Яна Ананьева
Код Камиллы

Код Камиллы

Отелло. Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

Дездемона. Да, милый мой.

Отелло. Когда ты за собою

Какой-нибудь припомнить можешь грех,

Которого не отпустило небо,

Молись скорей.

…

Не хочу тебя губить, покуда к смерти

Духом не приготовилась ты. Боже упаси!

Я не хочу губить твою душу.

Госпожа Воронцова

День доктора Винклера сегодня явно не задался. Все началось с мухи, которая залетела к нему в кабинет в открытое окно и почувствовала себя графиней Воронцовой, которая жила в этом московском особняке еще в конце 18 века.

Муха все время перемещалась из одного угла кабинета в другой, мыла лапки, жужжала и доставала своими монотонными претензиями всех присутствующих.

Глядя на муху доктор почти уснул.

К счастью, в полдень на сеанс гипноза пришел пациент, который разбудил его. Пациент сел в известное коричневое кресло с туманной жалобой на то, что у него никак не получается построить «нормальные» семейные отношения.

На этом слове : «нормальные» он и застрял.

Как ни старался доктор понять странную жалобу, не смог он добиться от мужчины внятного объяснения, какой же смысл тот вкладывает в эти громкие понятия. Что для него есть «супружество»? Как он представляет себе «норму»?

Странный разговор увяз в тягучих рассуждениях о верности и преданности, причем пациент постоянно сбивался, путая измену с предательством.

Сеанс тянулся мучительно долго и, по сути, оказался совершенно безрезультатным.

Винклер с досадой поймал себя на мысли, что и сам до конца не уверен в четкости этих определений. Он вдруг остро осознал, что верность - это не просто чувство, а поступки, основанные на глубокой внутренней вере.

А вот преданность, как у собаки хозяину, может существовать и без этой веры, как привычка или долг.

И что измена, порой, бывает случайной, импульсивной ошибкой, в то время как предательство - это всегда холодный, осознанный и продуманный удар в спину.

С этими сложными, как философские трактаты, мыслями доктор Винклер наконец вышел из своего кабинета в центре Москвы.

Возле магазина напротив стоял липкий запах выброшенной еды, который исходил от стоявшего на углу магазина мусорного бака. Вокруг бака кружились мухи и неугомонно жужжали.

" Так вот ты откуда прилетела, госпожа Воронцова! ": ехидно подумал Винклер и скривился от одушающей вони.

Он быстро пошел в сторону метро и старался не дышать до тех пор, пока жужжание мух не исчезло за его спиной.

Желание жить взяло верх над отвращением , доктор громко вдохнул воздух полной грудью и почувствовал ароматы города : смесь выхлопных газов, дорогого парфюма, уличной еды, озона после далекой грозы, шоколада и раскалённый брусчатки. Ароматы эти показались ему такими же многослойными и запутанными, как и те понятия, что весь день роились у него в голове: вера, верность, преданность, измена, предательство...

Жжжжжж

Как же все сложно!

Камилла

Вечерний выход из метро "Теплый Стан" всегда представлял собой настоящее столпотворение.

Доктор Винклер, предвкушая долгую и утомительную поездку на автобусе до своего дома в Коммунарке, вздохнул с горечью и досадой. Мысль о том, что минут тридцать придется стоять в очереди и ждать рейсовый автобус, казалась особенно изнурительной.

Оглядев толпу у автобусной остановки, доктор остановил свой взгляд на девушке, стоящей в очереди впереди него.

Ее лицо показалось ему смутно знакомым. Внезапно доктор узнал эти забавные детские черты. Веснушки на переносице, вздернутый носик, похожий на пуговку.

Это была Камилла - его одноклассница! "Какая удача, хоть один приятный момент за весь этот день!": подумал доктор, и, переполненный радостью, дружески хлопнул Камиллу по плечу.

Камилла обернулась и равнодушно посмотрела на Винклера. Ее взгляд был странным, почти безжизненным. Доктор Винклер удивленно моргнул и воскликнул: "Кама! Что случилось?"

Камилла, с выражением глубокой печали на лице, пристально посмотрела на доктора и уныло произнесла: "Привет, эклер!"

Доктор Винклер невольно рассмеялся, вспомнив это забавное прозвище, которое преследовало его еще со школьных времен.

