Софья К
Ещё один праведник

Ватерлиния

Родители долго спорили, как назвать первенца. Вариантов было много, а компромисс найти никак не получалось — в семье ненавидели компромиссы. Родственники охали, соседи делали ставки, а врач местной поликлиники в открытую крутил пальцем у виска и обращался к орущему свертку — «несчастный ребенок». Точку в споре поставил дед, прямой и жесткий. Назвал Феликсом! Рубанул! Припечатал! И тут же отправился к своему железному кумиру с чувством выполненного долга! Бабушка вздохнула и затеплила свечку.

По старинной иконе в металлическом окладе плавно заскользили тени, запахло ладаном, травами, лекарством и разлитым дедовым одеколоном. Все сразу перешли на шепот. Дом наполнился шипящими звуками, шелестом, шорохами и ф-ф-ф-схлипами, где самым благодарным было приглушенное, от бабушки:

— Прими душу раба Твоего… Отмучилась…

Можно было возразить, что отмучился дедушка. Только это было бы неправдой. Эпоха уже заканчивалась — дедушке здесь больше делать было нечего. И все уважали его за этот выбор — он ушел добровольно, словно эвакуировался.

А бабушка наконец-то отмучилась — и ожила!

А все-таки загадочная это была пара! Как супруги уживались столько лет, до сих пор никто объяснить не мог. Бережно охраняя и пестуя свои диаметрально-противоположные взгляды, они ни разу не замарали себя неприемлемым для обоих компромиссом. Выходит, нелюбовь к компромиссу в семье передавалась по наследству...

Потом прошло еще немного времени. Дедушке больше не грозили идеологические бури, крушение надежд и политические разоблачения. А его оградке на кладбище — разруха и запустение. Бабушка исправно подкрашивала эту металлическую конструкцию ярко-синей краской и высаживала на холмике цветы — те самые, которые дед при жизни больше всего ненавидел. В общем и целом, бабушка с дедушкой по-прежнему, заочно, жили душа душу и были даже счастливы. Крепкий союз, что ни говори!