Алекс Морвейн
Последний свет

Пролог

Последний свет

Пролог

Маяки не разгоняют тьму.

Они лишь показывают, где кончается земля.

Женщина поняла, что идёт не туда, только когда перестала слышать дорогу.

Сначала под ногами ещё был гравий — мелкий, влажный, с тем знакомым хрустом, который успокаивает, потому что означает: ты всё ещё рядом с машиной, с шоссе, с домами, с людьми. Потом гравий кончился. Началась трава, придавленная ветром, потом узкая тёмная тропа между камней, и шум моря вдруг стал ближе, чем должен был.

Она остановилась.

Впереди, в сером мареве, шёл мужчина.

Он не оборачивался. Просто двигался чуть впереди, спокойной, ровной походкой человека, который знает дорогу и не сомневается ни в одном шаге. Когда она впервые увидела его у поворота — там, где заглох мотор и телефон не находил сеть, — в нём не было ничего тревожного. Слишком обычный. Тёмная куртка, негромкий голос, короткий взгляд, лицо, которое не задерживается в памяти. Именно такие люди и вызывают доверие: те, о ком через час уже не вспомнишь ничего определённого.

— Тут недалеко, — сказал он тогда. — По тропе выйдете к старому дому. Иногда там бывают люди.

Иногда.

Теперь это слово звенело в её голове так отчётливо, будто было сказано только что.

Ветер ударил в лицо с такой силой, что она зажмурилась. Солёный, холодный, с привкусом водорослей и мокрого камня. Когда она открыла глаза, мужчина уже был на несколько шагов дальше, почти растворённый в тумане.

— Простите! — крикнула она. — Вы уверены, что мы идём правильно?

Он остановился, но не обернулся.

Несколько секунд стоял неподвижно, будто прислушивался не к ней, а к морю. Потом чуть повернул голову.

— А вы разве не за этим сюда приехали?

Она не сразу поняла, что именно в этих словах заставило её похолодеть.

— У меня машина сломалась, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы сказали, здесь рядом дом.

— Да, — сказал он.

И снова пошёл вперёд.

Теперь тропа стала уже. Справа поднимался чёрный камень, слева была пустота — ещё не видимая до конца, но уже ощутимая всем телом. Море гудело где-то внизу, тяжело и ровно, как будто дышало во сне. От этого звука становилось трудно думать.

Она шагнула назад.

Потом ещё раз.

И только тогда увидела на камне белую отметку.

Короткую, почти стёртую черту, как след мела или краски. Слишком прямую, чтобы быть случайной. Слишком заметную, чтобы быть естественной. Почему-то именно от неё страх стал настоящим.

Мужчина остановился снова.

На этот раз он обернулся полностью.

Лицо оказалось не страшным. Не безумным. Не злым в том примитивном, успокаивающем смысле, которого ждёшь от кошмаров. Обычное лицо. Спокойное. Даже усталое.