Далай-лама

БОЛЬШЕ, ЧЕМ РЕЛИГИЯ

Этика для всего мира

Фонд «Сохраним Тибет»

Москва

2016

УДК 17.022.1

ББК 87.703

Д15

Публикуется по согласованию с Aitken Alexander Associates Ltd. and The Van Lear Agency LLC

Далай-лама

БОЛЬШЕ, ЧЕМ РЕЛИГИЯ: Этика для всего мира / Далай-лама; пер. с англ. Н. Иноземцевой; общ. ред. Ю. Жиронкиной. — М.: Фонд «Сохраним Тибет», 2016.

В новой программной книге «Больше, чем религия. Этика для всего мира» Его Святейшество Далай-лама XIV продолжает тему сугубо светского подхода к этике и распространению базовых общечеловеческих ценностей, подразумевающего уважение ко всем религиям и убеждениям, включая атеистические. Эти идеи духовный лидер тибетского буддизма впервые изложил в бестселлере «Этика для нового тысячелетия» и с тех пор неустанно развивает их, будучи убежден, что ни одна отдельно взятая религия не способна удовлетворить потребности всех людей – для этого у них слишком разные наклонности. Причину многих трудностей, с которыми человечество продолжает сталкиваться в XXI веке, Далай-лама видит в том, что мы уделяем слишком большое внимание материальным ценностям, забывая о таких важных качествах, как сострадание и терпение. В книге «Больше, чем религия. Этика для всего мира» Далай-лама дает практические наставления о том, как научиться контролировать свой ум, управлять эмоциональными состояниями и сделать нравственные ценности неотъемлемой частью своей жизни не только ради собственного блага, но и общества в целом.

Фонд «Сохраним Тибет» выражает признательность Андриану Мельникову и Галине Кубаревой за бескорыстную помощь в подготовке этого издания.

Перевод выполнен по изданию

Beyond Religion. Ethics for a Whole World. His Holiness the Dalai Lama. Houghton Mifflin Harcourt (2011)

ISBN 978-5-905792-18-2

© His Holiness the Dalai Lama, 2011

© Тензин Чойджор, фото на обложке

© Издание на русском языке. Фонд «Сохраним Тибет», 2016

Содержание

ПРЕДИСЛОВИЕ ТЭЛО ТУЛКУ РИНПОЧЕ

БЛАГОДАРНОСТИ

ВСТУПЛЕНИЕ

ЧАСТЬ 1 НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА СВЕТСКУЮ ЭТИКУ

Глава 1 ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ СЕКУЛЯРИЗМА

Глава 2 ОБЪЕДИНЯЮЩАЯ НАС ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ К ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ РОДУ

Глава 3 ПОИСКИ СЧАСТЬЯ

Глава 4 СОСТРАДАНИЕ – ОСНОВА БЛАГОПОЛУЧИЯ

Глава 5 СОСТРАДАНИЕ И ВОПРОС СПРАВЕДЛИВОСТИ

Глава 6 РОЛЬ КРИТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

Глава 7 ЭТИКА В НАШЕМ ОБЩЕМ МИРЕ

ЧАСТЬ 2 ТРЕНИРОВКА УМА ДЛЯ ВОСПИТАНИЯ СЕРДЦА

ВСТУПЛЕНИЕ: НАЧАТЬ С СЕБЯ

Глава 8 ПАМЯТОВАНИЕ О НРАВСТВЕННОСТИ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ

Глава 9 РАБОТА С РАЗРУШИТЕЛЬНЫМИ ЭМОЦИЯМИ

Глава 10 ВОСПИТАНИЕ ОСНОВНЫХ ВНУТРЕННИХ ЦЕННОСТЕЙ

Глава 11 МЕДИТАЦИЯ КАК МЕТОД РАБОТЫ С УМОМ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Примечания

ПРЕДИСЛОВИЕ ТЭЛО ТУЛКУ РИНПОЧЕ

Его Святейшество Далай-лама называет себя простым буддийским монахом. Ученики же почитают его как воплощение Авалокитешвары, Будды Сострадания. Как бы то ни было, Его Святейшество не только возносит молитвы о мире на всей Земле, но и предпринимает практические шаги для распространения общечеловеческих ценностей, межконфессионального согласия, а также, будучи тибетцем, говорит от лица своего народа, отстаивая его право на свободу и самоопределение.

Его религия – это доброта; его практика беззаветного, безграничного сострадания ко всем вне зависимости от их философских и религиозных воззрений, от уровня образования, национальности или пола – замечательная философия, которую нам было бы полезно изучить и применить в собственной жизни. Я не призываю всех без исключения стать буддистами – да это и невозможно. Я лишь хочу подчеркнуть, что, населяя планету, мы, люди, несем ответственность за все существующее – от матери-природы до каждого живого существа. Как же нам справиться с этим возложенным на нас колоссальным нравственным долгом, как защитить и сохранить планету и всех ее обитателей? Как научиться мыслить шире, не стесняя себя узкими рамками религий и укоренившихся убеждений? И можно ли найти что-то, что бы объединяло всех нас, в какой бы точке земного шара мы ни родились? Ответам на эти и другие насущные вопросы Далай-лама посвятил новую книгу, которую вы сейчас держите в руках.

Книга «Больше, чем религия. Этика для всего мира» стала результатом многолетних трудов Далай-ламы на ниве распространения общечеловеческих ценностей и межконфессионального согласия, его размышлений о том, как сделать мир лучше и безопаснее не только для нас самих и наших близких, но и для совершенно незнакомых людей. Его Святейшество Далай-лама предлагает воспользоваться простыми качествами, которыми мы обладаем с момента появления на свет из лона матери и проявления которых больше всего ждем от других, – состраданием, добротой и любовью…

Мне выпала большая честь присутствовать на встречах Далай-ламы с людьми самых разных занятий и положения в обществе – политиками, предпринимателями, актерами, правозащитниками и простыми верующими. Меня всегда изумляло его умение общаться на равных с каждым, окружая его неизменной любовью, добротой и состраданием с необычайной искренностью, которая не знает границ.

Кем бы вы ни считали Его Святейшество Далай-ламу – простым буддийским монахом, «живым Буддой», духовным лидером, гуру или просто тибетцем, – вы можете многое почерпнуть из написанных им трудов. «Больше, чем религия» – одна из тех книг, которая, без сомнения, доставит вам удовольствие и станет хорошим советчиком в ваших собственных попытках сделать жизнь счастливой и исполненной смысла.

Да пребудет мир на Земле на много поколений вперед!

Тэло Тулку Ринпоче,
почетный представитель Его Святейшества Далай-ламы
в России, Монголии и странах СНГ

БЛАГОДАРНОСТИ

В работе над этой книгой мне посчастливилось сотрудничать с той же редакторской группой, что помогала мне и с предыдущей книгой – «Этика для нового тысячелетия», к которой добавились один или два новых человека. Поэтому я хотел бы выразить признательность сотрудникам моего личного офиса, поблагодарить за неоценимую помощь моего давнего переводчика Туптена Джинпу Лангри, а также Александра Норманна и его помощника Джорджа Фитцхерберта за участие в редактировании книги.

Я искренне надеюсь, что написанное мною хотя бы в малой степени поспособствует тому, чтобы наше общество стало сострадательнее и миролюбивее. Конечно, мир не изменить в одночасье. И уж само собой его не изменить при помощи столь небольшого произведения, как эта книга. Изменения будут происходить постепенно за счет роста осведомленности, который, в свою очередь, станет возможным лишь благодаря образованию. Если что-то из написанного в этой книге покажется вам, читатель, полезным – это станет лучшей наградой за труды всем, кто над ней работал. Если же вы не найдете в ней пользы, то, не стесняясь, просто отложите ее в сторону.

Далай-лама
Дхарамсала, 2 июня 2011 года

ВСТУПЛЕНИЕ

Я уже пожилой человек. Родился я в 1935 году в небольшой деревушке на северо-востоке Тибета. По независящим от меня причинам большую часть своей взрослой жизни я прожил беженцем без гражданства в Индии, которая пятьдесят с лишним лет назад стала для меня вторым домом. Часто я в шутку называю себя самым давним гостем этой страны. Подобно другим людям моего возраста я был свидетелем многих драматических событий, сформировавших мир, в котором мы живем. С конца 1960-х я также много путешествую, и за это время мне выпала честь встречаться с людьми самого разного положения: от президентов и премьер-министров, королей и королев, лидеров всех крупных мировых религиозных традиций до множества простых людей всевозможных профессий.

Оглядываясь на прошлые десятилетия, я вижу многое, что вызывает во мне радость. Благодаря развитию медицинской науки человечество искоренило некоторые смертельные болезни. Миллионы людей поднялись из бедности, получили доступ к современному образованию и здравоохранению. У нас есть Всеобщая декларация прав человека, и понимание важности таких прав существенно выросло. Как следствие, идеалы свободы, демократии распространились по всему миру и идея единства человечества завоевывает все большее признание. Растет осознание важности чистой окружающей среды. Последние полвека во многом ознаменованы прогрессом и переменами к лучшему.

