Гай Сигнус
Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

Интродукция и Глава I

"Мы развязываем войну, чтобы жить в мире"

Аристотель

--------------------------------------------------------------

Я принимаю бремя верности,

Я принимаю бремя вечной войны,

Я принимаю это бремя как ангел Её.

Я принимаю кодексы чести и открываю разум Её закону.

Я с гордостью буду нести эмблемы моего легиона.

Я с достоинством встану в авангарде Объединения под знамёнами Её.

Я клянусь, что защита человечества есть высшая цель моего существования.

Я клянусь, что каждый враг Свободы, вставший у меня на пути, будет уничтожен моим клинком.

Я клянусь забыть боль, неся Её закон.

Я вверяю дух свой Её воле.

Я вверяю своё тело техническому искусству моей брони.

Я готов умереть за интересы человечества, если такова будет Её воля.

И в этот час я присоединяюсь к своим братьям в вечном служении Свободе и человеческой расе в рядах своего Легиона,

Ибо:

Я — металл,

Я — гнев,

Я — погибель.

(Клятва верности человечеству, Империи и Свободе, даваемая неофитами при вступлении в легион. Технолитания долга и Преамбула Кодекса Легионариос)

--------------------------------------------------------------

INTRODUCTIO

На момент 5.880 года по имери́йскому календарю великая Империя Свободы, межзвёздное царство людей, ведёт Великий Объединительный Поход по расширению своего пространства и объединению всех миров, населённых людьми. Величайшие суперсолдаты идут в авангарде сил человечества — легионеры, биологически модифицированные сверхвоины с перестроенной психикой, обладающие новыми органами и имплантами, носящие тяжёлые силовые доспехи, одним своим видом внушающие ужас врагам и благоговейный трепет союзникам, образуя элитные войска — Гала́ктио Легио́нос.

Но кроме них в Великом Объединительном Походе участвуют и другие заступники человечества: солдаты Галактио Форсина́рум, адмиралы и корабли военно-космического флота Ко́смиум Форсинарум, защитники правопорядка из Галактио Полице́риум/Министе́рио А́стра Полице́риум, военнослужащие Форсинарум Астрано́мика из министерства космического развития, служители Форсинарум Технико и боевые машины-мехи Галактио Тита́нум. Все они объединены лишь одной целью: захватывать и оборонять, возвращать и освобождать, сражаться и умирать в жестоких сплетениях родной галактики.

Име́риус — колыбель всего человечества, прекрасная и развитая планета. Отсюда началась космическая экспансия человечества, начавшего свой поход к звёздам. Самая родная каждому человеку в галактике планета расположена в Праймовой системе в Астра́туме Прайм.

Люди развивались семимильными шагами благодаря стремительному росту технологий и науки. Соорудив способные к межзвёздным перелётам космические корабли, человечество отправилось покорять звёзды. Спустя несколько тысячелетий люди колонизировали немного больше половины галактики Андромеи.

Со временем Имериус стагнировал вследствие алчности и порочности богатых правителей, что привело к потере статуса главного научного, политического и экономического центра, ведь теперь вся ценность колыбели заключалась лишь в символизме.

После неудачных экспериментов с ксенотехнологиями псионического характера на планете начался хаос, а система и многие центральные секторы были отрезаны от остального космоса пси-штормами.

Имериус считался потерянным и погибшим. Однако, пока планета была отрезана от остальной галактики, в 5.264 году на стагнирующей столице человечества начался период Объединительных Войн, когда император Имерийской империи, одного из древних государств, Нили́вий Августио́н объявил о своих намерениях объединить планету под своими знамёнами. Благие войны длились 42 года и завершились победой амбициозного правителя. В кампаниях участвовали солдаты, успешно улучшенные биохимическим путём — Гвардейцы Свободы. Под конец войн появились легионеры, более сложные и искусные суперсолдаты, ставшие логическим продолжением программы Гвардейцев Свободы, но перешагнувшие множество этапов и ставшие прекрасными воинами, способными покорять мир за миром во имя Свободы и единого человечества.

Имериус был объединён, была провозглашена Империя Свободы. Вскоре были покорены Аврора, спутник Имериуса, и Нока́дия, четвертая планета по отдалённости от звезды Прайм. Из совместных усилий нокадийских и имерийских генных инженеров появились нока́димусы (или нока́дии) — шедевр генно-инженерного искусства. Эти воины, превосходящие любые армии и облаченные в ярко-белые доспехи, были созданы для охраны самого сердца новой империи, символизируя чистоту и праведность единого человечества.

Легионеры активно завоёвывали космос во имя Свободы — священной авторитарной идеологии империи людей, подразумевающей демократию, превосходство человечества, имперскую власть, братство, науку, атеизм, ответственность, армию и силу. Некоторые даже обожествляют это понятие, и власти эгоистично используют это. По всей империи ведётся масштабная политика индоктринации, и спустя сто лет после начала Похода эта идеология превратилась в религию без конкретного божества. Однако ныне Великий Поход заходит в духовный тупик, и вместе с ним — вера в Свободу.

Легионы постепенно находили себе родные миры — планеты, где культура местных жителей и воинов легиона либо совпадала достаточно сильно, либо где они совместно проливали кровь, сражаясь против общего врага. Истории каждого легиона довольно разнообразны. Со временем некоторые из них изменили свои названия, вдохновляясь местной культурой, начали массовый набор новобранцев с этих планет и прекратили брать уроженцев Имериуса — такую традицию и официальное право сохранил лишь I легион.

Так прошло около 574-х лет, и настали нынешние события. Каждый легион неустанно ведёт войны по всей галактике, объединив множество миров и уничтожив тысячи нечеловеческих видов. Пра⁴-внук Ниливия — гуманистичный Сивоний — продолжает вести Империю Свободы вперёд, при этом ему помогает его жёсткий брат Акрон. Однако между братьями назревает серьёзнейший конфликт из-за различных взглядов на политику их общей империи.

В это непростое время Великая XIII «Солярная» рота IX легиона «Чёрной Стражи» в составе Сто-пятьдесят седьмого экспедиционного флота находится на далёком рубеже империи людей в Астратуме Элемея, неся слово Свободы в неизведанные края галактического рукава Дамион. Прославленный капитан Дувалор Тарон ведёт своих легионеров в бой во имя человечества и Свободы, сражаясь бок о бок с воинами из других воинств. Но никто из них тогда не знал, что наступит час огня, когда их мир изменится навсегда.

Глава I

«Царь Лесов»

Космическое пространство разрывают абордажные десантные капсулы с ударной частью из плазменных резаков. Они оснащены специальными двигателями модели «Фа́стиус», позволяющими стремительно преодолевать огромное расстояние как в открытом космосе, так и в плотных слоях атмосфер планет.

Три капсулы были окрашены в черный цвет с изящно нанесёнными белыми крыльями, между которыми расположился тевтонский крест. При виде этой эмблемы становилось ясно, что это абордажные капсулы IX легиона «Черной Стражи».

Доблестный легион жестоких космических рыцарей в черных силовых доспехах, за чьими спинами тысячи омытых кровью планет. Это один из самых первых легионов, сражающийся с самого начала Объединительного Похода. Его воины прославились большой жестокостью, сопряжённой с идеалами чести, любовью к осадам, крепостям, лобовым атакам и дисциплиной, но они страдают от цинизма и духовных травм. Офицеры легиона искажают звук своего войсофо́на[1], преобразуя свой голос, звучащий из шлема через внешние динамики, превращая его в низкий металлический рык, похожий на речь технодемона. Черная Стража обладает множеством достоинств и недостатков, но главное качество, которое выделяет её среди остальных легионов, — это жестокость, уравновешиваемая непоколебимой честью, ставящей принципы выше собственной жизни.

Абордажная команда легионеров, состоящая из пятого взвода Тринадцатой «Соларной» роты, летела на перехват вражеского крейсера — калаэдри́йского военного монстра давно минувшей эпохи, древнего ксено́идского[2] крейсера, заставшего времена начала экспансии человечества в космос задолго до основания Империи Свободы, именуемого никак иначе как «Царь Лесов».

Калаэ́дры — это раса ксено́идов-гуманоидов с длинными острыми ушами и со светящимися любым цветом глазами. Многие представители этой расы имеют большую чувствительность к псионическим способностям[3]. Их метод войны против людей отвратителен и позорен для истинного воина: они используют террористическую деятельность, диверсии и лишь в исключительных случаях вступают в открытое противостояние на поле боя.

Всё, что создают и строят калаэдры, отличается утонченностью, элегантностью и красотой. Они ценят скорость и ловкость, и их техника полностью соответствует этим принципам: калаэдрийские космические корабли совершают стремительные манёвры, что делает их чрезвычайно трудно поражаемыми для врага. Но легионеры, великие защитники человечества, избрали иной путь: не уничтожить корабль противника, а захватить его силой абордажа. Такое сложное и опасное решение даже для элитных солдат обусловлено чувством долга. Ведь именно борьба, служение, принятие риска и готовность умереть за Свободу стали основой их бытия. Хотя Великий Поход достиг многих своих целей, но одним из главных врагов человечества всё ещё остаётся Империя Даэлота́с — царство этих трусливых ксеноидов.

По закодированной и защищённой связи имперских вооруженных сил в этом участке космического пространства шёл приказ о поддержке абордажных капсул через отвлечение систем защиты калаэдрийского крейсера на себя, позволив легионером достичь обшивки корабля с меньшей угрозой, чем могла быть в иных, неблагоприятных обстоятельствах.

Все боевые шаттлы IX легиона и Космиус Форсинарум покинули ангары эсминцев типа «Странствующий», а абордажные капсулы, приближаясь к корпусу «Царя Лесов», активировали двойные реактивные двигатели.

Капсулы стремительно приближались к древнему космическому страннику врагов человечества, и, в конце концов, войдя внутрь энергетических щитов корабля, концевые мощные резаки проснулись от сна, и потоки плазмы проделали глубокие дыры в обшивке крейсера, создавая горячие расплавы уже внутри корабля.

Абордажные капсулы достигли крейсера, и две из них врезались прямо в ангар калаэдрийского судна. Мощно и резко пробивая палубу, капсулы вошли внутрь, сопровождаемые металлическим скрежетом и оглушительным грохотом, заполнившими помещение.

Воины Даэлотаса, облаченные в утонченную белую броню с зелеными и коричневыми элементами нано-ткани, уже ожидали атаку ангелов Свободы, подготовив своё оружие к противостоянию с заступниками человечества. Их вооружение было сугубо энергетическим, что давало им большое преимущество в бою против обычных солдат Галактио Форсинарум и даже против великих легионеров.

Как только капсулы врезались в палубу ангара, шлюзы открылись, и из каждого абордажного аппарата вышло по пять легионеров Черной Стражи. Силовой доспех заступников человечества IX легиона окрашен в черный цвет с белыми наплечниками, на правом из которых всегда находилась эмблема легиона, а на левом — номер. Броня была способна выдержать практически любой урон, а шлема легионеров, как и светящиеся зловещим алым светом элементы доспеха, внушали страх и ужас у врагов, являясь смесью визуального устрашения и рыцарской культуры.

Взводом из пятнадцати воинов управлял лейтенант Кли́ций Эрикио́н, а помогал ему сержант У́лвий Ли́мус, его верный друг и боевой товарищ. Взвод Клиция принимает активное участие во всех кампаниях роты в составе Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота, появляясь и прорываясь в одних из самых тяжелых и опасных операциях. Имеющий славу великолепных штурмовиков, пятый взвод без сомнений был отправлен на абордаж «Царя Лесов».

Клиций носил белый с чёрным вертикальный гребень на шлеме, на левом наплечнике был закреплён щиток с изображением белого меча, вонзённого в череп. Его броня дополнялась ремнём тёмного цвета с серебристой окантовкой, украшенным парами белых заклёпок с символикой чёрного креста и тонкой серебряной полосой посередине. От заклёпок спускалась ткань тёмного цвета с белой каймой и большим белым крестом, на которой были выгравированы буквы «F», «H», «B», «C»: «Свобода», «Человечество», «Черная Стража».

Улвий смотрелся куда более скромно. Сержант носил щиток на правом наплечнике, отделанный белой каймой, внутри которой нанесли бордовую окраску с жёлтыми диагональными полосами. Кроме того, образ дополнял пояс-балтеус с круглой большой пряжкой с такой же каймой. Внутри пряжки была изображена гордая эмблема легиона.

Суперсолдаты сжимали в латных перчатках тяжелые крупнокалиберные штурмовые винтовки модели «ТК-61», тальт-винтовки, прекрасное оружие, которым могут пользоваться только легионеры, ведь тяжесть, высокая отдача и свойства тальт-оружия[4] рассчитаны именно на заступников человечества. Стреляя из штурмовых винтовок, черные стражи уничтожали десятками своих остроухих противников, ведь одного выстрела хватало, чтобы отнять одну жизнь.

Они уничтожали всё и вся: солдат, обслуживающий персонал и роботов-служителей. Всё подлежало разрушению и ликвидации под аккомпанемент падающих гильз и оглушающе громких хлопков.

Ангелы Свободы шли вперёд и им было безразлично на попадания противника, потому что силовые доспехи легионера защищают от большинства видов вооружения рас галактики.

Несколько сверхвоинов взвода метнули осколочные гранаты, весьма эффективные против калаэдров. Гранаты легионеров превосходно действуют против любой пехоты большинства цивилизаций Андромеи вне зависимости от их уровня технического прогресса — они всё равно будут разорваны и уничтожены.

— Черная Стража, вперёд! — прокричал боевой клич легиона лейтенант Клиций, сняв с пояса силовой меч «Крушитель империй». Взмахи этим изящным реликвийным клинком в мгновении ока оставляли после себя лишь разрубленные ровной линией пополам тела ксеноидов.

— Мы идём за вами, не ждите пощады! — восклицали остальные воины, продолжая фразу.

Калаэдры ничего не могли противопоставить легионерам. Мощь и жестокость ангелов Свободы вынудили их начать отступление в другой отсек корабля, однако черные стражи, насыщаясь страхом и кровью врагов, убивали и в отчаянии убегающих, стреляя им в спины.

Клиций дважды махнул рукой, показав три пальца — сигнал к полному подавлению любого сопротивления. Стражи, как всегда, молча и с присущей им угрюмостью приняли приказ. Отцепив от силовых доспехов примагниченные лазеромечи[5], они бросились в ближний бой на отступавших ксеноидов. Каждый удар смертоносного оружия разрывал вражескую плоть и броню. Звук лазерного гудения и шипения энергии сопровождал каждый взмах, а в момент соприкосновения клинков с броней возникали голубоватые вспышки.

Сержант Улвий, приваты У́трос и Не́гас, специалисты по взрывчатке, вместе обходили уголки ангара, устанавливая взрывные устройства на космические боевые шаттлы. Стремительно отбегая от машин, они взрывали их, лишая калаэдров потенциальных путей отступления, самого спасения и боевой силы. Ангелы оставляли врагам лишь один выбор: сражаться и умереть.

Тяжёлые гильзы тальт-винтовок и пистолетов перестали падать на пол. Стрельба прекратилась. Калаэдры были ликвидированы.

Окропив стены и палубу кровью, перешагивая разорванные бездыханные тела своих врагов, легионеры Девятого продолжили движение ровным, строгим строем. Их следующими целями были соединение с третьим отделением под командованием ментио́на[6] А́льрууса и ликвидация капитана корабля — псио́ника, калаэдрийской ведьмы Айте́лии Ам’Анор.

В ангаре слышались только тяжёлые шаги заступников людей в силовых сабатонах и истошные предупреждения системы оповещения, сообщавшей на общедаэлотасском языке о непосредственных столкновениях на палубах крейсера. Каждый легионерский шаг тяжёлым эхом раздавался на посадочной площадке, создавая железный шум, словно на металлическую землю сошли ангелы, чтобы принести свою праведную кару.

Черные стражи, гордые и сильные, под гул и жужжание механизмов силовых доспехов, стремительно приблизились к дверям лифта. Однако на месте выяснилось, что они заблокированы: калаэдры успели закрыть их, заперев воинов Девятого в ангаре.

— К аварийной лестнице. Живо! — гаркнул командирским голосом через динамики шлема Клиций, сжимая в левой руке тальт-пистолет, а в правой — эфес силового меча. Черный страж хрустнул шеей, а затем последовал за своими солдатами, обнаружившими аварийный проход. Однако и он оказался заблокирован.

— Лейтенант, проклятые ксеноиды заблокировали и эту дверь, — раздраженно произнес Негас.

— Взрывайте, взламывайте, выламывайте — мне всё равно. Главное, чтобы она была открыта!

— Исполняем, — подчинительно ответил приват.

Черные стражи установили взрывное устройство на двери аварийной лестницы и отошли от них. По нажатию на руну активации детонатора проход был освобождён от препятствия огненным шквалом, разорвавшим тишину. Мощи взрывчатки, разошедшейся ослепительной пламенной сферой высвободившейся энергии и горячего газа, более чем хватило, чтобы уничтожить толстые двери аварийного выхода.

Клиций скомандовал идти вперёд через церебральный приказ. Его ангелы при помощи нейроцентра доспеха выразили на дисплее лейтенанта подтверждение, отобразившимся в нижнем правом углу зелеными значками рядом с именем каждого члена его отряда.

Взвод двинулся дальше. Улвий шел одним из первых. Сжимая в руке плазменный пистолет, он был готов в любой момент устранить врагов человечества, во что бы ему это ни встало.

Поднимаясь по аварийной лестнице, заступники Свободы слышали тревожный вой сирены, отчаянно оповещающей весь крейсер калаэдров об опасности. Здесь было темно, лишь синий тусклый свет неоновых ламп освещал серо-голубое широкое пространство. Легионерам тьма не мешала: их улучшенное зрение быстро адаптировалось к темноте, а системы шлема и вовсе увеличивали яркость, позволяя черным стражам обходиться без фонарей или иных средств освещения пространства.

Вскоре раздался глухой рев тальт-снарядов и возмущения энергии. Черные стражи быстро осознали: это воины третьего отделения вступили в бой с ненавистными калаэдрами. Они ускорились и с неимоверной скоростью поднялись на платформу со шлюзовыми вратами, за которыми бушевала жестокая и активная битва, чья ярость была мрачна. Понимание этого пришло к ним благодаря биодатчикам и модифицированному слуху.

Желая прийти на помощь своим братьям, легионеры двух отделений решили взорвать шлюзовые двери. Подойдя ближе, ангелы Свободы установили оставшиеся у них взрывные устройства, которых, как они думали, должно было хватить, чтобы расчистить путь.

Брат Негас, державший детонатор, ударил кулаком по груди и вытянул руку вбок, отдавая приказ братьям отойти от врат. Со сладким пристрастием специалист по взрывчатке нажал на клавишу детонатора. Мгновением позже вокруг раздался мощный взрыв, окутавший помещение дымом, а врата — огнём. Но какое же было изумление легионеров, когда их глаза обнаружили, что мины не сработали, а шлюзовые ворота, несмотря на повреждения, были не уничтожены!

Оказавшись в смятении, черные стражи начали искать возможность добраться до братьев и прийти к ним на помощь.

— Выстрел плазменного пистолета тоже ничего не сделает, если уж наша взрывчатка не помогла, — констатировал Улвий.

— А ты попробуй! — резко, чем следовало, ответил На́льтус, крепко сжимая рукояти восьмиствольного тальт-пулемета. В бою он ни на минуту не расставался со своей тяжелой «крошкой», из-за чего порой возникали шуточные разговоры о том, будто руки у Нальтуса столь же крепки, как и его броня.

Решив всё-таки попробовать выстрелить в ворота плазмой по побуждению его тяжеловооруженного брата, сержант Лимус задержал спусковой крючок, чтобы из пистолета вышел нестабильный пульсирующий сгусток плазмы. По истечении четырех секунд, почувствовав, что дольше держать нельзя — ведь тогда плазма могла бы перегреться выше критической отметки и взорваться, лишив Улвия руки, — легионер довел спусковой крючок до щелчка и отпустил палец. В мгновение, нет, быстрее чем в мгновение, произошёл выстрел. Нестабильный сгусток плазмы вылетел из пистолета, попав в ворота, вызвав обширный голубой взрыв, ознаменовавшийся небольшой вспышкой умирающего солнца. Но врата всё ещё стояли.

Особо мощный выстрел мгновенно активировал охранную систему: из особых отверстий пола и потолка вырвались энергетические лучи, пульсирующие и наполняющие воздух запахом озона. Плотная энергия неизвестного происхождения тут же материализовалась в фигуры гуманоидных энергостражей, в точности копирующих внешность гвардейцев ордена Маэ́ри’Кдуа́н[7] — высокие, облачённые в массивную броню с многочисленными декоративными элементами: шипами, орнаментами и узорами. Их устрашающие шлемы увенчаны длинными острыми шипами и конскими хвостами на затылке. Вооружены они двухклинковыми мечами.

Улвий заметил интересный факт: система охраны среагировала лишь сейчас. Почему-то мощный взрыв мин не пробудил её. Возможно, причиной этому послужили многочисленные внешние и внутренние повреждения из-за изнурительных боёв, в которых погряз «Царь Лесов».

Энергостражи, известные как «Духи силы», немедленно атаковали чёрных стражей. Уклоняясь от выпадов врагов, Улвий успел подсчитать ровно десяток этих неживых созданий. Даже такого количества было достаточно, чтобы стать существенным препятствием для ангелов Свободы. Легионерам приходилось быстро реагировать, уклоняться или отбивать атаки противника. Только повышенная реакция, усиленная биохимическим вмешательством, не раз вызволяла суперсолдат из сложных боевых ситуаций, требующих молниеносной скорости и ловкости движений.

Многие храбрецы взвода, крепко сжимая рукоятки лазеромечей, вероломно ринулись в схватку с калаэдрийскими техноеретическими творениями, веря в себя и свои силы, считая, что они способны победить материальные проекции легендарных, самых лучших воинов остроухих ксеноидов.

Чёрные стражи не испытывают удовольствия от схваток с такими противниками, предпочитая, конечно, сражаться с врагами из плоти и крови. Но сейчас они могли выплеснуть всю свою ярость, поддерживая холодное безразличие.

IX легион предпочитает выполнять поставленные боевые задачи любой ценой лишь через холодный расчет, не нарушая собственных кодексов чести. Однако это не умоляет того факта, что иногда легионеры получают странное, будоражащее разум удовольствие от войны, для которой были специально созданы.

Бо́льшая часть взвода перешла в ближний бой. Лишь трое ангелов Свободы стреляли в врагов из тальт‑оружия в режиме одиночного огня — вести интенсивную стрельбу было невозможно из‑за высокого риска поражения союзников. Однако вскоре и они активировали свои лазерные мечи.

Тяжёлые гильзы падали на пол, создавая звонкую, потрясающе жуткую мелодию, плавно переходящую в хаотичную какофонию на фоне бешеных всплесков, шипений и бушевавших потоков энергии, смешанных с грохотом выстрелов. Обыкновенный абордаж, — усмехнулся про себя Улвий.

Сержант изящно замахнулся и в следующий миг нанес удар лазерным мечом, но противник отразил его, подставив длинную рукоять. Дух немедленно перешёл в контратаку: пнул Улвия по голени, а затем ловкими движениями рук наносил по легионеру удары один за другим.

Благодаря генетическим улучшениям, резко повысившим реакцию по сравнению с обычным человеком, Лимус уворачивался и парировал ловкие выпады, не давая энергетическому воину «Царя Лесов» ранить себя и пролить легионерскую кровь.

В глубине души Улвий презирал любых существ, сотворённых из осязаемой энергии: у них не было эмоций, у них не было души. Сражаться с теми, у кого нет ни чувств, ни боли, было тяжело не только физически, но и ментально.

Отпрыгнув в сторону, Лимус попытался выстрелить из плазменного пистолета, но ксеноидная материальная энергопроекция быстрым ударом ноги выбила пистолет из его руки, заставив чёрного стража вновь перейти в ближний бой.

Легионеры Чёрной Стражи способны впадать в «багровое неистовство», когда над воином власть берёт жажда насилия, резни и первородная ярость в моменты тяжелого стресса или эмоционального всплеска. Этот генетический недуг возник после смерти их первого прайма, Ва́льта На́рро[8], затрагивая всех, кто несет в себе его гены. «Багровое неистовство» может проявиться у легионеров любого возраста и опыта, заставляя чёрных стражей вести жестокую психологическую борьбу против внутренних демонов.

Если поддаться влиянию недуга, то легионера захватывает состояние неведомой ранее дикой ярости, заставляющей агонизировать саму душу, обрывающей нить связи между разумом и телом. В этом воистину страшном состоянии ангел не всегда может распознать даже собственных союзников.

Ранее Улвий уже сталкивался с «багровым неистовством», хотя и в более лёгкой форме, и смог его побороть. Но одолеть его однажды не значит победить навсегда: воин может снова попасть под его влияние, ибо в его крови течёт ген основателя IX легиона — Вальта Нарро.

Клиций, сражавшийся с самым крупным и сильным энергостражем, олицетворяющим собой образ вождя, мощи и достоинства (хотя второе у них проявляется редко, когда дело доходит до настоящей войны), подобно всем черным стражам, умел сохранять равновесие между «багровым неистовством» и состоянием разума. Тем не менее порой он словно склонялся маятником к кровавой агрессии и звериному насилию, как это происходило и сейчас.

Эрикион вспыльчив и невероятно жесток, поэтому он всегда рискует ступить на самый тонкий слой между разумом и генетическим недугом. Окружающая обстановка переставала существовать для него — единственной целью становилось уничтожение ненавистных порождений врага. Ему нужна была эта ярость, чтобы одержать победу.

Клиций — талантливый воин и командир, но ему также присущи нетерпеливость и резкая грубость. Рыча, словно берсеркер из древних сказаний Имериуса, лейтенант совершал столь молниеносные и переполненные грубой силой атаки, что дух силы практически потерял меч из рук. Вскрикнув, Клиций сокрушил величественным Крушителем империй противника, заставив его тело буквально раствориться в воздухе, рассыпаться на маленькие осколки.

Продолжая сражение с врагом, Улвий мастерски отражал атаки противника. Желая скорее покончить с творением больного ксеноидского гения, Лимус перешёл в контратаку. Сокрушив сабатоном колено духа силы, заставив того упасть, заступник человечества ниспослал на него гнев праведного оружия. Лазеромеч черного стража вцепился в двухклинковый меч калаэдрийского воинственного творения, дабы в следующее мгновение высокочастотными колебаниями и жгучестью лазера разрезать пополам оружие ксеноида. Тотчас, не сбавляя давления и силы, меч сержанта IX легиона вонзился в «тело» духа, прорезав его пополам, оставив ровный срез.

Покончив с одним врагом, сержант, не теряя мгновения, отправился на подмогу братьям.

Ха́льг являлся молодым воином легиона, поэтому был неопытен, ведь всего год назад стал инициа́том[9]. В силу именно неопытности воина энергостраж зажимал ангела Свободы, не давая ему шанса наносить контрудары, заполучив полное превосходство в бою. Хальг пытался защищаться и парировать гнев противника, но чёрный страж быстро терял силы и после мощной атаки врага лазеромеч легионера Девятого был выбит из латной перчатки, оставив носителя чёрной брони безоружным.

Последовавшая атака сокрушила защиту силового доспеха и клинок врага коснулся плоти. Хальга получил ранение в бок. Красная жидкость хлынула из раны, окропив броню. Клинок прорезал плоть, и ксеноид пролил священную кровь защитника Свободы, несущего Её слово. Воин издал болевой рык, искажаемый внешними динамиками шлема, поэтому вырвавшиеся сквозь стиснутые зубы звуки больше походили на болевые стоны железного монстра, сотворённого или гением, или безумцем.

Энергостраж извлек меч из раны и занес клинок для решающего удара. Инициат упал на колени, охваченный болью, и инстинктивно потянулся к пистолету на поясе, пытаясь бороться за свою жизнь. Но ксеноид оказался проворнее. Резкий удар — и оружие громко зазвенело, столкнувшись со стеной.

Вдруг, Улвий, к счастью боевого брата, успел вовремя вмешаться в тот момент, когда жизнь инициата находилась на волоске.

Совершив стремительный рывок с резкостью кобры, легионер промелькнул как размытая картина, словно совершил телепортацию с одной точки в другую. Крепко сжав в руках праведный меч, он так быстро оказался у врага, что воздух наполнился визжащим звоном сталкивающегося металла, вторящим негромкому шелестящему жужжанию лазерных импульсов. С возгласом «За Свободу!» легионер нанёс сокрушительный удар клинком точно в спину духа силы, расщепив его «позвоночник» на мелкие обломки и фактически сломав противника пополам. Враг моментально развеялся в воздухе, словно его вовсе не существовало.

Хальг поднял голову и посмотрел на сержанта, взявшего рукоятку меча в левую руку, протягивая инициату правую. Схватившись за латную перчатку Улвия, раненный легионер поднялся, прижав ладонь к месту своего больного поражения, приносившего ему не только жгучую и острую физическую боль, но и моральное страдание.

— Спасибо, господин, я у вас в долгу, — дрожащим от боли голосом произнес Хальг. Каждый его вдох и выдох сопровождался тяжелым хрипом, а внешние динамики шлема усиливали металлический резонанс, придавая утомленному голосу легионера характерные ноты железного скрежета.

— Я исполняю свой братский долг, Хальг, — ответил Улвий. Его голос эхом разнесся в голове инициата, изобилуя мудростью и воинским благородием. — В следующий раз не давай противнику загнать себя в угол.

Легионеры уничтожили последних энергостражей, не понеся потерь среди личного состава. Перегруппировавшись, воины Свободы подошли к уже ставшими ненавистными шлюзовым вратам. Звуки боя по ту сторону всё продолжались, но уже с преобладанием звучания вражеского оружия. Заступники человечества сразу поняли, что их братья в большой опасности. Времени мало, нужно действовать.

Лейтенант посмотрел на довольно повреждённые ворота, но его внимание привлек проем между дверей. В голову Клиция неожиданным выстрелом пришла идея.

— Раскрыть двери! — гаркнул Клиций.

Слова Эрикиона легионеры послушали беспрекословно, подступив к воротам. Три воина встало с каждой стороны, учитывая и самого лейтенанта с сержантом. Легионеры, задействовав механические мышцы и сервоприводы брони, потянули ворота. Было тяжело и сложно, но у них получалось, и двери начали открываться. Незанятые открытием врат заступники человечества перезарядили тальт-винтовки и готовились ворваться в отсек, находившийся за порогом.

С оглушительным грохотом, сотрясавшим палубу, и тяжелым рёвом легионеры разом толкнули створки ворот, открыв проход.

Великие и грозные чёрные стражи без промедлений устремились вперед, в бой с криками и боевыми кличами. Ангелы Свободы IX легиона ощутили некий азарт в своей крови, будоражащий их тела и разум, пробивающийся через холодное равнодушие и создававший сладкое предвкушение сражения с ненавистными им ксеноидами. Прибытие братьев придало сил бойцам третьего отделения, ведомым ментионом Альруусом, заметно ослабленным непрерывным использованием пси-сил.

Клиций и Улвий мгновенно оказались почти в самой гуще столкновения, сжимая в руках эфесы мечей, стреляя из пистолетов. Два воина мчались рука об руку, два боевых брата были готовы поддерживать друг друга, прикрывать и защищать, дополняя два своих начала: Улвий — гуманный и спокойный, Клиций — нетерпеливый и вспыльчивый. Однако именно сержант обладал великим изяществом воина.

Легионеры Девятого бежали вслед за своими командирами, изредка издавая рыки. Черные стражи рвались в бой, их доспехи будто ревели, гудели сами механизмы, сервоприводы и серводвигатели, а гул мощного металлического тяжелого топота ворвавшихся легионеров эхом раздавался по помещению, словно вихрь взрывов. Это вселило ужас калаэдрийским астросолдатам, обычным пехотинцам и защитникам корабля. Рвение потомков Вальта Нарро было велико, их жестокость была безгранична, и пощады не будет никому, кто попадется им на пути.

— Чёрная Стража, честь и доблесть! — вновь громко воскликнул лейтенант Эрикион, направив острие Крушителя империй ввысь, ведя за собой воссоединившиеся отделения взвода.

Чёрные стражи из третьего отделения ринулись вслед за своим командиром, вспыльчивым и гордым Клицием, эталоном жестокости и легионерской силы. Боевой дух поднялся до небывалых высот, и они побежали на врага, не жалея боеприпасов и собственной крови.

Помещение было довольно обширным, везде светились голубые и пурпурные неоновые лампы, прекрасно освещающие зал. Вдоль потолка протянулись огромные трубы, подающие топливо, а рядом с ними теснились ребристые энергетические кабеля. Стены комнаты покрывали изысканные технологичные колонны, тянущиеся от пола до потолка, выполненные в лучших традициях мастеров Даэлотаса. К ним прикреплялись тонкие механические манипуляторы разной величины: от миниатюрных устройств размером с ладонь до огромных металлических клешней длиной в несколько метров. Манипуляторы оборудовались различными захватами и инструментами: паяльниками, ключами, сканирующими устройствами и так далее. Между колоннами размещались просторные рабочие платформы, заполненные техникой: гравициклами, машинами обслуживания, авиакосмическими штурмовиками, разведывательными дронами и т.д. Повсюду стояли стеллажи с инструментами и приборными комплектами, рядом находились консоли управления и инженерные компьютеры. Среди пилястр протекали свободные проходы в открытые и обширные помещения, оснащенные разного рода ячейками и баллонами. Оттуда шёл ярко-голубой свет от голографических столов, проецирующих объемные чертежи техники. За столами работали левитирующие на гравитационных подушках аналитические роботы. Так выглядел технический отсек «Царя Лесов» — роскошь и вычурность, привычная для чрезмерно утончённой расы калаэдров, — мелькнуло в голове Лимуса.

Улвий обрушился на врага подобно исполинской мрачнейшей туче, рассекая лазерным мечом противников с быстротой молний тёмной грозы, ударяющих в головы воинов среди бури. Такой внезапный, резкий и нетактичный приём был большой неожиданностью для калаэдров, всегда впадающих в боевое недоумение, сталкиваясь с легионами Чёрной Стражи, Несущих Храбрость, Синих Паладинов и Повелителей Звёзд. Эти воинства всегда славились свойственным им качеством нестись в бой, не применяя стандартные тактики, которые враг мог выучить в боях с другими легионами.

Астросолдаты крейсера пытались использовать тяжёлое оружие против человеческих ангелов Свободы, но это не приносило желанного результата.

Чёрные стражи сплошной волной накинулись с мечами на ксеноидов, и только брат Хальг, раненный и ослабший, как и некоторые легионеры из третьего отделения, расположился за укрытием и стрелял из реликвийного тальт-пистолета своей роты.

Однако для легионеров не всё шло благоприятно, ведь из-за спин калаэдрийских воинов выпрыгнули воители клана «Илла́'Маэ́ль», послушники которого славятся непревзойдёнными в кругах регулярной калаэдрийской армии навыками ближнего боя и используют изысканные тонкие плазменные и лазерные клинки. Их броня была более утончённой для повышенной ловкости, мобильности и скорости, придавая элегантности и тонкости, подчеркивая их изящные тела.

Заметив столь грозных противников, Клиций усмехнулся, но легионерский разум подсказывал его самоуверенной душе быть осторожнее.

— Покажем этим ксеноидам, что не стоило вставать у нас на пути! — с насмешкой и одновременно сконцентрированностью воскликнул лейтенант, приготовившись вступить в схватку с ещё одними врагами человечества. Решимости и азарта у Клиция было не занимать, и, отчасти, это разделяли его легионеры.

Умелые мечники калаэдров стояли наравне с легионерами в мастерстве ближнего боя, а возможно даже превосходили их в этом тонком искусстве.

Чёрные стражи умело отражали атаки своих противников, но те были, однако, быстрее, поэтому с каждым вражеским ударом воинам Девятого становилось всё сложнее продвигаться, особенно в условиях одновременного ведения по ним огня.

Улвий балансировал между гневом и спокойствием, не давая преобладать ни одной эмоции. Он держал равновесие в балансе чувств, словно он одной ногой стоит на камне посреди водопада, стараясь сохранять холодное равнодушие боевых доктрин легиона. Его дыхание было ровным, а разум чистым. Этим он и выделялся среди своих братьев. И именно это помогало ему ловко противостоять опасным врагам, в борьбе с которыми особое внимание нужно уделять их движениям.

Какими бы ни были легионеры мастерами ближнего боя, противостоять тем, кто учится этому с самого раннего возраста, тяжело, из-за чего ангелов Свободы теснили назад.

Клицию претила мысль отступления, но обстоятельство вынудило его поступить вопреки собственным принципам, чтобы его легионеры не погибли бессмысленно. Сражаясь смело и храбро, чёрные стражи убивали вражеских мечников, но на месте одного вставали двое. Появлялось такое чувство, что калаэдры предвидели куда пойдут легионеры и собрали в этом сегменте корабля бо́льшую часть своих сил.

Негас сокрушил сабатоном одну из воительниц ксеноидов, тотчас снеся ей голову. Нерат, встав по левый бок Негаса, уклонился от вражеского клинка и схватил калаэдра за шею, оторвав от палубы, чтобы затем вспороть тело лазеромечом.

Каждое убийство их братьев и сестер пробуждало в проклятых остроухих созданиях необузданный гнев, и каждая новая смерть лишь придавала им сил, делая атаки всё стремительнее и ожесточённее. Чёрные Стражи сполна осознали свою ошибку, поняв, насколько опасно было столь беспечно и высокомерно бросаться в самую гущу вражеских рядов.

Экзарион[10] калаэдрийских мастеров ближнего боя в ловком и быстром движении двумя ногами в полёте толкнул Клиция. Мощности удара, в который были вложены гнев и воинская злость, хватило, чтобы легионер оказался близок к падению.

Ксеноид со всей своей ненавистью ко всему человеческому роду стремительно метнул руку вперёд и, точно порыв горного ветра, нанёс жестокий удар по лейтенанту могучим ударом своего величественного энергетического клинка.

Горизонтально выставив клинок напротив собственного корпуса, лейтенант Чёрной Стражи успел отразить воплощённую в ударе ярости калаэдра, который, точно дикий и жаждущий убийств зверь, хотел пролить ангельскую кровь заступника человечества.

Усмехнувшись попыткам противника, лейтенант Эрикион тотчас отбросил его ногой, проломив нагрудник. Рывок и Клиций уже стоял над поднявшимся калаэдром, чтобы в следующем мгновении решительным ударом меча поразить ногу ксеноида, отрезав её.

Экзарион упал с криками, ведь невыносимая боль наполнила тело. Его страдания приносили Клицию удовольствие и извращённую радость. Но в нём всё ещё жила искра человечности, заставившая его вонзить свой клинок в грудную клетку врага, мгновенно прекратив его страдания.

Ловко справляясь с трудностями в виде ненавистных остроухих воителей, сержант помогал братьям отражать смертельные атаки калаэдрийских мечников, парируя атаки ксеноидов вместо чёрных стражей, занятых другими противниками.

Однако, несмотря на проявленную стойкость, легионеров неумолимо теснили и медленно окружали.

И в этот час сверху материализовались и ударили психические молнии ментиона Альрууса, восстановившего за это время свои силы. Три воина отошли назад, дабы вскинуть в руках тальт-винтовки и накрыть ксеноидов огненным дождем ярости Свободы, что нёс врагам человечества лишь смерть. Психические силы ментиона разбрасывали калаэдров в стороны, разрывали и вызывали адскую боль в голове и по всему телу, заставляя воздух приобретать гадкий и сладострастный привкус погибели.

Альруус сражался без шлема. Его длинный темный плащ касался металлической палубы, а руки и ноги были изрисованы светящимися иероглифами, пока на его ранце прямо за головой виднелось золотое кольцо с восемью спицами. В правой руке почтенный псионик держал подобие посоха с плазменным-лезвием, а в левой латной перчатке сжимал рукоятку пистолета. Покрытое морщинами лицо его было уставшим и суровым, а будто выцветшие голубые глаза выражали лишь хладнокровие и мудрость.

Улвий тем временем отбивался от ловких атак калаэдрийских мечников, которые вскоре запрыгнули прямо на него, намереваясь нанести смертельный удар. Однако Лимус не собирался сдаваться, и его резкие движения из стороны в сторону не давали ксеноидам шанса на успешный удар.

Внушительные габариты бронированного воина в двести сорок четыре сантиметра, превосходящие обычный рост легионера, составляющий примерно двести тридцать пять сантиметров, делали Улвия лакомой целью.

Двое калаэдров, задействовав силовые модули брони, пытались блокировать руки сержанта, тогда как третья эльфийка тщетно пыталась вонзить смертоносный энергоклинок в шею воина.

Собрав силу и волю, чёрный страж освободил руку из удивительно крепкой хватки. Вырвавшейся рукой Улвий схватил калаэдрийскую мечницу и резким движением швырнул её в пол, следом сбросив с себя ещё одного противника. Нога легионера, тяжелая и облаченная в металлический сабатон, с превеликой силой упала на торс калаэдрийки, сломав её броню, раздробив кости и разорвав органы, вмяв металл в плоть. Смерть мгновенно забрала с собой воительницу.

В следующее мгновение сержант направил плазменный пистолет на другого ксеноида. Палец вмиг нажал на спусковой крючок, и из ствола пистолета тотчас вырвался сгусток плазмы, подобный яркой комете. От калаэдра не осталось ничего целого.

Те мечники, что секунды назад держали чёрного стража за руки, умерли так же быстро, когда Улвий ударом кулака раздробил кости одному и, схватив второго за шею, сжал свою смертоносную ладонь в кулак, сломав шею противнику. Бездыханное тело, которое мгновение назад судорожно дергалось, отчаянно цепляясь за призрачную надежду сохранить ничтожный огонь существования, было отброшено в сторону. С остальными легионер расправлялся кулачными ударами, сокрушая их черепа и груди мощной латной перчаткой.

Под конец сражения остатки армии калаэдров бросали оружие и сдавались в плен, складывая ладони на затылках и становясь на колени перед лицом могущественных защитников человеческой расы. Впрочем, многие пытались скрыться с вида легионеров, не обращая внимания ни на позор и уязвлённую гордость, ни на рационализм, потому что инстинкт выживания взял власть над их умами и приказывал убегать.

Те, кто встал на колени, надеялись, что чёрные стражи проявят к ним пощаду. Чёрная броня великих защитников человеческой расы внушала калаэдрам лишь первобытный страх, которого никто из них ещё никогда не ощущал. Одни молились своим богам, прося прощения и защиты, другие покорно ожидали исхода, а наиболее отчаянные пытались бежать, но мгновенно расплачивались жизнью, попав под губительный град тальт-снарядов.

Клиций смотрел на сдающихся с презрением: нет ничего хуже сдачи в плен, считал он. Лейтенант чёрных стражей перезарядил тальт-пистолет и уже готовился ликвидировать сдавшихся ксеноидов, но Улвий остановил его, предполагая, что они могут пригодиться. Чёрный страж раздраженно кивнул, молча, прислушавшись к сержанту, опустил и примагнитил к бедру оружие.

— Вы вовремя, лейтенант, — начал Альруус, — ещё немного и нам бы не поздоровилось.

— Это было дело долга, Альруус, — сказал Клиций, сняв шлем. Потертое от битв лицо лейтенанта украшали заметные шрамы, коротко стриженные русые волосы и легкая щетина. Все это, вместе с серыми глазами, мерцавшими, как далекие звезды, создавало образ мужественного воина. Казалось, он не раз побывал в горниле войны, и каждая битва лишь закаляла его, укрепляя жестокий воинственный характер. В его облике читалась вся решимость настоящего легионера. — Это моя ответственность, как командира, выполнять служебные обязанности по отношению к моим солдатам. — Лейтенант выдержал небольшую паузу. — Как я вижу, у нас много пленных.

— Интересное замечание, — произнёс Альруус. — Солдаты, офицеры, обслуживающих персонал. Богатый урожай.

Эрикион слегка усмехнулся, а после кивнул, выражая ментиону своё понимание.

— Что будем делать с пленными? — поинтересовался Клиций.

— Для нас ценность имеют только офицеры, — произнёс Альруус.

