сразу лечь на обратный курс в Бостон. Барометр падает.

— Перестаньте, капитан, — отмахнулся профессор Илай Кинг, протирая стёкла круглых очков. — Мы здесь ради науки. Спиритуализм — это новая ступень познания человеческой психики. Доктор Блейк, подтвердите.

Судовой врач Томас Блейк лишь скептически хмыкнул, проверяя карманные часы. На циферблате было 07:45 утра.

— Тише, — прошептала Мэрион Грей.

Знаменитый медиум закрыла глаза. Её бледное, испитое лицо в полумраке тумана казалось маской. Она положила тонкие ладони на стол. Остальные нехотя последовали её примеру, коснувшись пальцами друг друга. Образовалось живое кольцо. Капитан Вэнс сплюнул за борт, но руку тоже протянул. Молодой матрос Генри, державшийся у мачты, испуганно вглядывался в серую мглу.

— Они здесь, — выдохнула Мэрион. Её голос внезапно стал глухим, будто доносился из бочки. — Вода... так много холодной воды. Они кричат. Они просят...

Вдруг палуба «Альбатроса» мелко задрожала. Двигатели были заглушены, но судно качнулось, словно от сильного подводного толчка.

— Что это? — вскрикнула Элеонора, пытаясь выдернуть руки.

— Не разрывать круг! — резко приказала медиум. Её глаза распахнулись. Зрачки полностью исчезли, оставив лишь мутные белки. — Он идёт. Наш черёд.

В 07:55 туман над палубой резко сгустился, став почти чёрным. Воздух сделался ледяным, у людей перехватило дыхание. И тут сверху раздался резкий, металлический клёкот.

Генри вскрикнул и указал пальцем на грот-мачту.

На деревянной рее сидел огромный, неестественно крупный ворон. Его перья отливали маслянистым антрацитовым блеском, а круглые глаза-бусины смотрели на собравшихся с абсолютным, осознанным торжеством. Птица посреди открытого океана, в сотнях миль от земли.

— Откуда он здесь?.. — пробормотал профессор Кинг.

Карманные часы доктора Блейка начали громко, оглушительно тикать. Звук разносился по палубе, как удары молота.

Тик. Так. Тик. Так.

Стрелки сошлись на цифре двенадцать. Ровно 08:00 утра.

Мэрион Грей дернулась. Её пальцы мёртвой хваткой впились в ладони Артура Линдси и профессора. Из её носа и ушей тонкими струйками хлынула тёмная, почти чёрная кровь. Она издала хриплый, клокочущий звук, похожий на крик тонущего человека, и рухнула лицом на деревянную столешницу.

Ворон на мачте расправил крылья и издал громкое, оглушительное:

— Кх-а-а-а!

Кольцо рук разорвалось. На столе осталось лежать первое тело.

Глава 2. Диагноз мертвеца

Смерть Мэрион Грей расколола команду «Альбатроса» на до и после. К полудню паника сменилась удушливым страхом. Попытка запустить паровой двигатель провалилась: главный вал заклинило без видимых причин, а судовой телеграф выдавал в наушники лишь глухое, ритмичное потрескивание. Они были отрезаны от мира.

Тело медиума перенесли в лазарет. Доктор Томас Блейк весь день не выходил из-за прозекторского стола, пытаясь найти рациональное зерно в случившемся.

— Инсульт. Сильнейшее кровоизлияние в мозг на почве истерии, — устало произнёс Блейк, когда в каюту заглянул Артур Линдси.

— Вы видели ворона, Томас? — тихо спросил миллионер. Его лицо за несколько часов осунулось. — Откуда птица в открытом море?

— Случайность. Попутный ветер сдул её с материка или с проходящего мимо судна, — отрезал доктор, омывая руки в фаянсовом тазу. — Я человек науки, Артур. Я не верю в проклятия «Титаника» и призраков. Завтра шторм утихнет, капитан починит машину, и мы вернёмся домой. Ложитесь спать.

Но сна на корабле не было ни у кого.

Ночь прошла в гнетущем ожидании. Капитан Вэнс и матрос Генри караулили на мостике, забаррикадировав двери кают изнутри. Элеонора Линдси билась в истерике, заглушая рыдания подушкой, пока служанка Шарлотта шептала молитвы.

В 07:00 утра доктор Блейк проснулся от собственного тяжёлого дыхания. В лазарете было холодно. Окна покрылись тонкой коркой льда — и это в августе! Доктор зажёг масляную лампу, чувствуя, как внутри него, вопреки всей логике, зарождается липкий, первобытный ужас.

Он достал из кармана золотые часы. 07:45.

Блейк подошёл к телу Мэрион, укрытому белой простынёй. Простыня на груди покойницы была вогнута, будто на ней лежало что-то тяжёлое. Доктор резко откинул ткань и отшатнулся.

На груди мёртвой женщины лежало массивное чёрное перо. Оно пахло старой ржавчиной и болотной водой.

Тик. Так. Тик. Так.

Звук судового хронометра в коридоре начал нарастать, превращаясь в грохот. Блейк бросился к выходу, но тяжёлая дубовая дверь каюты не поддалась. Её словно приварило к косяку.

— Эй! Кто-нибудь! — крикнул доктор, изо всей силы ударив в плечом в обшивку. — Вэнс! Генри!

07:55.

За круглым иллюминатором лазарета клубился серый, почти осязаемый туман. Вдруг в стекло что-то ударило. Блейк медленно повернул голову.

С той стороны иллюминатора, прямо в воздухе, держался огромный ворон. Он не махал крыльями. Он просто висел в тумане, глядя на доктора своими антрацитовыми глазами. Птица приблизила массивный клюв к стеклу и методично постучала.

Тук. Тук. Тук.

С этим звуком воздух в каюте исчез. Блейк попытался сделать вдох, но его лёгкие словно заполнились ледяной, солёной океанской водой. Он упал на колени, раздирая ногтями воротник рубашки. Сердце бешено колотилось в рёбра, готовое разорваться.