В то же время, несмотря на колоссальное развитие в столь многих областях, в мире по-прежнему немало страданий, человечество все так же сталкивается с невероятными проблемами и трудностями. Тогда как население более обеспеченных стран наслаждается высоким уровнем потребления, несчетные миллионы жителей других уголков планеты не имеют возможности удовлетворить даже самые базовые потребности. С окончанием холодной войны отступила угроза глобальной ядерной катастрофы, однако многие люди продолжают испытывать на себе страдания и ужас вооруженных конфликтов. Немало мест, где людям приходится иметь дело с экологическими проблемами, которые грозят им потерей средств к существованию и еще худшими последствиями. А многие другие всеми силами стараются пробиться сквозь неравенство, коррупцию и несправедливость.

Эти проблемы – беда не только развивающегося мира. В более богатых странах тоже немало сложностей, включая такие широко распространенные социальные явления, как алкоголизм, наркомания, домашнее насилие и распад семьи. Люди боятся за своих детей, за их образование, тревожатся о том, какое будущее уготовил им этот мир. Сегодня приходится признать, что разрушение планеты под воздействием человеческой деятельности, пожалуй, стало необратимым, и эта угроза рождает новые страхи. Напряжение, которое люди испытывают в современной жизни, приносит с собой стресс, беспокойство, депрессию и растущее одиночество. В результате, куда бы я ни поехал, повсюду я слышу жалобы. Да и за собой замечаю, что время от времени сетую на жизнь!

Очевидно, нам – всему человечеству – чего-то всерьез недостает в подходе к различным вопросам. Но чего именно? На мой взгляд, фундаментальная проблема заключается в том, что мы слишком много внимания уделяем внешним, материальным сторонам жизни, пренебрегая нравственностью, этикой и внутренними ценностями.

Под внутренними ценностями я подразумеваю качества, которые мы ценим в других и к которым у всех нас есть природная склонность, унаследованная от наших биологических предков – животных, чьи выживание и процветание немыслимы без заботы, любви, сердечной теплоты – одним словом, сострадания. Суть сострадания – в стремлении облегчить мучения других и способствовать их благополучию. Именно из этого духовного принципа вытекают все остальные положительные внутренние качества. Все мы ценим в других такие свойства, как доброта, терпение, терпимость, умение прощать и щедрость, а проявления жадности, злобы, ненависти и нетерпимости вызывают у нас отвращение. А значит, призыв активно способствовать развитию положительных качеств, присущих человеческому сердцу и вытекающих из его основополагающей расположенности к состраданию, равно как и учиться побеждать свои наиболее разрушительные наклонности, встретит всеобщее одобрение. Первыми, кто выиграет от такого укрепления духовных и нравственных ценностей, будем, несомненно, мы сами. К нашему собственному несчастью, нам свойственно пренебрегать духовной составляющей жизни, и множество величайших проблем, с которыми мы сталкиваемся в современном мире, оказываются следствием этого небрежения.

Не так давно я побывал в Ориссе, штате на востоке Индии. Бедность в этой части страны, особенно среди аборигенного населения, в последнее время привела к нарастанию конфликтов и массовых волнений. Я встретился с членом парламента от Ориссы и обсудил с ним эти проблемы. От него я узнал, что уже созданы определенные юридические механизмы и работают хорошо финансируемые правительственные программы, цель которых защита прав аборигенного населения и даже оказание ему материальной поддержки. Проблема, сказал он, заключается в том, что из-за коррупции эти программы не оказывают действенной помощи тем, на кого они рассчитаны. Мошенничество, неэффективность и безответственность людей, в чьи обязанности входит претворение в жизнь подобных программ, извращает их суть и делает бесполезными.

Приведенный мною пример очень ясно показывает, что, даже если сама по себе система хорошо продумана, ее эффективность зависит от того, как ее применяют. В конечном итоге любая система, любые своды законов и процедур могут быть действенными ровно настолько, насколько это позволяют им люди, ответственные за их воплощение. Если в силу недостаточной честности отдельных лиц хорошей системой злоупотребляют, из источника пользы она может легко превратиться в источник вреда. Эта очевидная истина относится ко всем видам человеческой деятельности, даже к религии. Религия, несомненно, обладает способностью помогать людям вести счастливую, исполненную смысла жизнь, но в случае злоупотребления и она тоже может стать причиной конфликтов и раскола. Точно так же в сфере торговли и финансов: даже если сами по себе системы хороши, в руках морально нечистоплотных людей, движимых лишь алчностью, они принесут мало пользы. К несчастью, похожую картину мы наблюдаем и в других областях жизни людей, даже в международном спорте, где коррупция дискредитирует само понятие честной игры.

Конечно, есть много думающих людей, которые знают об этих проблемах и искренне стараются исправить положение дел в тех областях, в которых они работают. Люди самых разных занятий – политики, государственные служащие, юристы, преподаватели, специалисты по охране окружающей среды, общественные активисты и многие другие – уже многое делают в этом направлении. Это само по себе отрадно, однако очевидно, что мы никогда не решим проблемы одним лишь принятием новых законов и нормативов. Первопричина кроется в каждом отдельно взятом человеке. Если людям недостает нравственных ориентиров и честности, никакая система законов и нормативов не будет работать должным образом. До тех пор, пока нашим приоритетом остаются материальные ценности, все внешние проявления отсутствия внутренних ценностей – несправедливость, коррупция, неравенство, нетерпимость и алчность – будут преобладать.

Так что же нам делать? Куда обратиться за помощью? Наука, с ее достижениями по части создания комфортной внешней среды, пока неспособна заложить прочную базу для воспитания нравственной личности со всеми основными внутренними ценностями, которые мы так уважаем в других и которые нам было бы неплохо развить в себе. Раз так, то не следует ли нам уповать на религию в поисках духовных ценностей, как мы это делали на протяжении тысячелетий? Конечно, религия помогала миллионам людей в прошлом, помогает им сейчас и будет помогать впредь. Но в сегодняшнем светском мире религия, хотя и обладает способностью наставлять на путь нравственности и придавать жизни смысл, не может больше служить единственной основой этики. Одна из причин тому – повсеместный рост числа людей, не придерживающихся какого-либо определенного вероисповедания. Другая причина кроется в том, что глобализация и мультикультурность общества делают мир все более взаимозависимым, а значит, этика, опирающаяся на одну отдельно взятую религию, будет привлекательной лишь для некоторых из нас, но никогда не станет ориентиром для всех. В прошлом, когда народы жили в относительной изоляции друг от друга – например, мы, тибетцы, на протяжении многих веков были вполне счастливы за своей горной стеной, – отдельные группы могли подходить к этике, основываясь на собственных религиозных представлениях, и это ни для кого не создавало помех. Однако сегодня любое решение проблемы небрежения внутренними ценностями, опирающееся на религию, не будет универсальным, а значит, не может считаться адекватным. Современный мир нуждается в таком подходе к этике, который не заставлял бы нас обращаться к религии и был в равной мере приемлемым как для людей верующих, так и неверующих – в светской этике.

Эти слова могут показаться странными в устах человека, с ранних лет облаченного в монашеские одеяния. Но я не вижу здесь противоречия. Моя вера предписывает мне приносить пользу всем живущим и стремиться к их благополучию; выходя за рамки собственной духовной традиции и обращаясь к людям других вероисповеданий, а также к неверующим, я лишь следую своему долгу.

Я уверен не только в возможности, но и в целесообразности попытки выработать новый, светский подход к всеобщей этике. Я исхожу из убеждения, что каждый из нас в основе своей склонен к тому, что мы считаем благом. Что бы мы ни делали, нами движет мысль, что наши действия принесут какую-то пользу. Одновременно все мы ценим доброту других людей. Все мы от природы тяготеем к основополагающим человеческим ценностям – любви и состраданию. Все мы предпочитаем любовь окружающих их ненависти. Всем нам больше нравится в других щедрость, а не скупость. Кто из нас не хочет встречать в окружающих толерантность, уважение, умение прощать ошибки вместо нетерпимости, пренебрежения и осуждения?

В свете вышесказанного я твердо придерживаюсь мнения, что у нас есть способы и средства обосновать внутренние ценности, не входя в противоречие ни с одной из религий, но одновременно и без опоры на религиозные воззрения. В своей книге я подробно рассматриваю создание и практическое применение такого нового подхода к этике. Тем самым я надеюсь помочь как можно большему числу людей в наш век крайнего материализма осознать необходимость отдавать себе отчет в важности этических принципов и внутренних ценностей.