— Солдаты и обслуживающий персонал? — уточнил лейтенант.

— Солдаты и обслуживающий персонал нам ни к чему, — сухо, безразлично ответил ментион.

— Всё ясно. — Клиций понял, что нужно сделать. — Пятый взвод, слушать мою команду: живыми брать только офицеров!

— Но что будем делать с солдатами? — спросил Улвий.

— Ликвидировать, — равнодушно, но твердо ответил лейтенант.

— Допустимо? — уточнил сержант Лимус.

— Да.

— Будет исполнено. — Выдохнув, Улвий посмотрел на легионеров взвода. — Вы слышали лейтенанта. Все, кроме офицеров, должны быть ликвидированы. Исполнять!

Безмолвные чёрные стражи выстроили в ряд пленных солдат-калаэдров у стены. За устрашающими шлемами легионеров было лишь полное безразличие, не тронутое ни мольбами о пощаде, ни слезами, ни чем-либо ещё, что могло бы попытаться вызвать у ангелов Свободы чувство жалости, так чуждое им. Но недолго ксеноиды умоляли о пощаде: короткие очереди тальт-винтовок оборвали нити их жизни, а на их лицах застыла вечная гримаса смерти.

— Хальг, Деувор и Нерат, останьтесь и охраняйте оставшихся пленных, а также поддерживайте связь со штабом в случае чего, — отдал приказ Клиций своим ослабшим и раненным бойцам. Они будут балластом в предстоящей битве, а в таком виде они ему не нужны.

Взвод заступников человечества и Свободы отправился дальше, быстро проносясь по пространствам всех коридоров, блоков и палуб, встречая минимальное сопротивление, быстро подавляемое смертельным огнём легионеров, на этот раз не дарующих пощады никому.

Шагая смело и ничего не боясь, воины Империи Свободы стремительно прошли бо́льшую часть крейсера. Однако, внезапно, они столкнулись с тяжеловооруженными калаэдрийскими солдатами, именуемыми «богомолами». Богомолы тотчас же дали волю ярости в виде дождя из лазерных лучей, устремившихся строго на заступников человечества, вмиг отпрыгнувших в сторону благодаря улучшенной реакции и спрятавшихся за углом. Выйти в открытый бой было нецелесообразно. Проход к другому концу палубы осложнялся интенсивным излучением новейшего ниа-лазерного[11] оружия, способного при столь высокой интенсивности прожигать даже отдельные участки силовой брони.

Улвий думал, однако вскоре он внезапно вышел из-за угла, открыв огонь из плазменного пистолета по врагам. Чтобы прикрыть сержанта от лазерного излучения, двое приватов выпрыгнули и закрыли Лимуса наплечниками — своими телами. Воспользовавшись растерянностью ксеноидов, остальные легионеры вмиг показались из-за укрытия и открыли плотный огонь, сметая одного врага за другим. От тел богомолов остались лишь ошмётки, а путь был свободен, можно было двигаться дальше.

Взвод ангелов значительно ускорился, чувствуя нагнетающую ауру, царившую в искусственном воздухе палуб «Царя Лесов». Порой воины Галактио Легионос слышали отдалённые металлические скрежеты и скрипы: их издавала работа совокупности механизмов корабля, его двигателей и многочисленных повреждённых участков.

Легионеры внезапно столкнулись с крупным отрядом солдат, которые, заметив приближающихся воинов человечества, немедленно вскинули винтовки и открыли огонь, осыпая чёрных стражей градом световых лучей. Но стандартное оружие калаэдров было бессильно перед бронёй воинов Девятого, вынудив ксеноидов в спешке пытаться убегать.

Клиций, смеясь, побежал за ними. Преследуя отступающих врагов, черные стражи стреляли по ним, прореживая бывший строй. Без страха поверив в свои силы, легионеры завернули за угол вслед за убегающими, желая забрать все их жизни. Однако в этом и была ошибка заступников человечества: эти ксеноидные солдаты являлись приманкой. Легионеры забрели в ловушку.

В самом конце коридора стояла мощная ниа-лазерная установка, операторы которой, заметив в своём поле зрения чёрных стражей, активировали лазерный излучатель. Выпущенные лучи были широкими, мощными и насыщенными энергией, испепеляя бегущих калаэдрийских солдат, а, преодолев ряды плоти и крови, ужалили мощными укусами света броню людей. Этого было достаточно, чтобы прожечь броню грозных чёрных стражей, но они скрылись за углом, чтобы не стоять на линии ведения вражеского излучения. Коридор внезапно заполнился оглушительным треском смертоносных лазерных лучей.

Клиций вперёд указал брату Утросу, чтобы тот бросил дымовую гранату. Приват без колебаний кивнул и метнул в коридор специальную шашку, взрыв которой произошёл в мгновении ока, заполнив коридор плотным и чёрным дымом, не давая операторам лазерной установки ничего увидеть за непроглядным серо-чёрным занавесом.

Улвий воспользовался моментом. Вынырнув из-за угла, он вышел в полный рост, расправив плечи, показывая своё превосходство и храбрость. Направив плазменный пистолет в сторону операторов лазерной установки, он стал удерживать спусковой крючок, чтобы произвести мощный сгусток плазмы, который сможет сдетонировать, уничтожив вмиг тех, кто встал на пути у него и его братьев. Произошёл выстрел.

Металлический коридор тут же заполнил звук оглушающе громкого пульсирующего шипения, продлившегося секунду, и звук горячей энергии. Сгусток плазмы, словно разъяренное голубое нестабильное маленькое солнце, очень быстро пролетел сквозь дым к противнику, оставив широкий след в завесе. Прозвучал громкий бурлящий хлопок. Плазма сдетонировала. Взрыв уничтожил лазерную установку с её операторами, оставив на полу и стенах отчётливый чёрный след копоти, дополненный дымящейся воронкой оплавившегося металла.

— Вперёд-вперёд! — крикнул Клиций.

Легионеры побежали дальше уже по пустому коридору, проносясь через безжизненные палубы. Чёрные стражи устремились вперёд к следующему отсеку корабля, который вёл к самому главному месту и мозгу всего крейсера — капитанскому мостику.

Достигнув шлюзовых врат к жизненно важному залу для всего крейсера, легионеры остановились по приказу ментиона.

— Прямо за этими вратами нас ждет главная цель нашей миссии: калаэдрийская псионик Айтелия Ам’Анор, — произнес Альруус, указывая на шлюзовые исполинские двери. — Она там, я чувствую её.

— Тогда убьём её! — воскликнул Клиций.

Воодушевленные суперсолдаты уже хотели взламывать врата, украшенные огромным гербом какого-то древнего калаэдрийского рода в виде трех рун, увенчанных двумя ветками деревьев, однако, подойдя ближе, сверху на воинов IX легиона вдруг спрыгивали а́рхастражи[12]. Элитные воины калаэдров вооружились плазмокопьями, способными пробить даже силовой доспех легионера. Внезапное появление именно этих противников заставило воинов перегруппироваться, отступив на пару шагов назад. Архастражи эмоционально были подобны бушующему от гнева морю во время бури, отчего, не теряя времени, вступали в сражение с черными стражами, всё появляясь из странных небольших балконов у врат в капитанский мостик.

Они выпрыгивали из темноты, вспыхивая глубоким пурпурным светом линз своих шлемов, прорезая ночную мглу и обнажая клинки, бурей загорающиеся пурпурным сиянием, гармонично сливающимся с глазницами.

Альруус чувствовал — эфир бурлил.

— Ликвидировать чужаков! — зло воскликнул экзарион отряда защитников мостика.

— Убить их всех! — гаркнул Клиций

Не сдерживая себя, Эрикион с яростным криком ринулся на экзариона архастражи, ненавистное ему ксеноидское отродье.

— Клиций, стой! — вслед лейтенанту крикнул Улвий, но, видя, что тот проигнорировал предупреждение, сержант бросился за ним, стремясь удержать неразумного Клиция. Охрана капитанского мостика представляла собой крайне опасных противников, и подобная самонадеянность грозила обернуться катастрофой.

Лейтенант не послушал своего сержанта, поэтому с одурманенным азартом разумом ринулся на ксеноидов. И вот, практически сблизившись с экзарионом, Клиций, замахнувшись, рассекал воздух, и лезвие Крушителя империй приближалось к плоти врага, сгорая от жажды крови. В атаку Эрикион вложил столько силы, что её было достаточно для того, чтобы расколоть оружие калаэдра на мелкие осколки, после чего по инерции разрубить и тело недруга.

Клинки соприкоснулись в грохочущем и звенящем металлом танце. Архастраж ловко парировал удар ангела Свободы. Его энергоклинок выдержал удар и не раскололся— он остался цел. Лейтенант был настолько удивлён, что впал в некое подобие ступора, отнюдь, потому что никак не ожидал именно такого поворота событий.

Следующая атака была нанесена экзарионом. Плазмоклинок ксеноида прошёлся по силовому доспеху лейтенанта от груди до шлема. Силы и энергии ловкого взмаха с последующим ударом вполне хватило, чтобы Клиция отбросило назад, и он рухнул на спину. Грудь лейтенанта не была повреждена, но на его лице теперь будет красоваться шрам от щеки до брови со стороны левого глаза.

По помещению прошёлся громовым грохотом звенящий звон от падения легионера. Архастраж уже готовился нанести роковой удар в сердце Клиция, но своего лейтенанта спас сержант Лимус, три раза выстреливший из пламенного пистолета. Однако скорость реакции и способность к уклонению с легкостью пера позволили калаэдру отпрыгнуть и остаться живым. Но это не было важно: Улвий спас жизнь лейтенанта, как, впрочем, много раз до этого.

Легионеры вновь вступили в жестокую схватку с элитными воинами калаэдров. Уровень мастерства этих воителей был намного выше, чем у послушников клана Илла'Маэль: архастражи были воинами дисциплинированнее, опытнее. Искусство ближнего боя ангелов было высоко, и мало кому удавалось превзойти их, но архастражи обладали бо́льшими мастерством и, самое важное, скоростью, что позволяло им уверенно сохранять превосходство в бою за собой. Хотя легионеры обладали хорошей реакцией и были маневренны, но они всё равно не могли на равных соперничать с быстрыми и ловкими калаэдрийскими мастерами клинков, нескованными тяжёлыми доспехами.

Воины-ксеноиды наступали на чёрных стражей, принявших оборону, выстроившись в порядке тупого угла. Сопротивляясь течению обстоятельств, Улвий оттащил Клиция и помог ему встать, схватив за предплечье. Оба друга встали в строй впереди на самом углу.

— Легионеры, стоять стеной! — по-командирски воскликнул Клиций, осознавший совершённую его поспешными действиями глупость.

Воины Девятого держались стойко, ловко парируя выпады врага, сжимая в латных перчатках рукоятки лазеромечей. Каждое движение было быстрым и плавным, но этого не было достаточно, чтобы перевесить преимущество в свою пользу.

Каждый воин стоял крепостной стеной, каждый сражался, как храбрый лев, бьющийся со стаей свирепых гиен, преодолевая пределы собственных возможностей не просто ради выживания, а ради победы. Их не волновала смерть, ведь им поставлена задача, которую они обязаны выполнить любой ценой — пусть погибнут все, но они должны одержать верх. Таков был дух Чёрной Стражи испокон веков.

Звуки металлического лязга, жужжащего шипения плазмоклинков калаэдров и такого же жужжащего рокота мечей людей заполоняли помещение.

Через мгновение была пролита первая кровь, священная кровь. Клинок калаэдра, скользя по поверхности черного адамантифрилового доспеха, легко разрезал плоть легионера, выпустив ручей крови, потёкший тонким ламинарным течением. Роковой удар.

Брат Альтус пропустил атаку архастража, за что заплатил собственной жизнью. Клинок проник глубоко в сердце воина, озарившись холодным сиянием звезд, будто вытягивая из легионера жизнь. Альтус замер, издал глухой звук кашля, голени задрожали. Воин IX легиона больше не мог держаться на ногах, поэтому рухнул на колени. Жестокая боль раздалась в грудной клетке заступника, из которой била кровь. Он пал. Он погиб. Для самых обычных людей увиденное могло бы разрушить весь их внутренний мир, ведь для смертных легионеры являются бессмертными ангелами Её.

Следующим пал брат Негас, что, как и Альтус, не успел отразить резвые, но, главное, хитрые удары калаэдра. Ксеноид глубоко полоснул воина по сухожилиям на ноге, заставив легионера упасть на колено с громким грохотом. Затем он нанес следующий удар по боку чёрного стража, вынудивший воина Девятого от столь глубокой раны невольно наклонить голову через злобное кряхтение и реки темной крови. Однако мучения легионера закончил последний удар, ровно отделивший голову Негаса от его тела. С лязгом голова в шлеме упала на палубу.

Архастражи были сильны, и столкновение с ними всегда становится неприятным «подарком» самой Фортуны, которая вмиг разбила самоуверенность и даже слепую гордыню заступников человечества.

Легионеры хоть и являются великими героями Империи Свободы, но элитные мечники и копейщики однозначно выше их по уровню мастерства владения холодным оружием. По крайней мере, в ловкости калаэдры точно превосходили воинов Девятого, изо всех сил, как физической, так и волевой, сражавшихся в неравном бою.

Использовать огнестрельное оружие было бесполезно: ангелы Свободы просто бы не успели направить свои тальты на ксеноидов, ведь последние тотчас же выбили бы инструмент войны из латных перчаток.

Удар за ударом мечи легионеров содрогались от волн гнева, а вокруг противников расходились искры и вспышки, образующиеся в результате жестокого соприкосновения лазерных мечей и плазмоклинков.

В это время Альруус попросту не мог использовать свои псионические способности, потому что был лишен столь драгоценной концентрации, жизненно необходимой ему, как воздух после долгого погружения в воду. Противники прекрасно знали, что имеют дело с ментионом, поэтому фокусировали удары именно на нём, стремясь любыми способами воспрепятствовать применению его способностей. Все усилия братьев по защите Альрууса от нападок калаэдров оказывались напрасными.

Где-то в глубине души Клиций ощущал вину за гибель своих братьев из-за поспешности собственных действий, но лейтенант, взращённый на принципах цинизма во имя победы и холодной жестокости, достаточно скоро позабыл об убитых ксеноидами Негасе и Альтусе, как будто их и не было. И всё же неприятный осадок оставался, но наученный десятилетиями боев и обладающий особым складом психики Клиций не позволял себе ни на миг проявить слабость или сомнения.

Таким же сейчас был и Улвий, рубя врагов без размышлений о возможных жертвах или иных последствиях, хотя внутри Лимус испытывал искреннюю скорбь по павшим боевым братьям.

Но, в мгновении легкой передышки между взмахами противника, Улвий смог рассмотреть помещение, в котором они сражались получше. Он заметил интересную деталь: у потолка были проведены довольно огромные капители. В его голове созрел небольшой, возможно глупый, рискованный, но план.

Сержант со всей силы в промежутке ударов пнул по груди назойливого ксеноида, раскрошив его ребра, чтобы в возможности появившихся секунд направить плазменный пистолет и произвести залп в полосы капителей так, чтобы их обломки полетели на калаэдров.

И у него получилось.

Произошёл взрыв, металлические обломки градом полетели на архастражей, явно не ожидавших такой ход. Что ж, где-то в глубине души Улвий и Клиций, да и весь взвод в целом, ощутили великое удовольствие, наблюдая растерянность и внезапный шок ксеноидов. Чтобы защититься, архастражи либо отпрыгивали назад, либо пытались закрыться руками.

Именно сейчас Альруус получил желанные время и концентрацию. Через мгновение по ксеноидам ударили множество психических молний, выходившие откуда-то из потолка, рождаясь будто из разрыва в реальности, в которую просачивался эфир, извергающий псионическую атаку.

Чёрные стражи в моменте вражеского замешательства перешли в контратаку.

— Черная Стража, уничтожить чужаков! — зло воскликнул Клиций.

— Холодной сталью за Свободу! — прокричали легионеры вслед за своим командиром.

Воины Империи Свободы в конце концов уничтожили архастражей, однако отпечаток близкого поражения останется с Клицием надолго, но сейчас он предпочитал вовсе не задумываться об этом, если вообще уделил этому внимание хотя бы на долю мгновения.

Оставив от тел ненавистных противников лишь половинчатые куски с ровными жженными срезами, легионеры без передышки подбежали к вратам командного помоста. Им не требовалось времени, чтобы отдохнуть или собраться с духом, они уже были готовы, готовы с самого момента вступления в легион.

Брат Арут, специалист по электронике и информатике, вскрыл массивную панель управления размером с человека в виде смеси механического кокона с выходящей статуей неизвестного древнего воина. Сняв с ранца специальное взламывающее устройство, цифровой специалист подключил его захватывающими нексус-портами к ядру панели. Чёрный страж, глубоко погрузившись в процесс, принялся взламывать систему.

Ему, безусловно, потребовалось время, но, так как до этого он активно изучал систему шифрования и кодирования одних из главных врагов человечества, система была взломана, и Арут открыл врата для своих братьев.

Перед легионерами распахнулся исполинского размера капитанский мостик «Царя Лесов», подобный инопланетному собору. Множество колонн и преград создавали сложный лабиринт укрытий, а вдали, словно врата в пугающую бездну, раскинулись огромный панорамный и десятки меньших экранов, которые демонстрировали бескрайние просторы темного космоса. В свете манящих и устрашающих видений стояла ведьма Айтелия. Без шлема, облаченная лишь в броню из наноткани и ниспадающую бело-зеленую мантию, калаэдрийка была воплощением печальной красоты. Её взгляд, на мгновение обратившийся к незваным гостям, выдавал великую усталость и скорбь. Её глаза, калаэдрийские, цвета молодой зелени, на долгое время запомнятся Улвию.

Она стояла, сложив руки за спиной, и ждала, как её противники займут свои позиции. Псионик знала, что легионеры здесь ещё до того, как те подошли к вратам. Она знала, что они придут, когда их сабатоны ещё даже не ступили на палубы «Царя Лесов».

Заступники человечества заняли позиции, рассредоточившись полукругом по палубе мозга корабля.

— К чему этот цирк? — риторически спросила калаэдрийка, заставив одной лишь силой мысли закрыться шлюзовые ворота. — Неужели воины якобы великой Империи Свободы нуждаются в укрытии и тенях?

Её слова раздались могучим эхом, отразившись от стен мостика, а яркий свет люстровых ламп внезапно вспыхнул, ослепив всех, и тут же угас.

— На «раз-два-три» наступаем, — произнёс Нальтус. — Раз… два… три!

Специалист по тяжелому вооружению и черные стражи, оснащенные штурмовыми модифицированными тальт-винтовками, ринулись вперед с двух флангов, окружая псионика и обрушивая на него плотный огонь. Смертоносные тальт-снаряды калаэдрийская ведьма заблокировала, материализовав временный пси-барьер.

Наконец, она обернулась к своим яростным противникам. Нежное, но грозное женское лицо исказилось в приступе психического гнева. Множество тонких морщин проступило на коже, ничуть не омрачая её красоты, волосы встали дыбом, а глаза загорелись неестественным огнем бурлящего эфира.

Быстро осознав, что на неё бегут всего четверо, Айтелия, с помощью своих способностей, лежащими за пределами обычного человеческого ума, с невероятной силой, подобной страшному урагану порывистого ветра, отбросила всех их в колонны. Разошелся сокрушающий слух треск, некоторые колонны упали, издав ещё больший грохот, завалив под обломки четверых легионеров, отчаянно пытавшихся добраться до калаэдрийки. Это произошло так быстро, что чёрные стражи даже не успели до конца понять, что именно произошло.

Ещё четверо ангелов быстро, со скоростью гепарда, поднялись на балконы у стен командирского мостика. С двух сторон сверху ринулся на вражеского псионика огонь, переключённый в автоматический режим. Легионеры стреляли словно из пулемёта, с невероятной плотностью! Только чудом Айтелия успела возвести вокруг себя барьер.

Один из воинов IX легиона, пользуясь её отвлечённостью, решил подбежать к калаэдрийке и нанести по ней удар лазеромечом, но не успел он преодолеть и половины пути, как Айтелия, с решимостью, не требующей видимых усилий, сжала силовой доспех ангела Свободы. Раздался лишь короткий, подобный хлопку, взрыв, и неудачливый защитник человечества отлетел в сторону.

— И это всё, что вы можете, легионеры? — с саркастическим огорчением произнесла псионик. Её голос прозвучал в головах чёрных стражей звонким эхом.

Калаэдрийка выпустила жестокую и стремительную пси-волну в четырёх легионеров, что стояли на балконах. Но чудом они успели спрыгнуть и уклониться от обрушившейся силы. В мгновение ока, на холодной металлической палубе, четыре чёрных стража перезарядились и снова надавили на спусковые крючки, выпустив в ведьму шквальный огненный град.

Утрос, сжав в руке нож, больше походивший на одноручный меч для смертных, стремительно ринулся на Айтелию, а затем и вовсе прыгнул на неё. Но глаза псионика засверкали фиолетовым, неизвестным, неописуемым цветом. Чёрный страж завис в воздухе, ощущая, будто его со всех сторон сдавливают множество неподвластных ему сил. Калаэдрийка легко отбросила его в сторону: удар был могучим, Утрос потерял сознание, а доспехи покрылись вмятинами. Он летел словно кукла-марионетка, которой перерезали нити.

Тех четырех легионеров, стрелявших по ней, псионик ударила мощнейшим зарядом эфирных молний. С искаженным, даже пугающим, непонятным треском молнии врезались по чёрным стражам, мгновенно покрыв своими язычками силовые доспехи, прорываясь сквозь нити реального пространства. От сильной боли и пагубного воздействия эфирных сил на живых существ ангелы, кряхтя, шипя и рыча, упали на колени, содрогаясь в конвульсиях, и вскоре рухнули на палубу, лишившись возможности сопротивляться.

Двое легионеров, сжав в руках эфес мечей, решительно устремились к калаэдрийке, обходя её с двух сторон, однако, как и в случае с первыми, она просто взяла и отбросила их от себя почти невидимой волной псионической энергии. Двое решительных, но безуспешных воинов Девятого влетели в стены, в колонны и в остальные уголки капитанского мостика.

Альруус вышел, чтобы сразиться с калаэдрийской ведьмой, но она мгновенно обрушила на него колонну, которую легионер сдержал с помощью пси-способностей. Однако удержать пси-молнии, влетевшие в него, воин не смог — эфирными его потоками отбросило в сторону.

— Ха! Вы даже при помощи псионика ничего не можете сделать! — злорадствовала Айтелия, чувствуя, что интенсивное использование её способностей заставляет страдать разум и мышцы тела.

Но Альруус смог в кратчайший срок прийти в себя и вернуться в бой. Почтенный брат-ментион с помощью психосил поднял вверх несколько кусков разрушенных колонн и метнул их прямо в Айтелию. Калаэдрийка прекрасно блокировала данный прием, размельчив куски материала в порошок силой мысли и неведомой психической энергией.

Однако ментион совершил несколько выстрелов из тальт-пистолета, ускоряя и усиливая вылетающие снаряды своими силами. Побежав вперёд, легионер-псионик решительно собирался заколоть ксеноидскую ведьму.

Айтелия направила несколько пси-волн на бегущего в её сторону заступника человечества. Волны остановили продвижение Альрууса, устоявшего благодаря активации магнитов на подошве сабатонов и успешному эфирному блокированию. Это позволило ему следом быстро возобновить свой маневр, противясь боли, нараставшей в его теле по мере всё большего бурления эфира.

За волнами последовали ещё и ещё, но легионер смог их преодолеть, совершив отвлекающий внимание удар посохом по калаэдрийке. Она заставила застыть руку почтенного ментиона с помощь псионических сил, но именно это и было нужно Альруусу, собравшему всю свою силу. Из левой руки ментиона вырвался заряд молний, направленный в ведьму. Разряд был мощен, всех в помещении ослепил белый свет.

Айтелия была отброшена в сторону, но осталась жива, хоть и чувствовала адскую боль, расходившуюся по её животу и грудной клетке в голову так, словно десятки и сотни невидимых когтей разрывают её тело.

Ведьма создала мощную пси-глыбу, собравшуюся из сотен нитей метафизических лент, возникающих буквально из неоткуда. Глыба стремительно прорезала воздух, вонзившись в почтенного псионика. Ментион пал на спину, прокатившись по палубе, получив серьёзное увечье в груди.

Следующая атака ведьмы была эфирным огнем, который, подобно дракону, исторгнувшему пламя из своей пасти, охватил легионера-псионика. Психический огонь воспламенил доспехи Альрууса, но ему посчастливилось отделаться лишь лёгкими ожогами, сумев создать защитное поле, несмотря на боль.

Клиций, воспользовавшись моментом, заключил всю волю в силу и устремился на Айтелию, крепко сжимая Крушителя империй, по клинку которого проходили легкие раскаты молний и возмущения энергии.

Заметив лейтенанта, псионик направила на него бурный поток огня и молний, но тот совершил ловкий перекат в сторону, увернувшись от последствий серьёзной атаки.

Альруус, желая помочь Эрикиону, создал вокруг него псионический барьер, защищавший лейтенанта от огня, молний и гнева ведьмы.

Набрав достаточную скорость, лейтенант IX легиона бросился на Айтелию, но та остановила его психическими силами, заставив зависнуть в воздухе. Он изо всех сил сопротивляться сдерживающей его мощи, и, находясь оторванным от пола, Клиций дёргался, точно дрожал из-за судорог, сводивших каждую мышцу его тела. Однако причиной его дрожи служил не страх, а гневное противостояние метафизическому воздействию. Безуспешность усилий наполняла лейтенанта дикой ненавистью. Рыча и кряхтя, заступник человечества из IX легиона сгорал от первородной злобы.

Держа Клиция в воздухе, Айтелия направила на Альрууса мощный поток психической энергии, который он в последний миг смог заблокировать и удержать, поглотив без ущерба себе и окружающим.

Калаэдрийка была отвлечена сдерживанием сопротивляющегося Клиция и ослабленного, но все равно опасного Альрууса. Продолжая держать первого в плену своего контроля, Айтелия направила в ментиона ряд псионических пульсирующих сфер, добивавших всякое сопротивление врага мощными взрывными и притягивающими импульсами.

Улвий, стоявший за одной из колонн, не решаясь пойти в бессмысленную атаку, посмотрел на оставшихся возле него чёрных стражей и приказал им выйти вперёд и открыть огонь по вражескому псионику. Одновременно с этим Лимус снял с пояса нож. Выйдя из-за колонн, чёрные стражи по приказу сержанта открыли злой огонь по ведьме, но их порывы были быстро прекращены мощным ударом психической волны. Полученного времени было вполне достаточно сержанту.

Улвий без малейшего промедления устремился подобно бушующему ветру в направлении вражеского псионика. Он бежал так быстро, что даже старший легионер был бы удивлен. Решимость и сила переполняли тело Лимуса, позволяя полностью использовать свои физические возможности. Ангел Свободы бежал необычайно быстро, не обращая внимания на большую тяжесть брони и огромную нагрузку на организм. Улвий почувствовал высокое давление в своих конечностях, но ему было всё равно. Он заставил тело работать на износ. Так как броня обладает специальными коннекторами для соединения с нексус-портами, встроенными в тело легионеров для взаимной отдачи и получения подробных данных об внешней среде и внутреннем физическом состоянии солдата, тяжесть силового доспеха и нагрузка так или иначе компенсировались.

Сержант IX легиона за мгновения преодолел расстояние от колонны до Айтелии, совершив под конец резкий рывок к ней. Когда калаэдрийка поняла, что легионеры её переиграли, было уже поздно. Со смесью испуга и изумления в глазах псионик взглянула на приближающегося Улвия, зрачки её заметно сузились. Взгляды противников пересеклись. Она была напугана и удивлена, он — был зол и в то же время не испытывал к ней безудержной ненависти, что явно удивило её ещё сильнее.

Необычайный страх резко окутал ведьму, такой страх, что заставил её подкоситься и задрожать. Лимус, оказавшись уже над ней, резко вонзил нож ей в живот, всадил его глубоко в тело Айтелии. Из раны тонкими струйками потекла кровь. Не теряя времени, сержант углублял рану, вдавливая нож всё глубже. Калаэдрийка испытывала острую и пульсирующую боль в своём животе. Она чувствовала, как жизнь покидает её, конечности немеют, а глаза постепенно затухают.

Клиций упал на пол, ощутив великое облегчение и быстрый спад напряжения по всему его телу, жадно глотая воздух.

Айтелия упала на колени, ощущая, как смерть дышит ей за ухом. Легионер не отпускал оружие. Ведьма положила свою руку на наплечник наклонившегося над ней воина, оставляя кровавый отпечаток ладони. От её прикосновения Улвий ощутил сильную головную боль, но она была столь странной, что он не мог понять, специально ли противница наслала её на него или нет.

На последнем издыхании Айтелия, сдерживая всхлипы и редкие слезы, превозмогая боль, смогла заговорить.

— Твоя империя… падёт… Она сгорит дотла… Она сожжёт себя… изнутри. Вас не станет, человек… — хрипло и тихо произнесла она. В её голосе была боль и слабость, а по щеке потекла кристально чистая слеза. — Вы… все… сгорите.

— Это произойдёт лишь в твоих жалких мечтах, ведьма, — его слова раздались грозной бурей.

Улвий быстро вынул нож из тела калаэдрийки, вызвав брызг крови. Он сделал это резко, без церемоний.

Однако ведьма ещё не умерла, и, не желая так просто уходить, она издала мощный и пронзительный крик, столь неестественный, что только дурак не догадался бы, что он был псионическим.

Произошёл пси-импульс, наступивший после смерти Айтелии, которая забрала её вмиг между криком и импульсом.

Улвия отбросило от тела, все легионеры упали на пол под воздействием удара возникшей пси-волны, попадали покосившимися деревьями под метафизической мощью. Даже Альруус грохоча рухнул коленями на палубу.

В головах чёрных стражей раздался крик, их головы взрывались от боли, а конечности немели.

Долго это не продлилось, и вскоре ангелы Свободы стали восстанавливаться, их организм и ментальное здоровье возвращались в норму. Однако каждый легионер отдалённым эхом в собственном разуме услышал чьи-то голоса, очень знакомые и родные. Кроме голосов некоторые даже услышали и звуки городов, природы, чего-то столь близкого. Все они замерли, впав в ступор.

— Что это было? — озадаченно спросил Арут.

— Я услышал голос матери... — дрожаще сорвалось с уст Клиция.

Он суровый и храбрый воин, но это заставило его дрогнуть. Лейтенант не слышал голоса матери уже более ста лет. Он был так удивлён, что не мог поверить в произошедшее. Голос матери был такой нежный, такой мягкий и пробирающий до глубины души, а нежности в своей жизни он больше не чувствовал, поэтому такое резкое приятное и одновременно печальное чувство заставило его на миг испугаться.

— Ты помнишь голос своей матери? — спросил Утрос.

— Нет, но... я понял, что это её голос. Нет ничего более знакомого, чем это, — Клиций говорил с какой-то тяжестью, будто что-то мешало ему сказать это, его рот словно немел, а в горле застрял ком.

— Ты хоть абстрактно понимаешь, что это она... Завидую, лейтенант, — произнес Нальтус.

— А я услышал голоса сестры и отца, — опустив голову, с печалью сказал Улвий, — и как будто ощутил на себе прикосновение его сильных рук.

— Я услышал звуки моря, дома и голоса, зовущие кого-то, — произнес Дильвус, — зовущие меня. Да, это отрывок из моего детства. Я знаю это наверняка!

— Гм... Я увидел лесные пейзажи, а вместе с ними и песни природы. Да, это мой родной мир, вернее говоря, мои отдалённые детские воспоминания о нём, — задумчиво произнёс Арут, ощущающий одновременно как тоску, так и ненависть к своей родной планете.

— Я услышал громогласный голос какого-то старика… Это мой дедушка? — опустил голову Нальтус. — Проклятие, я так давно не слышал его голоса, что как будто сердце дрогнуло! Эх, хороший был старик.

— А я увидел пустоши и жестокое солнце, а также исхудалую женщину с маленьким ребенком на руках, — вырвалось у Утроса. — Наверное это моя мать. Я лишь помню, что родом с захудалой планетки, выжженной огнем и радиацией и помню вечно худой от недоедания силуэт матери.

— Что это было, брат-ментион? — спросил Улвий у Альрууса.

— Это побочный эффект мощного пси-импульса, Улвий. Это явление — норма в случае смерти сильного псионика, особенно, когда он перед самой смертью пребывает в глубоком эмоциональном переживании. Понятно объяснить, однако, это сложно, как и осознать. Это нужно чувствовать.

— Ясно, благодарю за объяснение. — Надо сказать, что сержант не особо понял слова ментиона, но решил дальше вопросов не задавать.

Ментион лишь кивнул.

Легионеры полностью пришли в себя спустя нотку грусти и детских воспоминаний.

Однако Клиций всё ещё находился в состоянии шока. Улвий это заметил. Подойдя к другу, пока остальные легионеры подбирали своё оружие и строились для того, чтобы организованно покинуть крейсер, передав его под юрисдикцию Галактио Форсинарум, Лимус приложил свою ладонь к напленчику лейтенанта.

— Клиций, как ты?

— Гм?.. Я не знаю. Как будто невольно задумался.

— О чем же?

— Я впервые задумался о том, какой была моя жизнь, если бы я не стал легионером, — с небольшой дрожью сказал Клиций, будто говорит о чем-то греховном, когда душу его впервые за столь долгое время затерзали сомнения и мысли, которые он просто не мог себе позволить. — Голос матери... Не верю, что он может быть не злобным.

— Я даже не знал своей матери, так что тебе повезло, друг мой.

— Повезло? Не знаю, ведь этот голос вновь заставил меня сомневаться в моей жизни. Это отвратительно! Я ангел — существо, превосходящее всякого жалкого смертного!

— Отвратительно? Нет, Клиций, это естественно. Мы не лишены чувств, брат, хоть и прошли через долгие этапы индоктринации и психообработки, потому что мы всё ещё люди. — Улвий выдержал небольшую паузу, пытаясь отмести ужасные чувства от Эрикиона. — Как бы мы не подавляли своих эмоций, Клиций, мы никогда не сможем от них избавиться, ведь мы люди. Но это не значит, что мы должны забывать про баланс между разумом и чувством.

— Эмоции чужды легионеру, следующему своему долгу и истине своего пути! Тем более для вознесения каждый из нас преступил всякую мораль, брат.

— Это тоже так, но если мы будем бесчувственными существами, то чем же мы будем отличаться от бездушных машин? — твердо спросил Улвий. — Мы — ангелы Её, несущие не только смерть и войну, но и свет и закон Её.

— Мы служим человечеству и Свободе осознанно, Улвий, не действуем по программе. Этим мы и отличаемся от машин, — парировал Клиций. — Но не стоит предавать забытью, что наша основная цель, брат, не нести свет, а уничтожать врагов Её, сжигая целые миры. Свобода, какой бы запятнанной не была, создала из нас ангелов войны. Этим мы отличаемся от слабаков, обычных людей: мы способны выжечь сотни миров без сомнения, в то время как те могут сдать назад в самый ответственный момент!

— Знаешь, порой смотря на некоторых наших братьев по всей галактике, кажется, что они отличаются от машин тем, что мы просто состоим из плоти. Задумайся над этим.

Сержант прошел к остальным братьям.

Лейтенант Девятого лишь промолчал.

— Что ж, необходимо передать крейсер в юрисдикцию Галактио Форсинарум, — утвердительно произнес лейтенант, обращаясь ко всем.

— Верно, но перед этим мы должны забрать наших павших, — сказал Альруус.

— Это даже не обсуждается, — сухо произнёс Клиций.

Оставшиеся в живых легионеры пятого взвода подняли на руки своих погибших братьев — тех, кто мужественно боролся и принял смерть, не отступая и идя до самого конца. Эти доблесть, храбрость и прежде всего стойкость присущи не просто защитникам человечества, а чёрным стражам: смело вступающим в ад, в самое пекло, чтобы нести на себе бремя вечной войны.

Многие люди и лояльные ксеноиды считают, что ангелы Свободы действительно бессмертные существа, и именно потому легионеры пользуются особым признанием во всей Империи Свободы. К сожалению, это зачастую затуманивает заслуги обычных солдат из Галактио Форсинарум — тех же героев различных кампаний и сражений, — и вносит в легионы семена гордыни и высокомерия.

Абордажная команда организованно покидала палубы крейсера, предварительно связавшись через Арута с имперским флотом, расположенным поблизости от калаэдрийского крейсера, и сообщив, что ожидает прибытия уполномоченных служащих.

Прошел час имерийского времени. За это время легионеры захватили целый древний крейсер. Однако у них возникли вопросы: почему такой величественный и один из древнейших почтенных космических кораблей Даэлотаса оказался здесь — в секторе Анрелия, в Астратуме Элемея, — в области еще неосвоенного космоса во множестве тысяч световых лет от границ калаэдрийского пространства.

— С псиоником мы разобрались, — вдруг начал Улвий, посмотрев на свои окровавленные руки, — но интересно из-за чего «Царь Лесов» рассекает космическое пространство здесь, в Астратуме Элемея?

— Гм? Ни тебя одного, сержант, это интересует, — заявил Утрос.

— Что бы его сюда не привело, крейсер теперь наш, — прозвучал голос Нальтус.

— И всё же калаэдры ничего не делают просто так, особенно, когда это касается нашего противостояния, — задумался Клиций.

— Нахождение здесь «Царя Лесов» загадочно, но я чувствую, что скоро мы узнаем правду, — уверенным и спокойным тоном произнёс почтенный брат-псионик.

Воины замолчали. Так таковую тишину прерывали тяжелые металлические шаги легионеров, колыхание аксессуаров на их доспехах, треск корабля и жужжания систем и механизмов доспехов.

Легионеры проходили те самые коридоры, по которым они шли к цели, не жалея никого, уничтожая всех тех, кто попадётся на пути. Кто-то сравнивает величайших за всю историю человечества суперсолдат с цепными псами: дай им команду, и они уничтожат всех и вся. Но это лишь заблуждение, ведь ангелы ведомы священным чувством долга.

На стенах проходимых палуб виднелись следы перестрелки, а на полу лежали тела погибших ксеноидов. Чёрные стражи не боялись холода рока, ибо сами были воплощением его. Присутствовавшая здесь смерть, ежедневно собирающая богатый урожай, на них никак не влияла — этот бесконечный поток душ, если пользоваться столь ненаучной терминологией, оставался незаметным. Тем не менее, наблюдая, как псионики боятся применять свои способности на «глубинных уровнях», Улвий, учитывая многие аспекты мироустройства, как минимум в Андромее, неизменно задаётся одним вопросом: «Может, душа и не является чем-то ненаучным?»

Великий Поход, начатый более пяти сотен лет назад и продолжающийся до сих пор, каждый день приносит новые смерти, победы или поражения, несмотря на то что он находится на своём неактивном, в некотором роде финальном этапе.

За все эти годы войн Объединения погибло так много людей и ксеноидов, что не сосчитать, но эти жертвы не последние и, как можно знать, не прекратятся ещё в ближайшие десятилетия.

Вражда людей и калаэдров возникла ещё в далекие времена ранней экспансии человечества во внешний космос — в великую эпоху, начавшуюся с 2270-х годов по имерийскому летоисчислению. Именно в тот период совсем неокрепшее человечество смогло начать колонизацию ближайших звезд и столкнулось с калаэдрийскими исследовательскими флотами.

Нельзя сказать, что Империя Свободы и Даэлотас находятся в состоянии открытой вражды из-за каких-то определённых претензий. Даже если такие претензии и были ранее, они давно забыты. Это противостояние — уже дело принципа: один должен победить, другой — проиграть и принять своё поражение. Военные столкновения между людьми и калаэдрами не закончатся до тех пор, пока не наступит далёкое будущее, которое, возможно, ничего светлого не предвещает.

Заступники человечества вышли к тому самому ангару, где взвод черных стражей принял бой, начав абордаж. Уходя из капитанского мостика, Клиций отдал приказ через войсофон воинам, следившим за пленными, который заключал в себе сопровождение военнопленных на ангарную палубу. Приказ был успешно выполнен.

Здесь практически не осталось уцелевших космических шаттлов ксеноидов, ведь ещё в самом начале чёрные стражи уничтожили их минными зарядами, из-за чего палуба была усеяна обгоревшими развалинами, кусками металлолома, когда-то представлявшими из себя изящные боевые истребители. Надо признаться, что в уничтожении вражеской техники не было так такового смысла, это просто было разрушение во имя разрушения, как бы глупо или бессмысленно не звучало. Это просто нужно принять: пятьсот лет бесконечных войн лишили много чего определённого смысла.

— Ожидаем коллонеуса[13] и контингент Галактио Форсинарум. Свою задачу мы успешно выполнили, — сказал Альруус.

— Следуем плану. Как всегда, — буркнул Клиций.

Когда все хотели смиренно ждать прибытия коллонеуса, их потревожил Хальг.

— Господин Эрикион, мы взяли в плен младшего капитана корабля. — Приват махнул рукой Нерату, и тот привел молодого ксеноида, до смерти напуганного. — Вот он.

— Как тебя зовут, калаэдр? — спросил Альруус, одновременно словно нависая над бедным ксеноидом.

— Нанаэль… — испуганным и дрожащим голосом произнёс калаэдр. Он смотрел на бойцов Чёрной Стражи, испытывая дрожь по всему телу и леденящую боль в сердце.

— Слушай сюда, ксеноид, живо назови цель прибывания вашего поганого крейсера в этой области! — вспылил Клиций, однако его остановил Улвий, положивший руку на наплечник лейтенанта, слегка потянув его назад.

— Клиций, спокойнее, — строго произнёс сержант.

— Итак, Нанаэль, цель вашего прибывания в Анрелианском секторе? — спокойно продолжил допрос ментион.

— Я… мы… мы прилетели сюда для колонизации, освоения этой части галактики.

— Колонизации? — Улвий был очень удивлен подобному ответу, ведь зачем Даэлотасу, находящемуся от сектора Анрелия во множестве тысяч световых лет, колонизировать столь отдалённое место.

— Да… колонизация трех звёздных систем в этой области, населённых людьми.

— Здесь есть три звездные системы с человеческим населением? — спросил Альруус, не открывая всем своего удивления по поводу услышанного.

— Верно, — ответил Нанаэль, чуть не проглотив половину слова.

— Но почему мы не знаем об их существовании? — удивился Улвий, посмотрев на Альрууса и Клиция, затем вернувшись к калаэдру. Фактически вопрос был адресован всем троим.

— С помощь местного владыки мы заглушали ваши системы слежения и скрывали системы…

— Местного владыки? — вновь задал вопрос Альруус.

— Да… Араниус Фий, так его вроде зовут, — уже более уверенно отвечал Нанаэль.

— Араниус Фий... Значит, он человек, сотрудничающий с ксеноидами и нежелающий вступать в нашу империю — он предатель всего человеческого рода! — гневно заявил Клиций. — Значит так, ксеноид, ты отдашь нам координаты этих звездных систем, иначе я лично разорву тебя на куски, отрывая конечность за конечностью!

— Прошу не надо! Я передам вам координаты! — взмолился молодой калаэдр. — Только не убивайте…

— Никто тебя не убьёт, если ты будешь сотрудничать, — уверил его Альруус, недовольно глянув на лейтенанта.

— В моём инфопланшете на рукаве есть диск данных, если позволите мне достать его, то координаты ваши, — продолжил Нанаэль.

Ментион одобрительно кивнул.

Калаэдр снял с предплечья портативное устройство с экраном и множеством портов. Нажав на микроруны, младший капитан корабля вынул из инфоустройства диск данных, передав специалисту по электронике.

— Данные зарегистрированы, — монотонно произнёс Арут, вставив микродиск, походивший больше на чип, в свой инфопланшет. — Эта область космоса находится в непосредственной близости к пси-аномалии «Аритон».

— А ведь удобно, — подчеркнул Улвий.

— «Аритон»? Ох… Гиблое место. Сколько экспедиционных кораблей было потеряно в той зоне, — огорчённо прошипел Альруус.

— Однако почему именно «Царь Лесов» находится здесь, так далеко от Даэлотаса? — задал вопрос Улвий. — Это же ваша историческая реликвия.

