Рамиль Гайсин
Следующий

Глава 1

Глава 1. Миша и драконы двора

Утро пахло нагретым асфальтом и чужим мороженым.

Миша стоял у края песочницы и щурился на солнце. В правой руке он сжимал пластмассовый меч — ярко-синий, с золотой рукоятью, немного облезшей у гарды. Мама говорила, что он старый и надо выбросить. Миша не выбрасывал. Потому что меч был настоящим. Просто это не каждый мог увидеть.

Двор Миша знал наизусть. Каждую трещину в плитке. Каждый куст, за которым прятались драконы, — в обычной жизни их звали Барсик, Рекс и Зефир, и принадлежали они жильцам третьего и пятого подъездов. Каждое окно, за которым жили принцессы, — в особенности одно, на втором этаже третьего подъезда, где в розовых занавесках иногда мелькала Катя. Катя была на год младше Миши и никогда не соглашалась быть принцессой. Она говорила, что хочет быть пиратом. Миша решил, что это тоже нормально. Принцессы-пираты, наверное, бывают.

Сегодня была суббота. Значит — время великих дел.

Миша торжественно вошёл в песочницу, воткнул меч в песок — чтобы всем было видно, что территория занята, — и вытащил жёлтое ведёрко и зелёный совок. Новые. Мама купила в прошлые выходные. Они блестели так, что хотелось зажмуриться.

План был грандиозный. Миша строил замок. Не просто горку из песка, а настоящий замок — с башнями, рвом и тайным ходом под левой стеной. Рыцарь без замка — это просто человек с мечом. А у рыцаря должна быть крепость.

Он набрал первое ведро. Утрамбовал. Перевернул. Поднял — и вот она, первая башня, ровная и гордая. Миша выдохнул с таким видом, словно только что водрузил флаг на вершину горы.

— Хорошо, — сказал он себе.

Рыцари всегда сами себе говорили «хорошо». Он где-то это вычитал. Или выдумал — не важно.

Он потянулся за совком, чтобы прокопать ров.

— Эй.

Голос пришёл сверху. Миша поднял голову.

Их было трое. Старшие мальчишки — лет по восемь, наверное, а может, и все девять. Огромные. Один — в красной футболке, долговязый, с чёлкой, залипшей на лбу. Двое других чуть помладше, но тоже смотрели так, будто весь двор им должен.

— Слышь, малой. Нам нужна эта песочница.

Миша обвёл взглядом замок. Потом — мальчишек. Потом — снова замок.

— Она занята, — сказал он спокойно.

— Кем? — ухмыльнулся долговязый.

— Мной.

Долговязый переглянулся с приятелями. Те захихикали.

— Ты видел? — сказал он им. — Малышня ещё и разговаривает.

— Я не малышня, — сказал Миша. Голос немного дрогнул, но он успел его поймать. — Я рыцарь. И это мой замок.

— Рыцарь? — Долговязый шагнул в песочницу, прямо в башню. Башня рассыпалась. — Ой. Не уберёгся, рыцарь.

Это было нарочно. Миша это понял сразу — по тому, как парень поставил ногу точно на середину. По улыбке.

Что-то горячее поднялось у Миши внутри — от живота к горлу. Он знал это чувство. Это было то самое, что бывает, когда несправедливо. Когда большие обижают маленьких просто потому, что могут.

— Эй! — сказал Миша.

— Чего?

— Верни. — Миша указал пальцем на своё ведёрко, которое долговязый уже держал в руках. — Это моё.

— Было твоё. — Парень подбросил ведёрко. Поймал. — А теперь наше. Нам крепость строить.

— Отдай!

Миша сделал шаг вперёд. Это был смелый шаг — он сам это понял и немного удивился себе. Его колени слегка тряслись, но ноги всё равно шли.

Долговязый посмотрел на него с ленивым интересом — так смотрят на муравья, который зачем-то идёт прямо на сапог.

— Или что?

Или что.

Миша набрал в лёгкие побольше воздуха. Есть один способ, который всегда работает. По крайней мере, так он думал. Богатырский клич. Громкий. Такой, чтобы услышали во всём дворе. Чтобы вздрогнули. Чтобы поняли: тут стоит рыцарь, и просто так он не уйдёт.

— А-А-А-А!!! — закричал Миша.

Крик получился настоящий — звонкий, высокий, такой, что голуби на козырьке подъезда испуганно захлопали крыльями и разлетелись.

Долговязый моргнул.

Потом засмеялся. Тихо сначала. Потом громче. Двое других подхватили.

— Ты слышал? — сказал долговязый, вытирая слёзы. — Орёт, как в мультике!

Это было хуже, чем если бы они разозлились. Злость — это серьёзно. Смех — это когда тебя не считают за человека.

Долговязый шагнул к Мише и просто толкнул его в плечо — не больно, небрежно, как отодвигают стул. Миша пошатнулся и сел в песок.

— Иди домой, малышня. Не мешай взрослым.

Они отошли к дальнему краю песочницы, забрав ведёрко и совок. Начали что-то строить — громко переговариваясь, смеясь, будто Миши уже не существовало.

Миша сидел в песке и смотрел на свой меч.

Синий. Облезший. Пластмассовый.

Не светится.

Он понял это как-то по-новому — не так, как понимают слова, а так, как понимают что-то важное, от чего становится холодно в груди. Меч не светится. Крик не помог. Башня разрушена. А он сидит в песке, и никто даже не смотрит в его сторону.

Миша посмотрел на окно второго этажа третьего подъезда. Розовые занавески. Катя, наверное, дома. Или нет.

Он потянулся за мечом. Поднял. Сжал рукоять.

Не выбросил.

Слёзы подступили к глазам — горячие, предательские. Миша изо всех сил моргнул, чтобы удержать их. Рыцари не плачут при драконах. Такое правило.

Тень упала на песок.

Кто-то стоял рядом.