С самого начала хочу оговориться, что у меня и в мыслях нет диктовать кому-то нравственные ценности. В этом было бы мало пользы. Попытки навязать нравственные принципы извне, насадить их в приказном порядке никогда не принесут результата. Вместо этого я призываю каждого из нас прийти к собственному пониманию важности внутренних ценностей. Ведь именно в них заключается источник как нравственной гармонии мира, так и личного счастья, уверенности и умиротворенного состояния ума, к которым мы все стремимся. Конечно, все крупнейшие религии с их акцентом на любви, сострадании, терпении и прощении могут способствовать укреплению внутренних ценностей и несут людям проповедь нравственности. Но современные реалии таковы, что этика, основанная на религии, более не отвечает сложившемуся положению вещей. Вот почему я полагаю, что настало время научиться смотреть на духовность и этику как на нечто большее, чем религия.

ЧАСТЬ 1
НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА СВЕТСКУЮ ЭТИКУ

Глава 1
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ СЕКУЛЯРИЗМА

Внутренние ценности в эпоху науки

Я посвятил жизнь религии, но религия сама по себе неспособна решить все наши проблемы.

Не так давно я присутствовал на официальной церемонии по случаю открытия нового буддийского храма в Бихаре, одном из самых густонаселенных и бедных штатов на севере Индии. Главный министр Бихара, мой старинный друг, выступил с прекрасной речью, в которой выразил уверенность, что теперь штат начнет процветать, ведь с ним пребудет благословение Будды. Когда подошел мой черед говорить, я, наполовину в шутку, заметил, что если бы благоденствие Бихара зависело от одного лишь благословения Будды, то оно наступило бы уже давным-давно! Как-никак именно здесь находится самое святое для буддистов место – Бодхгая, где исторический Будда достиг полного пробуждения. Если мы хотим добиться настоящих перемен, то нам недостаточно только лишь благословения Будды, каким бы могущественным оно ни было, или одних молитв. Мы должны действовать. И тут нам не обойтись без способностей и усилий главного министра и других подобных ему людей!

Я не хочу сказать, что благословения и молитвы бесполезны. Напротив, я считаю, что молитва оказывает неоценимую психологическую помощь. Однако верно и то, что увидеть ее осязаемые плоды зачастую не так-то просто. Когда речь заходит о том, чтобы получить конкретный, непосредственный результат, современная наука, к примеру, оказывается гораздо действеннее молитвы. Несколько лет назад я заболел, и мысли о том, что люди молятся за меня, несомненно, приносили мне утешение. Но должен признаться: куда больше меня ободряло то, что больница, в которой я лежал, оснащена новейшим оборудованием для лечения моей болезни!

За последние двести лет человечество добилось впечатляющих успехов в освоении различных аспектов материального мира. В свете этого прогресса неудивительно, что многие сегодня задаются вопросом: а так ли уж необходима религия? То, о чем раньше можно было только мечтать – искоренение болезней, космические путешествия, компьютеры, – благодаря науке стало реальностью. Так что вполне объяснимо, почему сегодня все больше людей возлагают все свои надежды на науку и даже верят, что материальные средства, которые она предоставляет, способны принести им счастье.

Но, хотя я понимаю, что наука может поколебать веру в некоторые из аспектов традиционной религии, я не вижу причины, по которой научные достижения должны подрывать и наши представления о внутренних, или духовных, ценностях. Наоборот, в эпоху науки потребность во внутренних ценностях становится насущной как никогда.

В идеале если мы хотим привести убедительные доводы в пользу внутренних ценностей и нравственного образа жизни, то, живя в эпоху науки, мы должны излагать свою позицию, пользуясь исключительно научными терминами. И пусть пока это невозможно сделать на основе одних только данных строгих исследований, я уверен, что со временем мы будем получать все более надежные подтверждения важности внутренних, нравственных ценностей.

Я, конечно, не ученый, и знакомство с современными научными дисциплинами не было частью образования, полученного мною в детстве. Тем не менее, с тех пор как я живу в эмиграции, я многое сделал, чтобы наверстать упущенное. Вот уже более тридцати лет я регулярно встречаюсь с исследователями и специалистами в самых разных областях науки, включая физику, космологию, биологию, психологию, а в последнее время и нейронауку.

В созерцательных традициях всех религий большую роль играет исследование мира человеческого сознания и внутренних переживаний, поэтому одна из моих целей на подобных встречах – познакомиться с тем, как наука объясняет такие явления, как мысли, эмоции и субъективные переживания.

Сегодня наука в целом, и особенно нейронаука, все больше интересуется вопросами работы сознания и эмоций, которыми раньше почти не занималась. Это вселяет в меня оптимизм. Я также очень рад последним изменениям в научной методологии, применяемой в этих областях, благодаря которым традиционный научный принцип объективной проверяемости результатов третьей стороной используется теперь и в изучении субъективных переживаний. Примером такого подхода может служить работа моего ныне покойного друга Франсиско Варелы в области нейрофеноменологии.

Кроме того, меня с давних пор занимает вопрос о возможности научного обоснования воздействия созерцательной практики и сознательного развития таких качеств, как сострадание, любящая доброта, внимание и покой ума. Мне всегда казалось, что если бы наука смогла подтвердить не только достоверность, но и благотворность результатов подобных практик, то их можно было бы внедрять даже через систему общего образования.

К счастью, сегодня в эволюционной биологии, нейронауке и других областях накоплено достаточное количество данных, свидетельствующих о том, что даже с самой строгой научной точки зрения бескорыстие и забота о других не только отвечают нашим собственным интересам, но даже, в определенном смысле, присущи биологической природе человека. Я считаю, что такие свидетельства в сочетании с размышлениями о наших личных переживаниях и простым здравым смыслом способны стать веским доводом в пользу воспитания основополагающих человеческих ценностей без какой бы то ни было опоры на религиозные принципы или веру. И я это только приветствую.

Обращение к секуляризму

Вышесказанное составляет основу того, что я называю светской, или секулярной, этикой. Я знаю, что некоторым людям, в особенности из числа моих братьев и сестер, исповедующих христианство и ислам, не очень-то по душе звучащий в моих устах термин «секулярный». Для кого-то само это слово означает полное отрицание религии, а то и вовсе враждебное отношение к ней. Им может показаться, что, употребляя его, я тем самым выступаю за исключение религии из этических систем или, больше того, из любых сфер общественной жизни. Я же имею в виду совсем другое. В своем понимании слова «секулярный» я отталкиваюсь от смысла, который обычно вкладывают в него в Индии.

У современной Индии светская конституция, и она гордится своим статусом светского государства. В Индии слово «секулярный» не только не несет в себе оттенка неприятия религии или верующих, но, напротив, подразумевает глубокое уважение и терпимость ко всем вероисповеданиям. Оно также означает приятие и беспристрастность, которые распространяются и на неверующих.

Такое понимание слова «секулярный» – подразумевающее взаимную толерантность и уважение ко всем вероисповеданиям, а также к неверующим – уходит корнями в особенности исторического и культурного прошлого Индии. Точно так же западное понимание этого термина, как мне кажется, берет начало в европейской истории. Я не историк и уж, конечно, не специалист в этом вопросе, однако мне представляется, что по мере бурного развития науки в Европе росло и стремление к большему рационализму. А рационализм среди прочего требовал отказа от того, что тогда представлялось отжившими суевериями. С тех пор у многих радикально настроенных мыслителей обращение к рационализму влекло и влечет за собой отказ от религиозной веры. Наглядным примером тому Французская революция, ставшая воплощением многих новых идей европейского просвещения и одновременно имевшая сильнейшую антирелигиозную направленность. Несомненно, у отрицания религии была важная социальная подоплека. К религии относились как к чему-то консервативному, связанному с традицией; в восприятии людей она непосредственно ассоциировалась со старыми режимами и их изъянами. В этом историческом прошлом кроется причина того, что на протяжении вот уже более двухсот лет многие видные мыслители и реформаторы на Западе рассматривают религию не как средство освобождения человека, а как препятствие на пути прогресса. Марксизм, одна из наиболее влиятельных светских идеологий двадцатого века, даже разоблачал религию как «опиум для народа», что повлекло за собой трагические последствия, когда коммунистические режимы во многих странах мира начали подвергать религию жестоким репрессиям.

Я думаю, что как раз в силу этих исторических причин идея секуляризма на Западе так часто воспринимается как враждебная по отношению к религии. Секуляризм и религия нередко рассматриваются как две противоположные и взаимоисключающие позиции, а в отношениях между их приверженцами с обеих сторон присутствует изрядная доля подозрительности и враждебности.

Пусть я и не могу согласиться с тем, что религия препятствует развитию человечества, я все же полагаю, что антирелигиозные настроения вполне объяснимы в историческом контексте. Как ни неприятно это признавать, но история учит нас, что на том или ином этапе практически все религиозные институты и адепты самых разных конфессий занимались эксплуатацией. Религию также зачастую использовали в качестве предлога для развязывания конфликтов и угнетения людей. Даже буддизм с его учением о ненасилии не может быть полностью освобожден от подобных обвинений.

