Алина Загайнова
Когда мечта становится страхом

Глава 1

– Растеряла ты свою любовь…– со вздохом протянула мама, с жалостью посмотрев на меня.

Я не знала, что ей на это возразить. Ведь только пару минут назад, размазывая по щекам слёзы, жаловалась на свою разнесчастную судьбу: и работа не в радость, муж скучный и нудный до зубовного скрежета, а сын и вовсе неблагодарная скотина.

Вот если бы можно было отмотать время назад, как киноплёнку, думала я, моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому! Но, увы… Такое возможно только в кино…

– Мам, ну что ты говоришь… – снова всхлипнула я. – Как я могла её растерять?

– Неужели ты сама не понимаешь? – вздохнула моя родительница. – Сколько парней перебрала! Каждому отсыпала по чуть-чуть… ласки…– вот и опустошилось твоё сердечко.

– Разве я виновата, что мне попадались одни козлы? Что мне надо было делать? Терпеть?

– Ты просто пресытилась мужчинами. Но если бы у тебя был всего лишь один – ты бы его ценила, не сравнивала с другими, предыдущими. Пойми! Нет идеальных людей, а мужчин – тем более! Мужик же как ребёнок. Гладишь его – и он тебе взаимностью отвечает. А попробуй пройтись против шерстки – так ощетинится: бежать будешь так, что только пятки будут сверкать!

– Ну а что тогда ты не удержала своего мужчину? – ехидно спросила я, конечно же подразумевая своего отца.

– Дура была, – казалось, мать даже не заметила моего ехидства. – До сих пор расплачиваюсь за это.

– Ну-у… Сколько воды утекло! Сейчас-то что горевать?

– Разве ты не понимаешь? – Мама внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь понять, не придуриваюсь ли я. – Когда ты встречалась с одним, вторым, третьим, я не вмешивалась, считая, что не вправе лезть в твою личную жизнь.

– А надо было? – в усмешке скривив губы, фыркнула я.

– Видишь! У тебя даже сейчас такая реакция, а тогда… Неужели ты бы меня послушала?

Я промолчала.

– Вот-вот… – Мама успокаивающе похлопала меня по плечу, тяжело поднялась с дивана и, шаркая тапками, вышла из комнаты.

Я же осталась сидеть на том самом диване в гордом одиночестве, понуро опустив голову и прикрыв глаза от усталости.

К матери я приехала сегодня вечером – зализывать душевные раны. Хотя мать считает, впрочем, как и всегда, что я с жиру бешусь. Она этого и не скрывает. А мне так нужно, чтобы меня просто кто-нибудь пожалел!

В свои пятьдесят с «хвостиком» я чувствую себя столетней старухой! Нет, с внешностью у меня всё в порядке. По крайней мере, волосы не висят сосульками, а уложены в виде короткой стрижки. Косметикой я почти не пользуюсь. Так, изредка подкрашиваю в салоне ресницы, рисую брови. Знакомые бабы говорят, что я и так хороша, без макияжа. Мол, мои зелёные, слегка навыкате, глаза не нуждаются в подводке.

Вот губы у меня невыразительные. Без помады их почти не видно – словно сливаются с лицом. Да ещё и эти уголки, которые так и ползут вниз, из-за чего моё лицо, если я не улыбаюсь, принимает обиженное выражение. Но так как в последнее время улыбку на моём лице можно увидеть лишь по великим праздникам, то среди знакомых я прослыла «несмеяной» или «умирающим лебедем», что ещё хуже.

Давайте знакомиться. Меня зовут Лика. Но это если сокращённо. По паспорту же я – Анжелика. Видимо, моя дорогая маман перечитала «Маркизу ангелов», что, впрочем, тоже неплохо. Я имею в виду имя. Девки постоянно меня подкалывают, намекая на связь моего имени с той распутницей, что из книги. Поэтому злюсь, когда меня называют Анжеликой, даже не откликаюсь. Требую, чтобы ко мне обращались коротко – Лика.

В детстве и даже в подростковом возрасте я была скромницей. Пока мои подружки обжимались по углам с мальчиками, я дома, в гордом одиночестве, тосковала по объекту своего обожания. Правда, этот самый объект менялся с завидной периодичностью – примерно раз в полгода, – поэтому сейчас, спустя столько лет, я уж и не помню ни одного из их имён, не говоря уж о физиономиях!

И всё-таки однажды меня накрыло не по-детски! Да так, что если бы он меня потащил в койку, – даже не стала бы трепыхаться! Но он даже не догадывался о моих сексуальных фантазиях! Все его мысли были заняты девицей из параллельного класса. Как шептались девчонки, та девица позволяла не только себя лапать и целовать, но и трогать в запрещённых местах. Ну, вы меня поняли...

Первая любовь, бабочки в животе… Какие к чёрту бабочки?! Мне хотелось его задушить! Но вместо этого я, наматывая сопли на кулак, горько рыдала по ночам, вжимаясь ртом в мокрую от слёз подушку, чтобы мать ничего не услышала. Но ей на меня было наплевать, как мне тогда казалось. А оказывается, она просто не хотела вмешиваться в мою личную жизнь, чтобы потом не быть виноватой! Но, думаю, ей ещё тогда нужно было поговорить со мной по душам, вправить мне мозги. Может, тогда бы и не постигли меня разочарования на любовном фронте.