Мага Гельвер
Саурончик. Мальчик, который ожил

Глава 1. Но...

— Но...

— Тпррру! — сказал Мяурон, посмотрев на меня. — Попридержи коней.

Он фыркнул и чихнул.

— Бу...

— Кошки в озере купались! — перебил меня Мяурон. — Я же тебе говорил, никаких «будь здоров». То коней гонишь, то тормозишь.

— Да, прости, точно, отвлёкся. Всё, запомнил, — сказал я.

— На чём я остановился? — спросил Мяурон.

— На базе.

— Да. Священная Гуща — это база! Это палантир для бедных, магический хрустальный шар для маглов, пасьянс для бабки.

— Какой бабки?

— Любой бабки. — Мяурон спрыгнул с подоконника. — Это тебе не цыганка с усами Чапаева — ай на-нэ на-нэ, товарищи, гадание по руке саблей, опа-ча, — он снова чихнул. — Это тебе не это, а бесконечные осколки прорицания древней тёмной магии. Артефакт первоначального мрака небытия. С этого начинается и продолжается путь в вечность будущего тёмного величия!

Мяурон вышел из комнаты. Видимо, пошёл по своим котовским делам. Я открыл Бортовой Журнал Тёмного Властелина...

— Сынок.

... Как у мамы всегда получается звать меня именно когда я занят?!

— Володя.

... Мама никогда не понимает: раз я не откликаюсь, значит, я занят серьёзными делами, и не надо звать.

— Саурончик!

Это как третий звонок в театре, как говорит папа. Значит, что-то важное.

— Да, мам.

— Ты опять не смыл за собой?!

— Это артефакт ритуала древней тёмной магии, мам. Я какал стоя.

— Молодец, сэкономил время на сел-встал. А теперь бегом пошёл и смыл!

Промежзвёздная дата: 0199-Ж. Уважаемая мёртвая древесина, сегодня я в очередной раз понял, что мир не готов к моему тёмному величию. Даже родная мать.

Я закрыл Бортовой Журнал Тёмного Властелина и пошёл смывать непризнанные осколки своего будущего величия. Нажатием кнопки я отправил Священную Гущу в бесконечный вечный мрак небытия... первоначальной канализации.

Мама меня не понимает, не то что папа. Хотя ему и название «Дневник Тёмного Володи» нравилось. Но куда это годилось?! Это ж детский сад! «Бортовой журнал Тёмного Властелина» так-то получше...

— Ааааааааа... Ах ты ж... сэкэмэ... Опять забыл... — раздался крик со двора от соседей.

Хотя тоже... Надо что-то более зловещее, древнее и тёмное. Может, Тёмный Журнал Бортового Властелина? Нет... властный журнал, бесконечный журнал... Ну нет, бортовой лучше... О! Бортовой Журнал Властного Властелина... Ммм, нет бесконечного властелина... Не то, не то... властелин раскладов, властелин пасьянсов... О! Властелин Гу...

— Руки помыть не забудь!

Да как же тут придумаешь хоть что-то?! Когда постоянно отвлекают: то руки помыть, то не забудь, то бегом пошёл и смыл! Как тут придумаешь истинное название, которое будет высечено в жерле вулкана? Ещё и гадание на Священной Гуще снова сорвалось. Ведь только в полулуние в полночь она бы показала тайные знаки... магических узоров и путь в вечность.

Я помыл руки и вернулся в комнату. Мяурон сидел на подоконнике.

— Мурчать-колотить! — возмутился Мяурон. — Опять весь расклад в сортир спустили! Что за люди?! Так и до того-этого недалеко! А потом в новостях: он рос тихим спокойным мальчиком, мы с первого класса вместе, один за всех и все по одному на выход, мордой за спину, руки в пол, вот каждому по печеньке и по щам!

Мяурон прищурился, а потом широко раскрыл глаза и стал смотреть на меня не мигая. Я тоже открыл глаза так широко, как только мог, и стал смотреть на него, пытаясь не моргнуть. Но я, как всегда, моргнул первый. Мяурон зевнул.