Посему если за отрицательным отношением к религии, на Западе или где бы то ни было еще, стоит стремление к справедливости, то такую точку зрения следует уважать. Более того, можно сказать, что те, кто указывает на лицемерие верующих людей, нарушающих ими же самими провозглашенные нравственные принципы, и те, кто восстает против несправедливостей, творимых священнослужителями или религиозными институтами, на самом деле укрепляют духовные традиции и приносят им пользу. Однако, давая оценку подобным замечаниям, необходимо проводить различие между критикой, направленной против религии как таковой и против религиозных институтов, что далеко не одно и то же. На мой взгляд, понятия социальной справедливости ни в коей мере не противоречат принципам, которых придерживаются религии, поскольку все великие духовные традиции считают своим долгом проповедовать наиболее положительные из человеческих качеств и взращивать такие ценности, как доброта, сострадание, умение прощать, терпение и целостность личности.

Секуляризм в Индии

Лично у меня слово «секуляризм» не вызывает страха. Напротив, оно напоминает мне об авторах светской конституции Индии – Бхимрао Рамджи Амбедкаре и Раджендре Прасаде, с которым мне выпала честь быть знакомым лично. Они всячески поддерживали секуляризм не в стремлении избавиться от религии, а скорее чтобы официально закрепить в Индии религиозное разнообразие. Махатма Ганди, вдохновитель индийской конституции, сам был глубоко верующим человеком. Во время молитвенных собраний, которые он проводил ежедневно, звучали тексты из священных писаний и песнопения всех основных духовных традиций страны. Этому замечательному примеру и по сей день следуют на публичных церемониях в Индии.

Религиозная терпимость, воплощением которой был Ганди, не являлась для Индии чем-то новым. У нее древняя история, уходящая в прошлое более чем на два тысячелетия. Доказательством тому служат, например, каменные колонны, относящиеся ко временам правления императора Ашоки в III веке до н. э. Надпись на одной из них предписывает «выказывать уважение к религии другого человека, ибо так вы укрепите основы как своей собственной, так и чужой веры». Кроме того, санскритская литература донесла до нас классическую культуру, которую отличали интеллектуальная толерантность и богатая традиция ведения диспута. В Индии многие философские положения с древних времен становились предметами горячих обсуждений. Даже воззрения, сильно напоминающие современные материализм и атеизм, занимают почетное и уважаемое место в истории индийских духовных традиций. В классических философских произведениях можно найти много упоминаний о школе чарвака, чьи последователи отрицали существование какого-либо Бога, души или же загробной жизни. Представители других направлений зачастую яростно критиковали воззрения чарваки за нигилизм, что не мешало им тем не менее принимать всерьез ее радикальную материалистическую позицию как философское учение, а основателя этой школы называть риши (мудрецом). Приверженцы идей чарваки пользовались также определенным признанием и уважением у некоторых индийских правителей, многие из которых проявляли удивительную толерантность в отношении других вероисповеданий. Один из примеров такого подхода – мусульманский император Акбар, который вел беседы с последователями индуизма, христианства и других религий.

Некоторое время назад у меня состоялась весьма познавательная беседа на эту тему с бывшим заместителем премьер-министра Индии Лалом Кришной Адвани. Он предположил, что именно своей многовековой культуре толерантности, многообразия и ведения диспута Индия обязана замечательными успехами в поддержании светской демократии. Я уверен, что он прав. Сегодня большая часть индийцев исповедует индуизм, но и многие другие религии очень широко представлены в Индии. Эта страна занимает второе место в мире по численности мусульманского населения – факт, многими на Западе не оцененный по достоинству; вместе с тем в ней проживают миллионы сикхов и христиан, а также большие сообщества джайнов, буддистов, зороастрийцев и иудеев. На самом деле этнических и религиозных меньшинств здесь так много, что перечислить их было бы затруднительно. Вдобавок ко всему в современной Индии люди говорят на сотнях разных языков. В гуще этого потрясающего человеческого разнообразия на улицах индийских городов зачастую можно увидеть стоящие рядом индуистский храм и мусульманский минарет. Да и в большинстве деревень среди жителей встречаются представители нескольких вероисповеданий.

Не так давно я встречался с ученым из Румынии, который, проводя исследование, побывал во многих индийских деревнях. Он рассказал мне о мусульманском поселении в Раджастане, где жили всего три семьи индуистов. Вопреки ожиданиям ученого члены этих семей не испытывали ни страха, ни опасений. Я полагаю, что его удивление – это результат воздействия западных средств массовой информации, которые рисуют недостоверную картину межобщинных отношений в Индии. Здесь действительно имели место случаи жестоких столкновений между представителями разных групп людей, но было бы ошибкой, основываясь лишь на этих прискорбных событиях, судить о ситуации на всем субконтиненте. Невзирая на такие отдельные эпизоды, Индия при всем своем многообразии в общем и целом поддерживает мир и гармонию в обществе. Очевидно, что древнеиндийское учение ахимсы, или ненасилия, процветает и служит краеугольным камнем мирного сосуществования всех вероисповеданий в стране. Это выдающееся достижение, и другие могли бы извлечь из него урок.

Толерантность в эпоху глобализации

Иногда я называю себя современным посланцем древнеиндийской мысли. Две важные идеи, которые я стараюсь распространять везде, куда бы я ни поехал, – принципы ненасилия и межрелигиозной гармонии берут начало в древнеиндийском наследии. Моя родина, конечно, Тибет. Однако я полагаю, что имею основания называть себя и сыном Индии. С детства мой ум питали классические образцы индийской философии. С шести лет, когда я приступил к изучению монастырских дисциплин, большинство текстов, с которыми я знакомился, были написаны буддийскими наставниками из Индии, а среди них многие происходили из древнего индийского монастыря Наланда. Тело мое, в свою очередь, с ранних лет моей зрелой жизни питает индийская еда – рис и дал (чечевица).

Так что я с радостью делюсь идеями индийского секуляризма и всячески пропагандирую их, поскольку убежден, что они могут принести огромную пользу всему человечеству. В сегодняшнем взаимосвязанном и глобальном мире мы привыкли к тому, что люди разных мировоззрений, вероисповеданий и рас живут бок о бок. Меня это часто поражает во время поездок, особенно в западные страны. В отношении значительной части людей можно предположить, что их сосед, коллега или работодатель говорит на другом языке, ест другую еду и исповедует другую религию, чем они сами. И, скорее всего, так оно и окажется.

А значит, нам срочно нужно найти возможности сотрудничать друг с другом в духе взаимного приятия и уважения. Ведь, хотя многим доставляет радость жизнь в атмосфере космополитизма, где они могут соприкасаться с широким спектром разных культур, без сомнения, найдется немало и тех, кому соседство с людьми, принадлежащими к другой культуре и разговаривающими на другом языке, покажется затруднительным. Это может стать причиной недоразумений, страха и неприязни, а в худшем случае вылиться в открытую враждебность и вызвать к жизни новые идеологии дискриминации по расовому, национальному или религиозному признакам. К сожалению, мы видим, что социальная напряженность – довольно распространенное явление во всем мире. Более того, существующая экономическая миграция, скорее всего, будет способствовать дальнейшему усугублению этой проблемы.

Я считаю, что в таких условиях нам жизненно необходимо найти по-настоящему сбалансированный и универсальный подход к этике, внутренним ценностям и воспитанию целостной личности, который выходил бы за границы религиозных, культурных и расовых противоречий, обращаясь к основополагающим человеческим качествам. Я называю такой поиск сбалансированного, универсального подхода проектом создания светской этики.

Должен признать, что в процессе разработки такого подхода я встречаюсь с людьми, которые, хотя и соглашаются с моим объяснением секуляризма в индийском понимании этого слова, тем не менее сомневаются в целесообразности отделения этики от религии. Некоторые последователи теистических традиций питают столь сильное недоверие к попытке разделить эти два понятия, что меня несколько раз даже просили не употреблять слово «секулярный» в публичных выступлениях на тему этики. Совершенно очевидно, есть люди, со всей искренностью полагающие, что отделение этики от религии само по себе огромная ошибка, которая порождает множество социальных и нравственных проблем в современном обществе: распад семьи, растущее количество абортов, половую распущенность, алкоголизм, наркоманию и другие. Для них эти проблемы – прямое следствие утраты обществом религии, той единственной основы, на которой зиждутся внутренние ценности. Людям, у которых вера и жизнь в соответствии с этическими нормами так крепко увязаны между собой, трудно даже помыслить о том, что религию и этику можно разделить. Те, для кого не существует истины вне Бога, полагают, что только Бог может заставить людей не нарушать этические принципы. Они утверждают, что в отсутствие Бога как гаранта возможна в лучшем случае относительная истина – когда то, что истинно для одного, не будет таковым для другого. В этих условиях нельзя отличить правильное от неправильного, хорошее от плохого, нет причины сдерживать себя и свои внутренние разрушительные побуждения или взращивать внутренние ценности.

