Джекил Ваймс
Петля Ворона: Обратный отсчёт. Часть 5. Из подземелий в бездну

Глава 1. Стены из человеческих лиц

Июль 2091 года плавил сияющие неоновые башни надземного Парижа, но на глубине тридцати метров под бульваром Сен-Жермен царил ледяной, могильный холод. Парижские катакомбы пахли сыростью, вековой известковой пылью и тлением. Фонари на гидрокостюмах четверых диггеров выхватывали из темноты бесконечные, аккуратно уложенные стены из человеческих берцовых костей и черепов.

Группа Леона Дюбуа продвигалась по затопленной галерее заброшенного сектора «Оссуарий».

Жаклин Ваймс коснулась рукой влажной стены. На её виртуальных очках-интерфейсе парящими зелеными линиями выстраивалась трехмерная карта лабиринта. На груди девушки на прочной титановой нити висел старинный семейный артефакт, передающийся по женской линии — обгоревший гриф от семиструнной гитары. Она не знала, что сто лет назад Пашка Круглов сжимал его перед смертью на Урале.

— Леон, мы вошли в сектор «Врата Ада», — тихо сказала Жаклин, её голос эхом разнесся по низким сводам. — Согласно файлу с Роанока, мы на месте. Нас четверо.

— Отлично, — Леон «Призрак» ухмыльнулся, проверяя зарядку плазменных батарей. — Пятый рассказ. Четыре жизни. Время сдвинулось на четыре часа утра. Мы зафиксируем то, что не смогли ученые прошлого века.

— Чуваки, трансляция в «Даркнет» идет на полную! — весело прошептал Марсель, моргая своими нейро-камерами в глазах. — Три миллиона зрителей в виртуальных шлемах смотрят на эти черепа. Лайки растут быстрее, чем мы идем!

— Тише, Ноль, — хмуро оборвал его сапер Доминик, поправляя тяжелый плазменный резак на плече. — Датчики давления показывают, что своды нестабильны. Здесь не было людей больше полувека.

Ночь под Парижем не приносила облегчения, хотя над землей уже наступило утро. Температура в туннеле, вопреки законам термодинамики, начала стремительно падать. Влажный воздух превратился в ледяной туман, который намертво блокировал лучи светодиодных фонарей.

В 03:45 утра Марсель «Ноль» внезапно замер посреди туннеля. Виртуальные индикаторы в его глазах замигали тревожным фиолетовым светом.

— Леон... Жак... у меня сбой видеочипа, — прошептал стример, пятясь назад. — Мои камеры... они фиксируют тепловые силуэты. Позади нас. Очень много.

03:45. Пятый рассказ. Четыре выживших в подземном склепе.

Тик. Так. Тик. Так.

Звук таймера на наручном компьютере Леона внезапно сменился тяжелым, металлическим стуком старинного судового хронометра, вибрирующим прямо в бетонных плитах под их ногами.

03:52.

Стены из черепов вокруг диггеров начали покрываться плотным слоем белого инея. Вода под их ногами мгновенно замерзла, превратившись в черное зеркало. Из темноты туннеля начал доноситься странный звук — далекий, ритмичный треск советской военной рации образца 1959 года и тихий, захлебывающийся женский кашель.

03:55.

Из темного затопленного колодца в конце галереи, бесшумно взмахнув колоссальными крыльями, вылетел ворон. Птица была огромной, размером с человека. Её перья были сотканы из абсолютной ночной тьмы, которая буквально высасывала свет из их технологичных фонарей. На лапах ворона дымились следы радиационного пепла Урала. Птица опустилась на массивную груду черепов прямо перед Марселем.

Ворон уставился на стримера своими антрацитовыми глазами и трижды ударил мощным клювом по человеческому черепу, на котором диггеры прошлого когда-то выбили надпись «Arrête! C'est ici l'empire de la mort» («Помни о смерти»).

Тук. Тук. Тук.

С этим звуком все черепа на стенах туннеля внезапно распахнули пустые глазницы, из которых вырвался бледный, мертвенно-фиолетовый свет. На нейро-экранах в глазах Марселя все цифры зрителей стерлись, сменившись одной огромной цифрой «4».

— Отойди от него, Ноль! — закричал Доминик, вскидывая плазменный резак.

03:59.

Было поздно. Из пустых глазниц черепа, по которому ударил ворон, вместо света вырвался яростной силы поток ледяной океанской воды, пахнущий ржавой сталью «Титаника». Вода ударила Марселя прямо в лицо, разбивая защитное стекло его шлема.

На глазах у парализованной страхом Жаклин Ваймс Марсель «Ноль» упал на колени на лед туннеля. Внутри его тела раздался страшный, мокрый скрежет — его грудная клетка и ребра начали сминаться внутрь сами по себе, ломаясь под чудовищным давлением невидимой океанской бездны. Кожа парня стремительно синела, а из нейро-камер в глазах вместе с кровью хлынула горькая, соленая океанская вода. Его трансляция в «Даркнет» оборвалась на кадре, где миллионы черепов смотрели на его агонию.

Наручный компьютер Леона зафиксировал ровно 04:00 утра.

Изуродованное тело Марселя рухнуло на лед, заливая древние кости соленой кровью. Ворон на груде черепов издал хриплый клёкот, расправил крылья и растворился в черной мгле парижских подземелий.

Осталось трое.

Глава 2. Призрак среди черепов

Смерть Марселя превратила «Врата Ада» в ледяную ловушку. Его тело лежало на обледенелых костях, а из разорванных нейро-камер в глазах всё ещё сочилась солоноватая океанская вода. Выход назад был наглухо заблокирован — чудовищный слой черного льда намертво сковал туннель, и даже плазменный резак Доминика оставлял на нём лишь мелкие царапины.

Леон Дюбуа полностью потерял самообладание. Тот, кого в Даркнете звали «Призраком» за умение проходить любые подземелья, теперь испуганно озирался, сжимая в руках портативный дешифратор с данными Эмбер Лэйн.

— Это не компьютерный вирус... — лихорадочно шептал Леон, стирая пот со лба. — Жак, твоя карта... куда нам идти? Ко костям? Нас осталось трое! Время — четыре утра! Завтра оно вернется за следующим!

Жаклин Ваймс стояла, прижавшись спиной к стене из черепов. Её виртуальные очки-интерфейс постоянно перезагружались из-за мощных геомагнитных помех. На её груди обгоревший гриф гитары казался неестественно горячим, словно нагревался от невидимого костра.

— Леон, мы не можем бежать, — тихо произнесла Жаклин, глядя на пустые глазницы миллионов мертвецов вокруг. — Проклятие заберет нас по одному. Время сдвинулось на четыре утра. Мой род... я чувствую, что это как-то связано со мной. Моя фамилия...

— Заткнись, Жак! Мне плевать на твою фамилию! — сорвался на крик Леон. — Ник, жги этот чертов завал! Мы должны выйти на поверхность до рассвета!

Ночь под Парижем тянулась бесконечно. Доминик безостановочно выжигал плазмой проход в соседнюю галерею, но за каждым пробитым слоем камня открывалась новая стена, плотно забитая вековыми человеческими костями. Из вентиляционных отдушин сверху доносился странный, вибрирующий гул — звук советской рации из 1959 года, смешивающийся со стуком капель, падающих в пустоту.