— Надо было просто прям перед полуночью и выкладывать свой пасьянс, — сказал он. — Ну, хоть не с утра с козырей зашёл, как в прошлый раз.

— Но я не умею по расписанию...

— Пора бы и научиться! Даже, прости Господи, собаки этому учатся. А ты, на секундочку, будущий Тёмный Властелин! — Мяурон потянулся. — Опять же, хорошо хоть не как в прошлый раз налажал.

Да... В прошлый раз я налажал... Я думал сохранить расклад до полуночи и уже собрался заняться вылавливанием в носковых перчатках и полиэтиленовых пакетиках. Но забыл закрыть дверь в туалет, и только-только собрался зачерпнуть... как папа появился в дверях. «Вот это сунул Грека руку в реку, — сказал он. — Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Хорошо, что мама на работе».

Потом сказал, что сейчас не сезон коричневой рыбалки, весна — рак на нерест ушёл. Сказал, что ламинированные ручные носковые заброды — это, конечно, стильно-модно-молодёжно, но вылавливать руками в унитазе гущу, какая бы она ни была священная, не надо.

Затем сказал: раз уж такое дело и я по форме, то он попросит меня остаться, чтоб я сделал ритуальную помывку унитаза заодно. И долго смеялся, пока я потом после помывки снимал с рук пакеты с носками и мыл руки. А после он ритуально закопал носки во дворе и сжёг полотенце с пакетами — сказал, для очищения от тёмной магии, иначе никак: дух зла будет витать по квартире, мама учует и заругает.

— Все бегом ужинать! — позвала мама.

Я пошёл на кухню и сел за стол. Мяурон пошёл к своей миске. Зашёл папа.

— Ещё раз всем добрейших вечерей!

Он поцеловал маму в щёку, а мне дал пятюньку.

— Что там дед Трофим орал, опять на те же грабли наступил? — спросил папа.

— Скорее всего, — ответила мама.

— Значит, опять забыл. А у нас тут что случилось?

— Не за столом, — сказала мама.

— Действительно, за столом надо есть. И пить, — папа улыбнулся и посмотрел на маму.

Мама посмотрела на него.

— Нам с тобой за покупками ещё съездить надо.

— Точно, точно. Вопрос снят с повестки. Ну хоть Мяурону тогда, он-то не за рулём.

Мяурон согласно мяукнул. Он любил папино пиво. Всем своим кошачьим сердцем... или желудком — чем там коты любят пиво?

Папа сказал, что если стоять лицом к бачку унитаза, так ещё и время на разворот туда-сюда-обратно сэкономишь. А если штаны не снимать, то можно и не смывать. Потом добавил, что делать так не надо, а то сэкономленное время девать некуда будет! Мой папа гений.

Глава 2. Кокон Души

Промежвёздная дата: 0523-Ж.

Вчера вечером в очередной раз пересматривали с папой Гарри Поттера. Папа сказал, что это не мальчик, который выжил, это мальчик, которому везёт. Ещё папа рассказал, что Грозный Глаз Грюм потомок Саурона по линии Всевидящего Ока и что мельчает нынче око, вот раньше…

Ну кто придумал убираться!? Мама говорит, что это не она, папа говорит, что это сто пудей тёща Тёмного Лорда придумала.

«Хоть Тёмный Лорд и не был женат, — говорил папа, — но тёща есть, это как у Деда Мороза внучка, хотя ни жены, ни детей.

Тёща как побочный эффект от тёмной магии крестража. Порвал душу — держи тёщу. Семь крестражей — семь тёщ. Ни одной жены. А тёща без жены — нервы на ветер. Ни жены, ни велосипеда — вот и злой как собака безносая!

Надо же было с инструкцией к бессмертию полностью ознакомиться. А не «О, бессмертие!» — рви душу, мать, на семь частей, а лучше на все восемь, восьмую спрячем в нос, но так и не найдём.

К моей тёще это всё не относится, сынок».

Ещё папа сказал, что тёща — это мама папиной жены. Папа всё знает.