В этот момент к остановке подъехал автобус. Одноклассники, словно по негласному сговору, заняли самые первые места, примостившись рядом с кабиной водителя.

Их разговор, далекий от веселья, продолжился в полумраке салона нового московского автобуса с панорамными окнами.

ЖЖЖЖЖ

Под мерный стук автобусных новеньких колес, убаюкивающий и настраивающий на откровенность, Камилла вдруг поделилась с Винклером новостью: совсем недавно она вышла замуж за своего коллегу Диму. Брак этот , конечно, не был скоропалительным. Обоим молодым уже стукнуло тридцать пять. Впрочем, Камилла была типичной москвичкой, чей возраст угадать с первого взгляда почти невозможно.

"У меня даже свадебные фотографии есть!": с гордостью заявила она, протягивая доктору брелок с крошечным свадебным снимком.

С фотокарточки улыбались два счастливых лица. Даже в миниатюре было видно, что решение это они приняли по доброй воле и без всякого принуждения.

"Поздравляю тебя, Камочка!": тепло произнес Винклер, разглядывая новоиспеченных брачующихся.

Но слова поздравления вдруг застряли у него в горле. В ответ на его искреннюю радость Камилла метнула в него такой испепеляющий взгляд, что Винклер невольно сжался.

" Поздравлять не с чем. Муж ушел. Точнее, я его выгнала": прохрипела она и в голосе ее зазвенел лед.

Он меня предал!

Винклера будто резануло по уху. «Опять это чёртово слово… предал" : с тоской подумал доктор, инстинктивно прикрывая ухо ладонью.

Да что же за день сегодня такой! Сплошной пафос!

Камилла продолжала говорить. Она все говорила и говорила, её голос был монотонным и неприятным, как жужжание мухи - графини Воронцовой .

Доктор Винклер старался сохранять самообладание, но её рассказ о вскрытом телефоне и найденной переписке мужа с какой-то девицей, шлющей ему свои голые фото, вызывал у него почти физическое отторжение.

Он не думал о предательстве мужа. В его голове билась лишь одна мысль: мысль о том, что Камилла не так проста, как казалось в юности.

Она не задумываясь влезла в телефон мужа. Нарушила его личные границы и теперь спокойно рассказывает об этом ему - своему школьному приятелю Эклерчику.

Эта неприятная мысль вызвала в памяти отвратительный ассоциативный образ гниющих отходов в баке у продуктового рядом с офисом, смрада и жужжания мух.

Жжжжжжж

"Кама": решительно прервал одоктор рассказ Камиллы.

"Нам нужно поговорить об этом в другой обстановке. Всё гораздо сложнее, чем я подумал! Приходи завтра ко мне в офис, вечером": произнес Винклер.

Он быстро поднялся и направился к выходу из автобуса.

Уже стоя на ступеньках, он обернулся и добавил:

"Жжжжжду!"

Нелепость

Вернувшись в свою новенькую квартиру - студию доктор Винклер, прямо у входной двери, стал судорожно стягивать с себя одежду. Он не мог дождаться минуты, когда сможет зайти в душевую кабину и теплыми струями воды смыть с себя мерзкий запах, который навязчиво преследовал его всю дорогу от магазина напротив офиса до самой квартиры.

Казалось, что запах объедков въелся в его одежду и кожу.

Подойдя к кулеру, чтобы налить воды , он вдруг осознал, что забыл закрыть жалюзи. Мысль о том, что кто-то из соседей может увидеть его в таком обнажённом виде, вызвала у него настоящий испуг.

Винклер представил себе нелепую и трагическую картину: ревнивый сосед, увидев его голый силуэт в окне, в порыве страсти совершает непоправимое - убивает от ревности свою жену или просто выгняет ее прочь из дома, крича ей вслед :" предательница! "

Доктор вздрогнул, быстро задернул шторы и наконец смог расслабиться. Приняв долгожданный душ он сразу отправился спать.

Утро встретило доктора нежным пением птиц.

К восьми утра Винклер уже был в своем офисе в самом центре столицы, где его ждала муха - графиня Воронцова.

Еще вчера полная неуемной энергии, сегодня она выглядела необычно уставшей. Неподвижно сидела в его любимом коричневом кресле, смиренно сложив "крылья" и молчаливо наблюдала за доктором.

