Сергей Александров

Буддизм
глазами физика

Москва

Фонд «Сохраним Тибет»

2019

УДК 24-029:530.1

ББК 86.35 + 22.31

А46

Александров Сергей Юрьевич

Буддизм глазами физика / С. Александров; научн. ред. А. Терентьев; лит. ред. М. Афанасьева. – М.: Фонд «Сохраним Тибет», 2019. – 176 с. – (Буддизм и наука).

ISBN 978-5-905792-35-9

Книга «Буддизм глазами физика» представляет собой описание буддизма с точки зрения физика-теоретика. Структура буддизма сравнивается в ней со структурой научной теории, а основные положения – с современным пониманием законов Вселенной. В частности, автор в доступной форме объясняет, как попытки построить теорию квантовой гравитации привели к открытиям, которые до сих пор не освещались в научно-популярной литературе, кардинально меняют наше представление о природе материи, пространства и времени и как возникающая на этой основе картина мироздания согласуется с буддийским учением о пустоте.

ISBN 978-5-905792-35-9 УДК 24-029:530.1

ББК 86.35 + 22.31

© Сергей Александров, 2019

© Фонд «Сохраним Тибет», 2019

А46

Содержание

Буддизм глазами физика

Андрей Терентьев

Предисловие

Вступление

Глава I Религия опыта, или Наука об уме

Глава II Аксиомы

Глава III Четыре печати

Глава IV Две истины

Глава V Пустота

Глава VI Смерть

Глава VII Аналогии

Глава VIII Пространство и время�

Глава IX Синтез

Словарь санскритских терминов

Словарь физических терминов

Литература

Андрей Терентьев

Предисловие

Понять – значит упростить.

Д. Строгов¹

Пожалуй, с тех пор как Нильс Бор обратил внимание на то, что «в поисках параллели с вытекающим из атомной теории уроком об ограниченной применимости обычных идеализаций мы должны обратиться к совсем другим областям науки, например, к психологии, или даже к особого рода философским проблемам; это те проблемы, с которыми уже столкнулись такие мыслители, как Будда и Лао-цзы, когда пытались согласовать наше положение как зрителей и как действующих лиц в “великой драме существования”»², параллели и пересечения идей физики и восточных философско-религиозных учений уже так много обсуждались, что не удивляют читающую публику.

В. Паули обсуждал эти проблемы с К.Г. Юнгом³, Его Святейшество Далай-лама XIV специально изучал квантовую физику с К. фон Вайцзеккером и Д. Бомом и провел ряд конференций с физиками на эту тему⁴. Уже более 30 лет проходят достаточно регулярные встречи физиков с тибетскими учеными в рамках института «Ум и жизнь»⁵, а в России, например, в 2010 г. в Институте философии РАН крупные ученые – академики и руководители ведущих научных учреждений страны – обсуждали вместе с буддистами интерпретацию квантовой механики, предложенную д-ром физ.-мат. наук, профессором, гл. научным сотрудником Физического института им. П.Н. Лебедева РАН М.Б. Менским, и ее близость буддийской теории «двух истин», или «двух реальностей»⁶.

Конечно, проблема устройства мира и, в частности, роль субъективности, сознания в восприятии этого мира была философской проблемой всегда, даже в Древней Греции, когда и сама физика была частью философии. Философия Канта предельно заострила этот вопрос, определив в «Критике чистого разума» пространство как «форму определения внешнего чувства», а время – как «форму определения внутреннего чувства». В Индии философскую критику представлений об объективном и независимом существования времени и пространства (хотя и несколько иную) можно найти уже в «Мула-мадхьямака-карике» Нагарджуны (ок. II в. н.э.)⁷.

Однако современные физики продолжают напряженно думать о природе времени, но представляют его себе совсем не так, как мы, нефизики⁸. Например, недавно мой старинный друг, профессор А.А. Гриб⁹, когда я посетовал, что, мол, время быстро бежит, с усмешкой возразил, что это не время идет, а мы идем сквозь время, и вспомнил, что один из его коллег наказывает студентов, если слышит от них выражение «время идет»...

По его мнению, субъективизм Канта и буддистов относительно времени преувеличивает с точки зрения современных научных представлений роль сознания – насколько я смог понять во время увлекательной, хотя местами слишком для меня сложной беседы. Это мнение он высказал, когда во время приезда автора данной книги в Санкт-Петербург (он читал в СПбГУ большой курс по теории струн) мы встречались втроем с ним и А.А. Грибом для неформального обсуждения этих проблем...

Впрочем, я напрасно забегаю вперед: рассмотрение всех этих вопросов читатель увидит в книге. Не уверен, что нефизикам и здесь все будет понятно (я, например, далеко не все физические идеи, рассмотренные автором, смог усвоить), но думаю, что это не так и плохо; наоборот, иллюзия понимания (а на самом деле упрощение, перекодировка в знакомые и уютные понятия) сложных научных идей не дала бы читателю даже шанса догадаться о глубине его неведения. Посмотрите, например, упомянутую выше книгу С. Хокинга – там что-нибудь можно понять? Я смог понять очень немного, но читал с захватывающим интересом и намного расширил свои общие представления о сложности нашего мира.

С другой стороны, хочу отметить, что различных интерпретаций буддийской философии еще больше, чем интерпретаций квантовой механики¹⁰, и наши с С. Александровым предпочтения относительно выбора и понимания буддийских параллелей для физических теорий, упоминаемых в этой книге, не всегда совпадали. Поэтому при размышлении над этой частью книги посоветую читателю смелее полагаться на свою интуицию, логику, разум и жизненный опыт.

1 Д. Строгов – вымышленный персонаж из книги Стругацких «Волны гасят ветер», а идея этого эпиграфа (парафраз старой максимы «Понять – значит простить»), возможно, заимствована из повести М. Анчарова «Сода-солнце».

2 Бор Н. Биология и атомная физика // Он же. Избранные научные труды. М.: Наука, 1971. С. 256. Нильс Бор, видимо, в какой-то степени был знаком с идеями буддизма и даже мадхьямаки через датского переводчика Нагарджуны Пола Туксена (Poul Tuxen, 1880–1955), с которым они как-то оказались на соседних койках в больнице и обсуждали там различные научные проблемы. (Благодарю проф. К. Линдтнера за эту устную информацию, полученную им от сына проф. Туксена.)

3 Подробнее см., напр.: Копейкин К.В. «Души» атомов и «атомы» души: Вольфганг Эрнст Паули, Карл Густав Юнг и «три великих проблемы физики» // Трибуна УФН 0812.

4 На эту тему есть много публикаций. Для русскоязычного читателя можно указать, например, книгу В. Мэнсфилда «Тибетский буддизм и современная физика» (М.: Новый Акрополь, 2010) и особенно второе издание книги Далай-ламы «Вселенная в одном атоме» с предисловием проф. Д.И. Дубровского, осуществленное Фондом «Сохраним Тибет» в 2018 г.

5 См., напр.: www.mindandlife.org

6 Подробнее об этом см. работы М.Б. Менского, а отчет об упомянутой конференции – в журнале «Буддизм России» № 43 (2010–11). С. 39–67.

