Коды регрессии два

Глава первая

Коды Регрессии

«Регрессивный гипноз позволяет вернуться к истоку проблемы, чтобы

переписать её финал в настоящем».

Ананьева Яна

Анаконда из Москвы

Московские запахи

Летний московский вечер окутывает старый город особой, осязаемой кожей атмосферой. Воздух столицы, плотный и теплый, всегда наполняется сложным одуряющим ароматом, который приезжие ощущают особенно остро, пытаясь разгадать его магический состав. Это не просто запах. Это, что- то живое и шевелящееся в области сердца и живота. Вызывающее бурю восторженных эмоций.

В этом запахе смешиваются едва уловимые нотки шоколада, доносящиеся, кажется, из самой истории и жаркое дыхание раскаленной за день брусчатки. Эти горячие волны поднимаются от мостовой, неся с собой ощущение чего-то могущественного и проникают в обонятельный мозг, кружа голову.

К ним примешивается ни с чем не сравнимый запах метрополитена, тот самый, что, кажется, въелся в одежду, кожу и даже в саму ДНК каждого москвича.

Коренные жители столицы настолько сроднились с этим ароматом вечного города, что почти перестали его замечать. Он стал для них фоном, частью повседневности. Но для гостей столицы эти дурманящие обонятельные вибрации становятся якорем памяти. Спустя годы, вспоминая поездку в Москву, они в первую очередь воскрешают в сознании именно этот запах — волнующий и незабываемый.

Невролог Винклер, заканчивая работу поздно вечером, каждый раз заново открывал для себя этот благоухающий город.

Его кабинет располагался в старинном особняке в самом сердце столицы. Выходя на улицу, доктор делал глубокий, размеренный вдох, словно пробуя вечер на вкус. Переехав в Москву всего несколько лет назад, он еще не успел привыкнуть к этому пьянящему коктейлю из ароматов шоколада и раскаленного камня, поэтому чувствовал его и понимал.

Вот и сегодня, медленно шагая в сторону метро, Винклер всматривался в темные силуэты башен на фоне гаснущего неба. Ему казалось, что каждая его дорога домой — это не просто путь по городским улицам, а блуждание по таинственной лесной чаще, где за каждым поворотом скрываются загадки и отголоски великой истории.

Выйдя на узкую улочку, доктор Винклер направлялся к реке. Его взгляд, задумчивый и немного рассеянный, скользил по окнам старинных московских домов. «Сколько же всего видели эти стены, сколько историй хранят они в себе!»: размышлял он про себя.

В его воображении оживали картины прошлого: пышные наряды московских модниц 18 века, блеск парадных мундиров военных, степенные фигуры купцов, чьи дела вершились в этих самых домах.

Но вдруг эту вереницу образов прервал пронзительный женский крик, полный отчаяния. Доктор Винклер обернулся. На набережной, у самой воды, стояла женщина лет сорока. Ее лицо было искажено страхом, а рука, дрожа, указывала на мутную речную гладь. Она испуганно повторяла: «Анаконда! Анаконда!»

Доктор внимательно посмотрел на поверхность реки. Ничего особенного в ней не было. Все такая же муть и насколько веток деревьев, плывущих в сторону Воробьевых гор.

Смущал лишь внешний вид кричащей женщины. Она, как будто отсутствовала. Ее взгляд блуждал то по воде, то по набережной, но мысли в этом взгляде не видны не были.

Была лишь странная смесь тревоги и пустоты, похожая на смесь запаха шоколада и разогретой на солнце брусчатки.

Винклер немного постоял возле изгороди на набережной, потом сделал осторожный шаг в сторону незнакомки и вежливо произнес: «Мадам! Что случилось, мадам?»

Женщина очнулась, пристально посмотрела на доктора и сухо ответила «Не мадам. Мадмуазель»

В голосе женщины, пропитанном тонкой иронией, мелькнула надежда на благополучный исход сложившейся ситуации. Сарказм, как ни странно, говорил о том, что она в сознании, и, судя по всему, вполне способна адекватно мыслить.

Доктор, подойдя ближе к женщине, заговорил вкрадчивым, почти ласковым тоном: «Мадемуазель, не хотите ли выпить кофе рядом с моим офисом? Тут недалеко. Совсем рядом, в особняке графа Савельева. Буквально пара шагов. Как вас зовут, кстати?».

Мадмуазель оценивающе взглянув на Винклера, смущенно покраснела и тихо произнесла: «Меня зовут Анна Кондратьева».

Анна еще раз взглянула на реку и тихо сказала: «Да! Наверное, мне стоит выпить чашечку кофе. Если вы не против, пойдем вместе». Доктор кивнул, и они медленно направились к офису. Между ними не завязался продуктивный разговор. Шли они молча, пока не подошли к витрине известного московского магазина кожаных сумок «Экзотика».

Анна стала смотреть на кожаные сумки, стоящие на витрине и словно застыла на месте.

«Знаете, доктор, я давно мечтаю о сумке из змеиной кожи, но это очень дорогая вещь, к сожалению»: жалобно проговорила Анна.

Винклер, все еще находящийся под впечатлением от недавних событий с анакондой, промолчал и мягко подтолкнул Анну войти в кафе.

В воздухе кафе витал густой аромат шоколада, смешанный с терпкими нотками кофе и едва уловимым запахом раскаленной московской брусчатки, такой знакомый, летний.

Анна и доктор нашли свободный столик и, не сговариваясь, заказали по латте. Час пролетел в тишине, наполненной лишь негромким гулом заведения и стуком ложечек о чашки.

Когда пришло время прощаться, доктор, казалось, не спешил с расспросами, а Анна, хоть и хранила молчание, все же взяла его визитку. «Приду завтра»: тихо пообещала она, и в ее голосе звучала решимость.

Ви