— Мы… это колониальная миссия, а «Царь Лесов» вместителен и крепок, плюс очень быстр. Однако… флот рассеялся, когда недавно «Аритон» испустил сильный импульс, нарушивший нашу навигацию. «Царь Лесов» отбился от основного потока. Нам нужно было быстро проскочить через ваше пространство, чтобы добраться до владений Фия, однако вы взяли нас на абордаж.

— Прямо как недавно у нас были перебои со связью, — тихо подметил Улвий.

— Неужели ты думаешь, мы поверим, что эти системы вам нужны для колонизации? — разозлился Клиций, взяв Нанаэля за воротник.

— Мы… хотели ударить по вам с неожиданной стороны…

— Жалкие ксеноиды, подлецы! — взревел Клиций, замахнувшись кулаком.

— Клиций, отпусти его и успокойся! — грозным приказным тоном произнёс ментион.

Лейтенант Девятого лишь фыркнул и отпустил Нанаэля.

— Лейтенант, передаю координаты на «Рыцаря» со всеми полученным данными, — заявил Арут.

Клиций ответил коротким кивком.

— Похоже, что следующей миссией будет захват трёх систем, — с холодной усмешкой вырвалось из уст Утроса.

Когда легионеры получили нужную им информацию, они посадили Нанаэля вместе с другими пленными, а сами выстроились в линию, ожидая прилёта коллонеуса Нормана Дантаха, который должен был прибыть с минуты на минуты.

Сам Дантах является одним из командиров Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота Империи Свободы, ведущего свои бои уже пять лет. Три роты Галактио Легионос и силы Дантаха из Галактио Форсинарум и Титанум в этом направлении действуют в качестве объединённой группы.

Воины стояли смиренно, ни о чём не думая, погружённые в какое-то подобие анабиоза. Возвышались они как живые статуи, облаченные в силовую броню.

В течение непродолжительного времени в ангар совершили посадку имперские космические штурмовики, а вслед за ними прилетел командирский шаттл, украшенный белоснежными и серебряными узорами-рунами.

Вот и он, прилетел сам коллонеус Дантах.

С шипением открылся шлюзовой люк, звонко вышла аппарель, уперевшаяся в палубу ангара. По ней к легионерам начал спускаться Норман Дантах, грозный и жесткий коллонеус, командующий войсками в данной части сектора Анрелия.

Его лицо украшали шрамы, сам он был лысый, но на голове была одета фуражка с золотой кокардой в виде имперского орла, закрывающая его лысую голову, а также он обладал щетиной на лице. Мундир цвета хаки был украшен золотыми эполетами и пышным аксельбантом. На правой стороне груди коллонеуса было семь орденских планок государственных наград, хорошо дополнявших его образ.

Руки он держал за спиной, гордо и медленно спускаясь к заступникам человечества, грудь выставив колесом. Сопровождали его несколько отрядов элитных солдат Галактио Форсинарум и представитель Архиминистерства, являвшийся ординатором[14], одетый почти так же, как и Дантах, разве что форма была серая и на груди виднелся ромбовидный значок с каллиграфической буквой «А».

Заметив коллонеуса, легионеры ударили кулаками по груди и отсалютовали вышестоящему по званию. Норман смотрел на легионеров равнодушно: он видел в них не личности, а расходный материал, инструмент. Такое отношение именно к чёрным стражам формируется у многих смертных командиров, что сами воины IX воспринимают самым высшим оскорблением. Удивительно, но себя расходным материалом в условиях сражений многомиллиардных армий Великого Похода такие офицеры не считают: их эго настолько велико, что они попросту не хотят замечать правды и считают себя чем-то бо́льшим. Однако исход у таких военачальников только один — смерть.

— Легионеры, отчитаться о выполненной задаче!

— Задача была выполнена успешно: крейсеру был нанесен минимальный ущерб, а псионик Ам’Анор была повержена, — отчитался Клиций, сделав шаг вперед. Как же он не любил, нет, ненавидел таких людей, как Дантах.

— Время.

— Стандартный[15] час, коллонеус.

— Час? Я думал таким силами легионеры должны были выполнить эту задачу за полчаса если не меньше! — ворчливо и надменно ответил Дантах.

— Господин, калаэдрийские силы оказали серьёзное сопротивление, а сражение с вражеским псиоником дело не из простых, — произнёс Улвий, выйдя вперед.

— Ха! Неужели? Сколько вас было? Пятнадцать легионеров? Вы с ума сошли? Чтобы взвод, обладающий такими умелыми воинами и ментионом, не смог за полчаса выполнить поставленную задачу по абордажу жалкого крейсера? — в голосе Нормана прозвучало презрение и насмешка. — Неужели легионеры настолько ослабли? Или вы такие некомпетентные? Кто вас вообще обучал, что вы даже при поддержке ментиона лишь за час целым взводом выполнили задачу?!

— Коллонеус Дантах, не стоит недооценивать способности легионеров. Сержант Лимус прав, абордаж «Царя Лесов» был нелёгкой задачей, — защищался Альруус.

— Не перечь мне, ментион, ведь ты не ускорил процесс. А может ты его вовсе замедлил?

— Я попрошу, коллонеус Дантах, вам не кажется, что вы перегибаете палку? — со всей резкостью, некогда присущей Вальту Нарро, грозно сказал Улвий.

— Что? Неужто сержант имеет право так разговаривать с офицерами? Умолкнуть!

Улвию пришлось подчиниться и он замолчал.

— Знаете, кажется, что легионеры становятся всё менее и менее компетентными для своей задачи. Может мне написать рапорт вместе с предложением перевести вас из состава Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота?

— Да как ты смеешь?! — резко возмутился Клиций, в его крике можно было столько злобы, что будто пульсар ярости взорвался из-за наглости и высокомерия коллонеуса.

— Что ты сказал, лейтенант?

— Что слышал, зазнавшийся ублюдок, — ответил Клиций.

— Вы совсем страх потеряли, лейтенант?! — на этот раз уже сам Дантах не выдержал и закричал на легионера.

— Умолкни, servitorus[16]! — Клиций окончательно вспылил и схватил коллонеуса за воротник, оторвав от пола. — Ты никто по сравнению с нами. Мы — Её ангелы, а ты лишь челядь, которая в час нашего триумфа будет целовать наши сабатоны!

Глаза Нормана и Клиция встретились взглядами. Коллонеус испытал сильнейший страх: он никак не ожидал, что такое может произойти. Ощущая мощь и ярость чёрного стража, Дантах задрожал, хватаясь руками за руку лейтенанта, без усилий удерживающей его.

Ординатор Архиминистериума дрогнул, но рукой показал солдатам Галактио Форсинарум направить оружие на легионеров. Ровный строй телохранителей коллонеуса тут же вскинул свои винтовки на суперсолдат, сделавших точно так же, только в направлении телохранителей Дантаха и куда быстрее. За этим наблюдали остальные военнослужащие, прибывшие несколько ранее, но все они решили не вмешиваться в ситуацию.

— Это кровопролитие ни к чему не приведёт, опустите оружие, а ты, Клиций, отпусти коллонеуса! — грозно, чуть ли не разрывая нити пространства своим голосом произнес Альруус, выйдя вперёд, ударив посохом по полу.

Клиций бросил взгляд на ментиона и, тяжело, но гневно вздохнув, грубо отпустил Дантаха. Солдаты Галактио Форсинарум медленно опустили оружие, как и легионеры, однако ситуация всё равно оставалась напряженной.

— Это вам с рук не сойдет! — вдруг промолвил представитель Архиминистериума. — Нападение на представителя Великой армии человечества будет наказано!

— Чья бы корова мычала, червь, — резко ответил Клиций, посмотревший на ординатора.

Испугавшись гнева легионера, ординатор замолчал.

— Легионеры… свободны, — отдал приказ коллонеус, поправив воротник.

— Отлично, — холодно произнес Клиций, отошедший от Нормана, вернувшись к своим солдатам. Посмотрев на ментиона, лейтенант Девятого увидел его одобрение.

Через мгновение в ангар ворвался и плавно опустился массивный десантный челнок Чёрной Стражи, прибывший за своими воинами. Его корпус был более грубым и громоздким, зато прочным и отлично бронированным, что особенно важно для защитников человечества.

Люк ангарного шлюза открылся, и легионеры начали погружаться внутрь. В короткий, сверкающий при ярком корабельном освещении миг, десантный челнок засиял, будто застыв в лучах звездного света. Следующая минута — и он уже поднимается, оставляя за собой яркие следы двигателей, — покидая крейсер «Царь Лесов» и знаменуя успешное завершение операции.

Глава II

«Рыцарь»

Космос. Величественный и темный, пустой и огромный. Он не имеет конца, словно огромный океан. Океан, по которому передвигаются множество тысяч, нет, миллионов космических кораблей, что рассекают его пространство, дабы достичь точки назначения, прямо как суда, пересекающие море. Прекрасен космос, чья красота проявляется не только в мирах, но и в таких детях Вселенной, как галактики. Они, словно сказочные структуры, вспыхивают на ночном небе россыпью ярких точек, представляют из себя великолепные структуры звезд, планет и материи. Андромея красива и юна, но уже разрывается сотнями войн. Она пережила уже слишком много, и так много ещё предстоит ей пройти.

И вот, в пустоте, в межзвездном пространстве парил, дрейфовал крейсер «Рыцарь», уже четыре сотни лет принадлежащий Тринадцатой «Соларной» роте легиона Черной Стражи. Вокруг него, подобно полю астероидов, плыли куда более меньшие по размеру баржи поддержки Космиум Форсинарум. Но «Рыцарь» был не единственным крейсером, окутанным мраком космоса. «Феникс» Пятьдесят пятой роты II легиона, Лотакии, совмещал в себе геометрическую изящность современных кораблей, обладавших выделяющейся на фоне основного корпуса кормой из-за огромного реакторного и двигательного отделений, и классических, античных элементов «архитектуры». А «Лорд Ольт», на котором располагается Двадцать седьмая рота V легиона, Крылатые Мечи, выделялся малым орудийным потенциалом, но сравнимыми с калаэдрами скоростью и маневренностью. И, наконец, «Ангел Вакса», являющийся штабом для Тридцать второй роты XVIII легиона, Сынов Элемеи, с оборудованным таранными механизмом на носу.

Десантный шаттл пятого взвода Тринадцатой роты пролетел сквозь защитное поле в ангар «Рыцаря» и совершил мягкую, спокойную посадку. К челноку тотчас направились механики и обслуживающий персонал, медики в белых комбинезонах из Легио Юнорус Лазаретарион[17], сопровождающие брата-лазаретана[18] Эллна, присланного оказать медицинскую помощь раненным братьям и извлечь паритосентию[19] и геннаанцесторию[20] из тел погибших. Это священный долг, который лазаретаны с честью проводят каждый раз, когда умирает их боевой брат — извлечение паритосентии необходимо из-за высочайшей редкости парита. Из-за важных свойств и цены этого органа с фиолетовым оттенком его нередко передают от легионера к легионеру, что неизбежно переросло в нечто значимое. Геннаанцестория же извлекается из тел погибших из-за невероятной сложности производства, но, в целом, причины аналогична паритосентии. Те неофиты, которым пала честь получить орган погибшего легионера, с гордостью носят в себе наследие «старшего» брата, нередко пытаясь изучить жизнь предшествующего хозяина паритосентии.

Шлюзовой люк открылся, аппарель уперлась в палубу. Из челнока под грохот сабатонов выходили успешно выполнившие поставленную задачу воины взвода. Телами погибших занялись лазаретан и врачи Легио Юнорус Лазаретарион, укладывая их на серые, казалось, бесцветные носилки на антигравитационной подушке. Улвий и Клиций шли вместе, сняв свои шлема. Лимус обладал ярко выраженными мужественными чертами лица, но не грозными или злыми, а вполне уравновешенным. Темная короткая щетина облегала лицо с выразительными скулами и крепкой угловатой челюстью. Однако его глаза, его глаза блестели, горели огнем жизни и праведной службы в краске зеленого цвета, необычного светло-соснового оттенка. В них было нечто, настолько особенное, что в них можно было смотреть сколько угодно и видеть отражение настоящих сосновых лесов, растянувшихся по всей его родной планете, чей образ забывается в его сознании, но название всё ещё крепко держится за струны памяти.

Держа шлема в руках, друзья сильно увлеклись бурным обсуждением военного ремесла своего легиона, вступая в горячий спор.

— Смею заметить, Клиций, что вероломная лобовая атака на противника, превосходящего тебя в ловкости и скорости, обретает самоубийственный характер! — заявил своему лейтенанту Улвий.

— На протяжении веков наш легион пользуется тактиками прямой атаки и наступления. Ты не хуже меня знаешь, что этот фундамент был заложен нашим основателем, великим Вальтом Нарро, — уверенно ответил Клиций.

— Верно, но наши тактики рассчитаны не на самоубийство, а на холодный прорыв, подавление противника, карательные действия и истощение врага. Необходимо было держать строй, тем более ты наш лейтенант, наша голова.

— Ты слишком широко интерпретируешь положения Девятого статута[21]. Я действовал так, как поступил бы каждый на моем месте. Всё согласно тактикам, чья неизменность сделала их нашими святынями.

— Святыни тоже подвергаются реформации, друг мой.

— Однако, как можешь заметить, уложения статута подвергались лишь корректировке, а не преобразованию. И мы, как верные воины Черной Стражи, обязаны верить и следовать им.

— Слепая вера однажды почти погубила XVIII легион. Смысл статута не в том, чтобы без мысли следовать его положениям, а использовать их как фундамент. Иначе говоря, то, как ты продиктовал мне своё виденье, является ничем иным как становление прекрасными мишенями.

— На «Царе Лесов» была неподходящая обстановка. В иных случаях это сработало бы. Однако признаю, я поступил слишком самоуверенно.

— Мне не нравится понапрасну терять братьев, тем более, когда у нас есть проблемы с потоком новобранцев. И это для тебя не секрет. Мы только за штурм крейсера потеряли троих воинов!

— Троих из пятнадцати, — равнодушно, но всё же с некоторой мимолётной нотой вины подчеркнул Клиций.

— Равнодушие к потерям, быть может, необходимо для сохранения боевого стержня, но наше равнодушие слишком глубокое, слишком мерзкое, — признался Улвий.

Ведь действительно, легионеры Черной Стражи всегда были слишком равнодушны к любым потерям. Пусть погибнут сотни, тысячи их братьев, но задание должно быть выполнено. Они готовы всё поле уложить своими телами, но в конце концов взять укрепления противника, как это некогда произошло на Карионоре-Прайм[22] и ему подобных.

Но пока легионеры жарко спорили о тактике и характере собственного легиона, они, на удивление, не заметили, как к ним приближалась небольшая тонкая фигурка, детская по сравнению с черными стражами.

Ею оказалась навис-капитан «Рыцаря» — Катрина Науфакс. Гордая фигура, властный вид и ровная походка. Лицо было серьёзным, а руки скрещены за спиной. Она выходец из знатного рода Науфакс, вотчиной которого является развитая планета в Астартуме Прайм — Талленар. Род флот-капитана «Рыцаря» всегда славился своими космическими офицерами, управляющими линкорами и их кораблями сопровождения, а порой даже целыми флотилиями. Вот и Катрина не отступила от традиций семьи и отправилась на службу в Космиум Форсинарум, прослужив в обычном военном флоте пять славных лет, а затем, по воле случая, как талантливый командир, она была отправлена на службу в легион Черной Стражи. Вернее, она сама выбрала его. И уже пять имерийских лет она служит бок о бок с легионерами Тринадцатой роты IX легиона, получив признание равной от самих ангелов Свободы.

Катрина являлась не очень высокой, но стройной девушкой. Её фигуру нельзя было назвать какой-то особенной: худая, ничем сокровенным не выделяющаяся. Она всегда облачена в черный мундир с белыми пуговицами, воротником и полосами на рукавах, сочетая это с такими же белыми брюками с черными сапогами. Её лицо было довольно мило, но всё же серьёзно. Волосы светло-каштанового цвета и завязанные в пучок лишь дополняли весь образ, а глаза голубого цвета светились, словно туманность на восточных окраинах Андромеи, как будто переливаясь из голубого в синий и наоборот. Её образ красив и достаточно запоминающийся.

Капитан шла именно к лейтенанту и сержанту, которые, заметив её, сию секунду прервали свой разговор и выпрямились по стойке смирно, отсалютовав ей ударом по груди.

— Навис-капитан! — воскликнул Улвий.

Клиций промолчал. Он не любил, однако, склоняться перед смертными людьми, которых считал куда ниже себя во всех духовных смыслах.

— Вольно. Улвий, Клиций, рада вас видеть. Как я понимаю, всё прошло не так гладко, как хотелось бы? — девушка посмотрела на лейтенанта, на лице которого виднелся свежий шрам от клинка архастража, и отрывисто бросила взгляд на лазаретана Эллна. На самом деле навис-капитан была действительна рада видеть своих «братьев», но, для того чтобы держать статус строгого сдержанного офицера, она открыто не выражала своих чувств.

— Да, возникли некоторые осложнения в ходе выполнения абордажной операции, — нехотя ответил лейтенант Эрикион, — Есть потери.

— Я соболезную, Клиций. Однако операция достигла желаемого результата? — услышав слово «потери», навис-капитан задумалась, ей это определённо не понравилось, но, как и прежде, она этого не показала.

— Да, задачу мы выполнили, — добродушно ответил Улвий, смотревший на Катрину как на друга, младшую сестру.

— Что ж, это замечательно.

— Могу ли я поинтересоваться, вы же не просто так к нам пришли? — несколько недоверчиво спросил лейтенант.

— Проницательно. Капитан Дувалор Тарон хочет вас видеть.

— Тогда задержка недопустима. — Клиций оживился и надел шлем.

Легионеры отправились на командирский мостик к капитану Тарону, а вместе с ними пошла и навис-капитан Науфакс.

Они шли через серые, однообразные коридоры, на пути легионерам и их спутнице попадались другие бойцы Тринадцатой роты и множество суетливых членов экипажа корабля, занимающихся техническим, информационным, системным обслуживанием крейсера. Имперский корабль не был бы имперским кораблем, если не множество пропагандистских плакатов, голограмм с изображением эмблем легиона и Империи Свободы, множество других элементов античного и средневекового декора, ряды пилястр, статуй, флагов и редкие, прямоугольные, длинные экраны, открывающие прекрасный вид на космос. Всё было в темных и белых тонах, всё под стать легиона. Иногда же на колоннах виднелись орнаменты с черепами и символами народов Фибауса, мира-штаба, родной и главной планеты IX легиона. Порой попадались на стенах информационные табло, отображающих пугающими красными иероглифами и рунами данные об успешных операциях, о системах обслуживания, карты и множество скучной, бесконечной статистической информации.

Чтобы добраться до входа на капитанский мостик, компании потребовалось некоторое время, так как корабль отличался достаточной вытянутостью. Но они всё равно дошли до больших и красивых дверей, украшенных серебром и символикой легиона: черепами, мечами, драгоценными камнями в серебряном орнаменте и кайме, изображением древних рыцарей Фибауса и мифического героя Кая из легенд Имериуса. Слева от дверей выпирала украшенная золотым венком крышка ячейки, из которой с глухим жужжанием вышло специальное устройство в виде рыцарского шлема с решетчатым забралом, сквозь которое проходил поток красного света сканера. Уже через три секунды вспыхнул зеленый свет, механизм открытия дверей был приведен в действие под аккомпанемент рычащего шипения.

Перешагнув за порог дверей, подобных вратам, ведущих на капитанский мостик, представлявший собой обширное помещение с огромными экранами, в свете которых виднелся черный океан, усеянный тысячами звезд, как будто разбрызганных на темном полотне кистью некого художника. От первого уровня мостика ко второму вели широкие ступени. Нижний этаж выделялся рядами сверхтехнологичных компьютеров, за которыми неустанно работали инфомеханики, штурманы и другие специалисты крейсера, отвечающие за бесчисленное множество жизненных показателей корабля, помогая ему функционировать в пространстве.

И более всего всё внимание приковывал к себе тактический стол с выведенной алой голограммой, воспроизводящей объемную карту сектора Анрелия. Красный мягкий свет туманно падал на опершегося руками о борт стола капитана Дувалора Тарона, чья броня могла похвастаться особенной расцветкой: кайма наплечников, сами наколенники и часть наручей были окрашены в белый цвет, а на шлеме по лбу растянулась кипенная вертикальная полоса. Его шлем украшал черно-красный гребень, направленный туда же, куда и глазницы. Кроме того, броню повелителя роты украшали черный щиток на груди, на котором был изображен символ легионеров всей Империи Свободы: имерийский орел, под которым скрестились две молнии; на левом наплечнике был подобный аксессуар, но уже с эмблемой легиона и номером роты, а пояс капитана выделялся металлическим кругом на цепях, в центре которого искусно выбили легендарный крест Черной Стражи. Воинственный, мудрый, благородный капитан Дувалор Тарон возглавляет свою роту уже сотню лет, и он заслужил уважение многих командиров далеко за пределами собственного легиона.

Улвий и Клиций торжественно отсалютовали капитану, звонко ударив кулаками по груди, склонив головы. Навис-капитан почтительно кивнула и только тогда, продолжая держать осанку ровной, а руки за спиной, встала у голостола.

— Вольно, стражи! — послышался вполне спокойный, но громогласный голос Дувалора Тарона, капитана Тринадцатой «Соларной» роты, обладателя титулов гранд-мастера войны и заступника Черного Рыцарства, одного из сильнейших сынов Вальта Нарро ныне живущих, прославленного воина и талантливого тактика.

— Вы хотели нас видеть, милорд? — подняв голову, спросил Клиций.

— Верно. Вы хорошо показали себя на «Царе Лесов», и благодаря вашей работе мы получили полезные сведения. Приобретенные астро-координаты[23] были использованы нами для проведения психолокации[24]. Анализ отраженных сигналов показал, что в указанной области действительно существуют три звездные системы праймового типа, которые, как мы можем предположить, объединены в некую межзвездную стим-праеторскую[25] империю, способную к сверхсветовым перелетам. Нам ещё не удалось получить больше информации о данном образовании, но, думаю, умы экспедиционного флота сделают всё возможное. — Рассказывал это всё Тарон четко и ясно, в его голосе виднелась уверенность. За таким капитаном пошёл бы каждый легионер, и авторитет Дувалора был непререкаем, однако в последнее время легион всё чаще охватывает волна порока непоколебимой жесткости, и идейная верность капитана Свободе стала становиться камнем преткновения. — Из анализа древних астрографических текстов и астро-координат мы выделили такие планеты, как: Карран, Катаран и Салас. Смею думать, что имперское командование отправит дипломатов, но если переговоры не увенчаются успехом из-за ксенофилии местного правителя, то в бой вступят Галактио Форсинарум. Если же потребуется, то вмешаемся мы.

— Так тот калаэдр не врал. — На самом деле Улвий, скорее, как и лейтенант, был удивлен тому, что предоставленная ксеноидом информация совпала с реальностью.

— Иронично, — холодно усмехнулся лейтенант, но вскоре замолчал.

— До тех пор, пока не будет отдан новый приказ, вы можете быть свободны, — затем капитан сделал небольшую паузу, но после продолжил: — Вдобавок ко всему, Клиций, коллонеус Норман Дантах отправил мне жалобу на тебя с требованием призвать к ответственности.

— Этот червь послал на меня жалобу? Ха! Вот грязь.

— Он коллонеус, Клиций, и обладает большей властью и полномочиями.

— Я не дам какому-то червю оскорблять наше легионерское достоинство и честь, милорд!

— В этом случае я полностью согласен с Клицием, сир, ибо никто не смеет оскорблять наше достоинство и Кодекс Легионериос, кем бы он ни был, — заявил в защиту Улвий.

— Я не могу понять, мой капитан, почему жалобы и голоса каких-то смертных важнее и сильнее, чем легионерские? Они ничтожества в сравнении с нами! Так почему они, особенно те, кто не стоял в авангарде сил Похода, не сражавшиеся против ужасов, таящихся в космосе, имеют право быть выше нас?! — не выдержав, зло произнес лейтенант, желая услышать ответ капитана.

— Таково общество. Есть иерархия, основанная столетия назад, которой все должны придерживаться и подчиняться во избежание всеобщего хаоса. Вспомни постулаты философии Свободы: сейчас мы живем в грязи, живем войной, но тогда, когда человечество будет объединено, и Великий поход добьется своей цели, настанет новое, светлое, идеальное общество.

— Но когда же настанет это прекрасное будущее? — угрюмо спросил Клиций.

— Когда мы, сложив своих голов столько, сколько потребуется во имя благой цели, стоящей выше каждого из нас и любого нашего чувства, любой культуры, любой идеи, принесем человечеству мир и свободу. Когда последний мир последнего не присоединённого к единой нашей человеческой цивилизации общества будет приведен к единению! — воодушевленно заявил капитан Тарон, ударив кулаком по груди.

Эрикион отступил, как бы он ни был не согласен с идеями Дувалора Тарона, какая-то невиданная сила заставляла его склоняться перед ним.

— Что ж, если вопросы исчерпаны, то я продолжу: Клиций, впредь будь осторожен в прямых взаимодействиях с офицерами за пределами легиона.

— Слушаюсь, милорд, — подавленно ответил Эрикион.

— А сейчас я даю вам право отдыха. Сколько вы без сна и передышки?

— Сто восемьдесят часов и тридцать пять минут по стандартному времени, господин, — ответил Улвий, бросив на Клиция не то осуждающий, не то понимающий взгляд.

— «Сто восемьдесят с половиной часов, семь с половиной имерийских суток Порой я всё равно удивляюсь легионерам, даже несмотря на то, что служу с ними вот уже пять лет. Не спать столько времени, нет, не просто не спать, а ещё и воевать — это немыслимо». — Таковы были мысли Катрины в данный момент. Как бы долго она не служила бок о бок с заступниками человечества, девушка всё равно удивлялась тому, как отличается их сверхчеловеческих организм от обычного.

Действительно, во время превращения обычного человека в легионера люди проходят этапы множества биохимических вмешательств по введению в организм целого ряда новых органов и имплантов, и, одновременно с этим, психика и ментальное здоровье будущих ангелов ломаются, собираются и перестраиваются, пока гениальные хирурги-архитекторы не получат то, что нужно машине для убийств; однако дефекты генетического материала прайма-прародителя Чёрной Стражи Вальта Нарро в любом случае могут дать о себе знать, зачастую в самые неподходящие моменты.

— Итак, вы свободны. Отдыхайте, заслужили, — наконец произнёс Тарон, позволяя легионерам покинуть его общество.

— Есть, милорд! — произнёс Клиций, после чего вместе с Улвием отсалютовал командующему, покинув с навис-капитаном палубу командирского мостика.

Перейдя порог величественных дверей, легионеры и флот-капитан, не долго обдумывая услышанное от повелителя роты, ведомые желанием немного отдохнуть, медленно пошли вперед по серым палубам крейсера.

Затяжные битвы и бой на калаэдрийском крейсере против бесчестных ксеноидов вымотали легионеров. Клиций чувствовал себя неудовлетворительно, а его голову забивали мысли о всплывших воспоминаниях. Улвий же ощущал себя более бодро, а потому желание провести время в «вечерних» медитациях и вознесений технолитаний и догм Кодекса были особенно велики; но, как и лейтенант, сержант желал погрузиться в короткий, пятичасовой сон. Кампании против калаэдров всегда утомительны и тяжелы из-за их фланкирования и партизанской войны. Однако теперь имперским силам будет легче противостоять врагам, ведь сейчас они знают цель жалких ксеноидов в Астратуме Элемея, поэтому нынешней задачей заступников человечества и смертных солдат станет ликвидация, очищение от калаэдрийской заразы анрелианского сектора и покорение здешней межзвездной империи и иных человеческих миров, которые ещё предстоит открыть.

Путь компании привел её к технолитаническому отсеку «Рыцаря», где находятся оружейные палаты и тренировочные комнаты. Там легионеры могут снимать и надевать свою броню, чинить и чистить оружие.

Пройдя в технический отсек, легионеры и навис-капитан, ощутившие умеренную духоту и легкий запах озона, шли мимо множества рабочих-инженеров, в основном занимающихся починкой техники, оружия и силовых доспехов, а также проверкой состояния вышеперечисленных военных приспособлений и устройств. Весь отдел был переполнен несколько раздражающими механическими звуками работы, лязгом металла, журчанием ремонтных устройств и приборов, гудением аппаратов и шипением сварочных инструментов. Большое количество светящихся некой оранжевой субстанцией энерготруб и кабелей, растянувшихся по всему помещению, ярко выделялись на общем сером фоне. Конвейеры, по которым передвигали боевую технику и даже космические штурмовики для их ремонта, были немногочисленны, но в достаточном количестве, чтобы удовлетворять потребности роты.

И лишь миновав долгие десятки метров, легионеры и их спутница приблизились к священному месту, где происходят процессы облачения и деактивации силовых доспехов.

— Никогда не привыкну к шуму, царящему здесь, — недовольно промолвила навис-капитан.

— Неужто? Что ж, удивительно, — сухо, но без осуждения произнес Улвий.

— Нет, здесь действительно шумно, — раздраженно рявкнул Клиций. — Да и почему наша оружейная палата должна делить место с техническим отсеком, где трудятся одни плебсы?

— Сам знаешь, что во время Первой чумной войны первый крейсер Тринадцатой роты, «Глориана», был уничтожен, и в суматохе тех темных дней она получила меньший по размерам, но всё же боевой корабль, который, дабы скоро обеспечить легионеров всем необходимым, в силу своих размеров был несколько скомкан в распределении, — серьезно ответила Катрина.

— Уж лучше бы выдали корабль больше, — раздраженно продолжил лейтенант.

Улвий ощущал раздражение лейтенанта, как к тому навис-капитан, то есть обычный человек, обращалась на «ты». На самом деле Клиций никогда не отличался особой симпатией к смертным, наоборот, он считал их куда ниже себя, слугами, и это мнение всё больше укреплялось в нем, становясь чертой характера.

— «Рыцарь» за четыре века стал символом нашей роты, брат, — заметил Улвий. — Как ты мне говорил про тактику: традиции.

Разговор прервали представшие перед верными служителями IX легиона большие врата, подобные тем, что вели на капитанский мостик. Они были украшены символикой легиона – серебристой, изящной, великой. Из специальной ячейки вышло сканирующее устройство, начавшее процесс идентификации подошедших гостей. Свет сканера горел красным, но мгновение спустя вспыхнул ярко-зеленым, издав мягкий одобрительный гудок, дав разрешение на вход в оружейную палату. Сканер был необходим, так как не каждому позволено ступать по палубе священного места, служащего нуждам ангелов Свободы.

Зайдя в технолитанический отсек, легионеров и флот-капитана встретили резкий запах озона и ослепительно белый свет, рьяно бивший в глаза, а также чёрные знамена, контрастирующие на фоне белых стен. Со всем почтением, кланяясь головой, к ним подошел служитель оружейной палаты, одетый в белый комбинезон, ярко блестевший на свету, но более выделял его находившийся на спине ранец с тремя клешневидными манипуляторами. Служитель был обычным человеком, хотя, смотря на него, сразу и не скажешь, так как он больше походил на киборга из-за множества блекло светящихся светодиодов бионических имплантов и трёх голубых механических глаз.

— Приветствую вас, о великие! — торжественно воскликнул прислужник палаты, чей голос разил благоговением. — Чем я могу служить вам?

— Нам требуется снять доспехи, — прямолинейно и надменно ответил Клиций.

— Снять доспехи? О, конечно, тогда, господа сержант и лейтенант, прошу вас пройти в дезинфекционную камеру. — Служитель указал рукой легионерам куда нужно идти, однако, они и сами прекрасно знали, что и зачем нужно делать. — А вы, владычица корабля, пройдёмте за мной. Вам не положено находиться в помещении таинства.

— Хм, хорошо. Однако я прекрасно знаю правила, служитель, — сурово, но понимающе произнесла Катрина.

Перед легионерами открылись герметичные двери в короткий коридор, где тянулись небольшие приборы для распыления дезинфекционных веществ по броне и телу легионеров. Два воина прошли в камеру. Двери закрылись. Из приборов были пущены вещества очистки, мягко и быстро расходившиеся по поверхности силовых доспехов лейтенанта и сержанта. В камере стоял столь легкий шум работы устройств, что это совсем не вызывало никакого дискомфорта, наверное, даже отдаленное наслаждение. Подступив дальше, Улвий и Клиций встали у герметичных врат на конце коридора. Система автоматически открыла свои массивные двери для заступников человечества.

Легионеры оказались в сферической камере, где возвышались изящными и в то же время тяжелыми колоннами множество технических арок для доспехов. С одной стороны виднелось широкое окно, где трудились ради легионеров сотрудники оружейной палаты, управлявшие устройствами, помогающими воинам Свободы снять с себя громоздкую, но великолепную броню.

Ноги и руки чёрные стражи вложили в фиксирующие ячейки, поставив шлема на специальные полки. Манипуляторы, крепившиеся к техническому строению, начали процесс съема разоблачения брони с легионеров, за которым следили специалисты в белых комбинезонах, держащие в руках инфопланшеты. Управление манипуляторами и системами техно-арок осуществлялось из комнаты управления, в которой специалистов от ангелов отделял лишь огромный стеклянный экран.

Сначала были откреплены тяжелые наплечники, представлявшие из себя, фактически, литой кусок металла. Далее последовал ранец. При его снятии был отчетливо слышен звук отключения множества систем, встроенных в него. Затем разошедшийся пар от токсо- и воздухоочистителей вышел под аккомпанемент воздушного шипения.

После была снята броня на руках и тазовые защитные пластины. Снимая нагрудник с легионеров, манипуляторам пришлось использовать дополнительные сервоприводы, так как кираса была широкой, хорошо защищенной и, соответственно, самой тяжелой частью доспеха. В камере раздался писк отключения систем жизнеобеспечения, а отсоединение портов внешней брони от первичной уведомило о себе легким шумом, похожим на дуновение горного ветра.

Вскоре черные стражи остались лишь в первичной броне и поддоспешнике из бионейроактивных искусственных мышц. Последующий захват манипуляторов освободил легионеров от оставшегося слоя брони, и Клиций и Улвий были освобождены от ноши доспехов.

Ощущение прекрасной лёгкости пришло быстро. Наконец-то спустя столько времени их тела оказались свободны от тяжелой и внешне громоздкой брони, которая одновременно становилась частью тела ангелов по гениальному замыслу основателя-императора Ниливия.

— Нечасто нам приходится снимать броню, — заметил Улвий без каких-либо эмоций.

— Верно. Несмотря на пришедшую легкость, без доспеха всё чувствуется несколько иначе, — ответил Клиций.

Выйдя из технического отдела в комнату хранения личных вещей, черные стражи сняли с себя поддоспешники и сложили их в специальную ячейку хранения. Легионеры, желавшие быстрее закончить все процедуры, облачились в стандартную для себя небоевую одежду: черные футболки с символикой легиона на правой стороне груди, такие же черные армейские брюки прямого покроя, ботфорты и белые, шерстяные тоги, схваченные поясами из посеребрённой ткани.

На выходе из технолитанического отдела их снова встретила навис-капитан. На самом деле она редко видела Клиция и Улвия вне своих силовых доспехов, поэтому девушка каждый раз удивлялась их внешности и телосложению — настоящие аполлоны, эталоны полубожественного мужского образа: высокие, с ярко выраженными большими мышцами, широкие плечи, мощные руки, мужественные черты лица. Однако их тела были пронизаны круглыми основаниями нейропортов, пускающих активные искусственные нервные отростки для соединения с естественной нервной системой. Легионеры не носили татуировок, но их тела были усеяны совершенно разными шрамами, а на лице Клиция и вовсе была видна свежая рана от удара калаэдра на «Царе Лесов». Даже вне брони, оба легионера выглядели величественно, воинственно и, конечно, грозно.

— Без доспехов вы выглядите куда непривычнее, — отметила Катрина, с восхищением смотря на легионеров, пытаясь игнорировать сильный запах едкого пота, исходившего от чёрных стражей.

— Что вы имеете в виду? Неужели есть что-то отталкивающее? — решил поинтересоваться Клиций, скрепя зубами, соблюдая субординацию по отношению к Науфакс.

— Я не к тому. Просто непривычно.

— Логично. Мы редко ходим без брони, а наши доспехи за годы использования становятся частью нашего тела, — констатировал Улвий, поглядев на свою руку, от начала до конца покрытой шрамами.

— Однако стоит отдать должное, что даже без брони вы выглядите достаточно угрожающе и воинственно.

— Это обязательная мера: без высоких физических характеристик мы не смогли бы носить свою броню и вести непрерывную войну, владычица корабля, — серьёзно заявил Улвий. — Такова судьба каждого легионера.

— Судьба каждого из нас, бремя, которое мы несем с честью и гордостью, Улвий. Не будь мы такими, то никогда бы не стали возвышающимися над обычным людом ангелами! — восторженно воскликнул Клиций.

— Спорить с вами не стану: я не легионер.

— И слава Свободе — мрачно произнёс Улвий.

Улвий и Катрина шли уже без Клиция, минуя однотипные коридоры крейсера, иногда давящие на разум своей серостью, от которой становились словно бесконечными. Сержант чувствовал, что на самом деле устал, но продолжал выглядеть достаточно бодро.

Вокруг сверхчеловеческого воина и обычной человеческой женщины царило спокойное безмолвие. Вдруг, у владычицы корабля родился вопрос — она пять лет служит вместе с легионерами IX легиона и хорошо знает Улвия, но не знает, какой была его жизнь до того, как он стал ангелом Свободы. Этот вопрос долго мучал Катрину, посчитавшей его неуместным и неэтичным, но настолько был велик её девичий интерес, что она не удержалась и задала его.

— Знаешь, Улвий, спустя столько времени у меня появилась мысль, — начала капитан, посмотрев на своего спутника, — я никогда не задавалась этим вопросом, но почему ты стал легионером?

— Вас это правда интересует? — вопрос заставил сержанта удивиться — он его не ожидал.

— Понимаю, это могло прозвучать неэтично, так что можешь не отвечать, — как будто виновато произнесла Катрина.

— Я стал легионером, чтобы выжить, и стать кем-то бо́льшим, чем был тогда, — честно признался легионер.

— Как это? — удивленно спросила она.

— Я родился на планете Катахариус, мире, который из лап ксеноидов отвоевали воины IX легиона много десятилетий назад, принеся доминацию человечества и свет самой Свободы. Но планета страдала, гнила от множества проблем и от бедности. Говоря о бедности, я имею в виду не только финансовое положение, но и моё отношение к людям Катахариуса.

Например, моя мать умерла так неожиданно от болезни, когда я был совсем мал, что не помню не то что её лица, а даже её образа. Всё, что я о ней помню — это её нежный голос и колыбельную, которую она мне пела. — Эти воспоминания приносили легионеру боль, он помрачнел, но в какой-то момент задумался, похоже, пытаясь что-то вспомнить. — Колыбельную я запомнил надолго, наверное, запомнил на всю жизнь. Она, как клеймо, отпечаталась в моей голове. И таковы были судьбы многих жителей мира.

— Я соболезную твоей утрате. Прошу прощения, я не знала. — Лицо девушки тоже помрачнело. Она видела боль Лимуса, поэтому не настаивала на продолжении.

— Не стоит, это лишь прошлое, ныне не играющее никакого значения, ведь сейчас я ангел Её, — гордо произнес Улвий, разбивая цепями долга и службы мрак воспоминаний. — Меня воспитали отец и старшая сестра. Похвастаться хорошей жизнью мы не могли, ведь денег и еды не всегда хватало. Отец хотел, чтобы я, как и он, стал обычным рабочим местного завода, а потому очень злился, если я говорил, что хочу стать кем-то другим.

Однако через некоторое время денег стало совершенно не хватать на еду и жильё, так как мой родитель начал выпивать из-за стресса, хотя не знаю настоящей причины его проблем, многое из моей памяти о прошлой жизни как будто постепенно стирается после становления легионером. Так что если говорить без всякого поэтизма, то сестра заменила мне мать. — Лимус сделал небольшую паузу и посмотрел на стоявший на пьедестале бюст одного из героев Черной Стражи. Сержант приложил ладонь к основанию, посмотрев на лицо скульптуры. — Чтобы добыть пропитание я вошёл в компанию таких же отроков, и мы начали красть еду на рынках, магазинах и где только могли. Отец узнал о том, чем я занимаюсь, и в порыве гнева прогнал меня на улицу. Что ж, питаться пришлось помоями и жить под открытым небом.

Но спасение ко мне пришло откуда я не ждал. Каждый из нас слышал истории об ангелах человечества, сражающихся за лучшее будущее всей нашей расы, и каждый из нас мечтал в детстве отдать обычную жизнь на наковальню Объединения.

На планете объявили набор рекрутов. Восхищающийся доблестью и подвигами черных стражей и желавший получить крышу над головой и еду, я увидел, как легионеры маршируют по главной улице прекрасным строем, поднимая знамена, а девушки из Астра Легио Хорум распевали ангельские песни.

Все кричали, все прыгали, пытаясь сделать так, чтобы их заметили. Но я, я вышел вперёд, толкнув другого паренька с большой грубостью в толпу, в грязь. Этого оказалось достаточно, чтобы меня заметили те, кто ныне являются моими командирами и наставниками: капитан Тарон и капеллан Асмоний. Я как сейчас помню исходившие от них величие, свет и, одновременно, жестокость.

Они спросили, как меня зовут, а затем капитан Дувалор предложил Сэкрему взять меня на испытание в ряды рекрутов. Несмотря на легкий протест капеллана, считавшего меня слабым, я всё равно попал на испытание, — с небольшой горечью и гордой ностальгией рассказывал Улвий, вспоминая отдалённые моменты из своей жизни, случившееся около восьмидесяти шести лет назад, — Эти испытания были чем-то необычным.

Мне понравилось, ведь я ощутил, что могу стать чем-то большим, чем просто оборванцем с улицы. Мне нравилась перспектива становления заступником Империи Свободы. Но испытания воспитывали во мне жестокость, равнодушие, железную дисциплину, а под конец испытаний и обучения нас резко стали перестраивать, прививая рыцарское братство, проверяя нашу адаптивность.

— А что было на тех испытаниях? — с неким трепетом спросила Катрина, чувствуя, как дрожь страшного предвкушения разносится по её телу. Она пять лет служит с чёрными стражами и достаточно изучила их культуру и историю, но услышать действительность из уст того, кто самолично прошёл всё это, было куда интереснее.

— Что там было? Поначалу это были жесткие спортивные эстафеты и упражнения, которые многие спокойной преодолевали, но затем нам дали задачу сразиться с огромными катахарийскими пауками, высотой с меня без брони. И лишь объединившись в команду у нас получилось убить одного паука, но вскоре были выпущены ещё три. Часть из нас погибла, а я смог выжить, как и некоторые другие. Сутью этого испытания было отсеять слабых, научить нас работать в команде и принести понимание того, что служение человечеству нередко оборачивается смертью.

Однажды нас всех забросили в заснеженные лесистые горы и заставили выживать неделю, не выдав ничего кроме легкой теплой одежды. Нас вновь проверяли на работу в команде и на способности переносить экстремальные условия не столько физически, сколько психологически.

Если говорить о телесных стимуляциях, то для нас обычным делом были удары электрохлыстом по спине, ногам и рукам, а также моменты недоедания или недосыпа. Нас ломали, владычица корабля, но это делалось не из бесчеловечности наших наставников, а по причине того, что ужасы галактики безграничны, и никто не знает, с чем ты столкнешься в любой момент.

Но особенно хорошо я помню самое последнее рекрутское испытание: оставшихся кандидатов разделили на пары и, не выдавая никакого другого оружия, кроме падающих со смотровых площадок деревянных посохов или мечей, заставили убивать друг друга. Я помню своё удивление, когда услышал приказ убить того, с кем был объединён в пару и с кем прошёл столько испытаний. Что ж, я сделал это, и до сих пор помню как.