7 См., напр., 5-ю (о пространстве) и 19-ю (о времени) главы «Мула-мадхьямака-карики» в переводе В.П. Андросова: Андросов В.П. Основоположник Махаяны Нагарджуна и его труды. Т. 2: Учение Нагарджуны о срединности. М.: Наука; Восточная литература, 2018. С. 255–258, 360–363.

8 См., напр.: Хокинг С. О Вселенной в двух словах. М.: АСТ, 2017. Гл. 2: Форма времени.

9 Андрей Анатольевич Гриб – один из немногих российских физиков, действительно интересующихся научными прозрениями восточных мыслителей. Когда-то мы в соавторстве даже написали статью о космологии джайнизма «Космос древних джайнов» // Арьяварта. СПб., 1996. С. 224–234. В джайнской космологии Андрей Анатольевич увидел ряд параллелей с современной космологией.

10 См., напр., обзор наиболее известных интерпретаций квантовой механики, сделанный А.А. Грибом: К вопросу об интерпретации квантовой физики // Успехи физических наук 183, № 12. Декабрь 2013.

Вступление

Я физик и одновременно буддист. Нет ли в этом противоречия? Как религиозные взгляды буддизма могут уживаться с научным мировоззрением? Каково буддийское и научное видение реальности и абсолютной истины? Что общего между квантовой гравитацией и буддийским пониманием «пустоты»? Вот некоторые из проблем, которые я бы хотел затронуть в этой книге.

На самом деле эти проблемы, конечно, не новы. С самого начала знакомства западного мира с буддизмом многие были поражены практически полным отсутствием в этом учении мистических элементов и веры в сверхъестественное. Вместо традиционных религиозных верований они нашли, что буддизм основан на логике, знании и опыте, и поэтому даже предлагали рассматривать его не как религию, а как набор психофизических техник или как чистую философию. Более того, в последние десятилетия происходит непрерывный диалог между буддизмом и западной наукой. С одной стороны, все больше проводится исследований, посвященных изучению влияния буддийских медитативных практик на мозг человека, его психическое и моральное состояние и даже физическое здоровье. Результаты этих исследований доказывают на объективном уровне потрясающую эффективность таких практик. С другой стороны, достаточно широко обсуждаются захватывающие аналогии между различными аспектами буддийского мировоззрения и той картиной мира, которая возникла благодаря открытию квантовой механики в начале XX века. Например, подробному анализу этих аналогий посвящена книга американского астрофизика Вика Мэнсфилда¹. Всевозможные стороны взаимодействия между буддизмом и наукой рассматриваются также в книгах знаменитого буддийского наставника Йонге Мингьюра Ринпоче² и Его Святейшества Далай-ламы XIV³, где, помимо прочего, можно найти обсуждение огромной практической пользы, к которой может привести такое взаимодействие.

Однако, как мне кажется, ни одно из этих направлений деятельности не дает исчерпывающих ответов на поставленные выше вопросы. Ведь буддизм не сводится ни к набору практик, помогающих при стрессе, ни к абстрактным представлениям о нашем физическом мире. Собственно говоря, он потому и является одной из мировых религий, что объединяет глубочайшую философию, основанную на определенных принципах и охватывающую как материальные, так и духовные аспекты мироздания, с конкретными методами, ведущими к духовному совершенству. В отрыве друг от друга или будучи редуцированы до каких-то ограниченных и прикладных целей, эти части теряют свой первоначальный смысл, становятся сухими и безжизненными. Именно поэтому мне кажется важным рассмотреть, как соотносятся с научным мировоззрением не только отдельные аспекты буддизма, но и сама структура этого учения, а также его основные принципы. Скромная попытка сделать это и представлена в этой книге.

Кроме того, я хочу еще раз критически проанализировать те аналогии и параллели, которые часто проводятся между некоторыми буддийскими понятиями, с одной стороны, и научными представлениями – с другой. В частности, большинство таких аналогий опирается на выводы, полученные в результате развития квантовой механики и квантовой теории поля. Эти выводы достаточно широко известны, так как многократно освещались в научно-популярной литературе и становились объектом философских дискуссий. Однако со времени открытия этих теорий наука продвинулась достаточно сильно вперед. Сегодня ее передний фронт, отражающий наше понимание фундаментальных основ физического мира, пролегает там, где находится проблема квантовой гравитации. Суть этой проблемы в том, чтобы объединить законы квантовой механики с общей теорией относительности Эйнштейна или каким-либо ее обобщением, описывающим гравитацию. Решению этой проблемы и посвящена моя основная работа как физика-теоретика. И хотя она до сих пор остается нерешенной, в ходе исследований было получено много новых результатов, которые способны изменить наше представление о Вселенной таким же кардинальным образом, как открытие квантовой механики. Как мне кажется, некоторые из них замечательно вписываются в буддийскую концепцию, и я бы хотел вынести эти новые аналогии на суд читателя.

Наконец, я использую эту книгу как возможность очередной раз обсудить распространенные заблуждения по поводу буддизма и различных его аспектов. Я лично сталкивался с ними, когда разговаривал о буддизме и его мировоззрении с разными людьми. Порой эти заблуждения могут принимать самые неожиданные формы и появляться там, где их совсем не ждешь. Надеюсь, что эта книга поможет развеять хотя бы некоторые из них.

Стоит отметить, что хотя в книге обсуждаются основные принципы буддийской философии, она ни в коем случае не должна рассматриваться как введение в буддизм. Для этого существуют куда более авторитетные авторы и их работы. Например, для тех, кто хочет всерьез заняться изучением буддизма, я бы рекомендовал замечательные лекции профессора Е.А.Торчинова⁴. Цель же моей книги – показать непротиворечивость и даже близость буддийского и научного взглядов. Условно ее можно разделить на три части, каждая из которых состоит из трех глав. Первые три главы посвящены обсуждению основ буддийского учения и используемых им методов познания, которое перемежается многочисленными сравнениями с научным подходом и тем, что мы знаем сейчас о Вселенной. Во второй части я рассматриваю более сложные вопросы, которые концентрируются вокруг буддийского учения о пустоте. Наконец, в третьей части анализируются самые последние достижения в понимании фундаментальной структуры нашего мира, достигнутые за последние годы в теоретической физике, и их связь с буддийским пониманием пустотности. Многие из них невозможно найти в научно-популярной литературе, и поэтому, мне кажется, они могли бы вызвать интерес как у только начинающих интересоваться буддизмом, так и у буддистов со стажем, которые смогли бы для себя почерпнуть кое-что интересное из мира науки или те новые аналогии, которые я здесь предлагаю.

Для удобства читателя, малознакомого или с буддийской, или с научной терминологией, в конце книги есть два словаря-указателя: санскритских терминов, встречающихся в тексте, и терминов из области физики. Каждый термин сопровождается очень кратким определением. Хотя в большинстве случаев определения и не отражают всей глубины этих понятий, они должны помочь читателю не потерять нить рассуждений, если он забыл значение одного из таких терминов. В основном тексте эти термины выделены курсивом при первом появлении в каждой главе. Чтобы подчеркнуть значение некоторых слов или выражений, используется полужирный шрифт.