Винклер, взяв со стола чашку, накрыл ею назойливую муху.

Затем, аккуратно зажав добычу рукой, он вынес ее на улицу, прочь от своего рабочего места и отпустил самозванку на волю, в ее привычную среду обитания - на помойку.

Введение в транс

Московское утро, свежее и полное обещаний, застало доктора Винклера за привычным занятием – размышлениями о регрессии. Его мысли, словно волны, накатывали одна на другую, унося его в глубины сознания, где время и пространство теряли свои привычные очертания. Он погрузился в этот поток, пытаясь уловить тонкие нити, связывающие прошлое, настоящее и будущее, когда вдруг его раздумья прервал приятный женский голос: "Эклерчик! Можно?"

Винклер поднял глаза и посмотрел на приоткрытую дверь. На пороге стояла Кама. Ее появление не было неожиданным. Винклер ее ждал.

«Здравствуй, дорогая! Я знал, что ты придешь!»: сказал доктор и пододвинул к ней свое любимое коричневое кресло.

Садись!

Доктор сел рядом и начал сеанс.

«Сядь поудобнее и закрой глаза. Слушай все, что я буду говорить, и незамедлительно выполняйте.

Представь, что ваши веки тяжелые. Они такие тяжелые, что ты не можешь их поднять.

Твое тело расслаблено от самой макушки до кончиков пальцев ног.

Тело расслаблено, расслаблены и мысли.

Теперь начни считать от ста до девяноста восьми в обратном порядке. И по мере того, как этот цифровой ряд поплывет, он потянет тебя за собой на берег того самого бушующего моря, которое ты увидишь у себя в груди."

Камилла прикрыла веки ее и мир сузился до внутреннего счёта: сто, девяносто девять... до девяноста восьми. С каждым числом невидимые нити напряжения ослабевали, и когда она достигла финиша, плечи её опустились, словно с них сняли невидимый груз. Голова чуть откинулась назад, и из лёгких вырвался долгий, непроизвольный выдох – звук полного расслабления.

Мавр

"Где ты, Камилла?": спросил Винклер и его пальцы осторожно

коснулись её запястья.

Женщина нахмурилась, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь стены Воронцовского особняка.

" Эклер! Я в очень красивом городе": сурово произнесла она, словно описывая видение.

Это - Европа. Каналы... вода... Это Венеция! Да. Сто чертей, это же Венеция!

Камила с силой ударила кулаком по ручке кресла, полностью погружаясь в глубины своего сознания.

"Я - мужчина!?": удивленно воскликнула Камилла. Её голос стал ниже и твёрже.

Чернокожий, но, судя по одежде, благороден и знатен. Я стою в самом сердце города, у небольшого и выразительного здания. Возле Лоджетты, что на границе площади Сан-Марко.

Рядом возвышается Библиотека Марчиана, её строгие ряды колонн и скульптуры похожи на наших военных, которые сейчас ведут бои на Кипре.

Её взгляд, казалось, скользил по панораме, открывающейся перед её внутренним взором.

"Вдалеке вижу затейливые крыши Дворца Дожей": продолжала Камилла.

Его готические фасады из цветного мрамора всё так же впечатляют, хотя я знаю, что пожары не раз заставляли перестраивать его.

А там, на острове напротив, сияет белым мрамором фасад церкви Сан-Джорджо-Маджоре - творение великого Палладио.

Всё это великолепие, как и всегда, стоит на деревянных сваях, вбитых в илистое дно лагуны, а фасады смотрят прямо на каналы.

Она сделала паузу, и в её голосе прорезался металл.

"Я - военный! Да! Меня зовут Камал! И Венеция находится в состоянии войны. Войны с Турцией.

Хотя орудия не гремят на улицах Светлейшей Республики, а основные сражения, вроде битвы при Лепанто, бушуют далеко в море у берегов Кипра, город живет в постоянном напряжении.

Угроза с моря заставила жителей города спешно укрепитьь оборону, приготовить арсеналы и построить новые фортификации.

В воздухе витает тревога: на площадях и в тавернах обсуждают ультиматумы османов, собирают средства на флот, провожают солдат, уходящих за море.

Ритм Венеции изменился, стал более лихорадочным и тревожным. Но Венеция не превратилась в осаждённую крепость. Её уникальный облик : каналы, дворцы и площади остались прежними.