— Неужели это правда? Вы убивали друг друга? — рассказ сержанта заставил Катрину очень сильно удивиться, она и представить не могла, чтобы будущих неофитов заставили бы убивать друг друга после того, что они прошли вместе. — Но я не могу понять, неужели такая практика происходит во всем легионе? Это же расточительство человеческих жизней!

— Такой жесткий отбор происходит лишь в пятнадцати Великих ротах, в число которых входит и Тринадцатая. Это обусловлено тем, что изначальные, рыцарские пятнадцать рот исключительно опытные, старые и способные выполнять самые тяжелые задания. — Улвий выдержал небольшую паузу. — Однако, на самом деле, спустя столько лет это стало всего лишь традицией, полагающей, что в Великие роты должны попасть только сильнейшие. Это может показаться неподготовленному человеческому уму аморальным. Но если бы люди знали все ужасы, с которыми мы столкнулись и до сих сталкиваемся во мраке космоса, они бы сами отдали не пять, не десять, а сотню и тысячи своих сыновей.

— Но как же так? Каждая человеческая жизнь важна, и какую бы цель вы не преследовали, служа Свободе, вы обязаны сохранять нравственность!

— Слабым нет места в легионе, флот-капитан, и вы должны понять, что в наших реалиях нет места понятиям добра и зла, — сделал жесткое, но вполне правдивое замечание сержант. — Черная Стража не то место, где можно показывать слабость. Мы существуем ради защиты и объединения человечества, даже несмотря на собственные конфликты и сомнения, потому что служим цели выше нас самих.

— И тебя это устраивает?

— Я не могу дать ответа на этот вопрос. Меня не устраивает столь холодное отношение к человеческим жизням, хотя, быть может, это и есть цена, которую платит человечество за то, чтобы быть защищённым.

— Неужто власть не интересуется тем, что происходит в легионах? — несколько наивно спросила девушка.

— Мы обладаем легионной хартией, предоставляющей каждому легиону иметь во владении звездные системы и обладать полной в них властью. С другой стороны, за последние сто лет пропасть между армиями Великого Объединения и руководством Империи увеличилась настолько, что, по крайней мере, наш легион закрылся, неизменно следуя догмам холодной жестокости и цинизма.

— Не думаешь ли ты, что причинами этому послужили как раз ваши предрассудки по идеологической самоотверженной борьбе за Свободу и человечество, культы выносливости и строгости, а также ваше жестокое воспитание, подавляющее человечность? Может, всё это повлияло на то, что легион впал в духовную отчуждённость?

— Смело это говорить в лицо чёрному стражу.

Улвий помрачнел, устремив на владычицу корабля испепеляющий душу взор. Девушка мгновенно поняла, что позволила себе недопустимое высказывание. Катрина побледнела, а её сердце бешено забилось от тревоги.

— Именно поэтому мы сочли вашу кандидатуру самой лучшей, навис-капитан. Ваше бесстрашие то, что нужно легиону. Но я понимаю вас. Похоже, вы хотели сказать, что нашими пороками могут являться непоколебимая жестокость и расчёт на победу любой ценой. Да, возможно, мы действительно перегибаем палку, но именно чёрные стражи веками стойко переносят все ужасы и невзгоды, ни разу не нарушив заветов своего первого прайма.

— Ты так многое понимаешь. Но ты одновременно против и за, — задумчиво произнесла Катрина, ощутив резко нахлынувшее облегчение.

— Я могу казаться категоричным, это так. Могу, быть может, будто противоречить себе, но таков наш мир, владычица корабля. Он слишком многогранен и неординарен, слишком хаотичен, и, чтобы сдержать это, необходимо порой прибегать к радикальным методам.

— Звучит мудро, Улвий.

— Возможно, — сухо ответил Лимус. — Легионеру не нужно много времени, чтобы осознать это, из-за чего многие в моём возрасте уже считаются достаточно сильными и, наверное, мудрыми.

— Сколько же тебе тогда лет? — заинтересованно спросила она.

— Мой возраст составляет полными сто пять лет.

— Сто пять лет? — удивленно переспросила владычица корабля.

— Это вполне стандартный возраст для легионера. Век жизни, восемьдесят лет службы, которая закончится лишь в смерти.

— По сравнению с обычными людьми это действительно много!

— Не смею не согласиться. Однако более опытные заступники нашей расы имеют возраст двести или триста лет, как капитан Тарон, чей возраст оценивается в двести пятьдесят семь лет, если дата его рождения точна.

— Как я понимаю, легионер, чей возраст превышает двух веков, считается в некотором роде долгожителем? — на лице Катрины появилась легкая улыбка.

— Да. К сожалению, в нашем легионе ныне долгожители стали редкостью, поскольку Центральное командование отправляет нас на осадные задания, в которых мы часто увязаем. Однако самым старым ныне живущим легионерам, начавшим свой путь с последних этапов Объединительных Войн и сражающихся по нынешнее время, больше шести сотен стандартных лет. Они живая история!

— Шестьсот лет Я не представляю, какого и как это. Восхитительно! Нам, обычным людям, тяжело вообразить хотя бы пятьдесят лет, не то чтобы сто, но тут, тут всё иначе. С другой стороны, как же им может быть тяжело нести бремя времён?

— Да, но ты не замечаешь, как проходит это время, ведь вся твоя жизнь — вечная война. В твоей жизни нет ничего, кроме вечной войны, но ты привыкаешь к этому, и это становится чем-то обыденным, твоим долгом и твоей честью. Твоя жизнь станет отражением твоего ответа Свободе на смертном одре, — Улвий говорил уверенно, без сомнения, без тьмы, но Катрина улавливала практически незаметные ноты, похожие на сомнение.

— Признаться честно, я не завидую вашей жизни.

— После перестройки организма и психики для нас это становится нашей природой, но каждый всё равно справляется с этим по-своему. Кто-то даже получает удовольствие. — На уставшем лице сержанта сверкнула мягкая улыбка, под которой скрывалось что-то мрачное, что-то такое, что Катрина не могла прочесть.

— Получают удовольствие от войны?

— Да, мы ведь созданы для этого, и некоторые адаптируются настолько, что начинают получать удовольствие от убийств, бойни, а звуки войны для них стали музыкой, некой симфонией.

— Это ужасно с точки зрения человеческой морали, — растерянно произнесла Катрина.

— Как я и говорил, люди привыкли делить всё на добро и зло, но многим пора уяснить, что их не существует, потому что того требует высшая цель, достижение которой приведет нас к великому будущему, — Улвий сделал небольшую паузу. — Вот наша реальность.

Прошло больше половины суток. Пройдя часовой сеанс медитации, Улвий вновь надел свои доспехи, которые к этому времени очистили от сажи, пыли и засохшей вражеской крови. Сержант шагал своими силовыми сабатонами по металлическому полу, издавая глухой грохот. Его сопровождали крохотные по сравнению с ним три представительницы Астра Легио Хорум[26], держащие кадила и серебряных орлов на цепях, позволяя другим понять, что сейчас они выполняют поручение.

Коридор постепенно обрастал священными реликвиями, статуями и украшениями, пока Улвий и его спутницы вовсе не дошли до роскошных дверей Покойных палат. По обе стороны массивных дверей, украшенных серебряными и бриллиантовыми ветвями, окрылявшими большой кипенно-белый жадеитовый череп, под которым расположилась освещенная голубыми светодиодами надпись: «In vistu defraie absolvu serverus pro legionary«In vistu defraie absolvu serverus pro legionary»[27], опустили головы две статуи легионеров Черной Стражи, опирающиеся на мечи, направленные острием в беломраморные пьедесталы, возвышаясь над всеми, кто подходил к месту временного упокоя павших.

Подойдя к биометрической панели управления дверьми, Улвий приложил ладонь к сетчатому экрану, издавшему мурчащее жужжание, соприкоснувшись с перчаткой. Несколько мгновений и двери медленно открылись под аккомпанемент грубого грохота.

— Милорд, разрешите задать вопрос, — прервала молчание главная из служительниц, Хельга, чьи ярко-пшеничные волосы блестели на падающем на них свету.

— Я слушаю, — одобрительно произнёс Улвий, глянув в её пресиние глаза, сиявшие чувством долга и сестринским теплом.

— Почему вы решили посетить палаты раньше основной церемонии прощания? — спросила Хельга.

— Это, сестра, моя личная дань памяти. Я прослужил с ними всё время, что являюсь частью легиона, и потому обязан лично проводить в последний путь тех, кто на протяжении восьми десятилетий защищал мои тело и душу, — без строгости, спокойно объяснил сержант.

— Воистину легионерское братство сильно, — сказала девушка, преклонив голову.

— Да. Легионеры одного легиона скреплены не только общими клятвами, а кровью и ответственностью, предназначением и идеалами. Наше братство является фундаментальным явлением для каждого воинства Галактио Легионос, и тем мы духовно отличаемся от всех иных.

— Это ведь к лучшему, потому что именно вы стоите в авангарде Великого объединения.

— Возможно, но не значит ли это создание некой пропасти между легионерами и остальным человечеством?

Все зашли в кубическое помещение, усеянное колоннами, пилястрами и арками в готическом стиле. С потолка свисали огромные люстры, чьи лампы были максимально приближены к горящим свечам. Стены и потолок были в темных, даже черных тонах, в то время как пол и колонны с арками были окрашены в бежевый, близкий к цвету слоновой кости. На другом конце зала стоял скромный серебряный амвон с вытянутой вверх готической аркой, с подвешенными фонарями со светящимися внутри, будто бриллиантовыми, лампами. Из центральной арки выходили два трубообразных кадила, из которых шел приятный запах масляных благовоний. Главное строение амвона заключало фреску, на которой был изображен гениальный Вальт Нарро, держащий скипетр с крылатым черепом на конце. Остальные, боковые сооружения так же держали в себе фрески, изображающие уже великих праймов Вальдемара Велитария и Гримальда Кауруса, каждый из которых опирался на силовой меч, направленный к пьедесталу.

Перед алтарем, заставленным настоящими восковыми свечами, в могильной тишине стояли саркофаги. Все они выделялись барельефами с высеченными на них древними рыцарскими легендами и мифами античных Имериуса и Фибауса. Они сразу ударили в глаза Улвию, ведь были покрыты красным сукном, а поверх, на толстых ножках, стояли высокие серебряные жаровни, наполненные особыми кусками углеродистых осадочных пород, покрытыми слоем масла для розжига. Сержант подошёл к надгробию брата Негаса, недавно павшего на «Царе Лесов».

Служительницы Астра Легио Хорум легкими шажками подошли к специальной стойке с факелами, взяли один и поднесли его сержанту Лимусу, преклоняя головы. Взяв в руку факел, Улвий посмотрел на яркий огонь. Глядеть на огонь было удовольствием, особенно смотреть, как языки пламени поглощают предметы, превращая их в нечто обугленное, уничтоженное. Черный страж лишь раз использовал огнемет, и это было прекрасно. Такого необычного удовольствия он никогда ещё не получал.

Рассматривая факел, Улвий в итоге задумался. Сколько его братьев пало за всё время, сколько славных жизней покинули этот свет, отдав себя смерти во имя Свободы и человечества. Он ощущал некую печаль от новых утрат, он постоянно борется с генетическим равнодушием черных стражей к потерям и эмоциям в своем разуме, но каждый раз генетические особенности пытаются одержать верх.

Внезапно, девы, облаченные в чистейшие белые мантии с золотыми венцами на голове, запели своими нежными голосами, заставив на мгновение легионера дрогнуть. Их голос был прекрасен. Эта песня, эта тонкость чувств и эмоций и изящность были прекрасны. Их песнь эхом расходилась по пустому залу, их белоснежная кожа сияла на свету ламп, а светлые волосы блестели точно звезды на небе. Улвий всегда наслаждался не только их невинным ангельским видом, но и их голосом, который играет не мало важную роль в наборе в Астра Легио Хорум.

Сделав глубокий вдох, а затем и выдох, сержант Лимус поджёг жаровни сначала на одном надгробии, затем на втором, а после и на третьем. Это всё сопровождалось прекрасным пением, трогавшим сердце черного стража чуть ли не до слезы. Он посмотрел на величавую статую грозного, но славного первого прайма Черной Стражи, Вальта Нарро.

— Пусть Свобода обнимет крыльями орла ваши души. Freedas aulus[28], — шепотом произнёс сержант, окинув взглядом надгробия братьев.

Служительницы Хора постепенно затихали, пока их песнь вовсе не растворилась в мрачном молчании. Именно в этот момент в зал осторожно зашёл инициат Хальг. Активировав двери и оказавшись внутри Палат, он увидел проводимый обряд, поэтому остановился, стараясь не нарушать тишины момента.

— Примите мои соболезнования, милорд, — тихо произнесла Хельга.

— Спасибо. Благодарю вас за оказанную услугу. Можете быть свободны. — В знак своей благодарности легионер преклонил голову.

Хельга невольно улыбнулась Улвию, ведь редко когда легионер склоняет голову перед смертными. Лимус всегда нравился ей больше всех благодаря своей близости к обычным людям.

Служительницы Астра Легио Хорум неспешно покинули Палаты, низко поклонившись Хальгу, увидев его.

Инициат медленно, с почтением подошёл к сержанту Лимусу и ударом кулака по груди отсалютовал ему.

— Разрешите обратиться, господин-сержант! — официальным тоном произнёс Хальг, смирно встав.

— Разрешаю, брат инициат. — Нота грусти и размышлений Улвия испарилась в мгновении, стоило сержанту услышать голос молодого воина.

— Я хотел бы поблагодарить вас за то, что спасли меня, — произнес Хальг, бросив короткий взгляд на горящие жаровни.

— Я же сказал тебе тогда — это мой долг, — ответил Улвий, посмотрев инициату в глаза. — Как твоя рана?

— Лазаретан сказал, что через полторы недели её уже не будет, только серый шрам.

— Это хорошо, — произнёс Улвий, — брат Рекан профессионал своего дела.

— Согласен. — Хальг немного замешкал, он явно нервничал. — Прошу, примите это как мою благодарность.

Хальг снял с бедра реликвийный тальт-пистолет, который был изящно украшен серебряными узорами в виде крыльев и веток деревьев, с двумя античными мифологическими героями Имериуса, что держали щиты и копья подобно спартанцам. Сразу стало ясно, что это реликвия роты, дарованная Хальгу ныне мертвым сержантом Кератом. От увиденного сержант был охвачен удивлением — ему оказали одну из высших благодарностей. Хальг встал на одно колено и соединил ладони, в которых и лежал этот легендарный пистолет.

— Хальг, — тихо произнёс сержант, ощущая необычное чувство, будто в его горле образовался небольшой комок, не позволяющий ничего сказать, — я не могу это принять, это твоя реликвия, дар.

— Нет, господин. Я прошу вас принять то, что перешло ко мне. Вы спасли мою жизнь, так пусть он однажды спасёт вашу.

— Что ж, я с честью принимаю твой дар и твою благодарность, Хальг, — торжественно произнёс Улвий, взяв в руки реликвийный тальт-пистолет. — А теперь встань. — Хальг послушался, встав на ноги, довольный тем, что его спаситель принял дар, который сам он когда-то получил от ныне покойного наставника. — Это оружие я буду всегда держать при себе.

— Благодарю вас, господин-сержант! — радостно произнёс инициат.

Улвий чувствовал искреннюю радость молодого воина. Он сам понимает, каково инициату видеть согласие старшего — в каком-то роде это даёт юному легионеру осознание, что он делает всё правильно, и служит необходимым для него одобрением.

— Благодарить здесь не за что, я исполнял свой братский долг — помогать своим братьям во имя человечества и легиона. Это истина, которая должна быть кредо каждого ангела Свободы.

— Вы так мудры, господин.

— Мудр? Возможно, друг мой, но до мудрого легионера мне ещё многому нужно научиться. — Улвий немного улыбнулся, хоть этого и не было видно из-за шлема.

— Правда? Мне многие говорили, что вы мудры и гуманны, что делает вас и сильным, и слабым одновременно. Но как одна и та же черта может быть и сильной, и слабой стороной одного человека?

— Человечность даёт человеку сил в нужную минуту, но в иные — может заставить совершать необдуманные действия. Однако, что ж, не удивлен, что обо мне так говорят.

— Не удивлены? Почему же? — наивно спрашивал Хальг.

— Ты знаешь, что наш легион действует по своим, особенным доктринам и принципам. Нашему легиону чужды милосердие и гуманность, а нашим воинам, возможно, это мешает выполнять поставленные задачи, — ответил сержант, — а свои задачи мы выполняем во имя человечества и Свободы, всё ради светлого будущего для нашей расы. В свою же очередь, моим пороком порой выступает эта самая человечность. Как бы с этим не борешься, ты не сможешь подавить то, что столпами вложено в тебя.

— Капелланы нам говорили, что всё ради человечества, и наша жизнь принадлежит Империи, а служим мы во имя Свободы и превосходства человечества, — произнёс Хальг, внимательно слушая сержанта.

— Верно. Эти слова ты должен помнить всегда. Это наше вечное кредо, друг мой.

— Неужто всё, что говорят капелланы — истина?

— Скорее да, чем нет.

— Почему же? — с интересом спросил Хальг.

— Они говорят, что мы ведомы Свободой и высшей целью, но, Хальг, всегда помни, что твой выбор всегда за тобой и только ты властен над собой. Никакое оправдание или отговорка не снимают с тебя ответственности за содеянное.

Инициат промолчал, обдумывая услышанное.

— А мысль, что же насчет мысли?

— В бою мы особо не мыслим: нам это не нужно, ведь главная наша цель — это в пылу сражения выполнить задачу. Мы легионеры, и для нас нет ничего кроме войны. Но без мысли мы станем животными с низменными целями. С мыслью необходимо быть осторожным — она может родить желание, а желание рождает жажду, которая порождает безумие. Но есть лишь одна истинно верная правда, аксиома нашей жизни: наша жизнь — это война.

— В жизни — война, — произнёс Хальг, внезапно для себя вспомнив технолитанию.

— В войне — служение, — подхватил Улвий без колебаний.

— В служении — честь.

— В чести — долг.

— В долге — вечность.

— В вечности — заслуга, — особым, тяжелым и одновременно ласкающим разум тоном произнёс Улвий.

— В заслуге — покой, — закончил литанию инициат.

Глава III

Удар копья

— Дипломатическая миссия провалилась, — констатировал капитан. — Галактио Форсинарум не могут продвинуться со своих позиций. По коням, стражи, пришёл наш час!

Очередная высадка. Десантные капсулы Черных Стражей, Лотакийцев, Крылатых Мечей и Сынов Элемеи рассекают все слои атмосферы тронного мира местного царства, планеты Карран, которой бюрократические черви Архиминистериума уже успели дать имперское название: Дариус-2. Планета покрыта густыми лесами и высокими горами. Это было хорошо видно, когда находишься на высоте более десяти километров. Планета похожа на Имериус в его древние и далёкие времена. Карран, столица межзвездного государства, славится своей первозданной природой. Но, возможно, его ждёт та же участь, что и многие планеты человечества — застройка исполинскими городами.

Дипломатическая миссия имперцев оказалась безуспешной, и стим-праеторы, уверенные в помощи своих нечеловеческих покровителей, выгнали переговорщиков. Мирно присоединить системы не получилось: тиран отказался от единения с Империей, поэтому в ход пустили огонь и мечи. Несмотря на долгие усилия Галактио Форсинарум и командующего Нормана Дантаха, смертным солдатам так и не удалось взять под контроль межзвездное царство. Всё наступление споткнулось об тронный мир.

В бой вступили легионеры. Они станут наконечником копья, который должен стремительно обезглавить змею — ликвидировать тирана Фия, овладеть его цитаделью.

Капсулы летели стремительно, словно меч, что собирается вонзиться в почву далёкой планеты в не менее далёкой системе. Легионеры собирались ударить быстро и жестко, чтобы за жалкие часы привести планету к единению, сделать её частью великой Империи человека и обратить в объятия Свободы, в очередной раз доказывая Её и их превосходство.

Для местных жителей эти горящие в небе слезы казались либо божественными благодатными огнями, либо всевышней карой, которая в скором времени настигнет их за грехи своего повелителя, воспротивившегося имперской воле. Второе больше подходит под описание ситуации, в которой оказались жители Дариуса-2, ибо легионеры не станут щадить тех, кто окажет сопротивление, и, что вероятнее всего, уничтожат и тех, кто попал под горячую руку возмездия.

Конечно, обойтись без техники при захвате целой имериусоподобной планеты довольно тяжело, поэтому вслед за авангардными десантными капсулами ангелов Свободы летели десантно-штурмовые корабли с военной техникой легионов, специально заточенной под прорывы и тяжелые штурмы. Особенно этим выделяются машины IX легиона, лучше всего подходящие для осад и жестокого, всеразрушающего прорыва.

Дариусианские защитники, оснащенные старыми системами планетарной обороны, с помощью калаэдрийских радарных установок смогли понять, что к поверхности их планеты приближаются капсулы, несущие в себе нечто такое, что не похоже на высадившихся ранее солдат вооруженных сил Империи Свободы.

Системы Планетарной обороны, или (С)ПО, незамедлительно открыли огонь по капсулам и шаттлам имперских вооруженных сил, имея в своём распоряжении массивные орудия, чей ревущий грохот расходился на многие километры вокруг. Однако, как бы карранцы ни старались уничтожить стремительно летящие огненные, металлические машины, великолепные творения человеческого военного и космического искусства, те летели настолько быстро, что уже в ближайшие мгновения они вонзились в почву, разбросав вокруг ошметки земли, камня и глины.

Так начали свой карательный поход против жителей Дариуса-2 ангелы Свободы.

Тормозные двигатели, вышедшие из корпусов капсул, тотчас заставили основной источник мощи и рева затихнуть. Показались клешни, окруженные силовым полем. Всё ещё стремительные, но замедленные капсулы были уже здесь. Посадка. Мощь столкновения с поверхностью была поглощена силовым полем клешнеобразных конструкций. Шлюзы десантных капсул мгновенно открылись, словно толкаемые взрывом. Полностью готовые к бою легионеры выбегали из величественных аппаратов, спрыгивая на выжженную разбитую почву, тотчас открыв огонь по дариусианским солдатам.

Легионеры рот сразу нескольких легионов, объединенные общей целью и службой, решили показать местным свое великолепие, высоко вздымая знамена. Знаменосцем Тринадцатой роты является вексиллярий Деус Гефтрум, вековой воин, отличающийся неоспоримой стойкостью и боевой непоколебимостью. Даже получая ранения, Деус не уронит святыню роты. Уронить знамя — значит опозорить подразделение и себя.

Кроме вексилляриев выпрыгивали чемпионы, имеющие репутацию заступника чести своего подразделения, специализированные на ближнем бое. Настоящая элита. По флангам тактических отделений строились легионеры с тяжелыми видами ручного вооружения: тяжелое плазменное оружие, скорострельные лазеромёты, термооружие, направляющее во врага сгусток, ведомый термодинамической энергией, тяжелые штурмовые тальт-винтовки, тальт-пулеметы и многое другое. Среди бойцов тактических отделений шли огнеметчики, чьё оружие могло превратить последние мгновения жизни врага в сущий ад боли и агонии. Воины авангарда шли вперед, сомкнув штурмовые щиты, способные поглотить и удержать целые потоки смертоносных зарядов и снарядов.

Все они были воодушевлены сражаться за империю, сражаться и умирать, и не важно сколько их погибнет, ведь смысл их жизни — воевать. Легионеров не волнует боль. Они не чувствуют такое чуждое чувство как страх. Они не просто шедевр биотехнологического искусства, они шедевр и психологического искусства. Они те, кто несут священный символ Империи — Аквиллу, Орла Свободы, — на все миры, куда ступает их нога. Орёл благословляет их, он направляет их — детей-заступников человечества.

Легионеры IX и II легионов шли в авангарде, потому устремились вперед, прикрываемые подоспевшими танками. Их целью было не просто подавить врага, а ударом копья захватить возвышающийся на холме над остальным городом, видневшимся вдали, дворец тирана Араниуса Фия. Это был человек, ужасный диктатор, который и привёл сразу три звездные системы стим-праеторов в ещё больший упадок и стагнацию.

Солдаты Галактио Форсинарум экспедиционного флота с громким ликованием и радостью кричали и приветствовали ангелов Свободы, поднимая винтовки и своё оружие из окопов, вырытых за время их пребывания на планете. Отношение самих заступников человечества к солдатам было разным: часть легионеров воспринимала их как пушечное мясо-слуг, некоторые же считали их товарищами, боевыми братьями, а кто-то просто не обращал на них внимание. Но солдаты были храбрыми и сильными, они, как и легионеры, бежали только вперед, всегда стараясь поспевать за суперсолдатами, которые, понятное дело, были быстрее и всегда шли в авангарде имперских сил.

Техника легионеров, представлявшая из себя сверхтяжелые вариации танков и самоходных орудий, сразу открыла канонаду, чей оглушительно громкий грохот был способен свести с ума, поливая местных защитников шквальным и тяжелым смертельным огнём, оставляющим на земле мира огромные воронки, целые раны.

— За Свободу и Имерийский трон! — крикнул капитан Дувалор Тарон, вступивший в бой вместе со своими воинами.

— За Свободу! — воодушевленные голосом и фигурой своего лидера завопила половина чёрных стражей, а вслед за ними и остальные легионеры.

— Во имя прайма! — выкрикнул Клиций, не пожелав убивать врагов с Её именем на устах. Ему вторила вторая половина роты.

На глади ясного неба показались стальные птицы — летательные аппараты: некоторые с явным признаком технологического вмешательства калаэдров, другие — имперские аэрокосмические штурмовики и истребители. В небе продолжали работать системы ПВО дариусианцев, но их орудийные залпы приносили далеко не тот результат, какой бы желали стим-праеторы.

Навстречу легионерам взрывали почву боевые машины с пехотой врага. Половина из них была сотворена руками ксеноидов, другая выглядела старой, но очень быстрой. Транспорты ревели, словно разъяренный зверь, который желал почувствовать крови и страдания других — врагов своих хозяев.

На крышах боевых машин находились небольшие орудия, боевые модули, за которыми сидели операторы, незамедлительно поливающие имперцев огненным дождем.

Вслед за бронемашинами пехоты ехал такой же боевой транспорт, только вместо перевозки пехоты он занимался её полным уничтожением, оснащённый для этого крупнокалиберными спаренными пулеметными установками, ревущими как имперские орудия.

Лотакийцы со штурмовыми щитами встали на защиту союзников, закрывая собой как боевых братьев, так и смертных солдат. Заполучив возможность, военные инженеры не упустили её, а потому ставили энергобарьеры и восстанавливали старые, создавая больше укрытий от вражеских пуль.

Чёрные стражи шли только вперёд по своей излюбленной, порой, самоубийственной тактике, поддерживая лотакийцев из II легиона.

Улвий стрелял из плазменного и тальт-пистолетов, активно пользуясь тем, что был подарен ему инициатом Хальгом. Сержант шел быстро и смело, прикрываясь наплечником как щитом, или, в случае перезарядки, прячась за щиты братьев из восьмого и девятого взводов, возглавляемых лейтенантами Ректусом и Дедарием. Но легионера ничего не останавливало: ни попадания вражеской пехоты, высадившейся с бронемашин, ни огонь пулеметов, ведь быть легионером — значит быть полубогом в силовой броне.

Тальт-снаряды одного из пистолетов Улвия отрывали руки и ноги врагов, наносили ужасные раны в туловище, разрывали головы. А сгустки жестокой плазмы просто разрывали, сжигали и расщепляли дариусианцев, или, по-местному говоря, карранцев.

Один из водителей бронемашин разогнался и устремился ровно на сержанта Лимуса, желая убить легионера, раздавить его, забрать на тот свет самого настоящего ангела Свободы. Однако стим-праетора ждали разочарование и одна лишь смерть с вечным забвением.

Не растерявшись, Улвий остановился и направил плазменный пистолет в сторону движущейся на него машины, затем задержал спусковой крючок. Был произведён мощный выстрел, ознаменовавшийся вылетом из смертоносного оружия горячего и нестабильного сгустка плазмы, подобного маленькому голубоватому солнцу, быстро влетевшего в двигатель вражеской техники.

Произошёл могучий взрыв.

Бронемашина взорвалась вместе с отчаянным водителем. Приближаясь к Улвию после взрыва, транспорт подлетел в воздух и перелетел легионера, осыпав его искрами, огненными язычками и крошечными осколками металла.

Черный страж плавно повернул голову и посмотрел на перелетевший его сгоревший кусок железа, что всего несколько секунд назад был работающей военной машиной. Сержант зашагал дальше. Уничтожение бронемашины не стало для него чем-то особенным или радующим глаз. Лимус не ощутил никакой эмоции: им двигала хладнокровные, присущие всем воинам IX легиона ответственность и жестокость, тесно с которыми в его душе ютился огонь веры.

По одной стороне с сержантом устремился на врагов Клиций, стрелявший из своего тальт-пистолета и разрубавший противников Крушителем империй, чей клинок проходил сквозь тела дариусианцев, как нож по маслу.

Чувствуя запах крови, злобно посмеиваясь, лейтенант не щадил никого. Каждого вражеского солдата, вставшего на пути чёрного стража, ждала страшная участь, погибель на израненной артиллерийским огнём земле, превратившейся в горящую грязь и слякоть из-за обстрелов и высоких температур в те самые моменты детонации снарядов. Ничто и никто не мог сдержать боевого азарта лейтенанта Эрикиона.

При виде смеющегося воина IX легиона, мастерски владеющего мечом, вражеская пехота убегала, но он всё равно настигал их, и настигало лезвие меча вместе тальт-снарядами его пистолета. Он был неизбежной смертью, тем, кто нёс погибель для тех, кто решил противиться воле Чёрной Стражи. Свобода теряла для него значение, поэтому лишь имена праймов и кличи легиона срывались с его губ. Силовой доспех Клиция забрызган кровью, наводя ещё больше ужаса, и лейтенант пытался окропить себя ещё большим количеством алой жидкости.

Но самой яркой фигурой, безусловно, был капитан Тарон, выпускающий невероятно стремительные снаряды из легендарного тальт-пистолета, направляя острие силового меча кверху, вдохновляя союзных бойцов и собственных легионеров. Капитан Тринадцатой роты вёл своих ангелов в бой, выкрикивая боевые кличи легиона и единого человечества, не ведая страха, не ведая жалости, неся только лишь погибель защитникам Дариуса-2, не оставляя им никакого шанса. Но Дувалор не был кровожадным, он был жестоким, но он научился балансировать и контролировать возможную жажду разрушения. Холодная жестокость, дисциплина, никакого безумия, но и никакой пощады врагам. Дувалор Тарон всегда был образцом и примером доблести, чести и легионерской верности, вмещая в себя черты и рыцаря чести, и космического полководца.

Инициат Хальг держался подле Улвия, помогая ему ликвидировать врагов. Однако нельзя сказать, что молодой легионер бездумно стрелял — он смотрел на действия сержанта, одновременно учился у него премудростям боя и тактики, которые Лимус сам когда-то получил в таких же боях возле более старших и опытных братьев-легионеров, ныне мертвых.

Хальг, подобно остальным молодым инициатам, осторожно стрелял из тальт-винтовки, продолжая идти возле Улвия, прикрывая его и анализируя его действия. Воин показывал себя храбро, невзирая на огонь боевой машины, чьи пулемётные очереди стремились лишить верных защитников человечества жизни, но стим-праеторы всё ещё не до конца понимали, против чьей воли пошли, и что за кара пришла на их мир и в лице кого.

На горизонте появились новые бронеавтомобили, на чьих крышах виднелись установленные пулемёты и ракетницы. Задача усложняется. Карранцы стойко держат оборону и всеми силами стараются не дать напору имперцев пройти в столицу, но легионеры здесь для точного удара — они скальпель, который должен выполнить сложную хирургическую операцию. Безусловно, теперь становилось ясно, почему Галактио Форсинарум так и не смогли овладеть планетой — фанатично яростная оборона.

Солдат имперской армии прижался к энергобарьеру, когда рядом появился сослуживец, крепко сжимавший в руках металлический ящик. Открыв его, он вынул ручной противотанковый гранатомёт и передал своему напарнику ракету. Оружие было заряжено.

— За императора! — крикнул верный воин Империи Свободы, прицелившись.

Спусковой крючок был нажат, и из ствола уже полетела ракета, в следующем мгновении уничтожившая боевую машину со спаренными парами пулеметов, скосивших целые взводы солдат Галактио Форсинарум. Боевой транспорт карранцев был уничтожен под симфонию тальт-, лаз-, огнеснарядов, сопровождавшуюся грохотом взрывов.

Чёрные стражи и лотакийцы бежали вперёд, снося технику противника, стремительно приближаясь к бетонным деревьям-зданиям города — они очищали себе путь. Имперские силы продвигались быстро, но на это повлияли Галактио Легионос. Крылатые мечи, оседлавшие скоростные гравициклы, вооружившись силовыми копьями, оторвались от земли и помчались впереди всех, сметали в кровавую кашу смертных, пронзая-разрывая их наконечниками копий и стирая ударами и скоростью своих машин. Сыны Элемеи выступали в качестве огневой поддержки, методично очищая проложенный путь от жизни.

Преимущество имперцев безусловно заключалось в легионерах. Но им нужен был стремительный прорыв, который могла обеспечить только тяжелая, мощная боевая техника, которая как раз уже давила гусеницами врага. Чёрная Стража не была бы Чёрной Стражей, если бы в кампаниях её не сопровождали осадные машины, сносящие укрепления смертоносными ядрами-снарядами, стиравшими в пыль укрепления и здания.

При помощи техники продвижение имперских сил значительно ускорилось.

Ведя непрерывный огонь, легионеры и солдаты ликвидировали стим-праетора за стим-праетором несмотря на то, что вражеская техника всё прибывала и прибывала, среди которой всё чаще встречались калаэдрийские образцы.

В воздухе присутствовал запах смерти, погибели и ужаса. Кровь окропила почву планеты, осквернила её. Деревья страдали от попаданий и выстрелов, от взрывов, из-за которых на земле появлялись огромные воронки, в которых мог поместиться даже легионер. Артиллерийский огонь врага был минимален, а потом и вовсе затих.

Легионеры близились к рядам карранских укреплений, бетонными лесами раскинувшихся перед чертой города. Они вызовут осложнение, недопустимое в условиях поставленной задачи. Поэтому вскоре в небе загорелись несколько огней — спускающиеся десантные капсулы. Врезавшись в поверхность планеты, разбросав вокруг куски земли и камня, подняв облако пыли, капсулы раскрылись, как бутон цветка. Шестиметровые фигуры боевых человекоподобных пилотируемых машин, то есть мех, грозно зашагали на двух крепких ногах на врагов, разрывая всё вокруг плазмой и терморужьями. Им в поддержку выступили шестиногие шагоходы-пауки с лазерными орудиями. Стим-праеторы бежали от страха назад, они мало что могли противопоставить этим чудесным ужасами военного гения.

— Да! Вперёд! За Свободу! — воодушевленно вопили солдаты Галактио Форсинарум.

Мехи жестоко, но эффективно истребляли целые отделения и взводы вражеских солдат, без проблем превращали в искорёженный металл технику. Легионеры приступили к жестокой резне. У защитников планеты попросту не было возможности бороться против устрашающих машин и суперсолдат Империи Свободы.

— Черная Стража, вперёд! За честь и доблесть! — вдохновенно прокричал Дувалор Тарон, вместе с лотакийцами прорываясь дальше. Боевое воодушевление повысило рвение легионеров и солдат сражаться за Свободу и умирать за неё.

Безудержная толпа имперских воинов ринулась вперёд, сквозь ужасы огня и взрывов под аккомпанемент криков. Легионеры бежали возле осадных машин и мех, не щадя никого. Тех, кто из карранцев был ранен и лежал на горящей земле, просто давили.

Штурмовики Космиум Форсинарум ликвидировали, взрывали и уничтожали вражеские летательные аппараты, стирая их с небесной глади, завоёвывая местное небо для Свободы, но их действие постепенно смещалось в сторону, будто оставляя наступление легионеров. Имперская техника ехала гордо и храбро, направляясь строго к сердцу столицы стим-праеторского государства, жалкого царства, чей правитель оказался недальновидным глупцом и тираном, но Свобода освободит эти отставшие системы путём крови и кары.

Будущие поколения дариусианцев будут помнить, чего стоила непокорность их предков и их правителя. Они запомнят этот день навсегда. Каждая смерть, каждая пролитая капля крови запомнится карранцам. Каждая потеря товарища запомнится солдатам Галактио Форсинарум. Но легионерам ничего из этого не запомнится — нет, запомнится, но сольётся со множеством подобных битв, и ангелы человечества проведут ещё немало точно таких же сражений.

Запах крови и чувство вражеского страха пьянило некоторых из чёрных стражей и крылатых мечей, чьи души с каждым новым годом вскипают в гневе от недооценивания и принижения их заслуг. Они стали получать удовольствие от убийств. Когда-нибудь раньше такая ничтожная кампания была бы для них просто кампанией, но десятилетия и века серого отношения к их тяжелым войнам привели к тому, что легионеры стали разлагаться и искать любое удовольствие в самых тёмных действах сражения. Чувство долга и ответственности перед Свободой и человечеством затихало, тухло. И только капитан Тарон и капеллан Асмоний пытались в Тринадцатой роте поддерживать воинственный дух, подкрепленный духовными устоями.

И всё же сейчас легионеры продолжали идти вперёд под знаменами Империи. Это их долг, это их призвание. Они созданы воевать, невзирая на их собственные чувства, ибо они военные машины, у которых есть задача, выполнение которой приблизит их к высшей цели Похода.

Вот имперские гордые силы ступали по шоссе на столицу, которую дариусианцы называют Карнарагард-Прайм, но это не важно. Важно лишь то, что скоро сердце этого рода будет уничтожено.

— Дорога на столицу открыта, братья! — проревел из войсофона, словно скрежещущий металл, голос Дувалора Тарона.

— Отлично! Вперёд! — прокричал Франксимус, капитан Пятьдесят пятой роты II легиона Лотакии. Он отличался яркими золотыми аксессуарами своего доспеха и большим молотом, которым он мастерски управлялся. Дувалор и Франксимус давно воюют бок о бок, а потому вместе вошли в состав Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота.

— За Свободу! — хором прокричали смертные солдаты.

— Чёрная Стража, за честь и доблесть! — направил свой меч в сторону стим-праеторской столицы Дувалор Тарон.

Воины Империи Свободы ступали по старому шоссе, а гусеницы осадных машин разламывали покрытие на мелкие кусочки, перемалывая и их. Дорога была построена, вероятнее всего, сотни лет назад, если не больше тысячи лет. Она была разбитой, пыльной, но на ней виднелись следы реставрации.

Когда-то Дариус-2 был таким же развитым миром-вавилоном[29], как и миллионы других планет, колонизированные и освоенные человечеством в годы Эпохи Звезд более двух тысяч лет тому назад. Это было великое время, которого уже не будет, когда всё человечество развилось до таких высот, о которых можно слагать космические легенды. Это было время, когда среди людей восстал душевный, технологический и научный подъем, когда было воодушевление, гордость и радость за освоение целых систем. Да За тысячи лет человечество освоило больше четверти галактики Андромеи и не собиралось останавливаться, но ряд событий положил конец космической экспансии людей[30].

Приблизившись к городским линиям обороны, с построенными стенами и бастионами, разделяя районы города кольцевыми крепостными стенами с отстроенными вышками, стенами с бойницами и оборонительными сооружениями, имперские силы готовились копьём вгрызться в защиту врага и ворваться внутрь.

Стим-праеторы приготовились хорошо, гибко расположив свои силы для отражения удара захватчиков-носителей Орла Свободы, но ещё лучше они приготовились в крепостях столицы, получив подсказки своих ксеноидских покровителей. Это зрелище впечатлило Улвия, так как он не ожидал, что дариусианцы обладают такой системой укреплений, и что они оказались в состоянии за короткий период в первое время вторжения имперских сил мобилизовать большинство своих сил.

Однако защитников планеты начал накрывать огонь танков и самоходных установок Галактио Легионос и Форсинарум. Вперёд выехали танки типа «Эксерций», машины с основным энергоорудием, ракетной установкой и лазерометом, и «Куверий», движущийся на гравиподушках и имеющий мощное плазменное орудие.

Танки начали прорываться вперёд, насылая на противника ужасающие залпы, ликвидирующие десятки стим-праеторов, четно пытавшихся остановить продвижение легионеров.

Имперская артиллерия работала как всегда прекрасно, накрывая врагов Свободы шквальным огнём.

Заметив, что работают только союзные орудия, Улвий задался вопросом, почему враг прекратил свой артиллерийский огонь. Сержант посмотрел на небо, но там виднелись только воздушные бои и огни союзных снарядов. Похоже, что это вызвало сомнение не только у него, — командиры, параллельно бою, о чем-то переговаривались друг с другом.

Легионеры продолжали движение, загораживая своими спинами рядовых солдат. Однако представшие перед заступниками человечества фортификации и находящиеся там враги заставили черных стражей в излюбленной манере лобового прорыва устремиться на них. За ними последовали мехи, взрывающие укрепления плазмой.

Доспехи Дувалора сияли белым светом. Будто благословленный самой Свободой капитан вёл своих великих и яростных воинов в бой, сам идя впереди всех. Он, плавно и грациозно двигаясь, мастерски расправлялся с врагами изящными ударами силового меча. Каждый взмах клинка был не менее грациозен и быстр, подобно его движениям — не резкий и не грубый, а воплощение выдающегося мастерства владения мечом. Каждое движение отточено до неизмеримых высот, каждое движение были неимоверно завораживающим, великолепным и плавным, однако быстрым и смертоносным.

Не зря в роте и за её пределами говорят, что мастерство ближнего боя капитана Тринадцатой роты может сравниться с мастерством защитников самого императора и всей Праймовой Системы — воинов Тельвус Нокадимус. Из-за этого Дувалор Тарон носит титул «Мастера клинка».

Храбрость и сияние Тарона выделяли его всегда, даже в самых темных уголках галактики, в которых он служил светочем.

По левую руку от него шли первый лейтенант Тальрик и второй лейтенант Аттикус, а по правую — Клиций с Улвием и Хальгом, словно сопровождавшие своего капитана, которого и так прикрывал первый «элитный» взвод.

Но вперед всё же вырвались фигуры уничтожителей роты: Фейба, расстреливавшего всех из тяжелого пистолета и разрубавшего всех секирой, Уквария, шедшего с щитом и молотом, и Дарса, уничтожающего всё живое с помощью массивного лазеромета.

Продвигаясь вперёд туда, где царили огонь и хаос, легионеры IX легиона расчищали путь для остальных сил, одновременно забирая славу себе и неся больший риск быть пораженными огнём неприятеля.

Спрятав плазменный пистолет в специальную кобуру, защищающую от вражеских попаданий это разрушительное и одновременно опасное для хозяина оружие, Улвий устремился к врагу, расстреливая его из тальт-пистолета и мастерски разрубая лазеромечом карранских воинов. Кровь окропила доспехи сержанта: его руки, его шлем, эмблему легиона, священную во всей Империи Аквиллу. Чёрная броня обретала багрово-красные пятна и капли. Это была человеческую кровь.

Они сражаются за человечество, но убили так много людей. Они были частью того, что на протяжении веков ковалось как нечто святое для всех неисчислимых жителей Империи. Их святость была не в чистоте, а в убийствах, в ведении священной войны, которая должна объединить человечество и очистить его от пороков. Каждый это знал, но и каждый этого не понимал. Улвий исполнял свой долг, не задумываясь о том, что его броню окропила человеческая кровь, потому что он делал это, веря в необходимость этих убийств во имя лучшего будущего — как для этой планеты и её жителей, так и для всей Империи.

Проходя мимо одной из баррикад, Лимус, в пылу сражения, не заметил, как сзади на него напрыгнул враг. Стим-праетор, зацепившись за ранец легионера, собирался вонзить в шею заступника человечества длинный кинжал, желая прервать его вековую жизнь. Однако Улвий, вонзив лазеромеч в дорогу, схватил освободившейся рукой отчаянного противника и тут же бросил его на землю. Карранец упал на спину, издав сухой кашель, чувствуя, что ряд его костей треснули от силы удара. Последнее, что увидел дариусианец, стал силовой ботинок Улвия, который раздавил голову неудачливого защитника.