В заключение я должен предостеречь: в буддизме существует множество школ и направлений. Хотя есть определенный набор принципов, которые принимаются всеми из них, что и позволяет рассматривать их как части единой буддийской традиции, существуют между ними и различия. В частности, наиболее существенно различаются школы махаяны (или Великой колесницы) и тхеравады. Сам я придерживаюсь традиции тибетского буддизма, который является частью махаяны. Поэтому взгляды, представленные в книге, излагаются с точки зрения этой традиции и могут в некоторых аспектах не совпадать с воззрениями, принятыми в других. Если же здесь содержатся какие-то ошибки, то они возникли только вследствие моего несовершенного понимания буддийской философии, и я хочу заранее попросить у читателя прощения за это.

Выражаю глубокую благодарность своим учителям, благодаря которым я приобрел те знания по физике и буддизму, о которых пойдет речь в этой книге. Если бы не они, это увлекательное путешествие в мир, где буддийские истины встречаются с завораживающими научными идеями о фундаментальной структуре мироздания, вряд ли бы состоялось. Я также признателен Вячеславу и Наталье Барляевым за ценные советы, позволившие сделать эту книгу чуть более понятной. Особую благодарность я бы хотел выразить Андрею Терентьеву за его подробные и точные комментарии, касающиеся тонких вопросов буддийской философии. Наконец, эта книга никогда бы не появилась на свет без моей драгоценной жены Татьяны, дарившей мне вдохновение все эти годы. Спасибо тебе за то, что ты есть!

1 Мэнсфилд В. Тибетский буддизм и современная физика: На пути к единству любви и знания. М.: Новый Акрополь, 2010.

2 Йонге Мингьюр Р. Будда, мозг и нейрофизиология счастья. Как изменить жизнь к лучшему: Практическое руководство. М.: Открытый мир, 2009.

3 Далай-лама XIV Тензин Гьяцо. Вселенная в одном атоме: Наука и духовность на служении миру. М.: Фонд «Сохраним Тибет», 2018.

4 Торчинов Е.А. Введение в буддологию: Курс лекций. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2000.

Глава I
Религия опыта, или Наука об уме

Прежде чем приступить к рассмотрению основных положений буддийской философии и того, как они соотносятся с научным подходом, я бы хотел обсудить некоторые общие черты этого уникального мировоззрения. Они одни уже способны сказать нам очень многое о том, какого типа религией является буддизм, что в нем общего и что различного с другими знакомыми нам религиями и почему вообще возникает такая странная идея – попытаться сравнить буддизм и науку.

Начнем мы с такого естественного для любой религии вопроса, как ее отношение к Богу. И тут нас ждет первый сюрприз! Потому что отличительной чертой буддийского учения является его атеистичность, или, если входить в философские тонкости, более правильно сказать, что буддизм – это нетеистическая религия. Все без исключения буддийские традиции отрицают существование Единого Бога, то есть какой-либо высшей, неизменной, вечной, абсолютной сущности, сотворившей этот мир и давшей нам моральные законы. Более того (хотя нам еще предстоит обсудить, в каком именно смысле нужно понимать данное утверждение), буддизм отрицает даже существование вечной и неизменной души. Это один из его основных постулатов, известный под названием анатман. В результате любой человек, воспитанный в западной культуре, основанной на теистических религиях, таких как христианство, иудаизм и ислам, может спросить: «Что же это за религия?»

Мы привыкли, что именно эти два понятия, Бог и душа, суть неотъемлемые атрибуты любой религии. Именно они ассоциируются у нас с чем-то трансцендентальным, выходящим за рамки обычного, материального мира. Мы привыкли, что религия дает нам ответы на вопросы: «Что с нами будет после смерти?», «Что есть грех и добродетель?», «В чем смысл жизни?» И нам кажется, что наличие души – необходимое условие для того, чтобы эти вопросы имели смысл, а Бог – источник ответов, в которые последователь данной религии должен верить.

На самом деле существует множество разновидностей религии: монотеизм, политеизм, пантеизм и многие другие – так что ни вера в Бога, ни вера в бессмертную душу не могут рассматриваться как необходимые характеристики религиозного мировоззрения. Буддизм – яркий пример мировоззрения такого типа. Ведь, как и другие религии, несмотря на отрицание Бога и души, он предлагает ответы на приведенные выше вопросы. И, как в других религиях, центральное место в его системе занимает не материальный мир, а духовный. Но в отличие от знакомых западному человеку религий, где духовный мир проявляется в существовании Бога и души, в буддизме он воплощается в сознании. Вокруг него строится вся буддийская философия, которая прежде всего стремится раскрыть принципы работы нашего ума¹ и нашей психики, чтобы затем на основе этого знания мы смогли избавиться, освободиться от всех негативных мыслей и ощущений, проистекающих из неведения относительно истинной природы нашего сознания. Поэтому можно сказать, что наша цель заключается в познании и реализации этой глубинной природы, известной также как «природа ума» или «природа Будды». (Важно понимать, что в последнем словосочетании «Будда» указывает не на историческую личность Будды Шакьямуни, достигшего просветления и основавшего буддийское учение, а на универсальную просветленность, присущую всем живым существам, но скрытую за завесой неведения и иллюзий.)

Эта цель в совокупности с представлениями о мире и способах его восприятия лежит в основе этической системы буддизма. В зависимости от того, способствуют ли наши поступки, слова и мысли ее достижению или нет, они считаются хорошими, плохими или нейтральными. Но самое главное: буддизм предлагает не только определенную линию поведения, но и конкретные методы, которые позволяют достичь этой цели. Именно это отличает его от абстрактной философии и сближает с тем, что мы привыкли понимать под религией. Предполагается, что благодаря этим духовным практикам, основанным прежде всего на медитации и работе со своим умом, человек может преодолеть ограниченность концептуального мышления и субъект-объектной дихотомии и открыть для себя более глубокие уровни реальности. Все это позволяет нам говорить, что буддизм, его философия, цели и методы выходят за рамки, в которых протекает наша обыденная жизнь, и что они образуют уникальную религиозную традицию.

Кроме отрицания существования Бога и души, еще одной отличительной чертой буддизма, резко контрастирующей с авраамическими религиями Откровения, основанными на священных писаниях, имеющих безусловный авторитет, является отсутствие необходимости безусловной веры в какие-либо догматы. Последователь буддизма должен проверять все аспекты учения на собственном опыте. Как говорил Будда: «Не принимайте на веру то, что я говорю, только из уважения ко мне, но проверяйте это сами, как вы проверяли бы золото, перед тем как его купить». Недостаточно просто поверить в прочитанное или услышанное. Нужно сравнить это со своими чувствами, мыслями, переживаниями, и только если оно согласуется с результатами наблюдений, то может приниматься в качестве истины. Но зато в таком случае это будет не абстрактная истина, в которой легко усомниться, а истина пережитая, которая может служить прочным фундаментом для дальнейшего прогресса.

