Дарья Карташева
Пепел Новиграда

Пепел Новиграда

Глава 1: Дым над храмами

Новиград горел.

Не огнём — этот город сгорал иначе. От яда, просачивающегося сквозь позолоченные купола Вечного Огня. От шёпота в переулках, где когда-то торговали шёлком, а теперь — информацией, опасной для жизни. От взглядов, что скользили по мостовым тяжелее, чем ножи головорезов.

Геральт из Ривии стоял на балконе «Пассифлоры» и смотрел вниз, на улицу, где толпа тащила к очередной костёр очередную жертву. Не чародейку — на этот раз. Мужчину в дорогом камзоле, с печатью Радовида на перстне, который он судорожно пытался спрятать в кулаке.

«Теперь они жгут своих», — подумал ведьмак.

— Ты пришёл за мной или за видом? — голос Данделина звучал устало. Бард сидел на кровати, прижав к груди лютню так, словно она была щитом. — Потому что если за мной — спасибо, но я уже договорился. Если за видом — заплати хозяйке, она берёт за всё.

Геральт не обернулся.

— Радовид мёртв. Официально — сердечный приступ. Неофициально — его нашли с вырезанным языком во рту. Кто-то хотел, чтобы он помолчал.

— Новости плохие или хуже?

— Хуже. — Ведьмак наконец повернулся. Его глаза, обычно жёлтые как волчьи, казались почти золотыми в свете заката. — Тот, кто это сделал, оставил карту. С твоим почерком, Данделин.

Бард побелел.

Глава 2: Песнь, которую нельзя петь

Три дня назад Данделин получил заказ. Анонимный, щедрый — пятьдесят крон за балладу. Не о подвигах, не о любви. О предательстве. О том, как король Редании продал Север императору Эмгырру, как готовил капитуляцию ещё до битвы при Бренне.

«Это правда?» — спросил он посыльного.

«Это — песня», — ответил тот. — «А песни не бывают правдой или ложью. Они бывают красивыми».

Данделин написал. Как всегда писал — искренне, яростно, так, чтобы слова резали слух и оставляли шрамы на душе. Он не знал, что в тот же вечер Радовид умрёт. Что его баллада станет не эпитафией, а орудием убийства.

— Это подстава, — прошептал он Геральту. — Я не убийца. Я — певец.

— Ты — оружие. — Ведьмак подошёл к окну. Внизу костёр погас, но запах горелой плоти остался. — И кто-то научился тебя заряжать.