Хальг делал успехи: метко стрелял, и не было снаряда, который пролетел бы мимо его цели. Он не подавал виду, но всякий раз радовался, как сержант Лимус кивком хвалил его.

Стим-праеторы вновь были разбиты, и остатки их армий начали отступать в столицу, пытаясь найти спасения в её стенах. Хоть дорога на Карнарагард была открыта, но системы городской обороны, представлявшие из себя или древние или ксеноидского образца турели, были способны уничтожать любые виды техники и вражеской пехоты, доставив много неприятностей.

Легионеры не собирались ждать и медлить, поэтому, защищаясь щитами и броней боевых машин, собирались прорваться вперед.

Капитан Тарон решил обеспечить свои силы авиационной поддержкой. К нему подбежал брат Арут из пятого взвода, чей ранец модифицировали радиоприемником и системами связи. Легионер отсоединил от ранца войс-устройство и передал своему господину.

— Коллонеус Дантах, говорит капитан Тарон из Тринадцатой роты. Как слышно? — обратился он к одиозному офицеру.

— Слышу вас хорошо, капитан. Что вам нужно? — высокомерно ответил коллонеус сквозь легкие помехи.

— Мы прорвались к главным вратам. Мы требуем, чтобы вы обеспечили нас авиационной поддержкой во избежание замедления наступления, — четко проговорил Дувалор Тарон.

— Запрос отклонен! Я не собираюсь жертвовать своими машинами! — дерзко рявкнул Дантах, чем вызвал легкое удивление у легионера.

— Это не просьба, коллонеус, а требование! — зло пояснил капитан. — Своим отказом вы ставите всю операцию под угрозу, что тут неясного?! — он переходил на крик.

— У вас имеется собственная техника, и вы ею обеспечены как необходимо. А моя авиация мне нужна на моем направлении фронта!

— Вы поплатитесь за это, коллонеус Дантах! — разъяренно произнес Дувалор.

— И вам здравствовать, капитан. Конец связи. — Голос прервался. Помехи исчезли. Канал оборван.

Вдруг по имперским силам во главе с чёрными стражами и лотакийцами ударили снаряды вражеской артиллерии, укрытой за защищёнными стенами столицы стим-праеторов. Эти залпы были жестокими, мощными, словно стреляли адские орудия, одержимые вопившими демонами. Всё это время дариусианцы готовили свою артиллерию к масштабному обстрелу, именно поэтому она прекратила свой огонь несколько циклов назад.

Улвий и все поняли, что карранцы, ценой своих жертв, фактически заманили имперские силы в ловушку, доведя их до области возможности обстрела самыми тяжелыми и разрушительными орудиями, модернизированными ксеноидскими технологиями.

Вражеский огонь заставил носителей Аквиллы врасплох. Солдаты начали прятаться за любые укрытия и технику, а легионеры не останавливались и пытались под плотным и агрессивным артиллерийским огнем хитрого врага наступать к главной арке входа в город.

— Навис-капитан Науфакс, как меня слышно? — спросил Дувалор, приказав Аруту настроить канал с «Рыцарем».

— Слышу вас хорошо, сир. Что у вас происходит? — удивленно обратилась Катрина сквозь помехи.

— Нас атакует вражеская артиллерия. Несём потери. Нас заманили в ловушку! — злобно, но не на Катрину, произнёс Дувалор.

Вокруг творился ад: большие и яркие взрывы, огромные воронки и крики боли бойцов. Снаряды попадали и по технике, из-за чего та взрывалась и превращалась в искорёженный разорванный металл, становясь горящими могилами для своих экипажей.

Хальг давно не участвовал в полномасштабных операциях удара копьем, из-за чего происходившее вокруг вновь ощущалось им как нечто новое. Это не было для него ужасно, он смиренно шел вместе с остальными дальше. Инициат на ходу всё впитывал достаточно быстро, ориентируясь на Улвия. Сержант Лимус стал для юного заступника человечества образцом настоящего легионера и, фактически, он стал его наставником, а потому Хальг вдохновлялся мужеством старшего чёрного стража и послушно выполнял все его приказы.

— Как я понимаю, авиационной поддержки у вас нет? — она уже знала ответ, но решила уточнить.

— Верно.

— Тогда есть идея: я отправлю вам на помощь наших пустотных штурмовиков, — воодушевленно произнесла Катрина.

— Пустотников? Проклятие Сделайте это, навис-капитан! Нанести удары по городу! — согласился Дувалор.

— Свобода защищает, милорд! — напоследок произнесла Катрина. Канал связи прервался.

— Свобода защищает!

Капитан Тринадцатой роты Черной Стражи передал войс-устройство связисту, после чего начал с трудом пробираться к капитану Франксимусу, которого к этому времени чересчур прижали огнём артиллерии, как и его воинов. И всё же достичь боевого товарища у него получилось.

— Франксимус, есть план! Осталось потерпеть совсем немного. Сейчас мои ротные штурмовики нанесут удары по городу и его окрестностям. Вход будет расчищен, а артиллерия заглохнет!

— Что? Но по всему небу работают системы чертового ПВО!

— Если мы этого не сделаем, нас всех скоро разнесут в пух и прах!

— Проклятие, ты прав! Молюсь, чтобы это сработало, — ответил Франксимус сквозь недовольство и раздраженность.

Спустя некоторое время, проведённое под градом снарядов и десятков взрывов, из-за серых облаков на голубом небе появилось множество аэрокосмических штурмовиков Чёрной Стражи, находившихся в резерве на «Рыцаре». Легионы обладают не только своей наземной техникой, но и воздушной, морской, и, понятное дело, космической. Они летели стремительно и клинообразным строем. Истребители по флангам прикрывали основной строй тяжелых штурмовиков. Их тени падали на дома и улицы столицы межзвездного царства, предвещая огненные волны разрушений.

Системы ПВО открыли огонь. Скорость и маневренность легионного аэрокосмического флота были намного лучше грубых технологий стим-праеторов, но, улучшенные калаэдрами, орудия всё равно сбили несколько летательных машин.

Достигнув Карнарагарда, штурмовики открыли огонь из всех орудий: в ход шли крупнокалиберные пулеметы, ракеты, лазерное и плазменное вооружение. Несколько ракет попали по вышке, высотой в двести метров, после чего она треснула, взорвалась и начала падать с ужасным треском и грохотом материала, из которого состояла. Огромная тень смерти нависла над той улицей. Строение упало, принеся разрушения и гибель, подняв огромный столп пыли.

Штурмовики покрывали весь город своим карающим огнём, уничтожая как военнослужащих врага, так и мирных жителей, а также сбрасывали тяжелые бомбы. Целые ряды построек и зданий рухнули в облаке пламени, демонстрируя всеразрушающую мощь имперской военной машины. Взрывались топливные цистерны, рушились здания, обрушились участки крепостных стен.

Цель была достигнута: под градом смертоносного огня Империи Свободы артиллерия и защитные установки города были уничтожены. Путь был расчищен, хоть и масштабными разрушениями.

Дувалор и Франксимус, укрывшись за броней осадного танка IX легиона, вместе возобновили наступление своих великих и грозных легионеров, словно обладая сверхъестественными силами, создавая ауру лидеров и полководцев. Стать капитаном роты — значит заслужить титул на практике, проявив свои знания, мудрость, храбрость и силу. Нередко именно капитаны становятся главными героями-тактиками целых войн, а часто именно они умирают и несут бремя ответственности за провалы своей роты, полностью олицетворяя её.

Легионеры бежали вперёд, высоко и гордо неся свои знамёна, вселяющие ужас врагам, но гордость, воодушевление и храбрость обычным рядовым солдатам, которые пытались поспевать за сверхвоинами Империи Свободы. Вперёд, конечно, вырывалась и та техника, что уцелела в ходе артобстрелов, чтобы вместе с мехами обеспечить легионеров поддержкой.

Теперь ни системы защиты города, ни армия стим-праеторов, ни их техника не смогут остановить летящее копье. Имперские силы проходили сквозь горящие в огне и хаосе защитные сооружения и здания местных защитников, наблюдая такие же картины, как и на сотнях других планет, миновав первую оборонительную стену столицы. Происходящее на Дариусе-2 не было чем-то особенным: точно так же проходили кампании и на тысячах, нет, миллионах планет эпохи Великого Похода. Они были здесь, они оказались внутри когда-то процветающей, но ныне стагнирующей столицы.

Начался городской бой, жестокий и не менее кровопролитный. Главной проблемой для имперского войска стали оборонительные сооружения и даже крепостные стены, которые, однако, недавно были повреждены. С другой стороны, для их разрушения Чёрная Стража и высадила свои осадные машины.

Дувалор Тарон повёл своих воинов строго к центру города, где на обширной возвышенности стоит дворец самого тирана, по вине которого на Дариус-2 пришла война. Франксимус наступал с другой стороны, ведя лотакийцев по параллельному району столицы. Одновременно с двумя ротами с параллельных им направлений к центру наступали Крылатые Мечи и Сыны Элемеи.

Карнарагард был зажат в тиски, его улицы полыхали из-за освободительного воинства, которое огнем и мечом проходило по стим-праеторскому городу. По всей столице раздавились звуки битвы и выстрелов. Взрывы и вопли также наполняли улицы бедного города, создаваемые залпами имперской артиллерии и танками, которые пересекали улицу за улицей, разнося пехоту врага в щепки. Легионеры не щадили никого из противников, оперативно ликвидируя их, а в уничтожении техники неприятеля им помогали мехи, разрывающие боевые машины Дариуса-2 разящей плазмой.

Улвий и Хальг бежали за основным потоком своих братьев, следуя за Тароном, Клицием и остальными лейтенантами и их взводами. Справа высилась фигура брата Нальтуса, крепко сжимавшего восьмиствольный тальт-пулемет. Он является специалистом в области тяжелого вооружения и большим любителем что-то разрушать.

Легионер обогнал Улвия и его ученика, после чего, смеясь, открыл огонь по затаившемся в окнах врагам. Его низкий, хриплый голос, пропущенный через внешние динамики шлема, звучал как смех дьявольской машины, внушая первобытный ужас. Нальтус терял всякое самообладание в бою, когда у него появлялась прекрасная возможность испытать свой пулемёт и разрушить пару стен.

Пока тяжелые снаряды его ревущего орудия насквозь пробивали стены зданий, оставляя от них лишь крошку, Нальтус крикнул брату Утросу, сжимающему гранатомет, взорвать несущую стену, чтобы обрушить здание. Не размышляя, тот так и сделал, всего лишь одним выстрелом заставив постройку с грохотом сложиться, как игральную башенку.

Пройдя квартал, легионеры Клиция устраивали жестокую бойню, пытаясь упиться кровью, но сдерживались: в присутствии капитана Дувалора проявление всей их жестокости грозило суровым наказанием. Капитан был известен своим неприятием бессмысленной резни и упорно старался удержать роту в рамках старых законов чести и статута даже в охваченном яростью легионе.

Из здания, уничтоженного Нальтусом и Утросом, внезапно послышались крики и стоны женщин и детей, несчастных невинных, которым не повезло стать жертвами ужасной войны. Легионеры пробежали мимо, но не Улвий. Он остановился, бросил взгляд на разрушенное сооружение. Улучшенный слух и слуховые датчики вынуждали чёрного стража отчетливо слышать мольбы о помощи обычных людей. Поборов необходимость следовать за ротой, Улвий бросился к руинам. Хальг, глубоко удивлённый внезапному действию сержанта, тотчас побежал за ним.

— Хальг, ко мне, живо!

— Что вы собираетесь делать? — удивленно спросил инициат, смотря, как его сержант встал у большого обломка, из-под которого доносились жалобные стоны и который закрывал невинных без возможности выбраться.

Хальг быстро заметил, что обломок медленно, но верно проваливался вниз, и в конце концов он бы свалился на головы смертных, раздавив их без шанса на спасение.

— Помоги мне поднять этот кусок бетона! — раздражённо ответил Улвий.

Хальг, как и Улвий, примагнитил своё тальт-оружие к бедру. Подойдя к бетонной глыбе, они ухватились за края. Приготовившись, чёрные стражи рванули обломок вверх. Даже их модифицированные тела едва справлялись с весом, но для ангелов Свободы не существовало ничего невозможного.

С натужным криком, рожденным великим усилием, заступники человечества отбросили глыбу в сторону. На мгновение тревогу сменила волна облегчения: теперь невинные были спасены из этой смертельной ловушки. Это чувство победы наполнило Улвия странным, благотворным спокойствием.

Перед сержантом и инициатом открылась удивительная картина: несчастных гражданских почти не задел обвал здания, их защитили части стен, сдерживающие обломки, падающие сверху. Опоры выдержали вес камней, но бетонная глыба закрывала людям путь наружу, руша остатки стен, обрекая на смерть.

Увидев легионеров, стим-праеторы в страхе зажались по углам, ожидая, что ангелы Империи опустошат обоймы, выпустив боеприпасы в них. Какого же было их удивление, когда сержант Лимус подал им руку, чтобы матери и дети, старики и раненные могли выйти наружу.

— Прошу вас, не бойтесь меня. Понимаю, что мой вид вызывает страх, и я пришёл завоевать ваш мир, но я не желаю вам зла, — мягко произнёс сержант Лимус, сняв свой шлем, чтобы не пугать бедных людей искаженным голосом и рыцарским забралом, заставлявшим смертных дрожать.

Хальг с интересом наблюдал за своим сержантом, удивляясь как его доброте, так и странному для чёрного стража поведению.

— Вы правда не убьёте нас? — дрожащим голосом спросила измученная женщина.

— Не убью, — заявил Улвий.

— Отчего же вы так добры? — заикаясь поинтересовался старик. — Ваши собратья прикончили бы нас!

— Я ангел человечества, и моим долгом является не допустить бессмысленной смерти невинных. Поверьте, скоро этот кошмар закончится, вот увидите, — ответил легионер.

Из-под завалов с помощью Лимуса выбирались измученные люди. Хальг тем временем стоял на дозоре, охраняя легионера и тех, кому тот помогал. В голове инициата бушевал вихрь мыслей: он пытался понять Улвия. Что толкнуло его на это? Неужели им двигали лишь идеи?

— Спрячьтесь где-нибудь. В центре города небезопасно, — предупредил Лимус.

— Мы благодарим вас, господин! — бодро произнесла молодая девушка, неожиданно для всех протянувшая Улвию бело-розовый цветок. — Примите это в знак моей признательности.

— Цветок? Что ж, я сочту за честь, — улыбнулся сержант, одновременно ощутив странную радость от такого подарка. Улвий принял этот дар и спрятал его в свою патронную сумку. — А теперь нам следует идти. Хальг, вперёд!

Легионеры стремительно побежали догонять своих братьев, чтобы продолжить бой бок о бок с ними. Легионеры видели разрушения, нанесённые городскими боями и особенно авиаатакой. Оставленные войной шрамы изуродовали лик города, но это была необходимость, неизбежность. По крайней мере, Улвий пытался себя так успокоить. Да, жертвы среди гражданских мучили его сильнее всего, ведь война шла в человеческом мире и умирали именно люди, но это была война, и эти смерти были так же неизбежны. Его человечность всегда становилась камнем преткновения между ним и его братьями, из-за чего последние нередко называли Лимуса слабым.

— Вы покинули строй, господин. Разве это разрешено? — растерянно поинтересовался Хальг.

— Согласен, это нарушение дисциплины, Хальг. Но мы — ангелы человечества. Наш долг — не только война, но и спасение тех, кого мы клялись защищать.

Улвий понимал чувства юноши, но не намерен был отступать от своих убеждений, поэтому говорил уверенно, не оставляя места для споров.

По воле случая инициат посмотрел наверх и увидел, как одно из уцелевших орудий ПВО четко попало в один из боевых самолетов Империи Свободы. Стремительно приближаясь к месту, где шли инициат и сержант, первый крикнул своему господину о приближающейся опасности. Тут сыграло одно из улучшений легионерского организма: повышенная реакция.

Заметив в небе горящий штурмовик, который беспорядочно вращался и падал на землю, словно сбитый сокол, Улвий с нечеловеческой скоростью отпрыгнул в сторону и выполнил перекат. Хальг поступил так же, как и Лимус.

Штурмовик врезался в серое здание, после чего, потеряв управление, пролетел над небольшим домом и рухнул. Самолёт взорвался, рассыпая вокруг огненные всполохи и обломки оплавленного металла. Языки пламени жадно впивались в искореженный корпус.

Сержант подбежал к разбившемуся аппарату, который мгновение назад парил в небе, точно металлическая птица, и осмотрел кабину. Черный страж схватился одной рукой за каплевидный фонарь и вырвал его, отбросив в сторону. Улвий быстро обнаружил, что летчик мертв, и приказал Хальгу двигаться дальше.

Пройдя несколько разрушенных кварталов, где отчетливо были видны следы боя, легионеры увидели впереди строй черных стражей, которым пришлось принять бой против стим-праеторов на подходах к главной городской площади, ведущей к цитадели тирана.

Мехи закрывали собой смертных и легионеров, отвлекая на себя огонь вражеских тяжелых плазменных установок, по всем признакам созданных по калаэдрийскому образцу. Рядовые солдаты, исполняющие роль сил поддержки, находясь рядом с ангелами, старались быстро под обстрелами устанавливать на свои позиции стрелковое автоматическое оружие, которое представляло из себя различного рода пулеметы, лазерометы, гранатометы и даже плазмометы.

Подбежав к своим братьям, Улвий обратился к Клицию.

— Клиций, какова ситуация?

— Где тебя носило, черт подери!? — воскликнул Клиций.

Появление внезапно ушедшего без приказа сержанта заставило лейтенанта сжать кулаки и нахмурить брови.

— Возникли осложнения: помощь гражданскому населению, — смиренно ответил Лимус, понимая свою ошибку.

— Помощь гражданскому населению?! Черт возьми, да когда же милость разума дарует тебе осознание ничтожности их жизней?

Улвий промолчал.

— Проклятье, неважно. Ситуация такова: дариусианцы организовали слишком хорошую оборону городской площади, которую прикрывает огромная крепостная стена! Эти глупцы собрали самые главные свои силы именно здесь! А наши осадные машины завязли в бою с их техникой.

— А капитан Тарон?

— Господин приказал вести огонь отсюда. Он пытается связаться с капитаном Науфакс для координации авиаударов, чтобы разрушить стену или хотя бы ослабить интенсивность вражеского огня. Да ты только посмотри на это сооружение! Они знатно её укрепляли все эти годы!

— Отсюда мы мало чего сможем добиться, — мрачно подметил сержант.

— Это верно

Клиций и Улвий посмотрели вперед, где их взору предстала огромная крепостная стена, загораживающая путь к главной площади. Стены сооружения были испещрены бойницами, откуда непрерывно велся огонь как из винтовок, так и из тяжелых орудий. Поле боя, изрытое ужасными воронками, то и дело вспыхивало в ослепительных вспышках взрывов и яростном пламени.

Улвий видел лучи лазеров, сгустки плазмы, просто орудийные снаряды, сливающиеся в огненном дожде под аккомпанемент какофонии войны и смертоносных свистов и шипений над головами имперцев.

Сооружение выглядело древним: на нём можно было разглядеть под толстым слоем пыли части доработок, наращивания и пристройки, доказывающие, что стену постоянно усовершенствовали и дополняли, словно готовились к нападению. Интересным элементом обороны карранцев служили здания, примыкающие к крепостной стене, образуя П-образную форму. Именно из этих домов было очень удобно вести огонь, чем защитники планеты и пользовались.

По позициям имперских сил лился шквальный огонь пулеметов. Вскоре в бойницах и вовсе показались мобильные ракетные турели, тотчас начавшие осыпать позиции легионеров и солдат Галактио Форсинарум маленькими, но очень опасными ракетами.

На интерфейсе внутри шлема Улвию системами брони отображались танки дариусианцев, покрытые пылью и грязью, спрятанные за широкими обломками зданий. Они стреляли по военной технике Империи Свободы, составляя ей хорошую конкуренцию и не позволяя осадным машинам Черной Стражи превратить крепостную стену в каменный порошок.

— Есть идея! — внезапно произнёс Лимус. — Мы возьмём ручную бомбу и взорвём слабый участок стены в сектор-зоне 39.116!

Системы доспеха на интерфейсе позволили сержанту увидеть интересную деталь: участок стены, наиболее пострадавший от авиаударов, мог стать ключом к решению их проблемы.

— Действительно. Необходимо прорваться через шквальный огонь. Уверен?

— Не могу быть уверен, но если мехи закроют нас собой, то шанс на успех есть.

— Тогда обратим их стену в прах! — воодушевленно воскликнул Клиций, совершив рукопожатие за предплечья с сержантом.

Подбежав к Нальтусу, храбро ведущему плотный огонь из своего прекрасного пулемета, смеясь и крича, получающему удовольствие от этого боя настолько, что он полностью игнорировал попадания по броне, оставляющие вмятины, царапины и ничтожно крошечные воронки. На задней стороне пояса сверкала примагниченная в защитном футляре ручная бомба в сложенном для компактности виде.

— Нальтус! Бомбу, живо! — строго и быстро скомандовал Клиций.

— Слушаюсь, лейтенант! — мгновенно ответил он.

Как только стрельба прекратилась, от ствола легионера повалил густой дым — след перегрева орудия. Нальтус пригнулся и открыл каркас-футляр, освободив взрывное устройство. Оно напоминало вытянутую энергоячейку, сквозь конструкционные прутья которой пробивался темно-красный свет. Это и была та самая бомба, мощности которой вполне хватит, чтобы обрушить часть стены.

Ответственность нести устройство взял на себя Хальг.

— Отлично, — заявил лейтенант, — теперь взорвём их к чертям!

Группа легионеров IX легиона рванула вперед по обломкам дороги и сквозь горящие автомобили под шквальным огнем врага. По заступникам человечества бились снаряды, но их попадания были столь незначительными, что едва касались брони, не в силах удержать стальное рвение ангелов.

Улвий, сжав рукоять тальт-пистолета, отстреливал противников в окнах и за баррикадами, защищая Хальга, бегущего с бомбой в руках так быстро, как только он мог. Клиций, как и сержант, ликвидировал каждого, кто попадался ему в поле зрения, ловко орудуя винтовкой. Приват Нерат, вооруженный штурмовым тальтом с увеличенным магазином, вел скорострельный огонь, накаляя градус боя, превращая оконные проемы в труху. Ему помогали Дильвус и Деувор, бегущие по бокам отряда и принимающие значительную часть вражеского гнева на себя.

Преисполненный решимостью забрать на тот свет хотя бы одного из исполинов в черной броне, стим-праетор поставил крупнокалиберное бронебойное ружьё на стойку бойницы. Прицелившись, он направил ствол на Улвия, но сразу же перевелся на Хальга, а именно на бомбу в его руках. Палец упал на спусковой крючок. Один миг и легионеры будут уничтожены.

Но перед смертным мигом нечеловеческая внимательность Улвия и работа сенсоров шлема выявили подлого противника. Сержант мгновенно глянул в его сторону. Выстрел. Тальт-снаряд прилетел ровно в голову вражеского стрелка, разбросав ошметки.

Двое карранцев на свой страх и риск выглянули из высокорасположенной бойницы, взяв в руки ручной противотанковый гранатомёт. Зарядив его, они произвели выстрел. Ракета устремилась к легионерам, но от очередного приближения смерти сверхвоинов спас пилот одной из мех, чья машина приняла удар на себя, закрыв своим корпусом ангелов. Ракета разорвала броню боевого шагохода, фонтан искр упал на разбитую дорогу, а вместе с ними рухнула и меха, судорожно заскрежетав и загудев подобно предсмертному голосу машины.

Проблемы не закончились: на место убитого Улвием тяжело вооруженного бойца пришёл молодой солдат. Дрожа от страха, но исполняя долг перед родной планетой, он вцепился в противопехотное ружьё. Стим-праетор прицелился в ногу Хальга и, затаив дыхание, нажал на спуск. Тяжёлый снаряд со свистом прорезал воздух и в следующее мгновение достиг чёрного стража, пробив броню в районе голени. Хальг содрогнулся от резкой боли: осколки металла впились в плоть, а детонация снаряда разорвала мышцы, выжигая нервы. Издав утробный стон, инициат рухнул, но продолжал держать бомбу. Кровь густым красным потоком заполнила пробоину в броне и вытекала на дорогу.

Улвий, прикрывая собой младшего брата, подавляя удивление, зрительно искал место, откуда вылетел снаряд. На это у него ушла всего лишь доля секунды. Заметив стрелка, сержант тотчас открыл огонь из реликвийного тальт-пистолета, но молодой карранец, к изумлению легионера, быстро скрылся за массивной бетонной стеной, прижимая ружьё к себе, словно испуганный ребёнок.

Клиций, последовав примеру Лимуса, тоже защищал инициата своим телом. Дильвус и Деувор остановились и продолжили стрельбу по упорным стим-праеторам, укрывшимся за стенами крепости, в то время как Нерат помогал Хальгу встать. Инициат храбро переносил боль и не отпускал бомбу, понимая всю ответственность, лежащую на нём.

— Хальг, идти можешь? — бегло спросил Нерат, поддерживая молодого воина за руку.

— Да.

— Тогда вперед!

Хальг хотел проявить себя и старался не показывать слабости. Даже чувствуя, как будто его плоть горит, а рана жестоко истекает кровью, инициат уверенно встал на ноги и, понимая, что медлить нельзя, побежал вперёд. Системы доспеха ввели обезболивающее и гемостатик; вместе со сверхчеловеческой выносливостью организма это дало Хальгу возможность беспрепятственно продолжить свой бросок к стене.

Карранец, подстреливший инициата, вновь выглянул из-за укрытия, тотчас поставив ружье на двуногие сошки. Глянув в прицел, защитник Дариуса-2 заметил Клиция и сразу сообразил, что в прицеле у него именно командир. Цель была ясна, так как убив командира, он получит славу и, возможно, деморализует его подчинённых. Про Хальга стим-праетор уже забыл: его опьянила жажда славы, которая будет принесена через убийство легионера-лейтенанта.

Дариусианец прицелился в голову Клиция. Всё было готово, можно стрелять. Произошёл выстрел. Эрикион благодаря улучшенной реакции сразу же заметил летящий в него снаряд. Лейтенант встал под небольшим углом и подставил толстый наплечник в качестве защиты. Рикошет вражеского снаряда о наплечник легионера лишил молодого солдата славы в мгновении ока.

Улвий, желая наконец покончить с назойливым врагом, примагнитив тальт к левому бедру, вынул из кобуры плазменный пистолет. Сержант направил смертоносное оружие в сторону молодого воина, и на этот раз удача оказалась не на стороне юноши. Сгусток плазмы стремительно влетел в бойницу. Вспышка. Мощный взрыв, и облако синевато-черного газа вырвалось кверху, разрушив кирпичную кладку стены.

По бегущему вперёд инициату попадали, но не ранили. Броня легионера была слишком крепка для обычного оружия даже развитых цивилизаций. Неся в руках бомбу и закрывая её от попаданий своим телом, ангел Свободы почти вплотную подошёл к стене. Один лазерный пучок попал в голову легионера, временно оглушив его. Но превозмогая все трудности, чёрный страж установил взрывное устройство на основание стены, запустив процесс уничтожения. В спешке отступая, Хальг по фрету передал братьям, что бомба установлена.

Через совершенно короткие мгновения раздался громовой грохот, а стену разразило огненное облако взрыва. Камень превращался в пыль, кирпичи сыпались, а металлоконструкции плавились. Ударная волна отбросила Хальга и пошатнула группу заступников человечества.

Огромный участок крепостной стены разрушился, превратившись в жалкие руины, похоронив под собой воинов-дариусианцев. Вражеские танки были раздавлены массивными обломками. Огромная брешь в стене открывала путь к центральной площади и грандиозным ступеням, ведущим ко дворцу тирана Фия.

Улвий бегом поспешил к Хальгу. Помогши инициату подняться, сержант приложил ладонь к запыленному наплечнику юного воина.

— Ты в порядке, Хальг? — встревоженно спросил сержант.

— Да, господин, я в порядке. У нас получилось? — уставшим и в то же время воодушевленным голосом произнес Хальг.

— У тебя получилось. Мы гордимся тобой!

— Ты достойный воин, инициат, — произнёс подошедший Клиций, — благодаря твоей отваге мы можем идти вперёд.

Солдаты Галактио Форсинарум ликующе бежали в разлом в стене, высоко поднимая знамёна, выкрикивая боевые кличи в рвении воевать за Свободу и свою империю. Чувствуя близость конца операции, они крепче схватились за винтовки, и их воодушевлению не было предела.

Легионеры Чёрной Стражи помчались среди рядовых солдат, смешивая ряды. Их осадная техника исполинскими орудиями сносила до основания остатки крепостной стены, нередко устремляясь тараном в ослабшие её участки. Вот-вот и легионеры принесут кару Свободы тирану Араниусу Фию!

— Что-ж, осталось немного, — со спокойствием произнёс Улвий.

— Да, но работу нужно завершить, так что идём дальше, в горнило войны! — Клиций перезарядил свой тальт-пистолет и рьяно рванул за всеми остальными на центральную площадь.

— Что ж, для инициата ты довольно хорош, — с улыбкой под шлемом заявил Нерат.

— Были сомнения? — весело спросил Хальг.

Коротко посмеявшись, черные стражи, не теряя времени, малой волной последовали за лейтенантом.

Тяжелые шаги легионеров зловеще грохотали по опустевшим, охваченным пламенем улицам. Боевые машины и заступники человечества миновали руины некогда величественных зданий, чьи стены изнывали от нанесенных ран. Повсюду царил хаос и пепел.

Царство Фия нельзя было назвать процветающим: оно стагнировало во всех сферах общества. Дариус-2 был развитым миром в период человеческой экспансии в космос многие века назад; именно в ту эпоху он не знал бед и горя. Но наступила Эпоха Хаоса, когда по человеческому космосу прокатились мощные пси-штормы, самыми страшными из которых оказались штормы Гнева Звёзд, разделившие человечество на множество островков и лишившие цивилизации связи друг с другом. Однако некоторые человеческие и ксеноидские цивилизации, наоборот, окрепли в этот период.

Каррану, или Дариусу-2, повезло не больше других: связь с остальным космосом была полностью потеряна, а люди планеты начали войну за выживание, так как пси-штормы вывели из строя многие достижения научно-технического прогресса. Люди деградировали и превратились в стим-праеторов, что отбросило их общество назад и привело к утрате значительной части наследия Эпохи Звёзд. Обладая агрессивными нравами, жители Каррана, вероятнее всего, погибли бы, но с появлением Араниуса Фия — никому не известного человека — планета вышла из тяжёлого кризиса, и её люди снова устремились к звёздам. Однако со временем и он пал, обретя богатство и власть, но апогеем его падения стало заключение сделки с проклятыми калаэдрами!

Его владычеству придёт конец. Пришло время завершить этот беспорядок, чем и занимаются воины Галактио Форсинарум и Галактио Легионос. Пора имперскому порядку и истине Свободы возродить цивилизацию на мирах стим-праеторского царства.

Величественные памятники центральной площади были изуродованы авиаударами. В центре возвышалась беломарморная статуя тирана Фия, протягивающего руку к звёздам. Вокруг него замерли идолы варварских богов: их взгляды, устремленные на Араниуса Фия, будто указывали на его статус их посланника. Отсюда же открывался вид на дворец тирана, к которому вела парадная лестница, украшенная колоннадой и скульптурами малых божеств.

На площади разгорелась настоящая бойня. Копьём ко дворцу прорывались четыре роты совершенно разных легионов: Чёрные Стражи, Сыны Элемеи, Крылатые Мечи и Лотакийцы. Солдаты регулярной армии при поддержке техники пытались стать надежными товарищами для легионеров, без колебаний жертвуя своими жизнями, чтобы ангелы выполнили свою миссию.

Множество укреплений и баррикад было построено на площади силами защитников планеты, множество огневых точек и орудий вели смертоносный огонь по захватчикам, пытаясь проредить имперские силы. Всё полыхало. Некогда красивая площадь — наверное, самое красивое место на планете до этого момента — превратилась в страшное поле брани, изрытое воронками, окроплённое кровью, изуродованное лежащими бездыханными телами.

Воссоединившись с ротой, чёрные стражи увидели, что Дувалора Тарона освещал будто сам свет Свободы, ведь как иначе объяснить его магическое сияние — ту ауру силы и доблести, что исходила от него? Многие отвечали: он Её помазанник.

— Капитан, пятый взвод ожидает ваших указаний! — лейтенант взвода подошёл к командиру роты и отсалютовал, ударив кулаком по кирасе.

— Отлично. Хорошо, что вы успели к самому пеклу: лишние руки нам всегда нужны. — Нельзя было сказать, что Дувалор был не рад прибытию пятого лейтенанта и его бойцов, но особых чувств он не испытал. — Мне нужно, чтобы вы ликвидировали те укрепленные позиции противника в сектор-зоне 33.76. Они не дают четвертому взводу разобраться с плазмомётчиками у ступеней!

— Будет исполнено, сир!

Лейтенант пятого взвода Чёрной Стражи по войсофону передал всем своим легионерам приказ штурмовать позиции стим-праеторов в указанной сектор-зоне. Целый взвод легионеров отправился в налёт на врага, вставшего костью в горле Её ангелов.

Заметив приближающихся легионеров, карранские защитники мгновенно переключились на пятый взвод, заливая его бронебойными снарядами и пулеметным дождем. Но как же они удивились, увидев безрезультатность всех усилий!

Брат Нальтус, державший в руках уже уставший от боя и перегревов пулемёт, шёл впереди всех, ответно поливая противника огненным дождём тальт-снарядов, мгновенно лишавшими жизни многих неудачно выглянувших из-за укрытий стим-праеторов. Стволы пулемета и его специальный тяжёлый ранец, к которому прикреплялись массивные пулемётные ленты и дополнительные системы охлаждения оружия, начали дымиться от перегрева, пока Нальтус смеялся во всё горло.

Сержант стрелял из пистолета, подаренного ему Хальгом на «Рыцаре». Этим подарком Лимус дорожит и, чтобы проявить уважение к юному инициату, активно использует это оружие в бою. Гильзы тяжело падали на каменную кладку площади, издавая по-своему мелодичный металлический звон. Через некоторое время Улвий заметил, что боеприпасы для реликвийного пистолета практически закончились. Произведя несколько последних выстрелов, сержант примагнитил пистолет к бедру и вооружился плазменным.

Клиций крепко сжимал мощную рукоять Крушителя империй, готовясь утолить его жажду крови. Но, пока он ещё не достиг врагов, легионер довольно точно стрелял из тальт-пистолета, лишая стим-праеторов жизни одного за другим. Именно по лейтенанту был открыт огонь из скорострельного многоствольного лазеромёта. По доспеху командира взвода прилетали пучки желтого лазера, прожигая лишь малую часть поверхности величественного доспеха.

В это же время Улвий нажал на спуск. Взрывоопасный сгусток плазмы мгновенно поразил лазеромёт. Мощный взрыв, сопровождаемый ослепительной вспышкой и бурлящим грохотом, стёр орудие и его операторов в красную и серую пыль, задев и других карранцев поблизости.

Остальные легионеры взвода следовали за своими эталонами чести и силы, столь же рьяно участвуя в ликвидации противника. Среди них выделялся брат Утрос — любитель взрывчатки. Он был обвешан подсумками с гранатами и боеприпасами. Утрос использовал модифицированную тальт-винтовку «Дирепитус» с подствольным гранатомётом. Оружие позволяло вести как стандартный стрелковый, так и особый гранатомётный огонь, требуя смены магазина при переключении режимов. В пылу боя Утрос активно метал гранаты, оглушая и убивая защитников Дариуса-2, стремительно сокращая их численность.

Пулемёт Нальтуса окончательно перегрелся от непрерывной стрельбы. Примагнитив его к специальной ячейке на ранце, ангел Свободы взял обычный тальт-пистолет — даже с ним он мог хорошо повеселиться.

Имея в своём распоряжении ещё несколько противопехотных установок и орудий, дариусианцы пытались при их помощи сдержать атаку легионеров Девятого, но усилия шли прахом: заступников человечества не брало ни одно из уцелевших орудий.

Один храбрец выскочил из укрытия с энергоклинком калаэдрийского образца и устремился к Клицию. Лейтенант не стал стрелять в стим-пратора, а лишь убрал пистолет — ему стало интересно сразиться с ним на мечах.

Сойдясь в бою, противник нанёс удар первым, но лейтенант легко блокировал его. Последовал ещё один, но он тоже не увенчался успехом. Клиций сделал шаг вперёд и в быстрой манере замахнулся, нанеся удар по противнику, и тот тут же рухнул с расколотым мечом. Командир взвода, лишь надменно посмеявшись, схватил отчаянного стим-праетора за шею и устремил взгляд в его залитые страхом глаза. Жизнь защитника планеты прервалась одновременно с тем, как Крушитель империй пронзил его тело.

Деувор примагнитил тальт-винтовку к бедру и взял нож, которым с высокой точностью лишал жизни стим-праеторов, не заставляя их долго мучиться в агонии. Его примеру последовали Нерат и Дильвус. Но вот Дарий, всегда отличавшийся дикарской жестокостью, чем забавлял Клиция и вызывал его симпатию, бросался на смертных с ножом, расправляясь с ними особо изощренными способами.

Вот и всё, воины IX легиона уничтожили весь состав обороняющихся в указанной сектор-зоне. Взвод занял оборонительную позицию, как только успешно выполнил поставленную задачу.

— Капитан, задача выполнена, сектор-зона 33.76 под нашем контролем, — отчитался в войсофон Клиций. — Ждём новых указаний.

— Отлично! Вперёд, на дворец! — послышался воодушевленный ответ Дувалора Тарона.

Стим-праеторских солдат уже ничто не могло спасти — их позиции были уничтожены за несколько мгновений, а площадь стерта с лица земли. Кто-то сдавался в плен, но умирал под холодным наступлением никого не щадящих черных стражей; другие же до конца стояли за свою планету и также погибали.

Путь ко дворцу тирана был открыт. Уже никто не мог помешать легионерам, кроме почетной стражи внутри цитадели, закончить начатое. Волна разноцветного металла помчалась по ступеням, пока плазмовооруженные мехи уничтожали ворота.

Капитаны Дувалор, Франксимус, Навиор из V легиона и Инеклианий из XVIII легиона отправились во дворец, чтобы наконец совершить бросок копья, сопровождаемые своими легионерами — карающей волной, готовившейся ворваться внутрь.

Черные стражи и лотакийцы ворвутся через главный вход, сыны Элемеи Инеклиания с помощью реактивных ранцев будут штурмовать дворец с неба, а крылатые мечи Навиора совершат резкий прорыв с запасного хода.

Капли крови падали с доспехов величайших воинов галактики. Их топот эхом отражался от колонн и статуй парадной лестницы, перебивая звуки боёв и стрельбы где-то в других районах большой столицы царства. Остался последний рывок.

Плазма разорвала ворота, оставив от них лишь оплавленный израненный металл. Ангелы ворвались внутрь величественного сооружения. Они пришли.

Франксимус и Дувалор шли впереди, приготовив мечи к последней жатве на этой планете. Заступников Свободы встретили стражи комплекса — воины, облачённые в необычную гибридную броню, представлявшую собой смесь калаэдрийских и карранских доспехов. Они сверкали серебром на тусклом свете ламп дворца, внушая гордость и страх местным жителям, подобно воинам Тельвус Нокадимус для жителей Империи Свободы. Величественные местные стражники отобраны из знатных родов Дариуса-2, а имя им — тальвийцы.

В руках дворцовых стражников лежали силовые мечи и топоры. Увидев легионеров, воины тирана не отступили, а решили сразиться с Её ангелами. Тальвийцы побежали на легионеров, легионеры — на тальвийцев. Боевые кличи раздавались с обеих сторон конфликта: «За Свободу!» и «За Фия!».

Дувалор Тарон пнул по колену одного из стражей тирана Каррана, вонзив свой силовой меч прямо в спину согнувшегося воина, насквозь прорезав плоть и кости. Франксимус в своей грубой манере нанёс сотрясающий удар кулаком по шлему противника, оглушив его, чтобы следом ударить массивным молотом в грудную клетку тальвийца, раздробив кости и разорвав органы.

Легионеры без жалости и милосердия разрывали противников энергокогтями и мечами, дробящим оружием и электродубинами убивали стим-праеторов или расстреливали их из тальт-оружия, одного выстрела которого хватало, чтобы поразить дариусианцев.

Улвий мастерски отражал атаки почетной стражи Каррана и всего стагнирующего царства, не позволяя врагу себя ранить. Один тальвиец отвлек сержанта, пока второй обходил черного стража сзади, чтобы напрыгнуть на него. Обхватив легионера, гвардеец попытался вонзить кинжал в шею ангела, но Улвий мигом схватил подлого врага за глотку и сломал ему шею. Сразу же он вонзил лазеромеч в тело другого стражника.

Лейтенант Клиций прекрасно справлялся с тальвийцами, мастерски и ловко лишая их жизни, отрубая им головы или нанося точны колющие удары в грудь. В дуэли с очередным врагом Клиций контратаковал его, в одно мгновение отрубив руки тальвийца. В криках противник упал на колени. Последним, что было дано ему увидеть, стал смертельный взмах меча лейтенанта, после которого голова стражника упала и покатилась по полу.

Хальг не отставал от братьев, но, пройдя вперед, его навершием копья толкнул тальвиец, желавший вонзить энергонаконечник в горло легионера. Стремительно среагировав, заступник человечества выстрелил в колено дворцового стражника, оторвав детонацией снаряда голень. С воплями тот упал на залитый кровью пол. Молодой инициат поднялся и без жалости раздавил голову противника силовым сабатоном.

Братья Нерат, Дильвус и Деувор сражались плечом к плечу, постоянно прикрывая друг друга. Когда несколько тальвийцев оглушили Дильвуса, намереваясь пронзить его тело копьями, Нерат бросился к ним, пробив броню первого лазеромечом. Второго гвардейца точным выстрелом в голову убил Деувор.

Несмотря на гордость и силу тальвийской стражи, почитаемой карранскими жителями, она не смогла сдержать наступление легионеров. Этих воинов ждут позор и забвение.

Недолго сражаясь, легионеры двинулись дальше по дворцу. Они услышали, как где-то наверху сыны Элемеи — их товарищи из XVIII легиона — проникли в комплекс и начали сеять хаос, также безжалостно ликвидируя дворцовую стражу.

Временно разделившись с остальными легионерами, чёрные стражи вышли навстречу гвардейцам с тяжёлым огнестрельным вооружением по типу легионерского тальт-оружия. Тальвийские ружья действительно подозрительно были похожи на тальты Империи Свободы. Возможно, калаэдры, с которыми сотрудничает Араниус Фий, передали стим-праеторам часть имперской военной технологии — но это лишь предположение.

Так как снаряды такого типа опасны даже для легионеров, два воина пали: одному черному стражу тальтоподобный снаряд прилетел в голову, сдетонировав, разорвав шлем и голову; жизнь второго верного и храброго ангела Девятого забрала целая очередь. Но легионеры не были бы легионерами, если бы не их рвение. Даже сейчас они разбросали в стороны гвардейцев и беспощадно расправились с ними.

Приятно удивившись картине залитого вражьей кровью коридора, по которому прошлись крылатые мечи, черные стражи продолжили подниматься дальше. На следующем этаже дворца воины Дувалора обнаружили, как сыны Элемеи жестоко, но всё же быстро расправлялись над стражниками комплекса, убивая их, конечно, не так стремительно, как крылатые мечи, но всё же не давая врагу ни шанса на выживание. Приняв решение подниматься выше, чёрные стражи встретились с лотакийцами. Не обнаружив на этаже врагов, оба капитана и их подчинённые подошли к единственной оставшейся центральной лестнице, ведущей к тирану.

— Биосигнатуры на этаже за пределами тронного зала отсутствуют, — монотонно произнёс связист и техник лотакийцев

— Значит остаётся только одно. — Дувалор посмотрел на центральную лестницу. — Его ждёт карательный суд на месте.

— Разве мы не должны доставить его на суд Архиминистериума? — спросил первый лейтенант Тальрик.