И тут мы в первый раз замечаем, что буддизм и наука действительно могут иметь между собой что-то общее! Ведь в утверждении, что нужно опираться на реальный опыт, буддийский и научный подходы очень схожи. В науке, по крайней мере в физике, мы тоже рассматриваем какую-либо теорию или модель как описывающую реальность только после того, как ее предсказания были подтверждены экспериментом. Хотя, особенно в последнее время, появилась тенденция брать в качестве критерия истинности математическую непротиворечивость. Такая ситуация возникла в связи с тем, что в области фундаментальной физики теоретические исследования шагнули далеко вперед и занимаются такими проблемами, которые, к сожалению, пока недоступны для эксперимента. Например, самые большие и совершенные ускорители элементарных частиц способны их разгонять до энергий, лишь немного превышающих тот уровень, где все уже было перепроверено много раз и описывается замечательной теорией, известной как Стандартная модель элементарных частиц, которая согласуется с экспериментом с потрясающей точностью. С другой стороны, теоретики уже давным-давно исследуют обобщения Стандартной модели, которые должны описывать наш мир вплоть до так называемых планковских масштабов, где начинают сказываться уже эффекты той самой квантовой гравитации – Святого Грааля современной физики, – которая призвана объединить гравитацию с законами квантовой механики, но до сих пор остается неизвестной. В отсутствие экспериментальных данных теоретикам не остается ничего другого, как полагаться только на математическую непротиворечивость в попытках найти правильную теорию. Удивительно, что этот критерий сам по себе оказывается достаточно нетривиальным, чтобы отсеивать большинство моделей и приводить к незаурядным результатам.

Интересно, что в буддизме можно найти прямой аналог математической непротиворечивости в физике – это логика. Она широко используется в буддийском учении и в некотором смысле является цементом, который скрепляет все здание буддийской философии. Именно логические рассуждения используются в качестве обоснования различных буддийских концепций и играют важную роль в полемике с другими философскими системами. Согласно буддийскому взгляду, только логически непротиворечивое учение может быть истинным.

Но рассуждения, основанные на логических умозаключениях, только часть буддийского опыта. На пути к духовному совершенству любые выводы, полученные с помощью таких рассуждений, должны быть сверены с жизненным опытом и опытом, полученным в результате медитативных практик. Кроме того, как уже говорилось, центральный объект буддийской философии и буддийского религиозного опыта – это сознание, а одна из возможных формулировок цели – выйти за рамки концептуального мышления, одной из форм которого и является логика. То есть логика имеет только ограниченную область приложения и неприменима для описания абсолютной реальности. Это кардинальным образом отличается от наших ожиданий по отношению к науке, где мы надеемся найти описание реальности в логически непротиворечивых терминах, которые можно объяснить на нормальном языке. (Хотя, может быть, для большинства уже современный язык математики сложно назвать нормальным.) Вместо этого буддизм прямо утверждает, что абсолютная реальность невыразима словами. Так, одним из основополагающих утверждений буддизма, как будет показано в одной из следующих глав, является следующее: нирвана, обозначающая состояние сознания, достигшего просветления, – вне представлений. То есть ей невозможно дать адекватное описание и она не может быть познана с помощью дискурсивного, логического анализа, а ее достижение требует познания недвойственной природы бытия.

Именно поэтому медитация играет в буддизме решающую роль. Она тот инструмент, с помощью которого исследуется сознание, приобретается внутренний опыт и развивается способность к интуитивному мышлению, когда знание приобретается «напрямую», а не через логические рассуждения. По сути, медитация – это процесс наблюдения за собственным умом. Медитирующий отслеживает свои ощущения, эмоции, мысли и чувства, как они появляются и исчезают, как одни мысли порождают другие. В результате он начинает видеть и понимать, как функционирует его сознание, какова природа мыслей и что скрывается за нашим ощущением «Я».

Такой процесс изучения своего ума – важнейшая часть духовного развития в буддизме. По этой причине очень часто буддизм называют наукой об уме. Ведь все это очень напоминает научный подход: отсутствие веры, исследование, логическая непротиворечивость, опора на опыт. Но важно отдавать себе отчет в том, что, несмотря на все сходства, между буддийским и научным мировоззрением нельзя ставить знак равенства. Есть целый ряд существенных отличий, проистекающих из того или, наоборот, отображающих то, что буддизм – это действительно религия, не сводящаяся к психологии или чистой философии.

Прежде всего совершенно очевидно, что у науки и буддизма совершенно разные объекты исследования. В одном случае мы изучаем внешний мир, в другом – внутренний. Первый считается миром объективным, второй – субъективным. В результате возникает вопрос: как вообще можно сравнивать эти два направления? Ведь сила науки, ее достоверность и доверие к ней опираются как раз на ее «объективность»: любой эксперимент или теоретический вывод могут быть воспроизведены независимым образом в другом месте, в другое время и другими людьми. С другой стороны, любые переживания, полученные в результате медитации или другой религиозной практики, по определению являются личными переживаниями, которые ощущает только переживающий их человек и никто другой. Очень часто у нас даже не хватает возможностей нашего языка, чтобы описать эти переживания адекватным образом, не говоря уже о том, что никто не может проверить, были ли они на самом деле.

Буддизм же, признавая уникальность каждого такого переживания, в то же время утверждает, что они не абсолютно произвольны в том смысле, что, работая с умом определенным образом и выполняя конкретные медитации, можно добиться вполне определенных переживаний. Следуя предписанным методам, можно развивать наше сознание и шаг за шагом приближаться к постижению природы своего ума, которое тождественно тому, что в буддизме понимается под просветлением. (На санскрите это состояние обозначается термином бодхи, более точный перевод которого «пробуждение». Ведь и в слове «Будда» легко увидеть тот же самый корень, что и в русском глаголе «будить». В этой книге, однако, я буду придерживаться более распространенного варианта перевода бодхи как «просветления».) По сути, буддизм предлагает конкретную процедуру, позволяющую достичь этого состояния, и описывает происходящее на промежуточных этапах. Считается, что в принципе каждый человек способен пройти этот путь и достичь просветления, пусть и не за одну жизнь.

Таким образом, несмотря на субъективность внутреннего опыта, буддизм утверждает, что он также подчиняется определенным объективным законам и этот факт можно и должно использовать в своем духовном развитии. В этом смысле буддизм переносит стандартный научный принцип повторяемости эксперимента на духовный мир, в область ума. Как говорится: «Нажми на кнопку – получишь результат». Оказывается, этот принцип верен не только в материальном мире, и каждый может это проверить на собственном опыте.

Однако можно задаться вопросом: если внутренний мир подчиняется определенным закономерностям и, чтобы достичь просветления, достаточно следовать определенной процедуре, почему же так мало людей по сравнению с общим количеством буддистов его реально достигло? Ведь очень многие пытались практиковать медитацию всю жизнь, но так и не стали просветленными. Еще больше людей остановились в самом начале, после того как, посвятив какое-то время буддийской практике, не получили ожидаемых результатов. Разве это не доказывает, что в буддизме, в отличие от науки, принцип повторяемости опыта не работает?

