Рыбка Семитка: История о том, как рыба чуть не стала губернатором

Глава

Часть Первая. Утро рыбака

Было утро. Солнце висело над водой, как яичница, которую забыли на сковородке. Рыбак по имени Толик сидел на берегу и смотрел на поплавок. Поплавок не двигался. Вода не двигалась. Время не двигалось. Только комары двигались, и то по кругу.

Толик вздохнул. Вздох был тяжёлым, как мешок с картошкой. Дома ждала жена Зинаида. Зинаида умела говорить. Она говорила так много и так быстро, что воздух в комнате становился плотным, как кисель. Она говорила о том, что крыша течёт. Что соседи сверху танцуют чечётку. Что Толик мало зарабатывает. Что Толик неправильно держит вилку. Что Толик вообще неправильно дышит.

— Господи, — сказал Толик поплавку. — Хоть бы ты клюнул.

Поплавок не клюнул. Он просто лежал на воде, как белый зрачок мёртвой рыбы.

И вдруг. Поплавок дрогнул. Дёрнулся. Нырнул.

Толик подсек. Леска натянулась, как нерв. Он начал вытаскивать. Сначала показалось что-то серебряное. Потом золотое. Потом — вообще непонятно что. Рыба была размером с ладонь, но вся переливалась, как бензин на луже. И у неё было семь полосок.

Рыбка Семитка.

Толик вытащил её на берег. Она открыла рот. И заговорила.

— Отпусти меня, Толик, — сказала Рыбка.

Толик упал. Он упал на колени, но потом вспомнил, что колени у него больные, и просто сел на песок.

— Ты говоришь, — сказал он.

— Да, я говорю, — сказала Рыбка. — Я умею. Я вообще много чего умею. Я лосось. Мы, лососи, очень образованные.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросил Толик.

— Я всё знаю, — сказала Рыбка. — Я знаю, что у тебя жена Зинаида. Я знаю, что она тебя достала. Я знаю, что у тебя нет денег на нормальную хату. Я знаю, что ты мечтаешь о личном гольф-клубе, хотя в жизни не держал клюшку. Я знаю, что это нелогично. Но я — рыба. Мне можно.

Толик заплакал. Слезы были солёными, как море.

— Ты исполнишь мои желания? — спросил он.

— Исполню, — сказала Рыбка. — Мне всё равно. Мне скучно. Давай быстрее, пока я не задохнулась.

Он подумал и загадал желание.

— Хочу, чтобы жена не выносила мне мозг, — сказал Толик.

Рыбка посмотрела на него. Она моргнула. Морг у рыбы — это странно. Это похоже на то, как если бы стул заморгал.

— Хорошо, — сказала она. — Но ты учти. Она будет молчать. Вообще. Совсем.

— Это же прекрасно, — сказал Толик.

— Она будет молчать, когда ты будешь есть. Она будет молчать, когда ты будешь смотреть телевизор. Она будет молчать, когда ты будешь чихать. Ты будешь слышать только звук собственного дыхания. И звук того, как она смотрит на тебя. Молча.

Толик задумался.

— А можно она будет молчать, но иногда говорить «молодец»?

— Нет, — сказала Рыбка. — Ты просил «не выносила мозг». Это значит — тишина. Полная. Абсолютная. Как в космосе. Но с запахом борща.

— Давай, — сказал Толик. — Я согласен.

Рыбка взмахнула хвостом. Ветер дунул. Вода пошла кругами. Где-то вдалеке Зинаида открыла рот, чтобы сказать что-то о том, что Толик опять не закрыл тюбик с зубной пастой, но ничего не сказала. Она закрыла рот. Она открыла снова. Тишина.

Она села на стул. Она смотрела на стену. Она была тихая, как рыба.

Толик заплакал от счастья.

Не долго размышляя, он выдал.

— Хочу личный гольф-клуб, — сказал Толик.

— Зачем тебе гольф-клуб? — спросила Рыбка. — Ты даже не знаешь, что такое «берди».

— Не знаю, — признался Толик. — Но хочу. Чтобы было. Чтобы можно было сказать: «Я еду в свой гольф-клуб».

Рыбка вздохнула. Вздох рыбы — это звук, похожий на то, как лопается мыльный пузырь.

— Хорошо, — сказала она. — Но там будет только поле. И лунки. И клюшки. И никаких игроков. Только ты. И трава. И мячики, которые ты будешь терять.

— Мне нравится, — сказал Толик.

Рыбка взмахнула хвостом. Ветер дунул сильнее. Земля дрогнула. За домом Толика выросло поле. Зелёное, ровное, как стол. На нём стояла табличка: «Гольф-клуб имени Толика. Вход только для Толика. Толик — молодец».

Толик вышел на поле. Он взял клюшку. Он ударил по мячику. Мячик улетел в кусты. Толик не пошёл искать. Он просто стоял и смотрел на поле. Он чувствовал себя королём. Королём без подданных, но королём.

Осознано обдумав, изложил.

— Хочу нормальную хату, — сказал Толик. — Чтобы не текла крыша. Чтобы соседи сверху не танцевали чечётку. Чтобы было три комнаты. И чтобы в одной из них стоял диван. И чтобы этот диван был мягкий.