Уважая эту точку зрения, я тем не менее ее не разделяю. Я не согласен, что этика обязательно должна опираться на религиозные принципы или на веру. Напротив, я твердо убежден, что этическое поведение может проявиться как естественное и логичное следствие самого факта, что все мы люди и живем на одной планете.

Религия и этика

Несмотря на то что эта книга не о религии как таковой, я полагаю, что в интересах взаимопонимания и уважения между теми, у кого есть вера и у кого ее нет, следует уделить некоторое внимание отношениям религии и этики.

Тысячелетиями религия была краеугольным камнем человеческой цивилизации. Вполне естественно, что забота о других и все вытекающие из нее внутренние качества – доброта, честность, терпение и умение прощать – издавна описываются в основном в религиозных терминах. Во всех крупных религиозных традициях мира, как теистических, так и нетеистических, эти качества наравне с самодисциплиной, умением довольствоваться малым и щедростью прославляют как верный способ наполнить жизнь смыслом и содержанием. Это неудивительно. Поскольку религия имеет дело в первую очередь с областью человеческого духа, логично, что воспитание этих качеств – столь полезное как для нашего собственного духовного благополучия, так и для благополучия других людей – должно быть неотъемлемой частью любой религиозной практики.

В целом системы верований, на которые мировые религии опираются, обосновывая важность тех или иных внутренних качеств, можно разделить на две категории.

К первой принадлежат теистические традиции, такие как индуизм, сикхизм, зороастризм, иудаизм, христианство и ислам. В своих представлениях об этике эти религии в конечном счете исходят из присущего им понимания Бога как творца и абсолютной основы всего сущего. С теистической точки зрения вся вселенная – часть божественного творения и замысла, и потому сама ткань, из которой соткано мироздание, священна. А поскольку Бог – это бесконечная любовь, или бесконечное сострадание, любовь к ближнему являет собой продолжение любви к Богу и служения ему. Во многих теистических традициях мы встречаем веру в то, что после смерти нас ждет божественный суд, и в этом заключается еще один сильный стимул для самообуздания и осторожности в земной жизни. У искренне верующего человека подчинение Богу может сыграть существенную роль в ослаблении эгоизма и тем самым заложить прочный фундамент для нравственного и даже альтруистичного мировоззрения.

Ко второй категории относятся нетеистические религии, в том числе буддизм, джайнизм и одна из ветвей древнеиндийской философской школы самкхья. В них нет веры в божественное творение, вместо него центральным принципом служит закон причины и следствия, а вселенная считается безначальной. В отсутствие творца как основы для нравственной жизни и воспитания внутренних ценностей нетеистические религии строят этику на понятии кармы. Санскритское слово «карма» означает просто «действие». Таким образом, говоря о карме, мы подразумеваем все преднамеренные действия, совершаемые при помощи тела, речи и ума, а говоря о плодах кармы, имеем в виду последствия таких действий. Учение о карме опирается на наблюдение за законом причинной зависимости, который воспринимается как один из законов природы. Любое преднамеренное действие, слово или мысль влечет за собой потенциально бесконечный поток следствий. В сочетании с идеей о перерождениях и последующих жизнях такое понимание становится крепкой основой для нравственности и взращивания внутренних ценностей. Так, например, в одном из ключевых буддийских учений о развитии сострадания для установления эмоциональной связи со всеми существами предлагается думать о том, что все они когда-то – в одной из несчетных прошлых жизней – были нашими матерями.

Таким образом, обосновывая необходимость нравственного сознания и воспитания внутренних ценностей, все религии до определенной степени исходят из метафизического (то есть такого, которое невозможно подтвердить опытным путем) понимания мира и идеи посмертного существования.

И если во многих теистических религиях доктрина о божественном суде лежит в основе учений о нравственности, то в нетеистических религиях ту же роль играет доктрина о карме и будущих жизнях.

В контексте религии – теистической или нетеистической – метафизическое понимание имеет огромную важность, поскольку на нем зиждется не только решимость вести нравственную жизнь, но и такие понятия, как спасение или освобождение. По сути, для человека, практикующего религию, нравственный образ жизни и наивысшие духовные устремления неразделимы.

Я не из тех, кто полагает, что человечество вскоре сможет обходиться совсем без религии. Напротив, на мой взгляд, вера способна сделать нас лучше и может быть чрезвычайно благотворной. Предлагая идею о человеческой жизни, выходящей за рамки бренного физического существования, религия дарит надежду и силы тем, кто попал в бедственное положение. Ценность крупнейших мировых религий довольно подробно рассматривается в моей предыдущей книге «Мое путешествие в мир духовных традиций. Об основополагающем родстве вероисповеданий». Но сколь благую роль ни играла бы религия – объединяя людей, даруя им духовные наставления и принося утешение, являя пример правильной жизни, которому нужно стремиться подражать, – я не считаю, что без нее духовная жизнь невозможна.

Как же тогда обосновать необходимость этики и воспитания благих внутренних качеств? На что опереться в поисках духовных ценностей в эпоху науки, когда религия многим представляется бессмысленной? Как подвигнуть себя к нравственной жизни, не прибегая к традиционным вероучениям?

На мой взгляд, хотя люди и могут прожить без религии, им не обойтись без духовных ценностей. А потому мой довод в пользу независимости этики от религии довольно простой. В моем понимании у духовности есть два аспекта. Первый – это базовая человеческая духовность, отвечающая за наше духовное благополучие, под которым я понимаю внутреннюю (ментальную и эмоциональную) силу и устойчивость. Этот аспект не зависит от религии, он возникает из присущей нам от рождения естественной предрасположенности к проявлению сострадания, доброты и заботы о других. Второй аспект можно назвать духовностью, вытекающей из религии, – мы приобретаем ее в силу воспитания и культуры, и она связана с определенными верованиями и практиками. Эти два аспекта соотносятся друг с другом, как вода и чай. Этика и внутренние ценности без религиозного содержания подобны воде: они нужны нам каждый день, поскольку поддерживают наше здоровье и способствуют выживанию. Этика и внутренние ценности, основанные на религии, больше сродни чаю. Чай в основном состоит из воды, но есть в нем и другие ингредиенты – чайные листья, специи, возможно, сахар, а в тибетском чае соль, – которые делают его более питательным, подкрепляющим, так что нам хочется пить его каждый день. Но, какой бы рецепт приготовления мы ни взяли, все же основной ингредиент в чае всегда вода. И если без чая мы можем прожить, то без воды нет. Подобным образом мы являемся на свет без религии, но с самого первого дня нуждаемся в сострадании.

Мы видим, что базовая человеческая духовность первична по отношению к религии. Независимо от того, есть ли у нас религиозные убеждения, в каждом заложена склонность к любви, доброте и проявлению теплых чувств. Подпитывая этот важнейший источник человечности – взращивая те лучшие внутренние качества, что мы так ценим в других, – мы начинаем жить духовной жизнью. Таким образом, перед нами встает непростая задача – обосновать этические принципы и способствовать воспитанию внутренних ценностей, идя в ногу с научной эпохой, но при этом не забывая о более глубоких потребностях человеческого духа, удовлетворение которых многие находят в религии.

Человеческая природа как основа этики

В разных культурах и философских системах да и, в общем, среди людей нет единства в отношении главной направленности человеческой природы. Вместо этого мы встречаем множество самых разных мнений. Для простоты можно сказать, что на одном конце спектра находятся те, кто полагает, будто люди от природы склонны к жестокости, агрессии и конкурентной борьбе; на другом – те, кто утверждает, что нам преимущественно свойственны кротость и доброта. Большинство же в оценке наших качеств и наклонностей располагается между этими двумя крайностями, склоняясь в ту или другую сторону. В целом если мы считаем, что в человеческой природе преобладают разрушительные тенденции, то, скорее всего, этику будем основывать на факторах, внешних по отношению к нам самим. В нашем понимании этика будет способом сдерживать разрушительные тенденции во имя некоего высшего блага. Если же для нас человеческая природа скорее ориентирована на добро и в человеке заложено стремление к мирной жизни, то мы можем рассматривать этику как совершенно естественное и рациональное средство для раскрытия нашего врожденного потенциала. В этом случае этика являет собой скорее не набор правил, которым надо подчиняться, а принципы внутреннего самоуправления, позволяющие нам развивать те стороны своей природы, которые, как мы считаем, способствуют нашему собственному благу и благу других. Моим представлениям созвучен как раз второй подход.