Но подобные ситуации могут произойти и в науке. Представим, что какой-нибудь физик или математик, который является одним из немногих специалистов в своей области, сделал очень сложную оригинальную работу, например, вычислил какую-нибудь величину, используя самые последние достижения в этой области. Много ли людей будет способно воспроизвести этот результат, даже если он подробным образом описан в статье или книге? Ведь часто оказывается, что даже понять, в чем этот результат заключается, способны немногие. А повторить расчет – еще меньше! Даже если у кого-то хватит знаний и терпения, чтобы попытаться это сделать, с большой вероятностью он может совершить несколько ошибок, которые кардинальным образом повлияют на конечный ответ. Так что только те, в ком сочетаются талант, обширные знания, внимательность и усердие, могут достичь конечной цели. Разве это не соответствует положению дел в буддизме, где постижение природы ума требует, по сути, тех же качеств?

Или другой пример. Допустим, что химик хочет воспроизвести некий опыт. Он пробует, но у него не получается. Можно ли отсюда сделать вывод, что оригинальный опыт был неправильным? А может быть, все дело в том, что кто-то забыл хорошенько вымыть пробирку? Хоть это и может показаться смешным, но подобная история произошла несколько лет назад в физике элементарных частиц. Проводился большой эксперимент по измерению скорости нейтрино – частиц с очень маленькой массой и очень слабым взаимодействием с другими частицами. И совершенно неожиданно эксперимент показал, что их скорость больше скорости света! Так как это противоречит специальной теории относительности Эйнштейна, этот результат стал настоящей сенсацией и вызвал бурную дискуссию и множество новых статей на эту тему. А через некоторое время выяснилось, что соединение одного из оптических кабелей в экспериментальной установке было недостаточно плотным. Такая мелочь и была ответственна за сенсационный результат². После ее исправления все встало на свои места. Разве это не напоминает о том, что, чтобы достичь прогресса, ученик в буддизме должен быть достаточно подготовлен, а его ум должен быть как чистый неразбитый сосуд, готовый принять учение во всей его полноте и без искажений?

Наконец, еще один пример показывает, насколько бывает сложно реализовать на практике принцип повторяемости опыта. Подумайте, когда и где кто-нибудь сможет повторить те эксперименты, которые сейчас проводятся на Большом адронном коллайдере в Европейском центре ядерных исследований, расположенном недалеко от Женевы, на границе Швейцарии, Франции и Италии. Ведь, только чтобы построить его, потребовалось несколько десятилетий, миллиарды долларов и объединение усилий ученых со всего мира. Совершенно не очевидно, что кто-то еще выделит такие же огромные средства на подобное сооружение в ближайшем будущем. Тем не менее у нас нет сомнений в результатах, которые уже были или будут получены с помощью этого ускорителя.

Эти примеры показывают, что если мы примем в расчет разницу между принципиальной и практической возможностью, то ситуации с исследованием внешнего и внутреннего мира в науке и в буддизме не так уж сильно отличаются. И в том и в другом случае нам необходимо тщательное соблюдение множества условий, чтобы повторить чей-то опыт. Так стоит ли после этого удивляться тому, что только немногие из пытавшихся достичь просветления сумели пройти этот путь до конца?

Существует, однако, более важное различие между исследовательскими подходами буддизма и науки, нежели разница в объектах их изучения. Тогда как для науки ценностью обладает уже сам факт познания, в буддизме намного важнее трансформация нашего сознания, происходящая в результате этого познания. Благодаря медитации и буддийской практике, направленной на исследование нашего ума, мы можем изменить наше восприятие и способ мышления, сделать их более непосредственными и интуитивными. Мы можем также преобразовать некоторые черты нашего характера в сторону спокойствия, открытости и доброжелательности. Именно состояние сознания определяет качество нашего существования: счастливы мы или нет, радуемся или страдаем; и познание своего ума – это средство, которое позволяет изменить это состояние к лучшему, тем самым сделав нас более счастливыми. А это, только в своем абсолютном проявлении полного отсутствия страданий, и является конечной целью буддизма! Таким образом, можно сказать, что более существенная разница между буддизмом и наукой кроется не в объекте, а в целях исследования.

Конечно, можно провести аналогию и сказать, что, как медитация меняет наш внутренний мир, так и наука меняет мир внешний благодаря изобретениям, к которым приводит ее непрерывный прогресс. Но эти изменения являются не ее непосредственной целью, а скорее побочным продуктом. Например, общая теория относительности Эйнштейна, описывающая гравитацию, не перестает быть менее ценной для человечества оттого, что у нее до сих пор почти нет практических применений. Она кардинальным образом изменила наши представления о пространстве и времени, привела к появлению таких понятий, как черные дыры, Большой взрыв и инфляция, и даже дала возможность рассуждать о рождении и будущей судьбе нашей Вселенной. Сложно найти еще какую-нибудь теорию, оказавшую такое же огромное влияние на нашу философию и науку, и поэтому ее значение невозможно переоценить.

И еще: разве глобальное потепление и общее ухудшение экологической обстановки были целью научно-технических достижений, которые их породили? А изобретение ядерной бомбы планировалось учеными, делавшими первые открытия в физике ядра? Все это показывает, что наука не контролирует, да и никогда не ставила своей целью делать это, те последствия, к которым она приводит. Ее цель – это познание законов, на основе которых функционирует Вселенная, а как это знание будет использоваться – вопрос, выходящий за ее рамки.

И здесь мы подходим к еще одному аспекту, отличающему буддизм от науки, – наличию морали³. Тогда как наука по большей части молчит по этому поводу, не особо углубляясь в обсуждение, что такое хорошо и что такое плохо и как нам следует себя вести, буддизм постоянно подчеркивает: необходимо одновременное развитие мудрости и сострадания. Одно чистое познание в отрыве от добродетели не может привести к просветлению. Более того, буддизм утверждает, что и мудрость, и сострадание – неотъемлемые аспекты истинной природы нашего ума, которые естественным образом проявляются в результате буддийской практики. Так что в буддизме моральный аспект является важной составной частью как пути, так и его цели.

Наконец, очень важно осознавать, что с точки зрения буддизма наука исследует только «относительную» реальность. Суть же буддийской практики в том, чтобы выйти за ее рамки и познать «абсолютную» истину. (Разделение на относительную и абсолютную истины более подробно будет обсуждаться далее, в главе IV.) Поэтому, несмотря на все аналогии и схожесть методов познания, буддизм идет дальше в поиске истины. Как уже упоминалось выше, посредством медитации практикующий может преодолеть двойственность, разделение на субъект и объект, внутреннее и внешнее, познающего и познаваемое. Это уровень реальности, лежащий за пределами концепций и потому недоступный научному описанию. Но первостепенное значение имеет то, что этот уровень реальности не теоретическое измышление, не объект веры, не еще одна концепция, а непосредственное переживание, достигаемое в результате буддийской практики. То есть мы по-прежнему здесь опираемся на опыт как на источник познания и средство к преобразованию нашего сознания в просветленный ум.