Но я-то тут при чём?! У меня нет ни тёщи, ни жены… ни даже внучки…

Ну разбросано всё и что? Зато всё на видном месте и под рукой. Вот футболка, вот штаны, вот носок, где-то второй… Вот почерневшая кожура от съеденного банана.

— А знаешь ли ты, что тридцать пять процентов от массы банана составляет масса его кожуры? — спросил наблюдавший за уборкой с подоконника Мяурон.

— Не знаю, а это…

— Теперь знаешь.

— …Это что значит?

— Это значит, что «не прявильня ти, дядя Фёдрь, баняни ещь». Ты вот бананы без кожуры ешь, а надо пельмени кушать.

— Папа тоже говорит, что надо пельмени кушать.

— Твой папка гений.

Это да. И пельмени он тоже любит. И я пельмени люблю. И бананы тоже люблю… Я взял почерневшие тридцать пять процентов и пошёл выкинуть в мусорное ведро на кухне. Мяурон пошёл со мной. Интересно, если сварить банан, его можно будет есть с кожурой, как пельмени? Раздался тихий-тихий треск. Как будто маленькая тоненькая веточка хрустнула…

— Упс, кажется, я раздавил таракана.

Мяурон подскочил.

— Адские колбаски! — вскрикнул он. — Убийство — высший акт зла! Вот и сосуд для души!

— Правда, я нечаянно…

— Да, да, непредумышленное, по неосторожности, статья сто девятая УК РФ, до четырёх лет. Приплыл парниша. Ну, может, скощуха чутка за первое.

— Чего?

— Того! Оставить все дела! Мать-Гусыня Тьмы благоволит нам! Теперь и без гадания путь кристально ясен — Путь Бессмертной Души. Ты станешь истинным Тёмным Властелином в веках. Ты станешь первым живым бессмертным. — Мяурон чихнул. — Сейчас будем делать ритуал вечного бессмертия.

— Мы будем делать крестраж, да? — спросил я.

— Мать моя была уважаемой кошкой все девять жизней! Это ж тебе не какое-то там безносое бессмертие с пародонтозом и алопецией. Крестражи для мира тощих очкариков.

— Но я тоже тощий.

— Но ты же не очкарик.

Мяурон фыркнул.

— Будем делать Кокон Души, — сказал он.

— А-а-а… А что надо делать?

— Делай тройной тулуп в положении сидя с сальтом назад

— Чего?

— Кого! Родительный падеж. Иван Родил Девчонку, Велел Тащить Пеленку, а цыган на цыпочках цыплёнку цыкнул: ЦЫЦ — роды всё-таки идут. — Мяурон вытянул шею. — А семеро мужиков по лавкам орут-заливаются — кони, дети, золото, извёстка — всё смешали в доме Облонских. Один к четырём. Не воровать цемент! Так крепче и наваристей бульон. Цыыыпа-цыпа-цыпа… Тёмная древняя магия Силы Земли… Земля и…

Мяурон замолчал, икнул и уставился не мигая на стену. За окном каркнула ворона и, то ли ей в ответ, то ли ругаясь на ворону, гавкнул Валера.

— ЗМЕЯ! — вдруг закричал Мяурон. — ЗМЕЯ! ОГУРЧИК… Никогда не отрывай от ботвы! Огурец даёт прохладу… А вы точно доктор?.. Отставить прохладу!

Мяурон вздыбился и изрыгнул комок шерсти.

— Заверни Сосуд Души, оно же тело подношения, в Мякиш Бесконечности. — Мяурон одной лапкой пододвинул ко мне таракана, другой — комок шерсти. Я сделал, как он сказал.

— Что дальше?

— Перестань делать тройной тулуп!

— Но я…

— Тишину поймай. — Мяурон чихнул. — Закрой глаза и повторяй за мной: я дарую тебе…

Я закрыл глаза и повторил:

— Я дарую тебе…

— Лоскуток своей бессмертной души.

— Лоскуток своей души…

— БЕССМЕРТНОЙ!

— Лоскуток своей бессмертной души.

— Кокунус канус летус нонэс.

