Любовь Кирсанова
Проклятый город

Глава 1. Слуга

(Барон)

Взгляни сюда, мой милый граф,

В твоих глазах беспомощная ярость,

А губ твоих касается с утра

Холодная и горькая усталость.

Нет, не позволю я тебе уйти.

Рука моя впивается до боли,

Ты положил в мой суп так много соли,

Что мне тебя придётся проучить.

Иди сюда, нет, подползи к моим ногам,

Получишь угощенье, как собака,

И, пальцами сжимая лист салата,

Скользну я нежно по твоим губам.

Порой мне кажется, что ты мне даже рад:

Сжимая изголовие кровати,

Ты подаёшься чуточку назад,

Когда с тебя я стягиваю платье.

О, нет, я не продал твой гардероб,

Мне нравится смотреть, каким ты франтом

Стоишь у ног моих безмолвным адьютантом

Бессмысленно нахмурив лоб.

Как ты порою, шпагою любим,

Врывался полночью в опочивальню Клары

Моей сестры, чьи огненные чары

Повелевать могли любым.

Но отдала тебе себя на пир

Бедняжка Клара. И должна была погибнуть

В твоих руках. Ей навсегда покинуть

Пришлось и отчий дом, и этот бренный мир.

Но мы ведь не закончили, мой сир.

Теперь вы далеки от самовластия.

Когда-то близкий друг, как много счастья

С тобой Лоренцо рядом пережил.

Теперь Лоренцо вам не друг. Лоренцо вам хозяин.

Был деспот свергнут, радуйся толпа.

Но я не за неё, а за сестру тебя терзаю

Воспоминая твои речи иногда.

- Хозяин я всего, - говаривал ты смело.

В руке вздымая пенящий бокал.

Но я тогда не знал, сколь подлое ты дело

В своей душе двуличной затевал.

- Хозяин я всего! И ты мой друг, наперсник,

Не бойся в этом мире ничего.

Благословен твой дом! - но пела тихо песню

В своей опочивальне Клара для него.

Теперь ты предо мной, она в своей могиле

Закрыты навсегда её глаза.

- Ответьте, милый граф, вы ад ей подарили?

Иль всё же подарили небеса?

Стоял в своих цепях, осужденный толпою,

Сгубивший по домам немало дев.

Я розги брал тогда нетвёрдою рукою,

Сжимая крепко, первый страх преодолев.

Хлестал твоё лицо, по бледным острым скулам.

Ты, не закрыв глаза, мне взглядом угрожал.

Потом хотел убить, и ледяное дуло

Мушкета к твоему виску прижал.

Но что-то в этот миг во мне разбилось.

Я заглянул в твои бездонные глаза

В них близость смерти что-то изменила,

В них промелькнула жизнь, как осенью гроза.

Мне вспомнились мальчишеские плечи

И наши посиделки у ручья,

Веселье на губах и ласковые речи,

И шалости, за что побит был я.

Услужливо, легко, как будто это новость

Мне память подавала вновь и вновь

И первую случайную любовь,

И твоей шпаги истинную ловкость.

С младенчества я был с тобою рядом,

Мне выбора и не было дано

С тех самых пор, когда за графским садом

Нашел я лаз в ограде и пролез в него.

Иль смерти страх тебя собой украсил?

Иль униженья не терпящий граф,

Стал для меня как лунный лик прекрасен,

Когда блуждаешь с милою впотьмах?

Теперь ты служишь мне, навеки осужденный.

Я жизнь твою решился сохранить,

Дерзнул я стать тобой, твоей вселенной,

Тебе же спутником моим на веки быть.

Глава 2. Граф

(Граф)

На что ты мне велишь смотреть?

На тёмный сад среди развалин?

Ещё я помню жадный пламень,

В котором должен был сгореть.

Я был один, и мне досталось

Имение с сотнями людей,

Я не щадил судьбы своей,

Ведь жизнь в тиши такая гадость.

Ты помнишь этот день и час,

Когда ты Клару мне представил?

Да взор её и стан заставил

Весь вечер не сводить с ней глаз.

Она, как ты, была смешлива,

Мила, упряма, и тогда

Всё мне казалось справедливым,

Судьбой была мне отдана

Твоя сестра. В её объятиях

Я забывал сей бренный мир,

Готов поклясться на распятие,

Она была мне как кумир,

Как божество, но дни, недели

Летели быстро, мне женой

Клянясь в любви, само собой,

Быть верной Клара не хотела.

В моё отсутствие сумела

Она весь двор очаровать,

От пастуха до лицедея,

До духовенства, даже знать.

Епископ сам всерьёз иль в шутку

Назвал Клариссу чародейкой

Хотел продать он за копейку

Письмо, в котором без рассудка,

Писала Клара по всему

К послушнику младому в келью

Нагорного монастыря. Но мне ли

Судить её и почему

Она в любви мне признавалась,

Коль скоро я не люб ей был?

Того монаха я добыл,

Ему не долго оставалось

Он был тогда и стар и сед,

Его мирское не прельщало.

И я подумал, что сосед

Тут виделось его начало.

Он подложил письмо, чтоб мне

Оно нечаянно попало,

Он был с Епископом в родне.

У нас ты знаешь, как бывало.

Ну что ж, я не поверил им,

Я верил солнечной Клариссе,

Моей талантливой актрисе,

Как и тебе, да вам двоим

Свою судьбу вверял я смело,

Ты не подвёл меня, мой друг.

Но я не знал, какое дело,

Кларисса и её супруг,

Ты не ослышался, палач мой.

Твоя сестра была женой

Другого мужа, тихой ночью

Так в этот миг и под луной

Она другого называла.

Когда с шиповником в саду

Его в горячке целовала,

Я думал, будто был в бреду.

Тогда легла мне в руку шпага,

Я сжал эфес, блеснула сталь

Лицо, белее чем бумага,

Спадающая с глаз вуаль,

Его спина и тихий шелест.

Поднял я шпагу, в раз один

Обоих под луной сгубил,

Мою возлюбленную прелесть

Я в сумасбродстве задушил,

Его пронзил, забыв про совесть.

В таверну после поспешил,

И там окончил в пьянстве повесть.

Там ты меня с утра нашел.

Тебя за плечи обнимая,

Я содрогался, вспоминая,

Как смерть прощенью предпочёл.