К чему же мы пришли? Мы видим, что буддизм очень сильно отличается от других религий, распространенных на Западе. Прежде всего это проявляется в отсутствии догматизма, безусловной веры, абсолютного Бога и вечной души. Эти же качества сближают его с рационалистическим подходом, который мы можем ассоциировать с научным мировоззрением. Особенно эта близость становится явной в том, что можно назвать методологией познания: хотя и в том и в другом случае мы допускаем выводы, основанные на теоретических рассуждениях, где логика играет решающую роль, главным критерием истины всегда является наш опыт, природа которого может быть достаточно разнообразной. Однако схожесть методов познания ни в коем случае не позволяет идентифицировать оба подхода, так как в случае буддизма мы не ограничиваемся формальным познанием физической реальности, а пытаемся преодолеть ограниченность концептуального мышления через познание природы нашего ума и, кроме того, стараемся одновременно развивать в себе добродетель и сострадание. В конечном итоге именно эти отличия и приводят к тому, что буддизм способен дать ответы на те же вопросы и установку на те же моральные общечеловеческие принципы, что и остальные мировые религии.

После этого общего сравнительного анализа давайте перейдем к рассмотрению конкретных понятий буддийской философии. Ведь для читателя, мало знакомого с буддизмом, предыдущие рассуждения могут показаться слишком абстрактными и расплывчатыми, так как они ничего не говорят о сути этого учения. В следующих главах я постараюсь хотя бы приблизительно раскрыть эту суть, одновременно проводя аналогии между структурой буддийского учения и структурой научной теории.

1 В этой книге термины «ум» и «сознание» используются как синонимы.

2 Strassler M. OPERA: What Went Wrong. 2012. profmattstrassler.com

3 См., например: Verhoeven M.J. Buddhism and Science: Probing the Boundaries of Faith and Reason // Religion East and West 1 (2001),
p. 77–97.

Глава II
Аксиомы

Обычно изложение буддийской философии начинается с «четырех благородных истин» – четырех утверждений, которые кратко формулируют проблему, выдвигаемую буддизмом на первый план, ее причины, решение этой проблемы и способ, который приводит к этому решению. Сам Будда, когда впервые после достижения просветления решил открыть людям, что же он постиг, начал преподавать свое учение (Дхарму) именно с этих четырех истин. Но мы пойдем другим путем. Ведь наша цель – не столько очередной раз пересказать основные положения буддизма, сколько сопоставить его с научным подходом.

Начиная строить какую-нибудь теорию, мы прежде всего формулируем набор исходных предположений, которые играют роль отправной точки для наших дальнейших построений и рассуждений. В качестве таких предположений выбираются утверждения, или кажущиеся самоочевидными и не требующими доказательств, или обобщающие наш предыдущий опыт. В математике они известны под названием «аксиомы».

Для примера аксиомы первого типа можно привести закон двойного отрицания: отрицание отрицания любого утверждения равносильно исходному утверждению. Так, если вы скажете: «не хочу не спать», это будет равносильно тому, если бы вы просто сказали, что хотите спать. Этот закон нам кажется настолько элементарным и очевидным, что в большинстве случаев мы даже не осознаем, когда применяем его в наших рассуждениях. Тем не менее в формальной логике он рассматривается как одна из основополагающих аксиом, которая используется, например, при проведении доказательств от противного.

Конечно, опираясь только на аксиомы такого типа, как говорится, далеко не уедешь. В этом отношении намного интереснее аксиомы второго типа, к которым мы приходим в результате нашего повседневного опыта или эксперимента. Может показаться, что в такой ситуации было бы логичнее рассматривать эти утверждения как результат, а не как аксиому. Но мы имеем тенденцию к обобщению и иногда, если находим для этого достаточно аргументов (а иной раз и когда их недостаточно), начинаем считать, что эти результаты остаются верными практически всегда и играют роль фундаментального закона. Вот тогда-то наши утверждения, изначально основанные на опыте, и становятся аксиомами для тех теорий, которые были получены в их предположении.

Физика содержит множество примеров подобного рода. Наверное, самый яркий из них – это скорость света. В течение многих веков большинство людей считало эту скорость бесконечной, а свет – передающимся мгновенно. Это прекрасно согласовывалось со всеми наблюдаемыми явлениями. Однако уже в XVII веке появились первые астрономические наблюдения, которые предсказывали, что эта скорость должна быть конечной. После открытия Максвеллом уравнений, описывающих электромагнитные волны, конечность скорости света стала общепризнанным фактом. Но так как предполагалось, что эти волны переносятся некой субстанцией, названной эфиром, то скорость света должна была зависеть от системы отсчета, иначе говоря, от того, движется источник света относительно эфира или нет. Однако дальнейшие эксперименты показали, что это не так, да и вообще – что никакого эфира нет! На основе этих результатов Эйнштейн придумал свою теорию относительности, и теперь нам всем известно, что скорость света конечна, постоянна и не зависит от системы отсчета. С тех пор это утверждение было распространено с электромагнитного поля на все безмассовые поля, включая гравитационное, и стало аксиомой для любой физической теории.

В современной физике существует целый ряд подобных аксиом, отображающих основные требования, которым должно отвечать наше описание реальности с научной точки зрения. Некоторые из них могут показаться само собой разумеющимися, а некоторые были открыты «по'том и кровью». Например, считается, что все фундаментальные теории должны удовлетворять требованию локальности, а именно, что никакие взаимодействия не могут передаваться на расстоянии. А ведь до открытия электромагнитных волн и общей теории относительности это было совсем неочевидно, тогда как сейчас это один из основных постулатов. Такие аксиомы задают серьезные ограничения, в рамках которых должна формулироваться любая разумная теория, и потому играют в физике очень важную роль. Можно упомянуть, что есть даже такое направление – аксиоматическая теория поля, где пытаются получить нетривиальные физические следствия, исходя только из общих принципов, типа локальности, причинности и т.п.

К чему было это отступление? Мне кажется, что если мы хотим провести соответствие между буддизмом и научным подходом, то будет полезно определить те положения буддийской философии, которые можно было бы рассматривать в качестве ее аксиом. Это позволит отделить часть, основанную на опыте и логических рассуждениях, от части, содержащей некоторый элемент веры.

Стоп! Но ведь в предыдущей главе утверждалось, что буддизм, как и наука, свободен от таких элементов? На самом деле утверждалось лишь то, что они оба свободны от догматизма, идущего вразрез с нашим опытом, а определенная вера требуется и в буддизме, и, как это ни странно звучит, даже в науке. Можно выделить два типа ситуаций, когда нам без нее обойтись очень трудно.

Во-первых, вера нам нужна уже для того, чтобы просто вступить на буддийский путь. Ведь буддийская практика, философия и все, что с ними связано, будут для нас иметь смысл только в том случае, если мы поверим, что просветление действительно существует. Если мы поверим и пронесем эту веру через все неудачи и падения, что буддийские методы действительно работают. Но то же самое происходит и в науке: мы сможем ею плодотворно заниматься, только если будем опираться на то, что было сделано другими людьми, даже если у нас нет непосредственной возможности проверить их результаты. Что важно, так это то, что у нас есть принципиальная возможность это сделать как в случае с научными результатами, так и в случае с просветлением. В этом смысле, возможно, более правильно такой тип веры называть доверием.