— Мы и есть праведный суд Свободы и человечества, чёрный страж, — послышался строгий ответ капитана Франксимуса.

— Именно, — подтвердил повелитель Тринадцатой роты IX легиона.

Черные стражи в сотрудничестве с лотакийцами поднялись по последнему пути к тирану Дариуса-2 и всего межзвёздного царства. Приготовившись к ожесточённому сражению, ангелы Свободы перезарядили своё оружие, по крайней мере это сделали те, у кого остались боеприпасы. Все остальные приготовили мечи и ножи к бою.

Подойдя к воротам в тронный зал, легионеры не обнаружили охраны. Это было не важно. Лотакийские взрыватели вместе с Утросом из Чёрной Стражи установили взрывчатку на врата. Легионеры отошли от дверей, и следом произошёл небольшой, но оглушительно громкий взрыв. Его мощи хватило, чтобы открыть проход в тронный зал.

Заступники человечества забегали один за другим в зал Араниуса Фия. В помещении вдоль стен растянулось множество блестящих колонн, изящных статуй, труб, по которым текла светящаяся голубая субстанция. В конце зала возвели небольшую возвышенность, на которой стоял трон Фия.

Тиран был облачен в бордово-золотое царское одеяние, а на голове его блестела высокая корона, будто вышедшая из древних сказаний Имериуса. Но при этом сам тиран выглядел как дряхлый старик, измученный годами и уставший от жизни.

К трону вели ступени, на переднем ребре которых сияли золотым светом тонкие светодиоды. Сзади престола громоздко расположилась масса грубых и тонких устройств с неизвестным предназначением. Часть машин в виде трубок была проведена в тело Фия. Тиран был окружён силовым полем, поэтому нанести ему какой-то урон не представлялось возможным.

Весь зал заполонили тальвийцы, сразу же помчавшиеся на легионеров в последней попытке остановить захватчиков.

Несколько устремились к Дувалору. Каждый из них наносил удары столь плавно и одновременно, что двигались почти синхронно, заставляя черного стража приложить некоторые усилия, чтобы защититься. Но он — мастер клинка. Быстро промелькнув на периферии взгляда одного из тальвийцев, капитан Тарон вспорол его тело от паха до горла. Второму он вскрыл кишки и снес голову, как только тот упал на колени. Третий сопротивлялся лучше всего, ловко парируя атаки ангела Свободы, но даже ему было суждено пасть, стоило чёрному стражу полоснуть тому колено, следом снеся голову.

Франксимус грубыми, но умелыми взмахами молота разбрасывал гвардейцев по сторонам, ломая им ребра и разрывая органы, сминая броню. Они не могли подойти к нему, потому что тут же их встречал разящий молот, изрядно забрызганный кровью.

Улвий и Клиций фехтовали бок о бок, прикрывая друг друга. Как только стим-праеторы нацеливались на лейтенанта в стремлении убить его, Лимус вставал на защиту Эрикиона и ловкими взмахами сносил головы, отрубал руки и пронзал тела в изящном мастерствеКлиций, более грубый, но не менее ловкий фехтовальщик, был ведом желанием напоить Крушителя империй кровью врагов и одним ударом уносил за собой жизни двоих или даже троих тальвийцев.

Брат Игнеус из седьмого взвода лейтенанта Далла вышел вперед и выпустил по противникам облако едкого огня, заставившее стражей зала, поглощаемых языками пламени, умирать в жутких мучениях.

Видя, что исход битвы склоняется против них, гвардейцы выстроились плотной стеной перед легионерами, защищая своего повелителя, который даже не наблюдал за битвой — его глаза были закрыты, а сам он, словно статуя, бездвижно восседал на своём троне, и лишь дыхательные движения грудной клетки выдавали в нём жизнь. Тирану как будто было безразлично, что верные ему до конца тальвийцы всеми силами пытались спасти его жизнь и выстоять под натиском суперсолдат Империи Свободы.

Через некоторое время в зал ворвались крылатые мечи и сыны Элемеи, появление которых очень быстро закончило сражение в тронном зале, заваленного телами в дариусианской броне.

Заступники человечества шли вперёд. Они шли к Фию, к его трону. Вперёд вышли Дувалор и Франксимус, окроплённые кровью стим-праеторов и строго направляющиеся к престолу.

Внезапно Араниус открыл глаза. Его взгляд был стеклянным и пустым, будто не свойственным человеку. Казалось, перед ними не живое существо, а максимально приближенный к человеку робот, которого выдавали лишь мертвые глаза.

Настолько пронзительный и безэмоциональный вид заставил Улвия почувствовать себя некомфортно, ощутить отсутствие безопасности. Это было неописуемо. Даже Дувалор и Франксимус — воины, повидавшие так много — были внезапно остановлены коротким ступором, взявшим верх над капитанами, быстро взявшими себя в руки.

— Час настал, тиран, — зло произнес капитан Тарон, — пришло время отвечать перед лицом Имперского закона!

— Завышенное мнение Вы ничем не лучше меня и остальных тиранов миллионов планет галактики, — утробно прохрипел старик. — Вы пришли завоевать моё царство, огнём и мечом пронеслись по моей планете, разрушили город, убили тысячи моих солдат и ещё тысячи гражданских, но ради чего?

— Всё во имя Свободы! — заявил Франксимус. — Если бы ты принял наши условия, то ничего подобного бы не произошло. Ты сам виноват в произошедшем!

— Виноват Но разве не вы пришли нас завоевать? Мы отказали, а вы принесли нам смерть и разрушение.

— Наше вторжение стало следствием твоего отказа, Фий. А все эти разрушения совершены во имя светлого будущего. И если ты не готов преклонить колени ради благой цели, то тогда тебе нет места в новом мире, — грозно, но более спокойно ответил Дувалор Тарон, сдерживая свой гнев, но показывая презрение.

— Вот именно — все должны «преклонить колени» перед вами. Вы не понимаете истины: вы ничто, ваша империя ничем не отличается от сотен других до вас. Вы даже не знаете, насколько ничтожна ваша Империя по сравнению с теми, кто правил этой галактикой миллионы лет до вас! — в голосе старого тирана звучала грусть, ярость и одновременно насмешка. Он насмехался над ангелами, не понимающими его слов, считая того безумцем. Голос Фия был сухим, слова он говорил через боль и сильную хрипоту.

— Если уж эти империи были настолько велики, то тогда где они сейчас? — Франксимус заметил необъяснимые эмоции на лице Фия, поэтому решил надавить на это, посмотреть на реакцию странного человека, и, как оказалось, лотакиец надавил на больное.

— Они они исчезли! Но они были велики! Они были сильны! Им удалось оспорить силу самой природы, и она решила отомстить им! — внезапная вспышка ярости и эмоций появилась в голосе и лице старого тирана, но глаза его всё так же оставались подобными стеклу.

— Вот как? Как интересно получается. А может их погубила собственная гордость и жажда превосходства над всем живым? Я не прав? — с насмешкой произнёс Дувалор.

— Вы не понимаете! Вы недальновидные глупцы! Ваша империя падёт! Превратится в прах! Прах! Прах! — тиран Дариуса-2 словно в один момент потерял свой рассудок, став безумцем, что повторял одно и то же: «Прах!», одновременно издавая странные и непонятные звуки, будто машина, зверь, безумец и человек, потерявший дар речи, в одном лице. Его речь становилась настолько неестественной, что появлялось ощущение, будто его ртом управляли старые, давно не обслуженные механизмы. Даже суровые и жестокие черные стражи ощутили странную ауру, исходящую от тирана и пронизывающую их до костей. Они почувствовали безумие.

Франксимус решил прекратить сумасшедшую какофонию, исходящую из уст потерявшего остатки разума Араниуса Фия. Лотакиец резко протянул свою латную перчатку к правителю стим-праеторского царства, смех плавно переходил в смесь криков, рычаний, произносимых оскорблений и пожеланий смерти всему человеческому роду.

Улвия удивил тот факт, что человек, тем более правитель, может желать смерти людской расе и при этом знать что-то о давно ушедших с галактического пространства цивилизациях. Этот вопрос ещё долго будет жить в голове сержанта Лимуса, пока однажды не получит ответ.

Протягивая руку к тирану через энергетический барьер, защищавшего своего хозяина, Франксимус ощутил в месте соприкосновения сильнейший жар, а доспех мгновенно раскалился, едва не превратившись в расплавленный металл. Даже броня ангела Свободы не выдерживала этих температур. Капитан едва успел отдёрнуть руку, спасаясь от страшных ожогов.

Заметив такое странное поведение энергетического барьера, Дувалор Тарон задумался, ранее встречая такие устройства лишь у калаэдров.

В это же время Араниус насмехался над легионерами, которые не могли ничего с ним сделать. Он особенно упивался озадаченностью заступников человечества, явно не ожидавших подобного исхода.

Подошедшие к капитанам Лотакии и Черной Стражи Навиор и Инеклианий попытались повторить опыт Франксимуса, но, как и в случае с тем, у них тоже ничего не вышло.

— Кажется он застал нас врасплох, — недовольно подметил Навиор.

— Это точно, — раздраженно, но одновременно задумчиво ответил Дувалор. — За троном находятся какие-то механизмы, но и они тоже попадают под защиту барьера.

— Это однозначно ксеноидская технология, ибо стим-праеторы до такого не додумались бы, — констатировал Инеклианий.

— Да плевать чья она! Главный факт в том, что теперь мы стоим как полные идиоты! — зло прозвучал голос Франксимуса.

— Скорее всего кому-то из нас нужно приложить усилия, чтобы достать Фия из его норы, — тихо обратился сержант Лимус к Клицию, подтвердившему его слова смиренным кивком.

Взвесив все «за» и «против», вперёд шагнул Улвий. Он молча поднялся к престолу тирана и пристально уставился на энергетический купол, всё ещё колеблясь совершить очень рискованный шаг — попробовать вытащить оттуда обезумевшего и упрямого тирана.

Капитан Тарон обратил на него внимание и хотел отговорить от этой затеи.

— Сержант Лимус, я ценю твоё рвение помочь нам, но я боюсь это может оказаться бессмысленно.

— Разрешите попробовать, милорд.

Капитан молчал, задумавшись.

— Разрешаю, — недолго думая, дал своё согласие Дувалор Тарон.

Фий вмиг перестал смеяться — он заинтересовался сержантом Чёрной Стражи, храбро вышедшему вперёд и желавшему испытать свою удачу и волю в попытке добраться до него. Эти чувства переполняли душу Араниуса, лишь разжигая его безумие и, одновременно, интерес. Желание понаблюдать за действиями храброго сержанта пересилили всякое удовольствие. Подперев кулаком голову и тут же сгорбившись, тиран пристально глядел на Улвия, смотрящего в энергобарьер.

Решившись, Улвий тяжело выдохнул и попытался резко пройти через барьер молниеносным рывком, словно дующий с высокой скоростью ветер, однако в этот же момент его отбросило в сторону сильным ударом. Но этого не хватило, чтобы остановить решительного легионера, хотя он достаточно ярко ощутил жгучую колющую боль по всему телу.

Наблюдая за этой картиной, Фий засмеялся: попытка была такой жалкой, ничтожной и глупой.

Удар отозвался в груди режущей болью. Несмотря на риск получить тяжелые травмы, Улвий во что бы то ни стало должен был добраться до ненавистного ему старика. Превозмогая страдание, собрав всю волю в кулак, он медленно шагнул сквозь энергетический купол.

Броня ангела Свободы начала нагреваться, и по телу Улвия стала проходить обжигающая боль — необычная и странная. Странная потому, что черному стражу ещё не приходилось испытывать боль от энергетического барьера, а именно от сильно нагретой и плотной энергии. Однако страдание давало стимул, оно придавало силы и поддерживало его так, как рука родителя поддерживает ребёнка, учащегося ходить.

Рука затряслась, но воин не намеревался останавливаться. Был сделан шаг — теперь броня раскалялась по всей своей поверхности. Тело Улвия мгновенно ощутило невыносимую для обычного человека боль, настолько страшную и жестокую, что неподготовленный организм умер бы от болевого шока и давления. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее, нагрузка на органы и на всё тело увеличилась до небывалых показателей. Система жизнеобеспечения запищала, тревожно оповещая сержанта о приближении к критическим показателям, близких к пределу гибели. Но даже это не могло его остановить — шаг был сделан и начатое нужно закончить. Исполнить долг — вот, что важно.

Жуткая боль расходилась по всему телу легионера, его кровь будто закипала, а тело внутри и снаружи безмерно накаливалось. Не выдержав, сержант Лимус зарычал словно дикий и свирепейший зверь, а системы шлема искажали ревущий голос черного стража, окружая его особенной, неописуемой аурой.

Резкий всплеск гнева и головной боли переросли из крепкого стержня в падающую опору. Это была ярость. Он не до конца понимал её природу, но она была ему знакома. Но именно эта необычная ярость будто способствовала выживанию Улвия, даруя ему силу и волю, выбрасывая невероятное количество адреналина в кровь сверхвоина человечества. Она помогала ему выжить, поддерживала в нём жизнь на ряду с перегруженными системами брони, работающими изо всех механических сил, чтобы не дать своему хозяину покинуть бренную галактику.

Лимус уже наполовину прошёл через границу барьера, чья сила ксеноидского гения пыталась вытолкнуть легионера из энергокупола, но ангела Свободы просто так не сломить. Черный страж ощущал, как невиданная природа барьера, всей своей энергетической мощью, пытается выбросить его из себя и уничтожить. От окропленного человеческой кровью черно-белого доспеха начинал идти дым, а его соприкасающиеся с барьером части покрывались цветом раскаленного металла.

С последним криком, яростным воплем Улвий прорвался внутрь энергокупола. Он тотчас же схватил невероятно удивлённого Араниуса Фия за воротник его царских одеяний. Подняв его, разозлённый черный страж швырнул тирана Дариуса-2 и трёх звездных систем к ногам капитанов рот, ошеломлённых рвением черного стража, его верностью долгу и силой воли. Фий пролетел через барьер, как через воздух, будто там ничего нет.

Лимус, качаясь, подошёл к панели управления барьером, от которой тянулись десятки блестящих кабелей к большому громыхающему двигателю. Он нажал на ярко-выделенный сенсор на дисплее, и энергетический купол вмиг рассеялся, растворился в воздухе.

От доспеха сержанта шёл хорошо видневшийся, почти бурый дым, а дыхание воина стало тяжелым и измотанным. Жизненные показатели медленно приходили в норму — организм легионера пережил большую перегрузку и стресс. Тяжело стояв на ногах, Улвий снял шлем. После открытия герметичных замков прозвучало тонкое шипение. Сержанту помогли удержаться на ногах Клиций и Нерат, быстро взявшие его под руки.

Дувалор Тарон, как и остальные капитаны рот, смотрел на Улвия с удивлением и гордостью за такого воина, настоящего легионера, который, не обращая внимания на боль, исполнил свой долг и сделал то, что не смогли сделать другие до него. Капитан Тринадцатой роты всегда знал, что не ошибся, сделав Улвия Лимуса своим рекрутом.

В это же время легионеры-лотакийцы грубо поставили на колени Араниуса Фия, крепко сжав его плечи. Он не смог бы убежать, но на него всё равно направили тальт-пистолеты, унижая его царское достоинство, заставляя умирать на коленях.

Капитан Тринадцатой роты Черной Стражи подошёл к Фию, прожигая его взглядом, наполненным презрением — хоть через шлем, искривлённый в зловещей рыцарской улыбке, этого было не видно. Навиор обнажил свой меч и приставил его острие к горлу побеждённого царя Дариуса-2, проколов кожу. Инеклианий открыл крышку инфотерминала, встроенного в его левую руку. Из проектора вырвался голубой голографический текст, содержание которого представляло собой ордер на арест и (или) казнь Араниуса Фия. Франксимус сжал тальт-пистолет, приготовив его к выстрелу. Примеру капитана последовал и Дувалор Тарон. Навиор отошёл от стоящего на коленях тирана стим-праеторского царства, встав между капитанами Лотакии и Черной Стражи, уперев острие в каменный пол.

Инеклианий глубоким голосом стал зачитывать приговор Араниусу Фию, казнь которого произойдёт здесь и сейчас без замедлений. Пора старому царю попрощаться с тьмой этой галактики и уйти в иной мир, если тот, конечно, существует.

— «Настоящий документ, выданный отделением Министерио Сталлес Полицериум в объединении с руководством Мини-стерио Бартум Форсинаруме и утверждённый Сто-пятьдесят-седьмым экспедиционным флотом в Астратуме Элемея, мы, легионеры, ангелы самой Свободы и заступники человечества, наделённые силой и мудростью, дарованными великим императором Ниливием с древних пор, воины Империи Свободы, империи людей и лояльных народов, осуждаем царя Араниуса Фия за преступления перед людским родом: за отказ в объединении под знаменами империи, за обрекающий свой народ на путь войны поступок, а также за атаку на имперских дипломатов и сотрудничество с ксеноидами рода Kalaedris.

Такому гнусному предателю назначается один единственный приговор: смертная казнь через расстрел», — громогласно и торжественно объявил приговор капитан XVIII легиона. Он выключил инфотерминал и опустил руку, давая понять Дувалору и Франксимусу, что пришло время закончить начатое, вонзить наконечник копья в цель.

— Вы не имеете право! Я требую, чтобы меня судил имперский суд, а не цепные псы! — безрезультатно вопиял Фий.

— Мы и есть имперский суд, предатель человечества! — с явным презрением ответил Навиор, кверху направив острие меча, лбом прижавшись к клинку.

— Нет! Вы не имеете права! Вы вы — не успел договорить Араниус, как в это же мгновение два капитана синхронно нажали на спуск тальт-пистолетов. Одновременно прозвучали выстрелы, снаряды пробили плоть Фия, отняв у него его жизнь. Первый снаряд влетел в голову тирана, ничего от неё не оставив, а второй — в сердце, разорвав грудную клетку и весь торс.

Правитель трех систем и предатель человечества умер в то же мгновение. Дело сделано. Копьё брошено и достигло цели.

Улвий, придя в норму, надел шлем под аккомпанемент шипения гермозамков. Он смотрел на бездыханное тело, под которым расплывалась лужа крови, мучаемый вопросом: откуда и как он мог узнать о древних цивилизациях, был ли он на самом деле человеком или это некий органический муляж?

Ангелы Свободы покидали дворцовые залы, проходя по коридорам, усеянным телами павших стим-праеторских гвардейцев, словно поля агромиров во время урожая. Кровь врагов оскверняла стены, предметы искусства и пол, придавая некогда красивым залам мрачный и трагичный вид. Повреждения от огнестрельных снарядов изуродовали стены, лишая дворец былой роскоши и величия. Теперь этот комплекс напоминал одновременно руины давно ушедшей эпохи и застой нынешних времен — живое предупреждение для всех, кто осмелится восстать против Империи Свободы и вступить в сговор с врагами человечества; и это разрушение ознаменовало наступление новой, имперской эпохи для Каррана.

Легионеры в последний раз окинули взглядом залы, по которым пронеслись смерть и война. Не чувствуя ничего, заступники человечества вышли через центральный вход на главную площадь столицы Дариуса-2 и всего царства. Спускаясь по парадной лестнице, Улвий посмотрел на форум. Самую высокую и красивую статую на площади — статую уже мертвого Фия — солдаты Галактио Форсинарум обмотали тросами и снесли, разрушив холодное изображение царя трех систем. Оно под каменный грохот упало на кирпичные плиты, развалившись на мраморные куски. Остальные идолы и скульптуры либо расстреливали из ружей, либо так же сносили.

«Никакой религии, никаких диких нравов и традиций, только цивилизованность и наука» — так звучит один из девизов Свободы, великой, благой и одновременно двуличной и гнилой: в империи людей само понятие «Свободы», фактически, обожествляется, а государственный аппарат давно потерял идеологический дух Великого Похода, принимая его ныне не более чем как должное.»

На зданиях солдаты развешивали флаги Империи Свободы и Её знамена, чтобы площадь обретала вид, говорящий о том, что сердце стим-праеторского царства теперь принадлежит империи человека. Великая победа, но особенная лишь для солдат Галактио Форсинарум.

Легионеры уходят, планета предоставляется силам регулярной армии. Карран теперь навсегда станет Дариусом-2, частью Астратума Элемея, частью великой Империи Свободы, империи людей, цивилизации и науки.

Карран был самой защищённой планетой и пал всего за несколько суток. Легионеры за считанные часы обезглавили царство, лишили его того, кто удерживал системы в стальных рукавицах авторитета и грубой силы. Это была новая победа, но никак не отличающаяся от тысяч прежних битв по захвату планет или систем, операций, где нужны скорость и точность.

Однако не стоит думать, что легионеры побеждают всегда и везде. Это далеко не так. Нет, сейчас количество их побед высоко как никогда, но всегда нужно помнить начало Великого Объединительного Похода, когда неокрепшая и слабая Империя Свободы направилась к звездам и встретила сотни других цивилизаций людей и ксеноидов. Самой страшной из них, безусловно, является Империя Аж'Оган, цивилизация-союз множества жуко- и насекомоподобных рас. Во время трех, так называемых, Чумных войн аж'оганцы особенно активно использовали химическое, биологическое, климатическое и геофизическое оружие, нанеся огромный ущерб имперским мирам и мирам союзников Свободы.

Глава IV

Катаран

После удачной операции на Дариусе-2 легионеры Тринадцатой роты, прежде чем им будет дана новая задача, получили короткий отдых. Они решили потратить его на подготовку к следующей битве, которая определенно скоро случится.

Им не требуется долгий сон, поэтому чёрные стражи тратят свободное время на тренировки, чтобы всегда быть готовыми к бою. На различных тренировках суперсолдаты оттачивают своё мастерство и тестируют новые методы боя, чтобы позже применить их в реальном бою, одновременно делая пометки об эффективности каждой тактики.

Если какая-либо тактика посчитается устаревшей, легионы собираются на Иерихон-Третикус в Цитадели Легионос, находящейся под управлением Департаменто Легионика. На консилиуме высшее командование двадцати воинств обсуждает поставленный вопрос, представляя доказательства и нередко проводя практическую отработку этой тактики. Если совет принимает решение о её недействительности, то она вычеркивается из основного содержания Кодекса Легионариос, переходя в раздел «устаревших теорий и практик».

Постоянно ожидая новых приказаний, силы Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота тщательно следят за своими ресурсами. Они практически отрезаны от основной части Империи, находясь в регионе малой освоенности, доступ к которому затруднён пси-штормами в секторе Аликсида и областью противостояния с крупными цивилизациями, вроде человеческого ЛаДжона или артно́нского Дуумвирата Ээла́ксии.

Астратум Элемея — самый дальний астратум Империи Свободы в малоосвоенном регионе космоса, но очень перспективный для развития. Здесь свой дом нашли воины XVIII легиона «Сынов Элемеи», под чьим ведением находится мегапровинция. Сил XVIII легиона недостаточно для защиты и экспансии в галактическом рукаве Дамион. Поэтому его братья по оружию направили свои роты на помощь «Сынам Элемеи». Они прибыли сюда, дабы вместе нести Её закон в отрезанную от света цивилизации холодную часть космоса, где звёзды и планеты кажутся лишь крошечными точками, создающими величественные небесные ансамбли. Они вносят разнообразие в пустоту глухого космоса, одаривая его жизнью, которая стремится уничтожить подобных себе и воевать с соседями в бескрайних просторах галактики. Дети галактики наносят ей увечья, сжигают целые миры, тушат звёзды, истребляют виды.

Легионеры более пяти веков назад взяли на себя бремя объединять человечество огнём и мечом там, где дипломатия оказалась бессильна. Сколько миров они сожгли? Их воля это или нет, но факт остаётся фактом — все их ужаснейшие поступки и деяния были совершены лишь ради одного — объединения человеческой расы. Суперсолдат не зря именуют «заступниками человечества», ведь в миры, обречённые на гибель, они приносили спасение и надежду; они защищают людей от ксеноидов-поработителей и истребителей. Когда проклятые чужаки приходят на человеческие планеты, несчастные жители обращаются в глубины далёкого и тёмного космоса с мольбой о помощи, и легионеры приходят, безжалостно истребляя врагов, следуя догме полного уничтожения. Однако взамен легион заберёт у мира сильнейших из его сынов, как цену, которую жители планеты платят за спасение и пролитую кровь ангелов. Спасение никогда не было бесплатным, как и спокойная жизнь — миры платят всеимперский налог, хотят они того или нет. Но именно так они обеспечивают существование своей общей империи, не позволяя рухнуть тому единственному столпу, который стоит опорой всем людям. Кто-то платит налог полезными ископаемыми, промышленным производством, кто-то продовольствием, а кто-то даже водой. Бывают планеты, чьи исчерпанные недра делают промышленность бесполезной. Когда планета не может расплатиться минералами или продукцией, она платит своим единственным ресурсом — людьми.

Люди, попавшие под всеимперский налог, уходят служить в вооруженные силы Империи Свободы или отправляются на обучение определёнными распределительными центрами специальностям, чтобы работать на нужды державы.

Так и юноши и мужчины многих миров становятся раскаленным железом на наковальне, которое куют воля Свободы и легионы, превращая человека в идеальную машину для убийств. Тот, кто выживает, возносится цепями праведности к войску ангелов, навеки лишаясь человеческой жизни — теперь он часть великого войска, веками объединяющего всю их расу.

Впрочем, не нужно думать, что легионеры жалеют об утраченной человечности: их психика разрушается до основания и перестраивается согласно требованиям. Так создается боец без страха и сожалений; воин, готовый идти в бой без вопросов и выживать в любой ситуации; верный и отважный солдат, готовый пройти сквозь огонь и воду, чтобы выполнить приказ во имя человечества.

Но перестройка психики имеет и ряд негативных последствий, которые могут существенно или незначительно отражаться на личности ангела Свободы. Дефекты, или же, как желательно говорить в кругах заступников, особенности, разнятся от легиона к легиону. Вдобавок, на психологические отклонения влияют гены прародителя-основателя легиона — неофитам вживляют «геннаанцесторию» — биоинженерный орган, внедряемый для минимизации отторжения организмом имплантов. В этот орган вложен генетический материал героических прародителей, превращая его в биологический архив и носитель духовного наследия легионов. Несмотря на незначительные изменения, геннаанцестория каждого воинства невольно навеки определила степень агрессивности и тактические предпочтения всех двадцати сверхармий.

Психологические отклонения разнятся от легиона к легиону, но проявляются в крайней степени в XV легионе «Несущих Храбрость» — ужасающем и кровожадном воинстве, одержимом лишь одним желанием: проливать кровь. Несущие Храбрость идут в бой не за Свободу или Империю, они идут в бой ради войны — она приносит им удовольствие. Но и среди воинов, падающих в пучину безумия с каждым десятилетием, остаются идейные легионеры, для которых священная война за Объединение и Свободу стоит выше любого желания.

Даже в IX легионе проявляется свой дефект — «Багровое неистовство» — захватывающий разум чёрного стража, пытаясь внушить ему жажду крови и разрушений, обрекая воина на становление безумным берсеркером через агонию души. Он проявляется приступами, вводя в спазм мышцы и сводя с ума желанием убийств. Легионер может видеть красную пелену, абстрактные кошмары и видения, а может и не различать врагов и братьев, пытаясь сразить и тех, и других.

С другой стороны, наследие Чёрной Стражи дарует своим воинам великую стойкость и рыцарское достоинство, сопряжённые с холодной жестокостью и железной дисциплиной. Но заветы Вальта Нарро и Девятый статут выковали Чёрную Стражу в эталон Галактио Легионос: они в совершенстве овладели всеми искусствами войны и уже более пяти веков стоят на защите человечества. Хотя стражи далеко не самые жизнерадостные из Её ангелов и склонны к крайней жестокости, именно они долгое время шли в авангарде Великого Похода, чем заслужили глубочайшее уважение и право владеть многими ужасающими орудиями человечества.

Находясь в камере для медитации, сержант сидел с закрытыми глазами. Улвий, облаченный в силовые доспехи, разумом путешествовал по каналам собственных воспоминаний. Броню уродовали свежие отметины, полученные во время операции на Дариусе-2, но в мягком свете ламп виднелись и старые царапины, намеренно оставленные как знаки воинской доблести. Каждая рана, каждый шрам, носимые Улвием, являются доказательством его истовости и чести, его отважной службы во имя Свободы и Чёрной Стражи. Он не боится смерти, потому что она означает отдать жизнь за человечество, исполнить священный обет, присягу и клятву, которые каждый неофит даёт при получении силового доспеха и становления инициатом легиона. И Лимус давал эти клятвы, давал их под торжественный хор служительниц Астра Легио Хорум, под технолитания и песни своих братьев-черных стражей, под развевающиеся знамена, с изображёнными великой Аквиллой, геральдикой и героями легиона.

Улвий с ностальгией вспоминал момент своей инициации, когда вокруг царила атмосфера торжественности и рыцарского благородства — ему казалось, будто он попал в эпоху феодализма древнего Имериуса. В воздухе витал нежный, изысканный аромат множества благовоний, дым от которых расходился по залу из златых кадил, которые держали в руках почтенные капелланы легиона — воины с неоспоримым авторитетом, хранители мудрости и святости, духовные лидеры ангелов, строго следящие за тем, чтобы легионеры с честью и правдой исполняли свой долг служения человечеству и Свободе.

Капелланы выделялись ярче всего: украшенные многочисленными аксессуарами и декоративными элементами доспехи придавали им особое благолепие и значимость. Всем своим видом они показывали, что являются душевными наставниками — духовно богаче и выше каждого легионера, теми, кого следует уважать и слушать. Но капелланы не злоупотребляют своим положением, не принижают и не манипулируют другими. Напротив, они всегда рядом, чтобы помочь встать на правильный путь, если кто-то сбился с него, и дать мудрый совет. Но если боевой брат подаёт признаки скверны в душе или вовсе отдался ей, то его ждут наказание и кара.

В бою капелланы никогда не покидают братьев, нередко заменяя командиров. Они не только наставники, но и талантливые полководцы, способные одним лишь своим присутствием вдохновлять легионеров и простых солдат идти вперёд на смерть во имя идей Объединения.

Кроме капелланов, Улвий вспоминал и не менее почтенных ментионов, громогласно певших слова технолитаний. Стоя словно статуи из плоти и крови, облаченные в специфические силовые доспехи с усилителями психических способностей, псионики изрекали каждое слово литаний с особым усердием, наполняя его священным смыслом. Их силы придавали голосам эффект эха и благородную мелодичность, заменяя всякую музыку.

Почтенные ментионы всегда были неотъемлемой частью каждого из двадцати легионов, нередко становясь мудрейшими советниками высокопоставленных офицеров. Но каждый из них несёт на себе тяжелое бремя психических способностей, которые необходимо контролировать всеми возможными и невозможными силами. Это заставляет каждого из ментионов ступать по тропе самоконтроля и железной воли, истязая себя, но взамен получая дар всезнания не по годам.

Псионики легиона в сражениях участвуют наравне со своими братьями, оказывая им необходимую, нередко спасающую поддержку. Они превосходно противодействуют обычной вражеской пехоте и, порой, отлично уничтожают вражескую технику. Но раскрываются ментионы лишь в противостоянии вражеским псионикам, становясь нерушимым щитом для своих братьев.

Продолжая путешествие по воспоминаниям своей инициации, Улвий обратил внимание на вечно опрятных и по-ангельски чистых служительниц Астра Легио Хорум. Это были красивейшие девушки, отобранные капелланами. Их голоса всегда были самыми мелодичными и мягкими, что делало хор, в котором они пели, необычайно потрясающим.

Служительницы, одетые в длинные белые одеяния с золотыми и серебряными полосами, идущими от шеи до самого низа, казались ангелами, настоящими вестницами Свободы — её дочерями, способными унять душевные страдания сверхсолдат.

Легионеров называют ангелами Свободы, но именно в эти мгновения ангелами были девы Астра Легио Хорум. Свет, падающий на них, искажал контуры так, что создавались образы мерцающих блестящих крыльев, ярко и божественно сияющих, придающих жрицам ауру торжественности и святости.

Не мог не вспомнить сержант и капитана роты, которым уже тогда был Дувалор Тарон, лично взявший юношу с Катахариуса для вознесения в ангелы. Быть может капитана впечатлила дерзость Лимуса, а может он увидел в нём то, чего не заметил капеллан Асмоний. Сержант никогда не интересовался причиной выбора Дувалора Тарона, но в мгновения медитаций этот вопрос мучал его всё сильнее с каждым разом.

Он ярко помнил, в точности до детали, как повелитель Тринадцатой роты лично вручил неофиту Улвию Лимусу его именную тальт-винтовку и посвятил в чёрные стражи, даровав ему звание инициата и право ношения силового доспеха — показатель силы и истовости молодого легионера, его достойности быть заступником человеческой расы.

Это было славное время. Прекрасный момент, который отпечатался в разуме Лимуса настолько ярко, что он мог пересказать его во всех подробностях. И как бы ни был легионер по природе своей эмоционально устойчив и рационален, Улвий не мог поверить, что с того события прошло более восьмидесяти лет.

Все прошедшие десятилетия он воевал, нёс Её слово в миры, истреблял ксеноидов, не принимавших Её закон, раскалывал копьями и мечами рабские оковы человеческих миров, захваченных проклятыми чужаками, решившими насытиться людской болью. Великий Поход доказал, что человечество способно принести кару, огнём и мечом пройтись по тысячам планет. Многие цивилизации пали под натиском Империи Свободы, и многие виды были истреблены во имя людей и их Империи. Даже сейчас всё ещё не завершенный поход Объединения доказал всей Андромее, что раздробленная раса, объединившись, способна противостоять всей Вселенной.

Их война не завершена, и Улвий понимал это. Понимал, что работы предстоит ещё много и, если судьба смилуется над ним, он сможет увидеть триумфальное завершение Великого Объединительного Похода. Его не интересует, пойдет ли Империя Свободы дальше, пронесётся ли волной по остальной галактике: если начнётся новый поход, то легионеры точно не останутся без смысла жизни в условиях единой расы, чью волю понесут дальше.

Тишину, царившую в комнате, прерывало лишь дыхание. Даже системы доспеха не издавали никаких звуков, как будто специально подстраивались под настроение своего хозяина, а высокая шумоизоляция не давала посторонним звукам нарушить медитацию легионера. Сконцентрированное и ровное дыхание сержанта способствовало покою и умиротворению, в камере царила атмосфера покоя и мира, рассуждений и полного спокойствия. На лице Улвия расцвела лёгкая улыбка, вызванная теплыми воспоминаниями минувших дней. Как же он хотел вернуться туда и вновь прожить данный момент, вновь ощутить эти радость и торжество!

Сержант медитировал, потому что не привык обращаться к служительницам Астра Легио Хорум за помощью: для него было лучше пребывать наедине с собой, размышлять и рассуждать обо всём вокруг него, ведь только на едине с собой ты говоришь в разуме со своей душой.

Состояние ностальгического спокойствия охватывало облаченного в повидавшую сотни битв броню Улвия, но стоило ему услышать оповещение интеркома, звонко раздавшееся в камере для медитаций, как сержант тут же открыл глаза и встал на ноги, внимательно вслушиваясь в слова, которые исходили из системы оповещения.

— «Легионеры второго, третьего, пятого и седьмого взводов, приготовиться к отправке на задание и явиться в зал собраний».

— «Пятый взвод — значит мы тоже отправляемся», — подумал Лимус, ментально готовившись к новому заданию.

Взяв в руки шлем, Улвий подошёл к панели управления дверью. Стоило ему нажать на мерцающую клавишу, как дверь открылась с тихим шипением.

Выйдя в ничем не примечательный коридор крейсера, в котором слышалась оповещающая сигнализация, призывающая воинов названных взводов готовиться к операции и явиться в зал собраний, Улвий встретил братьев-легионеров, торопившихся и даже бегущих в технолитанический отсек. Черные стражи всегда отличались строгой дисциплиной и на подобные оповещения реагировали моментально. За короткий срок они способны собраться полным составом и стоять ровным строем, ожидая указаний. Хорошая черта, не так ли? Многие так думают, пока не увидят воинов IX легиона в действии — их холодную жестокость. Но, несмотря на все недостатки, Черная Стража всегда действует высокоэффективно, и грубая тактика с осадным манером не раз приносила ей победу, позволила истребить несчетное количество видов, стереть их с лица галактики и уничтожить все их следы — лишь упоминания в имперских архивах не дают им окончательно кануть в Лету.

Коридор был заполнен гулом множества тяжелых металлических шагов, исходящих от легионеров в силовых доспехах. Шагая в ногу среди них, Улвий заметил брата Хальга в состоянии эмоциональной бодрости. Вид инициата вызывал у сержанта ностальгическую улыбку, ведь он сам когда-то испытывал подобные чувства перед каждым новым заданием.

Те самые годы Лимус всегда будет считать самыми красочными и яркими в своей жизни: он ощутил бремя быть ангелом, чувствовал первую горечь утрат и первый хмель побед. Тринадцатая рота заменила ему семью. Но не забывает он ни биологических родителей, ни сестру. Хранит в сердце и родную планету. Он хранит в сердце память о родной планете. Хотя большую часть жизни сержант отдал служению человечеству и идеалам Свободы, а его психика была перестроена, он всё ещё ощущал горечь утраты единственных близких людей. Поэтому, когда рота возвращается в Протекторат Фибауса[31], Улвий отправляется на родной мир, чтобы отдаться ветрам детских воспоминаний, постепенно ускользающим из его памяти.

Хальг, радостный и бодрый, тут же подбежал к Лимусу. Инициат отсалютовал кулаком по кирасе, приветствуя сержанта.

— Господин! — почтенно воскликнул он.

— Приветствую, друг мой, — с улыбкой ответил Улвий. — Как твоя нога?

— Прекрасно, милорд! Брат-лазаретан исцелил её, а также достал оттуда вражескую пулю. — Хальг раскрыл ладонь, показав сержанту помятую дариусианскую пулю, покрытую его кровью. — Вот, смотрите.

— Хорошо, что ты его оставил.

— Брат Рекан сказал, что я обязан его оставить как талисман удачи.

— Да, это так. В нашем легионе существует традиция, по которой вражеский патрон, который впервые нас ранит, мы оставляем и носим на шее.

Сержант смог достать свой талисман и показать его Хальгу. Пуля, которой впервые ранили Улвия когда-то давно, достаточно хорошо сохранилась. На хорошо виднелись капли выцветшей крови. Он носил этот талисман на крепком гайтане, переплетённом красно-бело-чёрными нитями.

— Капеллан Асмоний рассказывал об этом.

— Да. Это одна из первых традиций, которую неофит узнает на пути становления ангелом.

— Как я понимаю, ещё многое мне стоит узнать? — поинтересовался Хальг.

— Безусловно, друг мой! Но сейчас нам нужно думать о задании.

Оставив позади множество коридоров и палуб ротного крейсера, легионеры следовали за братьями и добрались до дверей в зал собраний. Те вели в просторное помещение, украшенное серебряными колоннами, пьедесталами с расставленными вдоль них бюстами именитых воинов Тринадцатой роты и горельефами. В центре стоял тактический стол, чье основание было исписано в традициях народов Фибауса, а у дальней стены закрепился проекционный голографический экран, возле которого стояли капитан Тарон, капеллан Асмоний и флот-капитан Науфакс.

Легионеры четырех взводов встали за стол, ударив кулаками по груди. Здесь уже стояли Клиций и остальные воины пятого взвода, так что Улвий и Хальг просто присоединились к ним.

Лейтенант Эрикион и сержант Лимус пожали друг другу руки молча, вновь направив свои взгляды к Дувалору Тарону.

И вот, когда все заняли свои места, капитан роты начал свой брифинг.

— Лейтенанты второго, третьего, пятого и седьмого, все ваши бойцы на месте? — спросил Дувалор, оглядывая всех присутствующих.

— Так точно, милорд! — хором ответили лейтенанты.

— Великолепно. — Капитан выдержал короткую паузу. — Агнесс, активировать голографическую карту системы Катус-Примус.

— Слушаюсь, господин, — по всему залу прозвучал мягкий покорный женский голос с долей легкого эха. Это был искусственный интеллект «Рыцаря» — Агнесс.

Одного приказа Тарона было достаточно, чтобы в следующую секунду голографические проекторы экрана отобразили объёмную карту главной системы Катус, состоящей из девяти планет. Карта поражала своей детальностью, ведь даже отображала мелкие спутники и астероиды.

— Благодарю, — произнёс Дувалор Тарон. — Итак, бойцы, вы должны отправиться на планету Катаран, одну из планет не до конца захваченного нами стим-праеторского царства трёх систем.

По нашим данным, на планете с высокой долей вероятности присутствуют экспедиционные силы калаэдров, находившиеся в сговоре с ныне мертвым тираном Фием, — это имя он произнес с явным презрением. — И сейчас нашей задачей является создание плацдарма для Галактио Форсинарум через дипломатическую миссию. В случае боестолкновения с ксеноидской армией вы должны будете занять оборонительный рубеж и установить аварийный маяк. Если катаранцы окажутся благоразумными, и дипломатия сыграет нам на руку, то плацдарм должен быть установлен в городе Эраград. Это единственный на планете населенный пункт, с которым нам удалось установить контакт. Военный губернатор Эраграда, Александр Керниен, готов провести с нами официальные переговоры, и только с нами.

Он обозначил для нас точку встречи, откуда его солдаты проводят вас в Эраград. Они готовы соблюдать формальности, лишь бы не начать боестолкновение с нашим легионом.

Вы отправитесь на шаттлах. По прибытии вас уже будут ждать эраградцы.

И помните: при любом признаке предательства или присутствии калаэдров вы обязаны начать удержание точки высадки или, в случае успешных переговоров, самого города. Всё ясно?

— Неужели на планете есть то, что так интересует ксеноидов? — поинтересовался второй лейтенант Аттикус.

— По нашим данным — да. Для обеспечения городов Катарана электроэнергией используются сверхмощные машины калаэдрийского происхождения. Смею предположить: ввиду падения Дариуса-2 и краха царства калаэдры пожелают вернуть свои технологии и покинуть систему, — хоть Дувалор говорил уверенно, легионеры понимали, что в его словах скрывалось предупреждение об опасности.

— Почему на эту задачу посылают нас, а не лотакийцев? — спросил лейтенант седьмого взвода Далл.

— Мы мастера обороны в крепостях, братья. Военное руководство высоко оценило нашу эффективность и поэтому доверило нам это задание, — ответил Дувалор, однако было кое-что ещё. — Задание вызвался курировать проклятый коллонеус Дантах.

— Почему его до сих пор не привлекли к ответственности? — поинтересовался Керций, лейтенант третьего взвода.

— Похоже над ним покровительствуют более высшие чины, — прямо ответила Катрина.

— Ха, имперская система... — иронично прошептал Клиций.

— Ещё вопросы есть? — капитан Тарон охватил взглядом своих легионеров, однако последовало молчание — никто вопросов не имел. — Отлично. Капеллан Асмоний пойдёт с вами: он ваш командир в этой миссии. У вас есть час, чтобы взять оружие и пройти в ангар. Мы будем вас ожидать там. Что ж, вольно, стражи!

Все находившиеся в зале вышли из него с чувством некоторого волнения и легкого азарта перед предстоящей операцией. Некоторые надеялись, что эраградцы предадут, чтобы воздать им кровавую кару. Другие же более желали очистить Катаран от ксеноидов.

Серые, холодные стены помещения давили на разум обычного человека. В оружейной палате пахло специальными смазками, озоном и едкой синтетикой. На каждого легионера роты выделялась отдельная ячейка, в которой хранится его оружие и приборы. Модульные станции расположились по дальнюю стену помещения, выполненные в стиле колонн. Здесь царило ощущение великого военного потенциала, где холод смерти гармонично смешивался с теплом могучей духовности, проявляющейся в оружии и глубоком уважении легионеров к нему.

Сержант Лимус раскрыл механические дверцы ячейки нажатием на одну голографическую клавишу. Испустив глухое шипение, арсенал открылся и предоставил доступ к своему содержимому: плазменному и тальт-пистолетам и винтовке, которой Улвий давно не пользовался, лазаромеч, нож, три гранаты, магазины с патронами и газовыми капсулами для плазменного оружия; специальные клешни держали ручной радар и медицинский прибор для извлечения паритосентии из павших воинов.

