Марина Винтерс
Сказка "Город облаков"

У бабушки, в домике возле реки,

Где вьются над садом с утра мотыльки,

Где яблони шепчут листвою в тиши

И травы умыты росой от души,

Где чистый колодец у старых ворот

Студёную воду, как песню, поёт,

Где солнце скользит по крылечку с утра,

А в окнах качается светлая мгла,

Туда на каникулы летом опять

Приехала София счастье встречать.

А рядом шагала, верна и добра,

Большая Герри — подруга моя.

Шерсть белая, мягкая, как облака,

И жёлтые пятнышки возле бока.

Глаза озорные, а сердце — тепло,

С ней всюду спокойно, уютно, светло.

А в доме у бабушки жили давно

Кот Васька и чудо одно заодно:

Кузьма — домовой, молчаливый порой,

Но с искрой волшебной, живой, золотой.

Кузьма сторонился и прятался в тень,

Ворчал понемногу почти каждый день,

Но София с Герри любили его

За добрый характер, сильней волшебства.

А Васька, рыжий, усатый хитрец,

Был ловок, как ветер, и важный мудрец.

Он знал, где сметана, где тёплый чулан,

И делал невинным свой рыжий обман.

В мешочке у Кузьмы, под складкой плаща,

Хранилась волшебная горстка песка.

Он мог из песчинки создать чудеса,

Поднять удивлённо к нему небеса.

И в первый же день, не успев отдохнуть,

София решилась его подтолкнуть:

— Кузьма, покажи нам хотя бы чуть-чуть,

Хоть самое малое чудо на путь!

Кузьма поворчал: — Не до этого мне.

Чудес не ращу я для смеха в окне.

Но Герри вздохнула, и Васька притих,

София смотрела так ласково вмиг,

Что домовой сдался, достал из мешка

Последнюю щепоть живого песка,

Подбросил над крышей, шепнул в вышину —

И дрогнуло что-то у всех на виду.

Над домом возникло нежное облачко,

Пушистое, белое, словно клубочко.

Оно покачалось, мигнуло хитро

И детям подмигнуло прямо в окно.

Все ахнули дружно. И ветер лесной

Подхватил этот миг над избой золотой.

А София шепнула, смеясь на крыльце:

— Наверно, чудеса начинаются все.

Шли дни на опушке светло и легко:

То речка блестела, то пело сверчко,

То бабушка звала на чай с пирогом,

То Васька дремал на окошке клубком.

Герри носилась вдоль сада стрелой,

Пугала репейник, споря с пчелой,

София венки из ромашек плела

И в травах сияние дня берегла.

Кузьма из угла наблюдал за детьми,

Вздыхал, но в глазах разгоралось:

«Пойми, Мне, может, и нравится этот уют,

Где любят, где ждут, где по имени ждут».

Он чинил половицу, колодезный сруб,

Подмазывал печку, латал старый дуб,

А ночью песок в своём мешочке считал

И что-то тревожно порой вспоминал.

Но София ещё не знала тогда,

Какая над ними сгущалась беда,

Какая дорога их скоро зовёт

Туда, где над миром плывёт небосвод.

Наутро София в тенёчке сеней

Увидела Кузьму печальней теней.

Он тихо сидел, теребя свой мешок,

И был в нём почти невесом песок.

— Кузьма, что случилось? — спросила она.

— Неужто волшебная горсть не полна?

Кузьма отвернулся, вздохнул тяжело:

— Почти ничего у меня не осталось давно.

А этот песок не найти у реки,

Не выпросить в поле, не взять из муки.

Он родом оттуда, где в небе высоко

Рождаются тучи легко и глубоко,

Где ветер и дождик, заря и роса

Собраны вместе в дворцах небеса.

Там Город облаков над миром парит,

Там каждая башня погодой хранит,

Там светит всем в небе, как вечный маяк,

Волшебное Солнце — великий знак.

Но нынче беда над тем городом встала:

Тёмный вихрь украл у него покрывало

— Не ткань, не огонь, а светящийся знак,

То Солнце-Маяк, что отводит мрак.

Без света тускнеют и тучи, и дни,

Сбиваются ветры, бледнеют огни,

И Город облаков начинает таять,

Как сон, что не может себя удержать.

София притихла. Герри у ног

Легла и подняла тревожный зрачок.

Даже Васька, обычно смешливый вполне,

Хвостом не махнул в такой тишине.

Кузьма прошептал: — Я оттуда ушёл.

Был я хранителем в городе том.

Но испугался. И сбежал от забот,

Оставил свой пост, отвернулся в полёт.

С тех пор эта ноша во мне тяжела.

Я думал: забудется. Нет — не ушла.

И нынче я знаю: пришла мне пора

Вернуться туда, где случилась вина.

— Тогда мы с тобою, — сказала София.

— Конечно! — взвилась тут Герри смело и живо.

А Васька усами повёл и зевнул:

— Ну кто ж вас одних в облака отпустил?

Кузьма посмотрел на друзей и смолчал,

Как будто бы легче беду он встречал.

Когда с тобой рядом родные сердца,

И страшной дороге не видно конца.

Под вечер Кузьма на крыльцо вышел снова,

Достал из мешочка последнюю горсть.

Песок заискрился, как звёздная пыль,

Как первый морозец, как солнечный штиль.

Он поднял ладонь и промолвил слова,

Что знали лишь ветер, да ночь, да трава.