Во-вторых, практически всегда, чтобы что-то сделать или чего-то достичь, нам приходится опираться на некие принципы, строить различные предположения, которые служат отправной точкой на нашем пути, неважно, духовный он или научный. И далеко не всегда у нас есть возможность проверить правильность этих предположений, по крайней мере до тех пор, пока конечная цель не будет достигнута. В такой ситуации нам не остается ничего другого, как верить, что они действительно верны. А это не что иное, как вера в аксиомы. И без некоторых из них никакой прогресс оказывается невозможным. Например, вся наука зиждется на почти религиозной вере, что законы Вселенной могут быть сформулированы в математической форме. Этому поразительному факту нет никакого объяснения. Можно даже задаться вопросом: «Почему вообще должны быть какие-то законы?» Весь наш опыт показывает, что это так, но почему – до сих пор остается загадкой, ответ на которую, возможно, откроет нам глубочайшую истину о природе нашего мироздания.

Но вернемся к буддизму. Во что буддийская философия нам предлагает поверить, хотя у нас нет принципиальной возможности это проверить? На этот вопрос не так-то легко ответить, потому что буддизм чрезвычайно практичен и в основном утверждает только то, что можно испытать на собственном опыте. Тем не менее, ответ на него становится более ясным, если в конце этого вопроса добавить «в этой жизни». Тогда мне кажется естественным предложить в качестве ответа, что одними из «аксиом буддизма» являются карма и реинкарнация.

Прежде чем обсудить эти понятия, необходимо упомянуть, что они не являются специфическими для буддизма. Дело в том, что веру в карму и перерождения разделяло в том или ином виде большинство философских и религиозных школ Индии во времена Гаутамы Будды. Поэтому в некотором смысле тот факт, что они легли в основу учения, является следствием культурной среды, в которой это учение развивалось. С другой стороны, мы видим, что эта вера не гарантирует буддийского взгляда на мир. Она всего лишь обеспечивает его основу, тогда как содержание заключается в других постулатах, которые будут рассмотрены в следующих главах.

Что же такое карма? Одно из очень распространенных заблуждений – отождествлять ее с судьбой. Будто бы карма однозначно предопределяет, что с нами происходит и произойдет в будущем. На самом деле это не так. Ведь если бы это было так, то наша жизнь была бы полностью детерминирована, в ней не осталось бы места свободе, а главное – мы никогда не смогли бы достигнуть просветления и освобождения от страданий. Безусловно, такой взгляд несовместим с буддизмом.

Вместо этого в буддизме под кармой понимается совокупность всех осознанных действий, слов и мыслей живого существа, причем не только с момента его рождения, но и в течение всех его прошлых жизней. Это наш багаж, который мы тащим на себе с бесконечных времен и который становится все больше с каждым прожитым днем. В некотором смысле карму можно было бы отождествить с нашей памятью, но с той большой разницей, что память у нас короткая, а карма бесконечна. Можно сказать, что это глубинная память нашего сознания, которая ничего не забывает.

Однако в таком виде карма предстает как нечто статичное, лишенное моральной или какой-либо другой ценности. Что наполняет ее содержанием, так это «кармический закон», который связывает нашу карму с тем, что с нами происходит. В самом грубом приближении он утверждает, что плохая карма приводит к плохим следствиям, а хорошая – к «хорошим». Но что такое «хорошая» карма и что такое «плохая»? И что означает «приводит»? Все это требует разъяснения.

На самом деле кармический закон безразличен к любым моральным оценкам, любому разделению на плохое и хорошее. Он просто утверждает, что всякое событие порождается некими причинами и, наоборот, является причиной для последующих событий. То есть, с одной стороны, это не что иное, как обычный закон причинности. С другой стороны, и это как раз и является нетривиальным, он распространяет закон причины и следствия с физического мира на мир духовный – сознание, мысли, чувства. И, кроме того, он растягивает его во времени, вплоть до того, что для живых существ следствия и их причины могут быть разделены несколькими воплощениями.

Таким образом, выражаясь философским языком, можно сказать, что закон кармы – это один из атрибутов нашего бытия. Это такое же его свойство, как локальность всех взаимодействий в физике – они оба просто являются характеристиками существования в нашем мире. Разделение же на плохую и хорошую карму возникает только тогда, когда это существование наделяется определенной целью. В результате если следствия, порожденные накопленной кармой, способствуют достижению этой цели, то карма может считаться «хорошей», а если наоборот – то «плохой». В буддизме в качестве такой цели выступает просветление, познание нашей природы ума. Именно прогресс на пути к этому познанию и является источником морали.

Между прочим, это означает, что в буддизме нет абсолютной морали, то есть о большинстве поступков невозможно заранее однозначно сказать, хороши они или плохи. Все зависит от конкретной ситуации и последствий наших поступков. Одно и то же действие может давать как положительный, так и отрицательный результат, и именно он та мера, что отделяет хорошее от плохого.

Кроме того, очень важно отметить, что карма не определяет будущее однозначным образом и именно поэтому не может отождествляться с судьбой. Карма задает всего лишь предпосылки для каких-то событий, но, чтобы они осуществились, нужны еще и подходящие условия. Обычно в буддийских текстах ее сравнивают с семенем, которое, чтобы прорасти, должно еще попасть в подходящую почву, быть обогрето солнцем и полито водой. Только если все эти условия сойдутся вместе, из семени вырастет или красивый цветок, или колючий кактус. Таким образом, хоть карма и определяет, что с нами может произойти (тип цветка определяется посаженным семенем), случится это или нет – зависит от наших поступков в настоящее время (будем мы поливать это семя или нет).

И это замечательная новость, потому что она дает нам свободу, возможность выбора. Избегая условий, необходимых для проявления отрицательной кармы, мы тем самым можем избежать ее дурных последствий. И наоборот, культивируя хорошую карму, мы можем улучшать наше будущее. Все зависит от нас самих! Сейчас, в эту минуту мы решаем, какие из следствий наших предыдущих поступков должны проявиться, и одновременно закладываем причины для последующих событий. Это огромное благо, потому что такая свобода дает нам возможность стать счастливыми и даже достичь просветления. Но в то же время это и огромная ответственность. Ведь признание реальности закона кармы, того, что нет никакой внешней силы, которая может определять события нашей жизни, лишает нас возможности свалить на кого-то вину за наши несчастья, как прошлые, так и будущие. Мы сами ответственны за нас самих, и нам решать, что нас ждет впереди.

Давайте теперь обратимся к идее реинкарнации, которая неотъемлемым образом связана с понятием кармы. Ведь уже само определение кармы, данное выше, подразумевает существование прошлых жизней, а значит, бесконечного перерождения всех живых существ. Без признания реинкарнации кармический закон теряет свою силу, так как если живые существа умирают безвозвратно, то и последствия их мыслей, слов и поступков также исчезают вместе с ними. А это не только противоречит исходной идее кармы, но и обесценивает эти поступки с моральной точки зрения.