— Кокунус… канус… ле…

— Летус нонэс.

— Летус нонэс.

— Готово.

— Го...

— Это не надо повторять!

Я открыл глаза. По ощущениям как будто ничего не изменилось.

— Получилось? — спросил я.

Мяурон зевнул.

— С первой поножовщиной узнаем. Надо закопать.

Меня одолевало странное, незнакомое, какое-то маленькое чувство… в самой глубине моей бессмертной души.

— Ааааааааа… Да шо ж… сэкэмэ… Снова забыл…

Глава 3. Моветон

С почтением и полным осознанием всей величественности бесконечности и серьёзности момента я бережно поднял с пола первый в жизни мой личный Кокон Души и понёс во двор закапывать. Мяурон шёл передо мной.

Мы выбрали место в углу двора под ивой. Подальше от будки Валеры. Я взял лопату.

— Глубоко копать?

— Так, чтоб тараканий Франкенштейн его не выкопал и не оживил, а муравьи не растащили на органы для мексиканского чёрного рынка нелегальных трансплантаций. — Мяурон прищурился. — Пересчитаем с человеческого: рост среднего таракана плюс сантиметров двадцать…

— Двадцать тараканьих сантиметров?

— Тараканий сантиметр равен человеческому. Плюс усы, плюс двадцаточка на карман — сэкономим на копачах, их и так полтора землекопа осталось, плюс-минус 33 богатыря, Черномор идёт на ум… — Мяурон чихнул. — Копай на штык лопаты.

Я начал копать.

Слышно было, как дед Трофим бормотал что-то невнятное, копошась у себя во дворе, где-то на деревьях карковали воро́ны. А к нам с Мяуроном, встав с крыльца, на котором сидел, подошёл сосед с другой стороны — дядя Толя Бурят.

— Что хоронишь, воин?

— Кокон.

— Дефективный?

— Чего?

— Светится?

— Да вроде нет.

— А мог бы.

Уважаемая мёртвая древесина, сегодня сделан первый шаг к моему вечному бессмертию, первый шаг к моему величию в этом мире. Древняя Тёмная Магия Змеи и Огурца свершилась. Первый Кокон Души похоронен. Впереди вечность.

Я зашёл в зал, папа сидел в кресле, смотрел телек и пил пиво.

— Пап, я сегодня делал Кокон Души.

— Души прекрасные порывы,

Причём «души» — это глагол.

Я к вам пишу — чего же боле?

За всё в ответе алкоголь!

Папа, улыбаясь, отхлебнул из баночки.

— Пап, нет, я про ритуал вечного бессмертия! Это как крестраж, только лучше, потому что крестражи — это безносое бессмертие для очкариков.

— Это факт, крестраж — прямой путь к дефициту витамина Д, алопеции, пародонтозу и дырам в сюжете. А нос?! Ну куда это годится!? Тёмный Лорд без носа — это моветон. МовеТОМ Реддл. Хотя в конце Гарри оставил его с носом!

Папа, довольно улыбаясь, снова отхлебнул из баночки.

— Пап, а у меня не будет алопеции и пародонтоза?

— Ты знаешь, что такое алопеция?

— Нет.

— Значит, не будет.

— А пародонтоза?

— Он только с алопецией бывает, это комбо, сынок. А у тебя её, как мы только что выяснили, не будет.

— Точно? А то я ведь теперь, может, тоже бессмертен.

— Пока нос на месте — бессмертие, скорее всего, ненастоящее! Нос на месте?

Я потрогал нос.

— На месте.

— Береги нос смолоду!

Папа, всё так же радостно улыбаясь, допил баночку и поставил аккуратно на столик.

В комнату заглянула мама.

— Бегом ужинать!

— Мам, я сегодня делал Кокон Души.

— Молодец! Смыл за собой?

Мяурон напомнил мне: магия любит тишину. Теперь точно запомню.

Папа сказал, что пока нос на месте, бессмертие ненастоящее и что надо беречь нос. Я буду беречь нос. И я стану первым настоящим живым бессмертным с носом. А не каким-то моветоном.