Илья Лакеев
Оборотень 1812

Глава 1. Дворянская охота

Часть 1. Алексей идёт утром на охоту в своём поместье

Алексей проснулся задолго до рассвета — привычка, выработанная годами, не давала ему спать дольше положенного. За окном ещё царила густая, почти осязаемая темнота, лишь кое-где в небе мерцали последние звёзды, будто не решавшиеся уступить место наступающему дню. В доме стояла тишина: слуги ещё не поднялись, и только изредка доносился из людской приглушённый храп да скрип половиц — старый дом жил своей ночной жизнью.

Алексей накинул тёплый сюртук поверх ночной рубахи и тихо вышел на крыльцо. Холод тут же впился в кожу, пробирая до костей, и он невольно поёжился. Воздух был густым, влажным, пах прелой листвой, дымом из труб и чем-то диким, лесным — тем самым запахом, который всегда будоражил его кровь перед охотой.

Поместье Алексея раскинулось на многие вёрсты: густые леса, перелески, овраги и болота, где водилась всякая дичь. Но сегодня он не собирался брать с собой большую свиту. После тревожных вестей о движении французов по Смоленской дороге ему хотелось побыть наедине с собой, с лесом, с этой древней, почти языческой стихией, которая всегда давала ему силы.

В конюшне его уже ждал верный Воронок — вороной жеребец с горячими глазами и нетерпеливым нравом. Конюх, дремавший у стены, вскочил при виде барина, торопливо натягивая кафтан.

— Не шуми, Степан, — тихо сказал Алексей, поглаживая шею Воронка. — Сегодня поедем вдвоём. Возьми только гончих — трёх, не больше. И пусть Ермолай подготовит моё ружьё и патронташ.

Степан кивнул, в его глазах мелькнуло лёгкое удивление — барин редко отправлялся на охоту без пышной свиты, без рогов и лая целой своры собак. Но спорить он не стал: воля барина — закон.

Пока седлали Воронка, Алексей прошёл к псарне. Три гончие — старый, мудрый Борзой, молодая и резвая Стрела и угрюмый, но надёжный Гром — завидев его, радостно залаяли, виляя хвостами. Алексей потрепал каждого по голове, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

— Сегодня будет не простая охота, — прошептал он, будто говоря сам с собой. — Сегодня я хочу услышать лес.

Рассвет подкрался незаметно: небо на востоке начало сереть, потом наливаться розовым, и вскоре первые лучи солнца прорезали туман, стелившийся над полями. Алексей выехал за ворота поместья, сопровождаемый тремя собаками. Воронок шёл рысью, чувствуя настроение хозяина — напряжённое, собранное, готовое к любой неожиданности.

Лес встретил их тишиной — той особенной, предрассветной тишиной, когда каждое движение, каждый звук кажется оглушительным. Птицы ещё не проснулись, только где-то вдалеке ухал филин, да шуршали в кустах мелкие зверьки. Алексей ехал медленно, вглядываясь в очертания деревьев, прислушиваясь к каждому шороху.

Он направил Воронка к старому оврагу — месту, о котором в деревне ходили недобрые слухи. Крестьяне шептались, что по ночам там бродит нечто — не волк, не медведь, а что-то иное, пугающее. Говорили, что видели огромные следы, которые не принадлежали ни одному известному зверю, и слышали вой, от которого стыла кровь. Алексей относился к этим рассказам с усмешкой, но сегодня, в свете последних событий — приближения войны, тревог и предчувствий — эти легенды вдруг показались ему не такими уж нелепыми.

Собаки вдруг замерли, подняв носы к ветру. Борзой глухо зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом. Стрела прижалась к земле, готовая броситься вперёд, а Гром, обычно невозмутимый, вдруг заскулил, словно увидев что-то, чего не мог понять.

Алексей натянул поводья, останавливая Воронка. В воздухе витал странный запах — не звериный, а какой-то иной, тяжёлый, металлический. И тут из глубины оврага донёсся звук — не вой, не рык, а нечто среднее, от чего у Алексея по спине пробежал холодок.

Это был не человеческий голос и не звериный крик. Это было нечто, что не должно было существовать в этом мире.

И в этот момент солнце, наконец, взошло над лесом, озаряя верхушки деревьев золотым светом. Но в тени оврага, куда лучи ещё не добрались, что-то шевельнулось — огромная, тёмная фигура, слишком крупная для волка, слишком ловкая для медведя.

Алексей медленно снял ружьё с крепления, чувствуя, как дрожат пальцы. Он не верил в оборотней, не верил в проклятия и злые силы. Но сейчас, глядя в эту тёмную пустоту оврага, он вдруг понял: есть вещи, которые нельзя объяснить законами природы.

Фигура двинулась вперёд, выходя из тени. И когда первые лучи солнца коснулись её, Алексей увидел то, что навсегда изменило его жизнь.