Заметим, что решение проблемы воздаяния за совершенные поступки, предлагаемое в теистических религиях, страдает серьезным изъяном в сравнении с решением, основанным на карме и перерождении. Оно объясняет настоящие или будущие страдания людей Божественным возмездием за их прегрешения, но оставляет без ответа вопрос, почему страдания испытывают и безвинные существа. Вспомните проникновенный монолог о маленьких детях Ивана Карамазова в романе Достоевского! Да и необязательно обращаться к литературе, чтобы понять, о чем идет речь. Достаточно подумать о том, сколько детей рождаются с врожденными заболеваниями, сколько животных гибнет еще в младенческом возрасте. Почему? Разве это справедливо? Как всемогущий и всеблагой Бог может допускать такую жестокость? Эти вопросы выражают глубочайшую философскую проблему, известную как теодицея, или «оправдание Бога». Несмотря на то, что еще с античных времен множество величайших философов и богословов занимались ее решением, она остается актуальной и по сей день.

Если же мы принимаем идеи кармы и реинкарнации, то проблема теодицеи разрешается сама собой. Кроме того, что в отсутствие Бога нам некого оправдывать, все проявления несправедливости всегда можно объяснить кармой, приобретенной в прошлых воплощениях. А существование зла и страдания есть результат неведения, которым омрачены все живые существа. Благодаря этому все события обретают свой смысл, а справедливость отождествляется с причинностью.

Мы должны обсудить и еще один важный вопрос. В предыдущей главе было сказано, что буддизм отрицает наличие души, постоянного и неизменного «Я». Но что же тогда перерождается? На самом деле мы увидим в дальнейшем, что это один из тех вопросов, ответ на которые зависит от уровня нашего рассмотрения. Более подробно это будет обсуждаться в главе VI. На первом же, самом простом уровне понимания, которым мы здесь и ограничимся, ответ звучит следующим образом.

Хоть душа и не существует в абсолютном смысле, как вечная и неизменная сущность, тем не менее всем живым существам присущ непрерывный поток сознания. Этот поток меняется каждое мгновение: в нем возникают мысли, откладываются впечатления, от органов чувств поступает новая информация. Говоря научным языком, это открытая система, взаимодействующая с внешним миром и постоянно эволюционирующая. И если мы честно взглянем на себя самих, разве это не то, что мы обнаружим? Любой поиск постоянной сущности неизменно оканчивается неудачей. Все, что мы можем найти, – это бурлящий поток наших мыслей. Это та причина, по которой буддизм утверждает, что идея постоянного «Я», какой-то души – не более чем иллюзия. Но эта иллюзия так глубоко в нас укоренилась, что она определяет все наше поведение, весь образ мыслей и чувств. Именно она ответственна за появление всех наших страстей и привязанностей. Поэтому простого логического осознания иллюзорности нашего «Я» недостаточно, чтобы изменить существующее положение вещей. Для этого нам и нужна медитация. С ее помощью можно добиться того, что иллюзорность «Я» перестанет быть просто концептуальной идеей, а превратится в непосредственную, неопровержимую реальность.

Так вот, возвращаясь к нашему вопросу о перерождении, считается, что то, что переходит из одного воплощения в другое, – это поток сознания. Он образует ту нить, которая соединяет разные жизни одного существа, и именно он является носителем кармы. После смерти этот поток не исчезает, не растворяется в Абсолюте. С безначальных времен он переходит из одного тела в другое, радуясь и страдая, творя добро и зло, но главное – он всегда ослеплен страстями, желаниями и неведением относительно своей истинной природы. Это и есть то, что называется сансарой.

После того как мы кратко рассмотрели, как понимаются понятия кармы и реинкарнации в буддизме, давайте обсудим, является ли вера в них достаточно осмысленной. То есть могут ли они выступать в качестве аксиом философского воззрения, претендующего на ту же степень рациональности, что и научное мировоззрение.

Мы начнем обсуждение с наиболее спорного из двух утверждений – о существовании реинкарнации. Оно основано на убеждении, что сознание не сводится к физико-химическим процессам в мозге. Если бы это было не так, то мы неизбежно были бы заключены в рамки материалистического мировоззрения, которое, хоть и является логически непротиворечивым, не способно дать ответы на многие вопросы, как связанные с самим сознанием, так и общефилософского характера, касающиеся смысла нашего существования.

Вместо этого если допустить, что сознание – это нечто большее, чем электрохимические реакции, то логично предположить, что оно имеет совершенно другую, нематериальную природу. Отсюда обычно делается вывод о ненаучности такого взгляда, потому что наука, по крайней мере такие ее разделы, как химия и физика, изучает только материальные феномены. Но что такое материя? Вообще говоря, это очень сложная философская категория, понимаемая по-разному в разных философских системах, дебаты о которой не прекращаются до сих пор. Я не могу входить здесь во все тонкости этой проблемы. Но это и не нужно. Вместо этого я бы хотел рассмотреть это понятие с точки зрения современной фундаментальной физики.

Давно прошли те времена, когда под материей было достаточно понимать что-то твердое, жидкое или газообразное, что можно пощупать или увидеть и что обладает протяженностью в пространстве. Квантовая механика, а затем и квантовая теория поля изменили ситуацию кардинальным образом. Оказалось, что все во Вселенной состоит из элементарных частиц, а те, в свою очередь, являются возбуждениями квантовых полей, заполняющих собой все пространство. Более того, эти частицы не имеют протяженности, и им невозможно приписать определенные местоположение и скорость, а все, что можно о них сказать, должно формулироваться на языке вероятностей.

Все это уже сделало материю достаточно расплывчатым понятием. Но, по крайней мере, еще можно было сказать, что все эти поля распространяются в пространстве-времени, которое является неотъемлемым атрибутом материи. Ведь даже общая теория относительности предлагает нам описание Вселенной как взаимодействие гравитации, т.е. пространственно-временного континуума, и всех остальных видов энергии, таких как частицы, поля и т.п., которые принято рассматривать как различные виды материи. Но на этом наука не остановилась. Во-первых, как мы будем подробнее обсуждать в главе VII, оказывается, что в искривленном пространстве-времени понятие частицы становится относительным или, как говорят, плохо определенным. Могут возникать такие ситуации, когда один наблюдатель будет их регистрировать, а другой нет. В результате становится невозможным делать абсолютные, не зависящие от наблюдателя выводы о существовании материи в каком-либо состоянии. Во-вторых (хотя пока это еще и остается только теоретическими разработками), уже давно существуют модели, где сами квантовые поля, описывающие материю, оказываются лишь частью геометрии пространства-времени. Иначе говоря, в таких моделях они не что-то отдельное от пространства, что живет на его фоне и в принципе может быть из него изъято, а его внутренняя характеристика. В такой ситуации понятие материи вообще теряет всякий смысл, так как не остается ничего, кроме геометрии.

Наконец, вполне вероятно, что в теории квантовой гравитации само пространство-время больше не будет играть фундаментальную роль. Точнее сказать, оно будет возникать только в некотором приближении, а на фундаментальном уровне оно может или стать дискретным вместо непрерывного континуума классической теории, или вообще исчезнуть, будучи заменено некой другой структурой, которую известный физик Джон Уилер