Два базовых принципа светской этики

Я убежден, что, если мы решим придерживаться всеохватного подхода к светской этике, который с наибольшей вероятностью будет приемлемым для всех, от нас потребуется признать лишь два базовых принципа. Оба эти принципа легко воспринять, опираясь на присущие нам общечеловеческий опыт и здравый смысл, оба они подтверждаются данными современных научных исследований, особенно в области психологии, нейронауки и клинической медицины. Первый заключается в том, что все мы принадлежим к человеческому роду, все стремимся к счастью и не хотим страдать. Второй – это взаимозависимость, ключевая характеристика реальности, в которой существует человечество; реальности, подразумевающей в том числе и то, что с биологической точки зрения мы – общественные животные. Исходя из этих двух принципов, мы можем научиться ценить неразрывную связь между собственным благополучием и благополучием других, развить в себе искреннюю заботу о том, чтобы у других людей все было хорошо. Я уверен, что вместе они способны стать основой, на которой можно строить нравственное сознание и взращивать внутренние ценности. Именно такие ценности позволяют нам ощутить свою связь с другими. Лишь выйдя за узкие рамки своекорыстия, мы обретаем смысл и цель в жизни, испытываем от нее удовлетворение.

Прежде чем приступить к систематическому изложению того, каким мне видится такой светский подход, будет уместно вкратце пояснить, почему я заинтересовался этим вопросом, что двигало мною и что оказало влияние на формирование моих представлений.

С раннего детства я стал буддийским монахом и воспитывался в тибетской традиции махаяны. В этом контексте складывались мои понятия об этике и прочих материях, таких как человеческая природа и стремление к счастью. Что касается личной повседневной практики, глубочайшее влияние на мое отношение к этике оказали писания древнеиндийской традиции Наланды, сочетающей в себе философский анализ, нравственный образ жизни и медитацию. Однако, представляя вниманию читателей эту книгу, я вовсе не стремлюсь приумножить число буддистов! Напротив, когда меня просят даровать учения по буддизму в западных странах, я зачастую говорю, что, по моему убеждению, для людей в целом лучше не принимать религию, не связанную тесно с культурой, в которой они выросли, и полученным образованием. Такой переход чреват трудностями и может повергнуть человека в смятение. Мною движет лишь стремление способствовать тому, чтобы человечество стало лучше. Если средства, предлагаемые моей собственной традицией, способны принести пользу небуддистам, думаю, их стоит взять на вооружение. Тем не менее, работая над этой книгой, я абсолютно не думал о том, чтобы пропагандировать свою религию. Вместо этого я призываю читателей провести самостоятельное исследование. И если прозрения, почерпнутые в классическом философском наследии Индии, окажутся вам хорошим подспорьем – замечательно! Если же нет – ничего страшного.

Итак, в последующих главах я излагаю свои мысли не как буддист и даже не как верующий, а просто как представитель семимиллиардного населения планеты, которому небезразлична судьба человечества. Пусть мой труд поспособствует тому, чтобы у человечества было будущее, и пусть оно будет светлым.

Глава 2
ОБЪЕДИНЯЮЩАЯ НАС ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ К ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ РОДУ

Какими мы видим самих себя

По моим наблюдениям отношение человека к другим людям и к миру вокруг в большой степени определяется тем, каким он видит самого себя. Есть много разных способов ответить на вопрос «Кто я?», и то, как мы на него отвечаем, влияет на наше поведение. Например, мы можем рассматривать себя с точки зрения принадлежности к мужчинам или женщинам, к той или иной религии, определенной расе или национальности. Если говорить о семейном положении, мы можем быть, например, отцом или матерью. Мы можем также считать своей отличительной чертой профессию, уровень образования или успехи на том или ином поприще. В зависимости от точки зрения, которую мы принимаем, меняются и наши ожидания в отношении самих себя. А это, в свою очередь, влияет на наше поведение в том числе и на то, как мы обходимся с другими людьми.

Личность каждого человека уникальна. А потому, если мы хотим выработать по-настоящему универсальный подход к этике, чрезвычайно важно, чтобы у нас было ясное понимание того, что нас объединяет, а именно – общей для всех принадлежности к человеческому роду. Мы все – все семь миллиардов – люди. И в этом смысле мы совершенно одинаковы.

Для того чтобы продолжать, необходимо разобраться, что же делает нас людьми. Во-первых, конечно, наше физическое строение: тело, которое состоит из огромного количества частей, костей, мышц, крови, несчетного множества молекул, атомов и так далее.

На базовом материальном уровне нет качественной разницы между материей, из которой сделан человек, и, скажем, каменная глыба. С точки зрения материального устройства каменная глыба и человеческое тело состоят из мельчайших частиц. Современная наука полагает, что во вселенной происходит постоянный круговорот материи. Некоторые ученые даже считают, что сами атомы нашего тела когда-то очень давно принадлежали далеким звездам.

Как бы то ни было, очевидно, что человек принадлежит к совершенно другой категории явлений, чем каменная глыба. Подобно растениям и другим животным мы рождаемся, растем и умираем. Однако в отличие от растений мы также испытываем осознаваемые переживания, чувствуем боль и удовольствие. Мы живые существа (по-тибетски это называется семден).

В одной из многочисленных бесед с моим ныне покойным другом, нейробиологом Франсиско Варелой, мы обсуждали, что же отличает чувствующие формы жизни от растительных. Насколько я помню, он предложил в качестве критерия «способность перемещать себя с места на место» или что-то в этом духе. Если организм способен целиком перемещать свое тело из одной точки в другую, чтобы прятаться от опасности и выживать или добывать пищу и воспроизводиться, то его можно рассматривать как живое существо. В этом объяснении мне показалось интересным, что даже с точки зрения науки отличительные характеристики такого живого существа имеют отношение к его способности чувствовать боль и удовольствие, а также реагировать на эти чувства, пусть даже реакция эта будет преимущественно или полностью инстинктивной. На самом базовом уровне способность реагировать на воздействия окружающей среды осознаваемыми переживаниями можно считать проявлением «ума» (или сознания) в самом широком смысле этого слова.

Обширную тему того, что такое «ум» вообще и чем человеческий ум отличается от ума других существ, можно было бы обсуждать долго и подробно, но для целей настоящей книги мы ограничимся лишь несколькими соображениями по этому поводу.

Согласно современной науке в основе наших переживаний лежит информация, которую мы получаем с помощью органов чувств – зрения, слуха, осязания, вкуса и обоняния. Эти базовые чувства затем преобразуются в нашем восприятии в субъективные переживания: они могут быть приятными, неприятными, нейтральными или представлять собой сочетания этих трех. Насколько мы знаем, такое разделение чувственных переживаний на приятные или болезненные присуще также и другим животным. В частности, судя по всему, птицы и млекопитающие в своем восприятии чувственных переживаний очень похожи на людей, тогда как другие виды животных (рыбы или насекомые, например) существенно отличаются от нас в этом отношении.

При всей широте спектра восприимчивости у разных видов животных мы видим, что все существа, наделенные способностью осознавать свои переживания, стремятся к тому, что приносит им удовольствие, и избегают того, что причиняет неудовольствие или боль. С этой точки зрения мы, люди, принципиально не отличаемся от других животных. Подобно им мы стремимся избегать страданий и естественным образом тянемся к ощущениям, связанным с удовольствием или счастьем.

Однако, хотя такая основополагающая предрасположенность и является отличительной чертой всех живых существ в целом, люди представляют собой особую категорию. Очевидно, что человек не сводится лишь к простой реакции на ощущения, полученные с помощью органов чувств. Мы не кошки и не собаки, например, которые отвечают на внешние раздражения чисто инстинктивно. За многие тысячи лет эволюции человек развился в чрезвычайно сложную систему, и это отличает нас от других животных. Разница проявляется в большом размере нашего головного мозга с более развитой, чем у других видов, фронтальной корой.

Человеческое сознание и способность к сопереживанию

Обсуждая сложность человеческого ума, я имею в виду не просто процессы интеллектуального, или рационального, мышления и способность к самоанализу, но скорее весь спектр осознаваемых переживаний, включая не только мысли, воображение и память, но также чувства и эмоции. В действительности, говоря об «уме» или «переживаниях» в этом довольно широком контексте, я обыкновенно подразумеваю тибетские слова сем (ум) и шепа (постижение). Оба они относятся не только к преимущественно мыслительной деятельности, с которой обычно связаны слова «ум» и «ментальный» в английском и других западных языках, но ко всем областям наших внутренних переживаний, включая чувства и эмоции, которые в этих языках зачастую принято соотносить с сердцем.