Примагнитив к бедру тальт, а плазменный пистолет вложив в металлическую кобуру, Улвий зацепил деактивированный лазеромеч за пояс.

Хальг отметил, что сержант не взял тальт-винтовку.

— Вы не берёте винтовку? — с некоторым удивлением спросил инициат. — Я давно заметил, что вы идёте в бой только с пистолетами.

— ТК-61 хорошее оружие, но я предпочитаю пользоваться более компактными пистолетами, — скованно и с долей неохоты ответил Улвий.

— Как скажите. — Хальг прекрасно понимал, что дело явно не в удобстве, но из уважения к персоне Лимуса не стал дальше задавать вопросов. — Капитан сказал, что калаэдров может быть много, так что потребуется взять больше боеприпасов.

— Значит возьмём больше обычного, — сухо произнёс сержант. — Взял всё нужное?

— Да, господин, — ответил Хальг, когда сжал тальт-винтовку.

Улвий держал полное смирение. Хальга же преисполняло большое желание вступить в бой: его молодой огонь в сердце не угасал и требовал войны. Сержант Лимус чувствовал жажду инициата, поэтому понимающе посмотрел на него и спокойно сказал:

— Ты должен контролировать эту жажду, Хальг.

— Жажду? Я постараюсь, — растерянно ответил инициат, немного съёжившись перед взглядом сержанта.

— Просто словами от этого не избавиться. Ты должен побороть это в себе, потушить этот огонь сам, иначе он завладеет твоим разумом, и ты станешь безумным псом войны. — Улвий выдохнул. — Не бойся, все через это проходили, в том числе и я. Через это проходили и Клиций, и даже капитан Тарон.

— И у них получилось побороть это?

— Да, — твердо заявил Улвий.

— Значит, и я смогу.

— Конечно, сможешь! — подбадривал сержант.

— Это сложно? — наивно спросил Хальг.

— По-разному. Чем больше поддаешься соблазну кровопролития, тем сильнее будет твоя жажда.

Инициат какое-то время помолчал.

— А что будет, если жажда завладеет легионером?

— В случае Чёрной Стражи, «багровое неистовство» сможет куда быстрее завладеть твоим разумом, и тогда останется лишь несколько вариантов: принудительное и карательное лечение, продолжение службы в линейных частях, реже — ритуальная казнь... Но итог всё равно один: ты перестанешь быть собой, ты перестанешь быть человеком, ты вообще перестанешь быть кем-то, кроме как кровожадным ублюдком.

— Пресвятая Свобода... — У Хальга участилось дыхание, а стук сердца отдавался в ушах — в его голову закрались мысли: «А что, если я не смогу?». — Откуда эта зараза вообще появилась в наших генах?

— По легендам, которые рассказывают капелланы, этот дефект передался нам от прародителя — Вальта Нарро, воина Имериуса-Нихилус, той части колыбели человечества, где царили анархия и продвинутое стим-праеторство. Его превосходительство Нарро в раннем возрасте забрал клан генных инженеров «Индиктуарум». После этого над ним проводили различные эксперименты, преимущественно психологического характера. Однако физическое вмешательство привело к тому, что в его гены встроили способность впадать в ярость при остром гневе или стрессе. Именно эта особенность теперь передаётся нам: каждому чёрному стражу имплантируют геннаанцесторию — священный орган, сохраняющий генетическое наследие Вальта Нарро.

— Имериус-Нихилус, «Индиктуарум»... Порой наша история страшно удивляет! — с некоторой дрожью произнес Хальг. — Но зачем нам вживляют геннаанцесторию, если она несёт такой вред?

— Да, понимаю, но ещё страшнее представить жизнь людей в тот период, — вздохнул Улвий. — Сейчас же бо́льшая часть человечества живёт в хоть каком-то процветании и мире. Но наша задача всё ещё не окончена, Хальг, а Великий Поход продолжается, поэтому мы продолжим идти в его авангарде. А зачем нам вживляют геннаанцесторию? Именно она сводит до минимума вероятность отторжения имплантов организмом.

— Наша жизнь есть война... Но Поход когда-нибудь же закончится, тогда что же делать нам? — внезапный вопрос Хальга заставил сержанта на мгновение задуматься.

— Мы всегда будем солдатами, друг мой. Иного нам не дано. Будем воевать с кем-то другим или контролировать уже присоединенные звезды, будем охранять покой людей.

Черные стражи прибыли в ангар и построились по взводам. Более четырёх десятков легионеров должны были спуститься на планету Катаран и привести её к Единению. Силой или мечом — решать им.

Капитан Тарон с гордость смотрел на своих легионеров, одновременно беседуя о чем-то с капелланом. Их разговор был негромким, но оживленным. Дувалор будто приводил какие-то доводы или даже просил Асмония об одолжении. Капеллан, выражая слабое недовольство, из уважения к старому другу всё же согласился сделать так, как желает капитан.

Катрина тоже здесь присутствовала и слышала, что повелитель Тринадцатой роты упомянул Улвия. Её это заинтересовало, но она умела держать язык за зубами и фильтровать услышанное. Чтобы отвлечься, она подбежала к сержанту и лейтенанту пятого взвода.

— Да сохранит вас Свобода! — бодро воскликнула она.

— Непоколебимой волей Свобода защищает, — мягко ответил сержант.

— Сохранить себя мы можем только поступками, а не верой, — недовольно фыркнул Клиций.

Флот-капитан и Улвий уже хотели что-то сказать, но закончить им не дал голос капеллана.

— Братья-легионеры, занять десантные челноки! — послышался строгий голос Асмония Сэкрема.

Капеллан распределил заступников человечества по кораблям, а сам занял место в одном челноке с пятым взводом Клиция.

Легионеры взошли на борт десантных кораблей по аппарели, выстроившись в строгие колонны. Чёрные Стражи закрепились магнитными системами фиксации, напоминающими клешни, которые надёжно цеплялись за их наплечники. Внутри челнока было достаточно темно: лишь тусклый свет красных ламп и панелей управления с голубым свечением освещали отсек. Здесь не было тесно, но и не слишком просторно — места легионерам хватало. Кроме фиксирующих систем, здесь были и поручни, за которые воины могли схватиться, обеспечивая безопасность при прохождении опасных участков — астероидных поясов, грозовых атмосфер или при обстреле корабля

Когда все заступники человечества оказались внутри десантных челноков, аппарели спрятались, а шлюзовые двери закрылись, издав громкое шипение, означавшее герметизацию корабля. Всё было готово к полёту.

Хальг, находясь в челноках или шаттлах, всегда ощущал размытый дискомфорт, вызываемый тьмой и невозможностью повлиять на ситуацию в случае экстренных ситуаций. Улвий же давно привык к этому, так что стоял смиренно, как и остальные братья. Лейтенанту Клицию было, наоборот, всё равно на комфорт внутри кораблей, ведь главное, чтобы они доставили их до поля боя и в нужное место.

Готовясь к вылету, Асмоний оглянул легионеров.

— Свобода — наш щит, братья, она оберегает и защищает, — воскликнул громким, низковатым, немного хриплым, но относительно сохранившим молодость голосом капеллан Асмоний. — Пусть ваша вера станет вашим щитом, а преданность и сила станут остриём вашего копья!

— Gloria![32] — хором ответили легионеры.

— Мы — легионеры! Мы несём Её слово! Мы несём смерть и страх нашим врагам, ибо мы...

— Металл! — едино ответил взвод и тотчас по ангару раздался сигнал об открытии врат энергополя, а спустя мгновение под легкий гул машин челноки, дрожа от набираемой двигателями мощи, понеслись вперёд.

— Мы... — продолжал капеллан.

— Гнев!

— И мы...

— Погибель!

Символизм был высок, ведь капеллан Асмоний произносил последние строчки технолитании-преамбулы Кодекса Легионариос: «Я — металл, я — гнев, я — погибель!». Легионеры лишь от одного присутствия Асмония Сэкрема чувствовали, что их дело правое, и сопровождение брата-капеллана было большой честью.

Отблески десантных кораблей черных стражей отдавали ангельским блеском, будто воплощая в себе тех самых крылатых вестников сверхъестественной силы из древних сказаний Имериуса. И какое совпадение, ведь легионеры есть вестники Её — самой Свободы. Ангелы мифологий были крылатыми, однако даже это не проблема: у легионеров имеются реактивные или прыжковые ранцы, которые вполне могут символизировать собой огненные крылья.

Достигая огромной скорости, челноки вылетели из внешней шахты, устремившись к планете.

Открылся вид на скалистую и зеленую, а следовательно, лесистую планету, чьи города были настолько малы, что увидеть их с орбиты было тяжело, практически невозможно. Стим-праеторская планета, пережившая эпоху раздора и всеобщего хаоса, которая обязательно станет частью единого человечества, — это был Катаран.

Преодолевая путь до поверхности планеты с невероятно большой скоростью, летя сквозь пустоту космоса, корабли вошли в атмосферу. Внешние слои корпуса сильно нагревались, вокруг них возгорались огненные полусферы, в которых каждый мог увидеть свой символизм — божественную кару, ознаменование перемен, кровавую бойню или время расцвета. Но корпуса десантных челноков не плавились: великие старания и трудовые подвиги имперских ученых и ученых человечества старой эпохи позволили сконструировать идеальный аппарат, появление которого в атмосфере миров становилось неуязвимым предзнаменованием смерти и ужаса для врагов, радостью и воодушевлением для союзников.

С поверхности Катарана лучше всего были видны таинственные для местных жителей метеоры — десантные аппараты, ярко и отчетливо видимые на нежной, мягкой голубой глади неба.

Прорвавшись сквозь верхние слои атмосферы, челноки легионеров стремительно приближались к поверхности. Такой безумный полёт заставлял легионеров даже при поддержке магнитов и устройств фиксации нерезко покачиваться. Спуск подобной стремительности всегда опасен для обычного, даже подготовленного человека, ведь во время полёта давление опускается, а затем с неимоверной скоростью поднимается. Опасность представляет и другое: лишь генетически улучшенные люди способны выдержать резкие смены давления и турбулентность, которые словно разрывают организм и крошат кости.

Вдруг началось плавное торможение, а мощь двигателей постепенно затихала, рёв умолкал. Внутри кораблей легионерам на экранах панелей управления системами челноков вышли сообщения о скорейшей посадке.

«Легионерам приготовиться, происходит посадка на поверхность планеты».

Ангелы Свободы взялись за поручни, продолжая стоять так же непоколебимо, как и обычно: для них обыденность, порой лишь только у вступивших в ряды легиона инициатов может произойти некоторое физическое и ментальное волнение.

«Внимание, посадка будет совершена через 3... 2... 1...».

Система затихла, а рокот внутри десантных отсеков челноков только увеличился. Хватка стала крепче. Они были готовы.

Из нижней части фюзеляжа челноков вышли амортизирующие посадочные стойки, позволившие кораблям совершить мягкую посадку на толстые платформы для аэрокосмической техники. Окруженные ореолом золотых ламп, двигатели затихли и прекратили работу.

Они на Катаране.

Со звуком металлического шипения, словно змея, порожденная техническим искусством, фиксационные клешни отпустили легионеров. Шлюзовые двери быстро открылись, вышла аппарель, упершаяся в поверхность платформы.

Не разжимая оружия в руках, воины Девятого стремительно, за считанные секунды покинули десантные челноки. Их тут же обняли теплые и яркие лучи местной звезды. Глаза легионеров быстро адаптировались к резкой смене яркости, поддерживаемые системами брони.

Первым на Катаран ступил брат-капеллан. Тяжелый сабатон с глухим шумом ступил на бетонную дорожку, издавшую треск под воином. Сделав несколько шагов вперёд, Асмоний посмотрел на небо, затем на деревья и оглянулся вокруг. Солнечные нити покрывали черную броню заступника человечества, а серебряные элементы декора силового доспеха блестели, соприкасаясь с яркими лучами. Вслед за своим капелланом из десантных отсеков вышли все легионеры, быстро принявшие оборонный строй в виде круга.

— Чисто. Ксеноиды не обнаружены, — произнёс лейтенант Далл.

Природную тишину внезапно нарушил гул моторов и скрип колес, а также звучные грохочущие удары армейских сапог. Из-за зданий, протянувшихся вдоль забора аэрокосмической наземной станции, вышли строи эраградских солдат, сопровождаемые несколькими боевыми машинами.

Узрев легионеров воочию, зная историю Дариуса-2, павшего под натиском ангелов Свободы всего за несколько часов, солдаты явно опешили: перед ними стояло четыре десятка исполинов в чёрной броне, полностью вооруженных и принявших оборонительное построение.

Сжимая в руке тальт-пистолет, Асмоний посмотрел на своих братьев и бросил выжигающий души взгляд на эраградцев, дрогнувших перед капелланом. Подняв руку, чёрный страж приказал своим легионерам встать по стойке смирно. Он сделал это без слов.

— Мы — легионеры Империи Свободы, воины IX легиона «Чёрной Стражи» из Галактио Легионос. Я — капеллан Тринадцатой роты Асмоний Сэкрем. Мы прибыли сюда по приглашению вашего военного губернатора, — Асмоний заговорил первым. От его голоса стим-праеторы дрогнули ещё сильнее, не зря испытывая чувство угрозы от заступников Её.

— Я — капитан Антиох из Гвардии Эраграда. Мы рады приветствовать вас, чёрные стражи! — вперед вышла рослая фигура в форме цвета хаки, облаченная в протоэкзоброню.

Клиций уже хотел возмутиться — почему это обычные смертные не кланяются им и не падают ниц? Но сделать ему этого не позволил капеллан.

— Я надеюсь, что мы можем считать уже продуктивным тот факт, что мы не начали стрелять друг по другу, — так прозвучало своеобразное приветствие второго лейтенанта Аттикуса.

— Хороший знак, — согласился Антиох, не распознав приветствия. — Что ж, с вашего позволения мы доведем вас до города.

— Ведите, капитан Антиох, — произнёс Асмоний более мягким тоном.

Капитан, не спуская глаз с легионеров, завороженный их необъяснимой аурой величественности и устрашающим видом, кивнул и гаркнул своим солдатам двигаться вперёд.

Судя по картам, чёрные стражи сделали вывод, что на планете отсутствует плотная застройка, и такие станции больше похожи на обустроенные человеком островки посреди моря из густых деревьев. Даже тот же Эраград был отовсюду окружён неосвоенными нежной цивилизованной рукой непроходимыми лесами и болотами.

Под шелест листьев, шуршание травы под ногами и гул моторов в лесу почти эхом раздавились металлические тяжелые шаги ангелов Свободы. Солнечный свет тепло обнимал воинов Девятого, проходя сквозь насыщенную зелёную листву. Черные доспехи сияли, Аквилла на груди блестела почти идеально начищенным серебром. Всё это создавало образ величественности и силы, чести и доблести, так тесно сочетающихся в идеальных машинах для убийств.

Однако здесь было слишком тихо. Не было даже животных! Это вызывало гнетущее напряжение, неспокойствие у закаленных в сотнях боях сердцах легионеров, которые будто говорили им, что подобная тишина не есть признак чего-то хорошего: вероятнее всего, раз уж на планете присутствуют интересующие калаэдров технологии, то стоит ожидать и самих ксеноидов, а они славятся своей бесчестной тактикой и трусостью, любовью к засадам и ударам исподтишка. Но легионеры всегда были готовы к бою. Годы войн против калаэдров многому их научили, в том числе и пониманию достаточно неординарной вражеской тактики.

Брат Арут внимательно следил за показателями ручного радара, идя рядом с капелланом. Устройство молчало, дорога к городу была спокойной.

— Здесь слишком тихо... Мне это не нравится! — вдруг прервал безмолвие Нальтус.

— А кому нравится тишина в подобной обстановке? — сухо спросил Утрос.

— Ха! Никому!

— Вот именно, умник. — Специалист по взрывчатке саркастично помотал головой.

— Хотя я думаю, что такие есть, — вдруг снова сказал Нальтус.

— Ты серьезно? Включай мозг, Нальтус, это же бред, — проворчал Утрос. — Вот какому солдату будет нравиться подозрительная тишина и пустота на планете, на которой могут находиться любители бить в спину и устраивать засады?

Тяжеловес задумался.

— Но... есть же такие!

— Нет таких!

— Отставить разговоры! — рявкнул Клиций, после чего и Утрос, и Нальтус замолчали.

— И всё же, действительно, здесь подозрительно тихо, — обратился к лейтенанту Улвий. — Может они чего-то ждут? Они ведь точно знают, что мы высадились.

— Капитан Антиох, вы проверяли зону высадки-встречи перед нашим прибытием? — обратился Аттикус.

— Да. Несколько раз мы проводили разведку, но мы никого не обнаружили, — ответил он.

— Калаэдры подлые противники, а значит, что они могут скрываться в тенях, пока вы проводите разведку, а сами нападут, стоит вам повернуться к ним спиной, — заявил Асмоний.

— Если ксеноиды на планете, то почему отправили всего лишь четыре взвода, а не всю роту? — поинтересовался Керций.

— Эта рекомендация исходит от коллонеуса Дантаха. Он выше в звании, нежели капитан Тарон, и, несмотря на нашу автономность, она заверена генералом-доминусом Штартом, заявившем, что для дипломатической миссии не понадобится мощь целой роты.

— Дантах... Лишь от одного его упоминания тошнота подступает к горлу, — фыркнул Клиций.

— Наслышан о вашем конфликте, — сухо ответил капеллан, бросив короткий взгляд на небо. — Но приказ был дан, и капитан не мог отказать: так завещает иерархическая система. И мы исполним приказ любой ценой. Однако, если же окажется, что коллонеус отдал этот приказ с целью убить тебя или нас, то ему придётся ответить, и он предстанет перед Её судом.

— Любой ценой... — невзначай печально соскользнуло с губ Улвия.

— Возражение? — Асмоний плавно повернул голову в сторону сержанта.

— Никак нет, — без промедления ответил Лимус, резко оживившись из-за голоса Асмония.

— Так или иначе, я чувствую некое недовольство, Улвий. — Брат-капеллан пристально посмотрел на сержанта, словно прожигая тело, стараясь посмотреть в его душу. — Я не только наслышан, но и воочию видел твою чуждую человечность, сержант.

— Но это никогда не мешало исполнению приказов и задач, брат-капеллан, — ощущая напряжение во всём теле, произнёс Улвий.

— Ты смотришь лишь со своей точки зрения, но я знаю, что ты можешь временно прервать исполнение задачи для выполнения собственных второстепенных целей, вызванных твоей слабостью, — Асмоний выдержал небольшую паузу. — Помни, сержант, что догмат под номером тридцать восемь гласит: «Легионеры в строю есть единый механизм, где каждый — шестерня, и, без работы хотя бы одной, весь механизм заискрится и станет неисправен», а догмат двадцать шесть гласит: «Человечность — это чуждое чувство для ангела Свободы, подстрекающее его на необдуманные действия, затмевая разум и его силу».

Улвий лишь промолчал: ему нечего было сказать капеллану.

Дальше наступила тишина.

Сэкрем вновь устремил взгляд вперёд, лишь изредка поглядывая на воинов сзади, внимательно следя за движениями эраградцев. Сжимая в правой руке электробулаву с особой, серебряной отделкой и ребристыми шипами, он использовал её и как оружие, и как духовный атрибут. Невозмутимость, мудрость и одновременно жесткость такого легионера, как Асмоний, и даёт настоящее просветление, так необходимое для того, чтобы направлять солдат и ангелов Свободы.

Капеллан Тринадцатой роты давно заслужил жестокую и великую репутацию, выходящую далеко за пределы его формации. Вступив в роту неопытным, как и все инициаты, Асмоний постепенно поднимался по военной лестнице, всё больше и больше углубляясь в духовное направление. Примерно в это время будущий духовный наставник роты познакомился с молодым Дувалором Тароном и стал его другом. Проходя обучение у старого капеллана Рукса, Асмоний стал младшим в иерархии Спиритестума[33], после чего постепенно становился всё умнее и опытнее, пока и вовсе не заменил погибшего Рукса.

С тех пор прошло много десятилетий, и новый капеллан Тринадцатой роты считается ветераном и одним из самых уважаемых воинов. Верный идеалам легиона и Империи Асмоний стал прекрасным оратором, способным направить в бой любого, поднимая боевой дух солдат до невиданных высот, вместе с ними отправляясь в бой. Чтобы перечислить все качества и заслуги великого и почтенного капеллана, потребуется слишком много времени.

Легионеры прошли около километра, но напряжение лишь росло. Подозрительное спокойствие ощущали воины четырех взводов Тринадцатой роты, которую можно назвать воистину ветеранской. Она входит в число пятнадцати Великих, первых рот легиона, чьи бойцы закалены в тяжелейших битвах Великого Похода. Большое количество ветеранов создает атмосферу мужества и ощутимую ауру Её присутствия. Это помогает роте сохранять полезные боевые навыки, знания, славные боевые традиции, передаваемые из поколения в поколение, и применять методы войны, отточенные с самого основания легиона.

Взор легионеров упал на мерцающие вдали белые купола зданий города, блестевшие так ярко, что напоминали россыпь бриллиантов. Солнечный свет заливал город, заставляя прекрасные верхушки высотных сооружений сиять подобно маленьким светилам.

Выйдя на открытую местность, чёрные стражи пошли вдоль лесополосы. Деревья, величественные и насыщенно-зелёные, с блестящими на солнце иголками и листьями, испускали такие тёмные и холодные тени, что вмиг могли обнять ангелов Свободы, необычно и сказочно скрывая змеиный строй легионеров.

Сейчас их переполняло абсолютное напряжение: солдаты постоянно оглядывались на них и подавали друг другу неизвестные легионерам знаки.

Если начнется бой, то четыре взвода, всего четыре взвода, должны выполнить миссию для целой роты. Однако в истории Галактио Легионос это был бы не первый подобный случай: к примеру, событие, когда три взвода под командованием лейтенанта Анкрела Келлуса из VIII легиона «Золотых Ангелов» однажды получили задание удержать под натиском ксеноидов целую планету при отсутствии подкреплений. Несмотря на абсурдность задания, оно было выполнено, и на подмогу своим измотанным братьям под конец пришли пять рот «Золотых Ангелов». Всего три взвода устояли перед озверевшими ватагами врага, понеся тяжелейшие потери. В живых из тридцати восьми легионеров остались только сам Келлус и двое приватов. Все остальные пали, но пали гордо, без страха и сожалений, пали воинами, совершившими нечто невозможное. Но, как говорится в догмате сорок один Кодекса Легионариос: «Для легионера всё невозможное может стать возможным: нужны лишь истовость, упорство и мудрость».

Подходя всё ближе к городу, вернее, к его захудалым окраинам, огороженным небрежно укрепленными стенами, на которых зримо виднелись беспорядочно укрепленные элементы и наращивание слоев защиты, — однако один лишь взрыв, и все эти листы металла опадут под страшный грохот. Стим-праеторы по-иному не могут, однако технологий межзвёздных перелётов на удивление не утеряли.

Какой интересный и даже абсурдный контраст: на мирах царства царят бедность и разруха, но при этом имеются технологии сверхсветовых перелётов малой дальности. Самое интересное, что это особенность большинства стим-праеторских «цивилизаций», недалёких дикарей, в чьих грязных и грубых руках оказываются отголоски великих и изящных технологий, являющихся, или являвшихся, детищем не менее великого и торжественного прогресса. Причинами падения некогда развитых цивилизаций в темнейшую пучину неведения, предрассудков и варварства могут служить самые разные факторы: от невежества правителей до катаклизмов и ядерных войн.

Однако на стенах легионеры заметили странные сооружения, походившие на защитные орудия. Один из чёрных стражей взял в руки бинокль. Системы шлема, прекрасное зрение и модифицированный бинокль позволили разглядеть сержанту второго взвода крупнокалиберные турели, вероятно, стреляющие фугасными и бронебойными снарядами. Правда, вид этих защитных орудий был ужасен: они будто пережили не одну сотню лет эксплуатации или, наоборот, ими никто не пользовался добрые века. Но факт оставался фактом: пушки выглядели старыми, побитыми, грязными и словно нерабочими. Надо сказать, что серый, потрескавшийся облик турелей гармонично сочетался с не менее серыми и небрежными крепостными стенами — вернее, с тем, что когда-то было крепостью, а стало городом, пребывая в таком же запущенном и изношенном состоянии. Покажи состояние стен и орудий какому-нибудь осадно-крепостному инженеру или архитектору из Министерио Технико или Министерио Бартум Форсинаруме, и он впал бы в ступор. Его профессиональный гений содрогнулся бы от такого отношения к технике и фортификациям. То, что когда-то было величественной крепостью, превратилось в обветшалые руины, возраст которых явно превышал триста лет.

Остановившись, чёрные стражи заставили эраградцев прекратить движение. Их глаза метались из стороны в сторону. Они чего-то боялись и нервничали. Капеллан Асмоний это видел, и ему это не нравилось.

Сержант осмотрел турели и стены. Он заметил небольшой гарнизон, и к его удивлению, защитники города были экипированы очень хорошо.

— Что там? — сухо спросил капеллан, не сводя глаз с сопровождающих их солдат.

— Турели старых времен, вид неработоспособный, стены с небрежно наращённым слоем дополнительной защиты, небольшой гарнизон, вооружение хорошее, относительно современное, — четко и быстро ответил черный страж, посмотрев на брата-капеллана. — Посмотрите.

Сержант передал бинокль Асмонию, а тот начал вглядываться вдаль на стены крепости.

— Да, — задумчиво соскользнуло с губ капеллана.

— Встревоженное состояние наших сопровождающих вызывает у меня большое количество вопросов, — заметил Клиций по закрытому каналу.

— План действий в случае боя? — спросил Аттикус так же по закрытому каналу фрета.

— Штурм будет затруднен. Мы не знаем, что нас ждёт за этими стенами, — более задумчиво и настороженно ответил Асмоний.

— Может отправим небольшой отряд? — вдруг предложил Улвий.

— Отряд? — удивленно спросил Утрос.

— Да.

— Чёрная Стража редко разбивается на малые группы, особенно когда дело касается переговоров, — ответил капеллан.

— Куда безопаснее для нас будет отправить за стены лишь группу парламентеров, чтобы в случае ловушки не погибла вся миссия. Кодекс Легионариос всегда гласил, что порой легионеру необходимо рисковать собой ради братьев, — отстаивал своё предложение сержант Лимус.

— Да, это так. — Асмоний посмотрел на Улвия. — Тогда ты и будешь переговорщиком, но пойдешь с сержантом Тизарием из третьего взвода.

— Слушаюсь, — ответил Лимус.

Через мгновение из цепи черных стражей вышел сержант Тизарий — воин, получивший титул «Ордо-рыцаря 2-й степени» во время службы в орденском отряде, где храбро исполнял свой долг перед Свободой. Этот статус позволяет ему носить отличительный серебряный наплечник, украшенный эмблемой Ордо-рыцарства вместо стандартного номера легиона.

— Брат Тизарий Ракс, — представился сержант Ракс, протянув руку Улвию, который охотно её пожал.

— Улвий Лимус, пятый взвод, — с взаимной улыбкой ответил Тизарию сержант Лимус.

— Ваша цель заставить военного губернатора Эраграда капитулировать и присягнуть на верность Империи. В противному случае — дайте нам сигнал, и мы приступим к силовым методам, даже несмотря на наше количество. Всё ясно? — твердо произнёс Асмоний.

— Так точно, — синхронно ответили Тизарий и Улвий.

— Что ж, Свобода оберегает, братья.

— Freedas defendare![34]

Оба сержанта ударили кулаками в грудь и взяли у Асмония чистую голубую повязку, которую Улвий обмотал вокруг правой руки.

— Капитан Антиох, — обратился Асмоний к изрядно нервничающему солдату, — эти два воина будут вести переговоры от нашего лица. Мы же останемся здесь по своим соображениям.

— Как вам угодно, капеллан Асмоний, — заикаясь произнёс Антиох, приказав солдатам продолжить движение.

Сержанты выступили в недолгий путь, показательно для эраградского гарнизона идя ровно за сопровождающими их стим-праеторами. Оружие примагнитили к бедрам, готовое к бою, но чёрные стражи шагали с пустыми руками.

Улвий чувствовал некое напряжение, бурлящее в его конечностях, заставляя испытывать особенный дискомфорт. Для него это было практически в первый раз. Это было не волнение, именно что напряжение, напряжение подозрительности и недоверия, ведь один неверный шаг, и они могут оказаться на линии огня, став его причиной или жертвой предательства. Нет, стрелять по ним могут и сейчас, даже если они добровольно идут в ловушку, ведь эраградцы всё ещё в союзе с калаэдрами. Если так, то они сейчас отличные мишени, так как не попасть по двум идущим по центральной дороге большим черным фигурам, обнятым ярким солнцем, смогут только слепые, а катаранцы — стим-праеторы, а не люди с плохим зрением.

Не сказать, что чёрные стражи были в восторге от идеи с переговорами, но это было необходимостью: всего четыре взвода на планете густых лесов и огромных горных цепей, мире, на котором присутствуют коварные ксеноиды. Они могли бы провести боевую операцию и, как на Дариусе-2, обезглавить командование городов планеты, но если Эраград не соврал о готовности вести переговоры, то они должны воспользоваться этим шансом для создания плацдарма на Катаране без потери ресурсов.

Заполучив в своё распоряжение весь этот город, легионеры смогут контролировать местную связь и поступление данных с последующими их обработками. Однако что же касается связи, то здесь всё неоднозначно: её каналы отвечают лишь глухим молчанием под аккомпанемент статичных помех. Даже установление контакта с Эраградом стало триумфальным успехом именно ротного ИИ Агнесс.

И всё же в дело вступили воины Галактио Легионос. Почему не Галактио Форсинарум? Здесь, на Катаране, необходимы точность и скорость, но решающим фактором стал приказ ненавистного коллонеуса Дантаха, о чём говорил капитан Тарон.

Тизарий чувствовал себя не в своей тарелке без оружия в руках, как будто он входит в логово гиен. Его пальцы инстинктивно тянулись к рукоятке пистолета. Его глаза метались из стороны в сторону, стараясь уловить хоть малейший намёк предательства. Он долго рассматривал стены и турели, каждого солдата, стоящего на стене и направившего на них оружие по мере приближения. Может Тизарий и расправил плечи, но безопасности он не чувствовал.

Улвий, в свою очередь, испытывал те же чувства и эмоции, что и Тизарий, но более сдержанно, не желая сейчас же схватиться за оружие.

И ведь странно, что черные стражи испытывали сейчас негативные эмоции: они даже без силовой брони способны разорвать всех, кто встанет у них на пути, а их доспехи увеличивают все их характеристики ещё в десятки раз. Всё дело, возможно, в самой человеческой сути — притупленной, но не искорененной. Легионеры, безусловно, сами по себе уже являются солдатами, а не парламентёрами, но в случае нужды они способны на многое, в том числе на дипломатию и переговоры.

Доспехи шумели, издавая глухой еле слышимый гул, а тяжелые шаги с отзвуком металла дополняли лесную симфонию прекрасного пения птиц и шелеста листьев. Очередной контраст зелёного мира, на который прибыла цивилизация из металла.

Остальные братья пристально наблюдали за двумя отважными воинами, оставаясь готовыми в любой момент отправиться им на помощь.

— Я вижу, что капеллан Асмоний тебя недолюбливает, — внезапно прервал безмолвие Тизарий.

— Это так заметно?

— Ты не представляешь как.

— Наверное, ты прав, — задумчиво произнес Лимус. — Надо сказать, что не только он испытывает ко мне неприязнь. Меня спасло лишь то, что лейтенант Клиций ещё с ранней поры взял меня под крыло. И, похоже, капитан.

— Правда? Я так много оказывается пропустил в своей родной роте, пока служил в ордене.

— Интересно. То есть ты действительно проходил службу в орденской роте? — удивленно спросил Улвий.

— Да. Присутствовала острая нехватка опытных рыцарей в рядах Первой гвардии. Капитан Тарон, посчитав мое стремление к служению Ордо-рыцарству достойным чёрного стража, дал мне официальное дозволение отправиться на службу.

— В гвардейскую первую? Похвально. Так значит ты считаешься опытным бойцом?

— Конечно, иначе я бы не служил в Первой гвардии орденской Двадцать седьмой роты, — заявил Ракс.

— И как давно ты состоишь в Ордо-рыцарстве? — Лимус посмотрел на блестящий левый наплечник Тизария.

— Ещё будучи приватом я имел честь стать рыцарем. — Ракс немного усмехнулся и посмотрел на Улвия. — Принадлежность к Ордо-рыцарству исполнена достойного азарта и истинного благородства, но это и большая возможность в высшем проявлении нашего долга встретиться лицом к лицу со смертью.

— Я многое слышал об ордене и ордо-рыцарях, воинах из разных легионов, объединённых общими целями и соображениями. Когда-то и у меня была мысль вступить туда, но, как видишь, отказался.

— Почему же не прошёл посвящения?

— Я проходил обучение в капелланы, но и тут прервал его на полпути.

— Интересно, — Тизарий немного удивился, — но что же тогда побудило тебя бросить путь духа Спиритестума?

— Посчитал себя недостойным для того, чтобы быть духовным наставником для своих братьев. Но давай не обо мне... Могу ли я задать ещё один вопрос?

— Да, конечно, — мягко ответил Тизарий.

— Может ли легионер вступить в Ордо-рыцарства, если его легион не входит в Рыцарский круг?

— Интересный вопрос. Надо сказать, что да, он может, но если это лишь приват, сержант или лейтенант, то помимо санкций капитана, капеллана и старшего лазарета, ему предстоит пройти испытание куда более суровое, чем те, что преодолевают легионеры Рыцарского круга. Смею заявить: случаи, когда легионер вступает в Ордо-рыцарство из нерыцарского легиона, — исключительная редкость, ведь у подобных легионов всегда есть свои альтернативы. И главнейшая из них — Воинский круг[35].

— Интересно, — произнёс Улвий, обдумывая всё, что ему рассказал Тизарий.

— Забавно, как мало мы знаем друг о друге, — вновь начал Ракс. — Позволь спросить, сколько тебе полных лет?

— Мне сто пять лет. Я родился в 5.775 году по стандартному календарю.

— Не сильно младше меня, как оказалось. Мне сто десять лет.

— Вправду удивительно. — Улвий задумался: действительно, они практически ничего не знают друг о друге, а ведь служат в одной роте. — Возможно мы попали в рекрутские наборы в разное время.

— Похоже, что так.

Черные стражи чувствовали на себе десятки взглядов и потенциально вражеских стволов. Легионеры не боятся: их доспехи слишком крепкие, чтобы старые автоматы могли пробить их.

Однако никто не проявил агрессии, и по легионерам не открыли огонь, лишь не сводят глаз. При максимальном сближении легионеров с массивными, но старыми воротами крепости города, оборонные турели на стенах со жгучим скрипом и прерывистым шипением повернулись в сторону двух сержантов, которые на секунду резко остановились, анализируя ситуацию и сами турели, действие солдат Катарана и движения сопровождающих. Однако легионеры подошли к вратам, состояние которых было совершенно удручающим, неухоженным. Они были покрыты древней ржавчиной, грязью и пылью. Огромные, некогда величественные двери практически сыпались, а створки и вовсе выглядели ненадежными. И лишь под толстым слоем грязи можно было увидеть еле заметную, древнюю надпись на таком же старом диалекте имерийского языка: «Kolonialisar urbian ate Eragrad». Системы силовых доспехов Улвия и Тизария за секунды проанализировали надпись и проверили всю базу данных, после чего на интерфейсе загорелся перевод: «Колониальный город Эраград». Сведений об этом городе не нашлось, кроме того, что он был основан за две сотни лет до конца эпохи человеческой космической экспансии.

Капитан Антиох шустро подбежал к воротам и несколько раз ударил по ним кулаком, заставив старый металл прогрохотать.

Из громыхающей ячейки под механические скрип и треск вышел сканер, менее старый и даже обновленный. Он обладал чистой камерой, но убогим динамиком. Устройство больше походило на череп мифического существа, из пустых глазниц которого светил красный свет. Из динамика послышался относительно молодой голос, но он искажался из-за старости и несовершенства звукоизлучающего устройства, поэтому при звучании обретал прерывистость и противный треск.

— Назовите себя! — взволнованно сквозь помехи раздался голос.

— Сержант Улвий Лимус и сержант Тизарий Ракс, Тринадцатая рота IX легиона «Чёрной Стражи» из Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота Империи Свободы. Мы переговорщики, посланные капитаном Дувалором Тароном, сопровождаемые взводами вашего офицера Антиоха. Просим вас открыть ворота, — как от зубов отскочило у Улвия.

— Дувалора Тарона? Точно. Да, как раз с ним я установил контакт. Вы вооружены?

— Да, — прямолинейно ответил Тизарий.

— Мы откроем ворота, но вы будете обязаны сдать своё оружие! — с ещё большим треском прозвучал голос.

— Разрешите узнать, с кем мы имеем честь разговаривать? — спросил Улвий.

— Вы разговариваете с военным губернатором города Эраграда — Александром Керниеном.

— Принято. Мы сдадим оружие при входе.

— Превосходно, — более спокойно и с великим облегчением прозвучал Александр, после чего динамик затих, а сканер вернулся в ячейку.

Ворота загрохотали, земля задрожала под ногами воинов Девятого. Скрежет металла и множество глухих тресков раздавались из старых механизмов крепости. Створки и сами двери нещадно осыпались ржавчиной и давно засохшей грязью. Появлялось ощущение, что вот-вот и древние ворота распадутся на жалкие листы металла, но, на удивление чёрных стражей, они не сломались, не развалились, а раскрылись, и легионерам открылся вид на то, что находилось за стенами крепости Эраграда.

Улвий и Тизарий увидели, как на них тут же были наведены относительно новые стационарные турели с пулеметными лентами, достигавшими больше пяти метров. Движение орудий было прерывистым и сопровождалось звуком, похожим на механический крик систем, чем создавало тягостную какофонию.

Легионеры удивились такому сюрпризу и уже готовились отпрыгивать в стороны от пуль защитных турелей, но те просто следили. Вскоре к ангелам Свободы вышли хорошо экипированных тридцать солдат со смешанным вооружением: у кого-то был огнестрел, у кого-то лазерное оружие, а у одного было даже плазменное ружьё. Они бросили недоверчивые взгляды на парламентеров в чёрной броне и с белым Орлом на груди. От черных стражей для катаранцев, вернее, солдат Эраграда веяло чем-то темным и ужасным, болью и разрушениями. Это было, честно говоря, близко к правде.

Несмотря на сопровождающих легионеров катаранцев и капитана Антиоха, эраградские гвардейцы не спускали глаз с исполинов в черной броне, пока их сердца бешено колотились, а по лицам ручьями стекал пот.

Сделав несколько шагов по сухому асфальту в сторону гарнизонных воинов, легионеры встретили страх и направленные стволы в свою сторону. Улвий и Тизарий переглянулись. Они не брали оружие в руки, не желая лишний раз провоцировать стим-праеторов.

Как только черные стражи подступили к ним, эраградские солдаты сделали несколько шагов назад. Дрожь охватила каждого перед зловещим обликом необычных гостей.

Сержант Лимус немного приподнял руку, как тут его встретили охи и ахи гвардейцев, чьи не моргающие глаза заливал пот.

— Где ваш военный губернатор? — уравновешенно, но с некоторой ноткой аристократичного высокомерия спросил Тизарий.

— Он здесь! — послышался голос Александра, вышедшего из небольшого здания, расположенного рядом с крепостной стеной.

Это был молодой, но худой и частично истощенный, уставший человек в грубой суконной военной форме: в темно-бирюзовом мундире, штанах с зелеными лампасами и потертой фуражке, на которой была пришита кокарда в виде меча в терновом венце. Тусклые аквамариновые глаза выглядывали из-под тени козырька, лишь изредка проявляя блеск на свете прожекторов.

— Вы хорошо справились, капитан Антиох, поэтому можете быть свободны. А теперь: опустить оружие и закрыть ворота! — начав достаточно мягко, он закончил гаркающим тоном.

И, о чудо, через мгновение после приказа ворота вновь задрожали и с ещё большим скрипом, треском и грохотом, переливающимися в очередную смесь звуков, закрылись, а солдаты, встретившие Улвия и Тизария, опустили ружья и отошли к губернатору.

— Пройдёмте за мной, — вежливо произнёс Александр и повёл легионеров в то самое старое здание у стены.

Сооружение, что-то на подобии штаба, выглядело убогим. Старый и дряхлый кирпич постоянно сыпался и давно покрылся сажей. Внешняя темноватая глиняная штукатурка давно пересохла, покрылась множеством трещин, а в некоторых местах осыпалась. Металлическая, новая дверь выглядела надёжной и крепкой. Кроме новой двери висела обновленная табличка, на которой неоновым светом написано: «Штаб крепостного коменданта». Удивительный контраст: древняя крепость, небольшое дряхлое здание, новая дверь и неоновая вывеска, и при всём этом, постройка была штабом. Штабом, конечно, назвать это было сложно, особенно по меркам межзвездного царства.

У Улвия и Тизария появлялось ощущение, будто планеты местного стим-праеторского царства все вместе пережили некий апокалипсис и сейчас переживают его последствия.

— Крепостного коменданта? Разрешите поинтересоваться, Вы кастелян или всё-таки военный губернатор? — вдруг спросил Тизарий.

— Я был кастеляном Эраграда, но из-за некоторых обстоятельств, я, так скажем, пошёл на повышение. Ох, если бы это можно было бы считать повышением, — ответил Александр вяло и с явным неудовольствием.

— И что же ваш штаб выглядит так плачевно? — не скрывал любопытства Тизарий.

— Нам пришлось пережить два восстания: одно пришло со стороны инопланетян с острыми ушами, то есть калаэдров, а второе — со стороны местного революционного комитета.

Губернатор в сопровождении солдат открыл дверь, издававшую довольно мягкий продолговатый скрип. Вместе с Александром в штаб зашли пятнадцать солдат, пока остальные остались снаружи. Переговорщикам пришлось немного пригнуться и повернуться боком, чтобы пройти за Керниеном.

Внутри легионеров встретил яркий свет белых ламп, старые компьютеры, радары и огромная машина связи, от которой шло множество кабелей и проводов, порой сбивающихся в клубки, а сверху аппарата расположилось куполообразное устройство, антенна которого выходила наружу через проделанный в потолке и крыше проём. Из-за компьютеров и этого коммуникационного аппарата в помещении стоял шумный гул, нервно ласкающий уши, однако улучшенные чувства и выдержка легионеров придавали им возможность не обращать внимания на это. По центру помещения расположился большой стол с деревянными бортиками. Стол был не простой: он обладал голографическим экраном, на котором проецировалась объемная карта города и местности вокруг. Чёрные стражи обратили внимание на карту и увидели, что на ней уже было отмечено расположение их челноков, к которому была добавлена приписка: «Повышенный уровень опасности».

Военный губернатор Керниен встал по противоположную сторону стола и снял фуражку, аккуратно положив её на край. Щелкнув пальцами, Александр приказал слугам принести три чашки кофеподобного напитка.

— Что ж, я готов вести диалог, — произнёс военный губернатор, ощущая, будто внутри него всё рухнуло вниз. Он достал платок из кармана мундира и принялся судорожно вытирать пот со лба.

— Разрешите узнать, господин Керниен, где находится административный губернатор? — спросил Тизарий.

— Он... сбежал. Руководство городом полностью осуществляется мной, — теребя платок в руках, ответил Александр.

— Значит вы сейчас самое высокопоставленное лицо Эраграда. Ясно, — как будто о чём-то рассуждая, произнёс Тизарий.

— Собственно, наша цель присоединить ваш город к Империи Свободы без кровопролития, господин губернатор, — со всей серьёзностью заявил Улвий, сняв шлем и поставив его на стол.

— Империя Свободы... — спросил Александр. — Вы те самые воины, что за несколько часов взяли Карран?

— Да, мы те самые воины, — ответил Тизарий с гордой улыбкой, так же сняв шлем.