Некоторое время назад западные ученые-нейробиологи начали серию экспериментов с участием тибетцев, обладающих большим опытом в медитации, с целью измерить биологические изменения, происходящие под действием созерцательных практик. Мне рассказывали, что однажды ученые делали доклад о своих экспериментах для группы монахов монастыря Намгьял здесь, в Дхарамсале. Для того чтобы наглядно показать технологию эксперимента, один из ученых надел на голову белую шапочку, ощетинившуюся огромным количеством проводов и электродов. Глядя на него, некоторые монахи не могли удержаться от смеха. Ученые решили, что монахам смешон сам вид западного специалиста с проводами, торчащими из головы. Но оказалось, тибетцев удивило, что провода подключили лишь к голове, а не к другим частям тела. Ведь, если речь идет об измерении таких качеств, как сострадание или любовь и доброта, разве не логично было бы предположить, что и другие органы, например сердце, важны в той же мере, что и мозг? Сегодня мы, [тибетцы], гораздо лучше осведомлены о современных научных моделях, и нас уже не удивляет то, что именно мозгу западные ученые отводят ведущую роль. Но и ученые тоже несколько переработали свои методики: теперь они стараются зафиксировать и изменения, происходящие в сердце.

Что касается различий между умом человека и умами других существ, то здесь легко выделить несколько важных качеств. Из всех животных мы, люди, обладаем, по-видимому, наиболее сильной и развитой способностью к запоминанию, позволяющей нам мысленно возвращаться в прошлое. Мы также можем переносить свои мысли в будущее. Вдобавок у нас очень живое воображение и высокоразвитая способность к общению посредством языка символов. И что, пожалуй, самое важное: мы обладаем способностью к рациональному мышлению – мы можем критически оценивать и сравнивать различные последствия как реальных, так и воображаемых ситуаций. Вероятно, другим животным в той или иной мере тоже присущи все эти свойства, но далеко не такие совершенные, как у человека.

Помимо вышеперечисленного мы обладаем еще одним качеством, ключевым для нашей самоидентификации как людей: инстинктивной способностью к сопереживанию. Конечно, в этом мы не одиноки. Некоторые другие животные тоже демонстрируют поведение, возможно, указывающее на наличие у них такой способности. И все же для людей это основополагающая черта. Встречаем ли мы на улице человека, даже совершенно нам чужого, которому больно, смотрим ли по телевизору или слушаем по радиорепортаж о жертвах стихийного бедствия, у нас непроизвольно появляется ответная реакция на эти страдания. И более того, мы неосознанно испытываем сильное желание что-то предпринять. Пусть это желание не всегда выливается в конкретные действия, но мы очень хотели бы помочь прохожему на улице или облегчить страдания тех, кого видим по телевизору.

Подобным же образом, когда мы становимся свидетелями торжества человека над невзгодами, инстинктивная способность сопереживать чувствам других позволяет нам разделить его радость. Думаю, отчасти многим из нас потому так нравится смотреть фильмы, спортивные соревнования и представления, что это дает нам возможность не только испытать острые ощущения, но и пережить как собственные чужие радости и печали. Чувство сопереживания естественно для нас и приносит радость, и в жизни мы нередко стремимся к нему. Примером тому удовольствие, которое мы получаем от восторга маленьких детей: нам нравится смотреть, как оживляются их лица, стоит нам улыбнуться им, подарить что-нибудь или рассказать сказку. Точно так же мы естественным образом испытываем радость, когда счастливы те, кого мы любим. Каждый предпочитает видеть вокруг себя улыбающиеся, а не хмурые лица.

Поскольку мы общественные животные и для выживания и процветания нам необходимо принадлежать к группе или сообществу, в стремлении к благополучию и счастью нам не обойтись без способности к сопереживанию.

Счастье и страдание

Мы все стремимся достичь в жизни счастья. Я думаю, это утверждение не нуждается в обосновании. Никто не жаждет трудностей или неурядиц. Подтверждение тому можно найти в самом устройстве нашего тела. Данные, полученные врачами, все увереннее свидетельствуют о том, что если человек испытывает счастье и умиротворение, свободен от страха и беспокойства, то это ощутимо улучшает и его здоровье. С точки зрения здравого смысла понятно и то, что даже больной человек будет чувствовать себя лучше, если у него позитивный взгляд на вещи. Счастливый ум – здоровый ум, а здоровье ума полезно для тела.

Однако в отличие от животных у людей счастье и страдание не столь прямолинейны. Собака может испытать счастье, когда, сытно поев, отправляется на веранду и укладывается там отдыхать. И хотя нам отнюдь не чужды такие простые удовольствия, совершенно очевидно, что их недостаточно для того, чтобы мы почувствовали подлинное удовлетворение.

Нескончаемым стремлением к счастью и отсутствию страданий объясняются не только величайшие достижения человечества, но и эволюция нашего мозга, который за многие тысячелетия вырос до столь значительных размеров. Я полагаю, что и сама идея религии тоже возникла из этого стремления. Ведь в жизни мы неизбежно сталкиваемся с трудностями, которые нам неподвластны. Тогда, дабы не утратить надежду и сохранить бодрость духа, мы обращаемся к вере; чтобы вера не ослабла, мы прибегаем к молитве, а молитва – это главная составляющая религии. Выдающиеся научные достижения людей и новые технологии, появившиеся в последние столетия, думается мне, тоже берут начало в неодолимом желании побороть страдания и достичь счастья.

Тем не менее, хотя исключительная сложность человеческого мозга отличает нас от других форм жизни и движет поразительными успехами людей как биологического вида, эта сложность устройства нашего ума одновременно служит и источником многих самых застарелых трудностей и невзгод. Большинство проблем, с которыми мы сталкиваемся в современном мире – вооруженные конфликты, бедность, несправедливость и разрушение окружающей среды, – появились как следствие сложной человеческой деятельности, и она же не позволяет от них избавиться. Более того, самые устойчивые источники внутренних страданий каждого отдельного человека – страх, беспокойство и стресс, например – тоже тесно связаны со сложностью человеческого ума и нашим легко возбудимым воображением.

Основополагающее равенство

В своих поисках счастья и стремлении к избавлению от страданий мы все, по сути дела, одинаковы, а значит, равны. Это важный момент. Я уверен, что, если мы сможем сделать понимание этого основополагающего человеческого равенства частью своего повседневного мировоззрения, это принесет огромную пользу не только обществу в целом, но и лично каждому из нас. Что касается меня, всякий раз, встречаясь с людьми – будь то президентами или попрошайками, темными или светлыми, высокими или низкими, представителями разных национальностей и вероисповеданий, – я стараюсь видеть в них прежде всего людей, которые, как и я, ищут счастья и хотят избежать страдания. Я обнаружил, что подобный подход рождает естественное чувство близости с теми, кто до сих пор был мне абсолютно чужим. Независимо от наших индивидуальных особенностей, полученного образования или унаследованного общественного положения, невзирая на то, чего мы достигли, все мы в своей короткой человеческой жизни хотим отыскать счастье и избежать страданий.

Из этих же соображений я часто подчеркиваю, что факторы, разъединяющие нас, гораздо более поверхностны, нежели то, что всех нас сближает. Несмотря на различающие нас признаки – такие, как расовая принадлежность, язык, религия, пол, благосостояние, и многие другие, – мы все равны, поскольку принадлежим к человеческому роду. Это подтверждает и наука. Так, расшифровка генома человека показала, что расовые различия составляют лишь ничтожную долю в нашем наборе генов, в то время как подавляющее большинство генов общее для всех людей. Интересно, что на генном уровне наиболее ярко выражены отличия отнюдь не между представителями разных рас, а между отдельно взятыми людьми.

В свете вышеприведенных соображений я полагаю, пришло время каждому из нас начать думать и действовать, руководствуясь восприятием себя как частички общности, описываемой словами «мы, люди».

Глава 3
ПОИСКИ СЧАСТЬЯ

Человек живет надеждой, а надежда – это, по определению, ожидание чего-то лучшего. Мне кажется, для того чтобы выжить, нам необходимо знать, что наступит день, когда мы будем счастливы. Но если согласиться с тем, что человеку от природы свойственно устремляться к счастью и избегать страданий, то нужно разобраться, что именно мы понимаем под счастьем и откуда оно приходит. Счастье – довольно общий термин, который можно трактовать по-разному. Например, следует оговориться, что, учитывая светский характер этой книги, мы не будем касаться религиозного представления о высшем счастье, а сосредоточимся на простой радости или счастье в общепринятом, обыденном понимании этого слова.

Как я упоминал выше, для таких сложно организованных существ, как мы с вами, достичь счастья нелегко. В отличие от собак или кошек человеку для счастья требуется больше, нежели простое удовлетворение потребностей в удовольствиях, получаемых посредством органов чувств. Так в чем же тогда источники человеческого счастья?

Первыми на ум приходят три фактора, которые – я думаю, большинство читателей здесь со мной согласятся – играют существенную роль в благополучии человека, а именно: богатство или достаток, здоровье, дружба или товарищество.

Богатство, здоровье и дружба

Начнем с богатства. Влияет ли материальное положение на ощущение счастья? Разумеется! Нелепо было бы отрицать, что материальные факторы важны для нашего благополучия. В конце концов, даже отшельнику, живущему в уединении горной пещеры, необходимы еда и одежда. Без определенного материального комфорта человек не может жить достойно, чего мы все как люди заслуживаем. Конечно, деньги – это важный элемент в нашем стремлении найти счастье и избежать страданий.

Но какое количество денег можно считать достаточным? Мы, тибетцы, иногда пользуемся для денег прозвищем «Кунга Дхондуп». Для тибетского уха это звучит как обыкновенное имя собственное, но одновременно его можно приблизительно перевести как «то, что делает нас всех счастливыми и способно исполнить все наши желания». Поскольку деньги дарят нам возможность выбора и свободу, неудивительно, что они так привлекательны для людей и что их никогда не бывает достаточно. Я время от времени поддразниваю своих тибетских слушателей, намекая на их глубокую привязанность к Кунге Дхондупу. Вам, наверное, известно, что среди прочих традиционных религиозных практик мы, тибетцы, любим читать мантру, связанную с Буддой Сострадания: ом мани падме хум. Мы произносим эти слова много раз на протяжении дня, иногда беззвучно, даже если заняты другими делами, все время повторяем: «Ом мани падме хум, ом мани падме хум». Но, если начитывать мантру быстро, часть слов проглатывается: «Ом мани падме, ом мани падме … мани падме … Ом мани … мани … мани». В какой-то момент становится похоже, будто человек бормочет по-английски: «Money, money, money (деньги, деньги, деньги)».

И все же, если отбросить шутки в сторону, само собой, богатство и достаток приносят пользу. Нам, людям, нужны достойное жилье, чистая окружающая среда, питательная еда и чистая вода. Будучи нашими базовыми потребностями, они также составляют необходимые условия для счастья.

При этом, хотя дальнейший рост достатка – покупка нового дома, новой машины, может быть, телефона – способен временно повысить уровень комфорта или удобства в повседневной жизни, нет никакой гарантии, что он принесет удовлетворение на длительный срок или поможет нам в целом чувствовать себя благополучнее. На деле приобретение новых вещей часто усиливает беспокойство, повышает уровень стресса и тревоги. А эти факторы, в свою очередь, могут вызывать у человека гнев или даже злость.

Интересно, что данные, собранные психологами и социологами в последние годы, вполне наглядно свидетельствуют, что материальные приобретения оказывают лишь временное воздействие на то, что ученые называют «ментальным благополучием». Эти исследования показывают: после того как уляжется первоначальное радостное возбуждение от новой покупки, уровень счастья быстро возвращается к своему прежнему значению. У нас в разговорном тибетском есть выражение, которое довольно хорошо схватывает суть этого явления, но я, к сожалению, не знаю его точного эквивалента в других языках. Когда человек чрезмерно увлекается новыми покупками, испытывая при этом повышенный восторг, мы называем его асар цапо, «очень асар», где сар означает «новый». Тем самым подразумевается, что человек этот не просто алчный, но очень возбудимый и непостоянный – он всегда в погоне за последними модными вещицами или техническими новинками. Я полагаю, что современной культуре потребительства свойственно поощрять такое непостоянство.

В любых сферах – от борьбы за природные ресурсы до семейных конфликтов – материальные ценности слишком часто становятся источником неприятностей. А материальный достаток не гарантирует счастья. Сказать по правде, я знаю многих очень богатых людей, даже миллиардеров, которые признаются, что сами не чувствуют себя счастливыми и удовлетворенными жизнью. Богатство окутывает людей своего рода коконом, а это зачастую ведет к одиночеству. Так что Кунга Дхондуп ненадежный друг, он приносит много страданий. В отличие от материального богатства, которое способно стать источником стольких волнений и несчастий, богатство души, основанное на любви и сострадании, лишено подобных изъянов. Поэтому легко понять, к какому богатству нам действительно следует устремляться.

Мне могут возразить, что богатство дарит определенное чувство защищенности и удовлетворения, и эти состояния могут длиться довольно долго. Возможно. Но так ли надежно само материальное богатство? Время от времени случающиеся стихийные бедствия напоминают нам, насколько уязвимо наше мнимое чувство материальной защищенности.

Поэтому гораздо важнее денег, имущества или статуса наше внутреннее состояние, или состояние ума. В бедной семье люди будут чувствовать себя счастливыми, если между ними царят любовь, доброта и доверие. А их богатые соседи могут жить в роскоши, но не быть по-настоящему счастливыми, если их ум отравлен подозрениями и злобой. Здравый смысл подсказывает нам, что это так. Поэтому в конечном итоге именно состояние ума играет определяющую роль.

Недавние социологические исследования вскрыли не только временный характер благотворного воздействия богатства на состояние ума. Они свидетельствуют о том, что общий уровень удовлетворенности в обществе тем выше, чем равномернее распределены богатства и чем меньше разрыв между богатыми и бедными. Это опять же говорит о том, что благополучие нельзя измерить объективными материальными показателями, оно зависит от ситуации и целого ряда факторов, определяющих наше отношение к богатству и умение с ним обращаться.

А что же здоровье? Является ли оно источником благополучия? На этот вопрос мы тоже ответим: безусловно! Большинство из нас на собственном опыте не раз убеждались, что, испытывая постоянную боль или дискомфорт, очень трудно сохранять положительный настрой. Так что следить за здоровьем необходимо. Нужно хорошо питаться, спать и заниматься физическими упражнениями. Заболев, нужно обратиться к квалифицированному врачу и следовать назначенному курсу лечения. Это все очевидно. Однако если мы полагаем, будто здоровье – это лишь вопрос физического состояния и заботимся только о теле, забывая про ментальные и эмоциональные факторы, то мы заблуждаемся. Ведь нет непреложной или прямой связи между хорошим телесным здоровьем и чувством счастья. Разве не может человек, обладающий здоровым, крепким телом, быть несчастным? В действительности такое встречается довольно часто. И разве не может человек слабого, даже очень слабого здоровья тем не менее быть счастливым? Уверен, что может. Обязательно ли телесная слабость, сопряженная с преклонным возрастом, делает пожилых людей несчастными? Конечно нет! Итак, хотя физическое здоровье несомненно способствует человеческому счастью, оно не является его основным источником. Настоящий источник счастья, как мы уже говорили выше, связан с нашим состоянием ума, мировоззрением и мотивацией, а также с тем, насколько мы добросердечны с другими.

Теперь поговорим о дружбе. Несомненно, очень важно иметь круг близких друзей, людей, с которыми можно провести время и поделиться своими переживаниями. Мы общественные животные, и отношения с другими необходимы для нашего благополучия. И все же нам надо тщательно поразмыслить над тем, что отличает настоящую дружбу от поверхностного знакомства, которое приносит лишь мимолетную пользу. Известно, что в человеческом обществе деньги, завидное положение и приятная внешность привлекают к их обладателю повышенное внимание. Но что же в действительности служит объектом такого внимания? Возможно, эти люди дружат скорее не с нами, а с нашими деньгами, положением или приятной внешностью? А если да, как они поведут себя, случись удаче отвернуться от нас? Что, если мы утратим свои деньги или приятную наружность? Будут ли эти друзья рядом, когда мы станем испытывать в них нужду, или предпочтут отойти в сторону? Есть опасность, что такие друзья быстро исчезнут с нашего горизонта.

Очевидно, что настоящая дружба может строиться только на доверии и любви, которые появляются лишь там, где присутствуют взаимная забота и уважение. А значит, чтобы другие почувствовали к нам доверие, любовь и доброту, способные победить одиночество и отчужденность, недостаточно одного лишь присутствия этих людей в нашей жизни или поверхностных проявлений дружбы, необходимо самому заботиться о них и уважать их. Ключ к доверию, любви и доброте, которые к нам проявляют другие, – в нас самих.

Как-то в Испании я повстречал христианского монаха, пять лет жившего отшельником в келье позади монастыря. Я спросил его, что он делал все эти годы. Монах ответил, что медитировал о любви. Когда он произнес это на английском, еще более ломаном, чем мой собственный, в его глазах отразилась такая глубина чувства, что в словах не было особой нужды. Вот вам пример человека, который жил один, но не испытывал одиночества. Ведь добросердечие, или сострадание, – это и есть то, что в первую очередь соединяет нас с другими. А бывают люди, у которых, кажется, много друзей и поклонников, но они тем не менее чувствуют себя словно на необитаемом острове. Им я хотел бы напомнить, что противоядие от подобного одиночества заключается в том, чтобы самим испытывать любовь, внимание и добросердечие к своим собратьям.

Два уровня удовлетворения

Из вышеизложенного можно сделать вывод, что, говоря о счастье, мы частенько путаем два довольно разных и по большей части не зависящих друг от друга состояния – два уровня удовлетворения. С одной стороны, существуют