— Понятно... — Керниен довольно сильно насторожился, а на его лице выступили нервные морщинки. Он знал, что будет вести переговоры с Чёрной Стражей, но его удивление было вызвано некоторой неосведомленностью о принадлежности легионеров. — Ваша империя, что она из себя представляет?

Слуги наконец принесли три чашки, наполненные насыщенно темно-коричневым напитком, похожим на кофе. Слуга поставил две чашки перед легионерами, а третью дал в руки Александру.

— Прошу, — кивнул он, сделав легкий глоток.

— Благодарю, — сказал Улвий. Он, как это было возможно, взял чашку и спокойно отхлебнул из неё. Губернатор смотрел на него с нескрываемым изумлением.

— Наша империя является огромным государством, объединяющим человеческий вид. Она движима священной идеологией Свободы, подразумевающей науку, прогресс, ответственность, братство, демократию, атеизм и доминацию людей над всеми остальными видами в галактике, — с торжественностью и гордостью заявил Тизарий, так же гордо подняв голову.

Однако вся высокомерность Ракса разбилась о попытку взять чашку, не разбив. Сначала он попытался просунуть пальцы в ручку, но они оказались слишком широкими. Тогда Тизарий аккуратно взял чашку и поддерживал ладонью, стараясь не прилагать никакой силы.

— Наука и прогресс... — произнёс он вслух, как будто пробуя звуки на вкус. — Это интересно. — Эти два слова высоко восхитили Александра. — Вам известны другие виды в галактике, кроме калаэдров?

— Более чем, губернатор, — убедительно ответил Улвий. — Наша Империя уже пять веков ведёт Великий Объединительный Поход за то, чтобы положить конец междоусобицам внутри нашей расы. Иногда мы воевали против других человеческих цивилизаций, а иногда освобождали людские миры от ксеноидов, бо́льшую часть которых мы истребили.

— Вы упомянули иные человеческие государства, но тогда откуда вы сами? — вдруг поинтересовался Александр.

— Столица нашей империи находится на самой священной планете для всего человечества — на Имериусе, колыбели всей нашей расы. В ваших источниках эта планета может быть известна как «Золотой недосягаемый светоч древности» или же «Arcus absnua magnystred»[36].

— Неужели вы посланники небес? — дрожащим голосом произнёс Александр. По бледному, с красными крапинками лицу выступили капли холодного пота, а сам губернатор не скрывал своего ошеломления.

— Да, именно так. — На спокойном, практически безэмоциональном лице Тизария появилась маленькая улыбка.

— Наша империя принесёт вам науку и прогресс. Вам больше не придётся страдать от недостатка еды, не нужно будет умирать от болезней из-за неразвитой медицины, не нужно будет погибать в межклановой борьбе. Все блага современной цивилизации будут дарованы вашему народу, губернатор, — торжественно говорил Улвий, пока его душу переполняло тепло, а живые зеленые глаза завораживали Александра.

— Звучит заманчиво, но... — военный губернатор Эраграда оглядел обоих черных стражей, — всё звучит слишком хорошо. Какие обязанности и лишения упадут на нашу планету?

Его руки потели. Керниен сделал глоток из чашки для успокоения.

— Вам придётся отказаться от своих религий и верований. — Тизарий сделал несколько глотков местного кофе и поставил пустую чашку на стол. — На ваш мир возложат обязанность платить Всеимперский налог[37]. Всё просто, губернатор.

— Что за «Всеимперский налог»?

— Это значит, что ваша планета должна будет платить установленное количество любого типа ресурсов, который вы можете отдать. Это могут быть полезные ископаемые, промышленные товары, провиант или... люди, — абсолютно спокойно пояснил Улвий.

— Люди? Планеты могут платить людьми? — лицо Александра тут же наполнило изумление: он совсем не ожидал такого ответа.

— Некоторые планеты не способны платить полезными ископаемыми из-за истощения ресурсов своего мира, а порой степень развития планеты выше, чем уровень развития промышленности, из-за чего плата в виде промышленных товаров может не закрыть платёж. Однако налог полностью справедлив, потому что Империя Свободы обеспечивает каждую планету тем, что ей необходимо, — продолжил Улвий.

— А как Империя узнаёт про потребности мира?

— Служащие Архиминистериума, верховного исполнительного органа власти, проводят перепись данных абсолютно всего, что происходит на планетах. Дополнительно планетарный губернатор посылает в Архиминистерство список всего нужного или необходимо его планете, — быстро ответил Тизарий.

— К примеру, чем же богата ваша планета? — мягко прозвучал вопрос Улвия.

— Наша планета? Не могу сказать за весь мир, но Эраградский регион богат каким-то металлом с серебристо-серым блеском и высокой химической активностью, сходной с железом и алюминием, он обладает высокой прочностью и низкой теплопроводностью. В древних текстах он называется «титаниум», мы же именуем его «арконум».

— Титаниум — хороший ресурс, — улыбнулся Тизарий.

— И на противоположной стороне от залежей арконума есть огромные залежи какого-то кристалла фиолетового цвета, переливающегося на свету пурпурно-розовым оттенком. Когда вдыхаешь его пыль и песчинки, то словно тело обновляется. Но он не имеет никакой ценности. Странная безделушка, — с легкостью произнёс Александр.

— Парит! — Улвий и Тизарий с огромным удивлением посмотрели друг на друга: они поняли, о чём идёт речь и какое значение этот кристалл имеет для всей империи и Галактио Легионос.

— Что-то не так?

— Нет-нет, всё даже лучше, чем ожидалось! — воодушевленно ответил Улвий, подавляя изумление.

— Что ж, хорошо... Если я соглашусь сдать город и отдам его в распоряжение вооруженных сил Империи Свободы, народ не пострадает?

— Если ваши люди не окажут вооружённое сопротивление, не начнут диверсионные атаки и не проявят резкого неповиновения, то нет, — заверил губернатора Тизарий. — Однако готовы ли вы принять идею великой Свободы, принести присягу Ей и человечеству, а также отринуть все суеверия, предрассудки и верования во имя науки и прогресса?

— Я готов пойти на этот шаг ради своего мира, города и его людей, — каждое слово Александр проговорил четко и ясно. Он был согласен.

— Прекрасно. Вы, как можно увидеть, человек здравого ума и прогрессивных идей, — вежливо произнёс Улвий.

— Всё ради человечества, — ответил Керниен, в мгновении склонив голову.

Выдержав небольшую паузу, Александр посмотрел на свою чашку, обдумывая свои слова, данные легионерам. Вдруг он посмотрел на пустые чашки черных стражей, и у него появился интересный вопрос.

— Я заметил, что вы спокойно испили напиток, данный вам мной, — внезапно начал губернатор. — Вы не боитесь, что он мог быть отравлен?

— Нашему организму не страшны обычные, общеизвестные яды. Будь он отравлен, мы бы почувствовали вкус яда, и тогда никто из вас отсюда не вышел бы живым, — абсолютно спокойно ответил Тизарий. — А вы хотели нас отравить?

На лице ордо-рыцаря появилась мрачная, но в то же время издевательская улыбка.

— Что? Нет! Конечно нет! — Александр очень сильно разволновался и испытал дрожь холодного страха, прошедшую по всему его телу: от головы до пят.

— Не бойтесь. Мы почувствовали, что яда там нет, — успокоил губернатора Улвий, — наш организм способен почувствовать вредоносные элементы.

— Я... понял. — Керниен поправил воротник и вновь вытер платком огромное количество, словно мины в открытом поле, капель пота на своём лбу.

— Есть ещё одна вещь, которую мы хотели бы узнать, — вдруг Улвий вспомнил про самую главную проблему.

— Какую же?

— Вам известно что-нибудь о нынешнем присутствии калаэдров на планете?

— Калаэдры? — Александр помрачнел.

— Да, — строго ответил Тизарий.

— По моим данным, есть.

— Где?

— В направлении к юго-западу от главной стелы в городе. Они не устанавливали связь с Эраградом. Всё что я знаю, так это то, что они пришли за какими-то своими артефактами, которые питают электроэнергией наши города! Мы лишь получали разведданные об их патрулях. Местоположение их штаба или базы нам неизвестно.

— Что ж, наша задача обретает здравый смысл: помешать им заполучить этот артефакт в вашем городе, — произнёс Тиазрий, чувствуя, как по его жилам полился боевой азарт.

Прошло больше половины катаранских суток с момента переговоров, завершившихся успехом. Военный губернатор Керниен открыл ворота силам Чёрной Стражи и почтенно принял легионеров в своём городе, одновременно устрашаясь и восхищаясь военному гению Империи. Капеллан Асмоний от имени представителя власти Империи Свободы и как носитель Её слова посвятил Александра в чин гер-губернатора[38] Эраграда. Обладая непререкаемым авторитетом среди армии и населения и отличными ораторскими навыками, гер-губернатор Александр Керниен сумел не допустить начала восстания в городе против новой власти, которую сложно было назвать таковой: в городе было всего четыре взвода ангелов Свободы, сорок воинов, при этом среди них не было ни представителя Архиминистериума, ни высшего офицера вооружённых сил. Поэтому было принято решение воспользоваться коммуникационным аппаратом в штабе губернатора и сообщить командованию экспедиционного флота о готовности Эраграда к великому Единению.

Связисты Чёрной Стражи, приваты Галомий и Арут, подключили своё оборудование к аппарату в штабе крепости Эраграда, после чего пытались настроить коммуникацию в первую очередь с капитаном Тароном. В помещении собрались только лейтенанты и капеллан и, конечно, Александр со своими офицерами.

Нажимая множество клавиш и анализируя незаканчивающийся поток данных, Галомий был озадачен.

— Что можешь сказать, брат Галомий? — поинтересовался Асмоний.

— Мы пытаемся решить проблему, — сухо ответил связист, но внешне было видно, что он находился в состоянии легкого раздражения и недопонимания.

— Проблему? Какую же?

— Возникла неизвестная ошибка, мы не можем подключиться к связи Эраграда, — бегло объяснил Арут.

Асмоний озадаченно, но со всей серьезностью перебросил взгляд на Александра.

— Что скажете, гер-губернатор?

— Я выдал вам правильный код, которым мы пользовались всё время с момента введения военного положения, — Керниен почесал затылок и, через некоторое время, вспомнил ещё один код. — Галомий, попробуйте ввести код: «D51L00Fgear».

— Попробуем. — Связист ввёл новый код, но, как и раньше, на дисплее его планшета всплыла ошибка. — Нет.

— Ошибка? Удивительно, — растерянно произнёс Александр, рассматривая данные своего фрет-планшета.

— Может связь глушат? —предположил Клиций.

— А это мысль! — резво произнёс Арут, быстро подключив второй планшет с ещё бо́льшим количеством встроенных устройств. — Вероятнее всего калаэдры глушат связь не совсем традиционным способом.

— Нетрадиционным способом? — переспросил Александр.

— Да. У них недавно появилась технология создания «заряда» импульсов высокой силы. Этот импульс генерирует электромагнитные волны огромной интенсивности, что приводит к созданию зоны глобального подавления сигналов. При этом сами они, естественно, знают, как обойти созданное ими глушение. Поскольку технология является новой, мы не имеем к ней доступа в принципе, а следовательно, не знаем, как преодолеть этот заслон, — быстро объяснил Галомий. — Теперь ясно?

— Теперь да.

— Вот проклятие... Да, они глушат связь, — нервно заявил Арут, молниеносно проведя расчёты и проверки на планшете.

— Каковы будут предложения? — спросил Аттикус.

— Отправимся на разведку. Найдём их базу вручную, — мрачно произнёс Асмоний.

— Приказ или указание? — спросил Клиций.

— Приказ, — ответил капеллан, но затем посмотрел на Александра. — Гер-губернатор, вашей задачей так же будет найти калаэдров.

— Будет исполнено, — кивнул он и тотчас передел необходимые распоряжения своим офицерам.

Приказ был дан, и часть легионеров и солдат Эраграда отправилась в сторону южного направления от города, так как по последним данным именно там находилась бывшая лаборатория и калаэдрийские войска.

Капеллан Асмоний и легионеры в количестве двух взводов остались в городе вместе с Александром Керниеном и Галомием, чтобы следить за связью и повиновением населения. Остальные чёрные стражи же разбились на группы по несколько легионеров, отправившись на разведку местности.

На этой части планеты уже наступил темный глубокий вечер, а это значит, что у калаэдров появилась более удобная возможность устроить подлейшие засады на воинов человечества или диверсии.

Необычные деревья Катарана создавали неописуемую красоту днем, а ночью — страшные образы, будто пугающие чудовища, скрывающиеся под покровом темного неба, тянущиеся к земле кривыми, широкими когтями. Когда стемнело, влажность воздуха резко повысилась, дышать становилось тяжелее. Вдали у подножия горных цепей виднелся легкий туман, похожий на рассыпанную грязную пыль. И только неоновый свет Эраграда был спасением, отгоняя густую дымку от стен города, и прожекторы работали на износ, выискивая противника, потенциально притаившегося в тенях.

Улвий и Тизарий отправились вдвоем в одном отряде. Они шли по размякшей земле, легко продавливаемой под их весом, словно они шагали по полузамерзшей грязи. Проблем с видимостью у чёрных стражей не было, как и у легионеров в принципе: во-первых, системы шлема легионерского доспеха способны осветлять интерфейс, выделять объекты, включать режимы инфракрасного, ультрафиолетового и ночного «зрений»; во-вторых, сами глаза легионеров были очередным чудом их модифицированного организма, позволяя им быстро привыкать к темноте. Именно поэтому Тизарий и Улвий шли по влажной земле и не беспокоились ни о чем, кроме врага, который мог скрываться в тенях, словно подлая крыса, выжидая момента, чтобы напасть на верных воинов Её со спины.

Лишь изредка чёрные стражи слышали совиные уханья и писки, гармонично сочетающиеся с шелестом листвы деревьев и шуршанием травы. Пространство вокруг освещали лишь светящиеся ало-красным элементы брони, создававшие зловещий образ и мрачную ауру, исходившие от воинов Девятого.

Не улавливая ничего подозрительного, они шли более спокойно, но их глаза всё равно метались из стороны в сторону, ожидая увидеть передвижение врага под аккомпанемент симфонии природы и гудения силовых доспехов. Если говорить прямо, то два сержанта желали вступить в бой. Эти игры в кошки-мышки с врагом, который находился здесь, на планете, в этом регионе, но при этом не был виден и слышен, давили на легионеров. Они не безумцы, не маньяки, они — солдаты, у которых есть цель и задача, которую они должны выполнить

Легионеры молчали, внимательно вглядываясь и вслушиваясь в окружение. Настолько они были увлечены поиском ксеноидов, что не заметили, как отошли от города уже более чем на четыре километра и продолжали стремительно удаляться.

Через какое-то время, на которое они перестали обращать внимания, чёрные стражи вышли к болотистой местности в низине высоких холмов. Высокие, даже слишком высокие, иссиня-черные остовы, похожие на костлявые пальцы, тянулись к небу, а их ветви раскинулись так широко вокруг, что затрудняли проход и так слабого лунного света на землю.

— Удобная местность для расположения базы, не так ли? — вдруг тишину прервал Улвий.

— Высокие деревья, огромные ветви, темень, холмы и что-то вроде болота? Да, ты прав, но слишком близко к городу, — ответил Тизарий, внимательно оглянув окружение, посмотрев на каждое дерево вокруг, пока его товарищ смотрел под ноги. — С другой стороны, это полная глушь, то есть нельзя исключать потенциальное расположение врага здесь, а значит, что мы должны быть предельно осторожны.

— Читаешь мои мысли.

— Легионеры мыслят одинаково, — с легкой ухмылкой заметил Ракс.

— И вправду.

Пройдя ещё несколько сотен метров, чёрные стражи услышали, как под их сабатонами заплескались короткие, но четкие хлюпающие, чавкающие звуки после каждого шага. Это были жидкие земля и грязь, и просто болотистая почва. Сапоги и доспехи на ногах быстро покрывались пятнами и каплями жидковатой мутноватой грязи с темным неярким зеленым оттенком. В воздухе повис запах избыточной влажности и мерзкой сырости. Настолько едкой была эта вонь, что его почувствовали даже чёрные стражи через свои фильтры.

— Проклятие, как будто идёшь по разжиженным отходам! — не выдержав, процедил Тизарий.

— Тебе так противно? — удивленно спросил Улвий, посмотрев на своего товарища.

— Признаться честно — да, противно. Вопросы?

— Нет, просто говоришь как аристократ.

— Ха! Фактически, так и есть, — сержант Ракс ненадолго задумался. — А ты, похоже, дипломат.

— Почему это?

— Я и подумать не мог, что ты обладаешь подобными навыками дипломатии и убедительности. Где же ты такому научился?

— В моей практике роль парламентёра мне выпадала лишь раз, да и губернатор Керниен далеко не является дураком. Ты сам увидел, что он представитель цивилизованных идей, и перечить суперсолдатам в высокотехнологической броне, за несколько часов захвативших столицу его царства, было бы глупо. И я не научился, лишь понял, как это работает.

— Какая скромность, Улвий. Разве «понять» и «научиться» не являются чем-то смежным?

— Понять — значит осознать теорию, а научиться — целое искусство, когда ты понимаешь теорию и способен провести успешную практику много раз, подавая пример остальным.

— Хорошо сказано. Ты довольно сильно отличаешься от остальных чёрных стражей: так много думаешь. Да, смею заметить, ты действительно много думаешь. И твоя гуманность... она слишком глубоко засела в твоём разуме, ты так не считаешь? Это всё создаёт для тебя некоторые проблемы. Стоит вспомнить лишь короткий разговор с капелланом.

— Я не боюсь ни Асмония, никого другого, ни мнения остальных, ибо я делаю так, как считаю нужным, Тизарий. Я проявляю жестокость к тем, к кому считаю нужным. Я проявляю милость к тем, к кому считаю правильным это сделать.

— Догмат шестьдесят восемь гласит: «Легионер — это часть строя, которая должна мыслить как часть системы, не нарушая её единства», — произнес Тизарий.

— Однако Кодекс сковывает нас куда сильнее, чем Свобода, брат, — внезапно для Ракса заметил Улвий.

— И чем же? — заинтригованно спросил Ракс.

— Кодекс учит нас воевать и верно служить, учит абсолютной преданности Свободе и Империи, ставит интересы человечества выше всех иных. Но ведь именно так в нас растет высокомерное превосходство, жестокий догматизм и обесценивание человеческой жизни, нашей и чужой — всё ради выполнения миссии, — с полной серьезностью ответил брату Улвий.

— Хочешь сказать, что Кодекс Легионариос ошибочен?

— Я не могу утверждать, что он ошибочен. Его лишь нужно дополнить. В нас воспитывают огонь фанатичной преданности и в то же время воспитывают в нас холодный расчет и психологическую изолированность от других. Наш легион, наш великий легион скован холодной жестокостью, безжалостностью и чрезмерным упорством, уничтожая свою человечность и, как иногда кажется, духовность. Я пытаюсь себя успокаивать, что так мы просто платим свой «налог» во имя светлого будущего...

— Наша жизнь есть наш всеимперский налог, брат, — понимающе произнёс Тизарий, — и мы солдаты, которые должны нести знамя Свободы в авангарде Объединения. Мы встречаем ужасы галактики, которых никто не может себе вообразить, поэтому милость и человечность станут лишь чуждым для нас пороком.

— Миры платят всеимперский налог во благо нашей общей империи. Мы платим его своими кровью и жизнями. Все жертвы были принесены лишь ради победы и конца раздора, но этих жертв будет больше, если мы позволим гневу управлять нами.

— Твоя гуманность, брат, она порождена тем, что ты слишком глубоко отдаешься раздумьям.

Ракс понимал, что разговор скатывается в тупик, поэтому он хотел перевести его в другое русло.

— В одном ты точно неправ: наши миры налог не платят.

— Конечно, — тихо сказал Улвий, — они платят.

— Что? — удивился Тизарий.

— Наши миры входят в легионные протектораты, а значит обязаны отдавать Империи и легионам своих лучших сынов — нас. Наши родные планеты отдают нас легиону, чтобы нас перековали в Её ангелов, сделав лучшими борцами за человечество, которые только могли существовать. Нас возложили на наковальню догм и войн.

— Звучит так, как будто ты сожалеешь о том, что стал легионером, — задумчиво произнёс Тизарий.

— Я ни о чем не сожалею, особенно после того, как увидел ужасы, которые скрываются среди звёзд галактики. Узрев это, понимаешь, что человечеству нужны защитники, и я с гордостью несу это звание.

— Я не могу с тобой поспорить, но в твоём голосе прослеживается ещё нечто иное.

— Да, очень редко я задумываюсь о том, какой была бы моя жизнь, не стань я ангелом, — мрачно признался сержант.

— Жизнь беззащитного человека, — заявил Ракс.

— Жизнь, нескованная обетами и догматами, — твердо сказал Улвий.

— Ты заставляешь испытывать тревожность.

— Тревожность? Нет, Тизарий, я просто способен думать своей головой.

— Раз так говоришь, то зачем решил отдать свою жизнь вечному служению, если ты не согласен с догматами? Или ты стал частью подношения, а может налога?

Молчание. Молчание лишь разбавляли лишь ночные песни леса.

— Я... родился на планете Чёрной Стражи. А ты сам знаешь в каких условиях живут миры Протектората.

— И что? — прищурив глаза, спросил Ракс.

— Меня воспитывала сестра. Еды не хватало, поэтому, уже будучи юношей, я занялся кражей провизии, и в один день отец узнал про то, чем я занимаюсь. Он был в гневе и в этом порыве выгнал меня за дверь. Так я оказался на улице, где питался всем чем придётся: тараканами, размером с кошку, отходами или вновь крал еду. Жил я так несколько месяцев, пока ангелы не объявили набор рекрутов.

Я с детства слышал истории о легионерах, об их доблести и чести. Мучаемый голодом и истощением, во время парада Тринадцатой роты я вытолкнул в грязь впередистоящего парня и вышел к чёрным стражам.

Капитан Тарон заметил меня и, несмотря на протест капеллана, забрал меня. Как забрал, — Улвий усмехнулся, — заставил подниматься по двум тысячам ступеней к воротам крепости, пока сам подъехал туда на бронеавтомобиле.

Так я и стал рекрутом, жестоким, в какой-то степени эгоистичным, сражавшимся против любых конкурентов только ради себя. Лишь потом я осознал, насколько лишней была эта жестокость, отнявшая из-за моего стремления десяток жизней таких же юношей, и что смысл являться легионером не в убийствах, а в духовности и чести. И знаешь, этого осознания мне хватило, и мне было суждено стать неофитом. Затем всё как у всех. — Сержанту Лимусу было печально и радостно говорить о тех моментах его жизни. Он не гордился своим юношеским эгоизмом, но и не стыдился того, что добивался места в легионе любыми способами.

— Вот оно что...

— Если уже мы заговорили о таком личном, то я хотел бы узнать, как ты стал легионером?

— Моя история частично схожа с твоей, только отец не выгонял меня из дома, и я не воровал. Моё происхождение идёт от бедного дворянского рода Раксов-Тулиев, некогда властителей планеты Эндемо́р, но судьба распорядилась так, что Раксы-Тулии обеднели, и за ними осталось лишь два родовых крупных поместья и несколько малых — ничтожно крошечная часть их некогда легендарного богатства. — Тизарий и Улвий шли дальше, окруженные исполинскими деревьями. — Мой отец, Эндекенор Ракс-Тулий, был одним из младших братьев, поэтому оказался беден по сравнению с остальными родственниками, но дворянскую честь и привычки не утратил. Он был женат на простолюдинке, Эфрании Тае. Семья у нас была большая: семь детей, учитывая меня.

Пока отец и тётя обучали нас наукам, я мечтал о космосе, думал о звездах, а, услышав рассказы про легионеров, решил стать ангелом воплоти. Я подумал, ежели отцу действительно так тяжело, то я облегчу его труд, если уйду. Ушёл, но и не жалею, ведь тут, в рядах легиона, я добился небывалых высот, о которых Раксы-Тулии могли только мечтать! — сержант протяжённо вздохнул. — Отца после этого я навещал лишь раз, и наш разговор вышел достаточно эмоциональным с его стороны. Что ж, боюсь, он так и не понял, что я стал ангелом, который непоколебимо защищает всю нашу расу, рассекая космос на огромных кораблях, — гордо произнёс он.

— Отца я навестить не успел: он умер достаточно скоро после моего вознесения. Но с сестрой мы ещё увиделись. Я навечно в долгу перед ней: если бы не она, я не знаю, кем был бы. Она привила мне гуманность, ведь сама была добра и великодушна. Несмотря на то что воспоминания до вознесения исчезают из моей головы, её я не забуду даже в самые тёмные времена.

— Наше прошлое совершенно не значимо, брат, поэтому забыть его не так печально. Важно лишь то, кто мы сейчас.

— Возможно, — пробормотал Улвий.

Затем настала тишина.

Чёрные стражи прошли ещё дальше в очередную глушь, темную и влажную, смесь противной топи и хвойного леса. Отвратительное сочетание: вязкая почва, жидкая грязь, влажный холодный воздух, порченный болотным смрадом. Удивительно, но вокруг Эраграда раскинулись поля, лесополосы и прекрасные леса, а на расстоянии больше восьми километров наступали болота и возвышались кривые ели.

Легионеры понимали, что ушли достаточно далеко от города, но у них не было желания поворачивать назад, не сейчас.

Время суток плавно перешло в ночь, холодную ночь Катарана. Становилось светлее, ведь наконец-то облака рассеялись, и к планете устремился свет, отражённый от спутника — Но́бида, подобного маленькому светилу. В какой-то момент два сержанта перешли отвратительное болото, цвет воды которого напоминал блеклую рвотную массу, настолько омерзительную, что казалось будто идёшь по сильно разбавленной грязной водой желчи.

Ступив на приятную почву, легионеры оказались в лесной роще, пышной и красивой, ярко освещённой лунным светом, который обнимал мягкую макушку деревьев полупрозрачным светло-серым пледом.

Улвий посмотрел назад и понял, что Эраград не виден. Они отошли от него почти на десять километров, из-за чего купола и свет города скрывались в дымке тумана и за столпами деревьев.

Пройдя ещё несколько жалких метров, чёрные стражи вышли к дороге.

— Дорога, ведущая к Эраграду, — произнёс Улвий.

— Пусто. Никого нет, — заявил Тизарий, окинув взглядом местность.

Было действительно пусто. Но стоило пройти ещё три сотни метров, как легионеры почувствовали загадочную дрожь земли. Они тотчас присели и скрылись за зарослями, отключив свет доспехов. А выглянув из-за пышных зарослей, чёрные стражи увидели вдали приближающихся калаэдрийских воинов в сопровождении с техникой, представляющей из себя мощные плазменные установки на антигравитационных подушках и левитирующие пехотные транспортники без крыши.

Мягкое журчание и гудение двигателей боевых машин всё усиливались, а топот вражеских солдат становился громче, давая знать о своём приближении.

— Сорок, пятьдесят, семьдесят, сто, сто двадцать, сто пятьдесят, двести, двести десять, — шёпотом говорил Улвий по закрытому каналу, отключив внешние динамики брони. — Их двести десять!

— И они идут на Эраград, — проговорил Тизарий, одновременно пытаясь связаться с братьями, но связь, как и прежде, глушилась.

— Связи нет. Идеи?

— Их двести десять, и у них техника. Они хорошо вооружены. Похоже, они знают, что мы покинули город в их поисках. Они хотят сделать всё быстро и показать нам, что наши попытки бессмысленны, — Улвий задумался. — Их нужно задержать.

— При всём уважении, брат, но как? Нас всего двое!

— Останется один, а второй отправится предупредить остальных. Мы слишком далеко, выстрелы вряд ли услышат, как и не увидят свет.

— Нельзя рисковать! Нужно отступить и рассказать обо всём капеллану и губернатору.

— Калаэдры могут нас обогнать. — Улвий помотал головой. — Тизарий, иди и предупреди наши силы, а я останусь и задержу врага.

— Ты серьезно? Ты один! А их двести десять. Вместе мы удвоим шансы! — возмутился Ракс.

— Мы должны знать, что имперские силы будут готовы и узнают о приближении калаэдров!

Ордо-рыцарю потребовались немного времени, чтобы принять решение.

— Я тебя понял. — Тизарий посмотрел на свою тальт-винтовку, а затем протянул её Улвию вместе с боеприпасами. — Тебе пригодится. И это тоже.

Благодарно кивая, сержант Лимус сжал в руках винтовку, разместив на поясе две гранаты и нож.

— Продержись совсем немного, брат. — Тизарий встал с колена и устремился к направлению, откуда они пришли. — Свобода защищает!

— Свобода защищает! — ответил Лимус.

Вскоре Тизарий скрылся, и Улвий остался наедине с ксеноидскими солдатами. Он не испытывал страха, не испытывал сожаления, ничего, кроме долга. Он был создан, чтобы противостоять этому злу, и сейчас потомок Вальта Нарро не познает боли.

Враг стремительно приближался, земля под ногами дрожала всё сильнее, словно в преддверии небольшого землетрясения. Но это не могло поколебать твёрдость легионера. Улвий решился атаковать, пусть и с неясным и расплывчатым планом.

Он открыл металлическую кобуру и достал плазменный пистолет. Быстро проверив водородные капсулы, чёрный страж высунулся из-за густых зарослей и точно прицелился в двигатель одной из плазменных установок. Палец зажал спусковой крючок на долгие пять секунд. Эхом раздался энергетический журчащий гул, а за ним резкий хлопок, и вспышка голубоватого света вмиг озарила область вокруг. Нестабильный сгусток плазмы вырвался из пистолета и поразил цель, вызывав сильнейшую детонацию. Машина взорвалась и упала на землю. Корпус загорелся, а все элементы калаэдрийской техники были попросту уничтожены мощнейшим взрывом.

Ксеноиды с испугом остановились и бросились врассыпную. Те, кто заметил источник выстрела, тотчас вскинули лазерные винтовки и начали заливать заросли и деревья своим яростными пучками. Но, приблизившись, калаэдры увидели — врага там уже не было...

В следующее мгновение в пехотный транспортник влетел новый сгусток плазмы, сдетонировавший слабее, чем прошлый, но этого было вполне достаточно, чтобы уничтожить машину и десяток сидевших в ней ксеноидов. Транспортник подлетел вверх с характерным двойным взрывом, в воздухе перевернулся и с пламенным грохотом рухнул на землю. Обожжённые и разорванные тела вмиг разлетелись в стороны темными ошметками.

И снова лазерная очередь пронеслась в другую сторону — но чёрного стража там не было. Услышав внезапное шуршание, экзарион мгновенно отдал приказ гравиустановке выстрелить в ту сторону. На конце её ствола располагались шесть рогообразных элементов, из которых при подготовке выходили тончайшие лучи, переплетавшиеся в сферу, равную диаметру дула. Это сопровождалось волшебным звуком, словно целый хор колокольчиков играл свою чарующую мелодию. Но всего через несколько секунд мелодия сменилась глубоким энергетическим гудением, и неожиданно раздался резкий треск — выстрел гравиустановки. Взрыв сорвал с корней несколько деревьев, оставив после себя трёхметровый кратер выжженной земли. Однако даже там легионера не оказалось.

Ту же установку поразил очередной сгусток плазмы ангела, разорвавший энергоблоки боевой машины, спровоцировав мощный взрыв. На этот проклятый раз ксеноиды открыли огонь по всем сторонам, желая найти ненавистного человека. Область покрыл блеклый свет лазерного и плазменного оружий. Стволы деревьев превращались в обожженные щепки, листва выгорала.

Улвий не заставил противников долго ждать, и в поднявшейся пыли калаэдры увидели, как в этом густом облаке засветились красные огоньки, среди которых носителями смерти стали алые глазницы шлема. Алый свет силового доспеха плавно прорезал пыльное облако, создавая размытый контур черного стража. Ксеноиды быстро поняли, что перед ними не простой легионер, а воин из легиона Вальта Нарро...

Не позволяя врагу ничего осознать, Лимус сделал ещё один выстрел из плазменного пистолета, сразив уже не технику, а живую силу калаэдров. Летящая плазма напоминала сферу с пульсирующими краями, словно маленькое солнце летит на врага, рассеивая, выжигая пыльное облако.

Ошеломленный присутствием чёрного стража, несчастный взвод калаэдров в следующее же мгновение после попадания сгустка нестабильной плазмы превратился в горелое ничто. Но именно этот выстрел «взбодрил» воинов Даэлотаса: шок ушёл, и они начали стрелять по легионеру. Из-под шлема Улвия вырвался смех — демонический и жуткий, хотя на самом деле искажённый внешними динамиками брони. Но это не было признаком радости или жестоких наклонностей, а очередной холодный расчет, призванный внушить страх и подавить волю противника.

— Вас всех ждёт лишь смерть! — прорычал сержант Лимус, проворным рывком увернувшись от энергосферы калаэдрийской машины.

Улвий совершил выстрел в пушку ксеноидной установки, взорвав башню и спровоцировав адский пожар, заживо сжегший внутри сидящего водителя. Однако следом по сержанту была открыта интенсивная очередь из скорострельного лазеромета. Эта очередь издавала мягкие звуки, а белые лучи лазера нежно шипели, но, соприкоснувшись с силовым доспехом, оставляли на броне немаленькие следы попаданий вместе с черной сажей.

Скрывшись за горящей установкой, легионер выглянул и сделал ещё один выстрел нестабильной плазмой в пулеметный транспортник, экипаж которого в последний миг успел покинуть машину.

Пистолет перегрелся, использовать его ещё раз было нельзя: либо пистолет взорвется в руке Улвия, либо он оплавится, или всё вместе. Поэтому чёрный страж спрятал оружие в кобуру, а в руках крепко сжал тальт-винтовку Тизария, отличавшуюся его личной подписью, сделанной лазерным ножом.

Лимус выскочил из-за разбитой техники и застыл, словно вросший в землю, открыв огонь по калаэдрам. Стреляя одиночными выстрелами, Улвий поразил несколько целей, но в следующее мгновение на него ринулись мечники с энергетическими клинками, сверкавшими яркими молниями, вынудив его переключить внимание на них. Их шаги были лёгкими и изящными, но гулкими, а журчащее шипение мечей сулило врагам лишь смерть, но не легионеру.

Калаэдрийка, закованная в гибкую легкую броню, грациозно прыгнула прямо на ангела, направив свой меч к его голове, но чёрный страж среагировал так же быстро, как атакует змея. Одного выстрела из тальт-винтовки оказалось достаточно, чтобы сделать огромную дыру в теле ксеноидки.

Следом за ней, её товарищи стали один за другим бросаться на Улвия с яростным воплем, нет, звенящим воем! Однако таким сержанта Лимуса не взять — он произвёл ещё пару выстрелов, поразив двух противников, но тотчас один изящный и ловкий воин попытался ранить его в бок. Чёрный страж отпрыгнул в сторону, в полёте метким выстрелом в голову безошибочно положив очередного ксеноидского врага.

Взмахнув энергоклинком, калаэдрийский воитель попытался полоснуть ангела, но тот, неожиданно и резко развернувшись, прикладом сокрушил недруга по лицевой пластине шлема. Ксеноид больше не двинулся: удар раздробил череп и превратил в кашу мозги.

Всё это произошло настолько быстро, что остальные мечники только приблизились к Улвию. Храбрая калаэдрийка попыталась нанести вертикальный рубящий удар по легионеру, но черный страж защитился тальт-винтовкой. Энергоклинок оставил выжженный след на корпусе оружия, но не сломал его. Удивившись этому, воительница попятилась назад, а Лимус выстрелами проделал в её теле две огромные дыры.

Остальные мечники напрыгнули на сержанта всей группой из пяти воинов. Однако и сейчас чёрному стражу удалось в последний момент перекатиться в сторону, хоть и один энергомеч зацепил его наплечник. Поднявшись, легионер, точно нетерпеливый, переключил режим стрельбы на скорострельный и превратил мечников и близ стоящих солдат буквально в фарш.

Системы доспеха оповестили Улвия: магазин пуст, ему нужна перезарядка. Чтобы заменить обойму, Лимус примагнитил винтовку к поясу, выдернул чеку из гранаты и метнул её под ноги гуще врагов. Прозвучал взрыв. Гранаты легионеров куда мощнее, нежели стандартные осколочные гранаты Галактио Форсинарум, поэтому мощь вырывающегося газа и разброс осколков были больше, область поражения — обширнее.

Прыгнув в укрытие, Улвий быстро перезарядился. Выпрямившись в полный рост, ощущая, как по его доспеху прилетают многочисленные попадания, легионер выделил для себя новые цели. Экзарионы калаэдров в спешке группировали своих солдат, постоянно перемещаясь, чтобы не стать жертвой чёрного стража, но даже это им не помогало. Каждый из ксеноидов ощущал первородный страх перед неудержимым ангелом Свободы из рыцарского легиона.

Чёрный страж выпустил пару снарядов, но внезапно тальт-винтовка заклинила. Несколько безуспешных нажатий на спусковой крючок донеслись лишь короткими глухими щелчками. Исправить или проверить оружие не было возможным — вперед ринулись особые калаэдрийские воины с плазменными копьями. Их строй был плавен и изящен, атака — практически синхронна. Но Улвий, используя всю легионерскую ловкость и реакцию, мгновенно отскочил назад, закрепил винтовку на поясе и схватил двоих противников за головы, ударив лбами друг о друга, превратив их в металлическо-кровавую массу.

Вдруг он почувствовал, как острая боль пронзила поясницу — копьё вонзилось в броню и тело Улвия. Сержант, шипя от боли, схватился за ратовище и вынул копьё из своего тела, бросив и вражеское оружие, и калаэдра в дерево, рухнувшее на землю от силы удара и повреждений, нанесенных интенсивным огнём ксеноидов.

Молниеносным рывком, словно кобра, Улвий прокатился к упавшему дереву, схватил огромную корягу и одним мощным ударом отправил двоих врагов в сторону с переломанными ребрами. В это время один из ксеноидов забрался на соседнее дерево и прыгнул на легионера, но реакция не подвела и сейчас — предплечьем он отбросил нападавшего с такой силой, что тот погиб.

И последний храбрец из отряда копейщиков выстрелил из плазменного пистолета, попав в кирасу легионера. Улвий, чтобы создать видимость ранения, повернулся боком и согнулся. Ксеноид повёлся на эту уловку и поплатился: при приближении к нему чёрный страж неожиданно выпрямился во весь рост и схватил наглого врага за руку, поднял её вверх, а затем резким рывком об колено сломал калаэдру позвоночник. Улвий бросил его тело как пустой мешок.

Он убивал ксеноида за ксеноидом, не испытывал жалости ни к кому, даже абсолютно юной девушке, исподтишка подобравшейся к нему — локтем черный страж сокрушил её живот, разорвав внутренние органы.

Внезапный мощный взрыв плазменной установки отбросил сержанта в сторону, а вскоре один из ксеноидов бросил ему под ноги энергетическую гранату. Сервоприводы правой ноги были повреждены. На интерфейсе его шлема всплыло тревожное сообщение о ранении ноги. Адреналин так затмил боль, что черный страж не сразу её ощутил, но, прочитав отчет брони, Лимус ощутил легкое, но жгучее онемение, словно покусывания. Взглянув вниз, он заметил, как кровь медленно стекает по доспеху. С резким фырком Улвий попытался подняться, но пламя нового взрыва опалило левую сторону его брони, а взрыв заставил упасть на одно колено. Края интерфейса замерцали красным, предупреждая, что атаки врагов сыплятся со всех сторон, не давая легионеру пощады и передышки.

Левый бок разразила разрывающая жгучая боль — несколько плазменных ружей ранили его. Это было последней каплей. В глазах замерцал свет, а дыхание неожиданно участилось. Ощущение кипящей ярости, поддерживаемой острой физической мукой и жесточайшим напряжением во всем теле, вынудило Улвия издать короткий крик гнева. Искаженный динамиками шлема крик походил на крик демона, раздавшийся адским эхом. Может он впал в состояние берсерка? «Багровое неистовство»? Нет, не может быть: он не был ей подвержен ещё со времён своего вознесения!

Ангел Свободы гневно бросил от себя тальт-винтовку. Он, превозмогая боль, встал на ноги и взял в руки тальт-пистолет вместе с активированным лазеромечом. Клинок издал страшнейший жгучий рёв, поддерживаемый глухим жужжанием. Улвий немедленно ринулся на врагов, стреляя из пистолета, тальтами разрывая одного за другим.

— В великом Её благословлении, непоколебимой волей я вознесу Её слово! — восклицая кричал боевую литанию Улвий, заставляя свой дух упрочняться в металле и придавая бою священный облик.

Расправив плечи и взмахнув рукой, Улвий разрывал, разрубал и выжигал своих и Её врагов. Каждый взмах уносил хотя бы по одной жизни. Лишь самые храбрые и, похоже, отчаянные ксеноиды бежали на легионера с длинными энергосаблями, чьи лезвия сверкали сиреневатым светом и шипели от энергии. Но им даже не нужно было идти к нему — он сам устремлялся к ним. Одного он вспорол от паха до горла. Ещё двух Улвий с особой грацией и удивительной плавностью — невероятной для такого громоздкого создания, — разрубил пополам одним ударом лазеромеча.

Кровь вновь окропила силовой доспех сержанта, но ему было всё равно, ведь эта кровь лишь подливала азарта и ярости. Очередной калаэдр вновь попытался нанести колющий удар по легионеру, но тот с невероятной легкостью схватил проклятого недруга за шею. Он оторвал его от земли и, заставив того жалко барахтаться в воздухе, ударяя кулаками по окровавленной руке, сдавил в порошок кости шеи задыхающегося врага, издававшего утробные щелкающие звуки.

Экзарион, один из многих, не выдержал накопившейся ярости. Крепко сжав лазерную саблю, он выпустил из себя полный ненависти пронзительный крик. Он помчался прямиком на Лимуса, держащего в руках только меч: тальт-пистолет был прикреплен к бедру. Но ангел Свободы не растерялся. Стремительным движением он схватил врага за голову и мгновенно ударил об землю. Тело Экзариона обмякло, а Улвий бросился к уцелевшей плазменной установке, которая всё ещё безуспешно пыталась поразить черного стража.

Строй калаэдров преградил Улвию путь к машине, но он безо всяких церемоний разбросал их одним взмахом рук, словно бык, рогами отбрасывающий матадора. С некоторой легкостью, но с острой болью в ноге, черный страж запрыгнул на корпус боевой установки. Экипаж попытался стволом сбросить его, но легионер уже ступил на башню. Зацепив лазеромеч за пояс, он с гневной силой открыл заблокированный люк, чуть не оторвав его. Взяв гранату, сержант выдернул чеку и бросил её внутрь. Резко закрыв люк, легионер спрыгнул с установки, слыша, как доносятся испуганные крики из боевой машины. Прогремел взрыв, мощный взрыв. Громадные языки пламени агрессивно вырывались из-под башни и обнимали корпус.

Получив передышку, калаэдрийский солдат открыл ящик с ракетометом. Зарядив оружие и направив его на воплощение самой смерти, на Улвия, калаэдр попытался сглотнуть, но понял, что глотать нечем — его горло засохло, как и рот. Но он, предвкушая смерть ангела Свободы, дрожащими руками выпустил ракету, стремительно полетевшую в грудь легионера, увлеченно отстреливавшего калаэдров из тальт-пистолета.

Он не успел отпрыгнуть от снаряда, задевшего его за левый наплечник. Куски металла, то есть самого наплечника, просто разлетелись вокруг, а Улвий же отлетел в горящую самоходную установку, которую взорвал мгновения назад. Черный страж ощутил резкую слабость, а также жгучую боль в левой руке, мучавшую его предплечье так, будто его обнимает самый жгучий огонь. Но броня выполнила своё главное предназначение: она защитила Улвия, потому что без неё ему, вероятнее всего, оторвало бы руку.

— Ввести обезболивающее... — прохрипел Улвий, отдавая приказ системам доспеха. — Ввести аниотик[39], живо! — голос его уже звучал тверже; Лимус почувствовал, как острая боль начинает отступать.,

— «Обезболивающее введено», — загорелся текст на интерфейсе. — «Аниотик введён».

После введения в организм аниотика Улвий почувствовал внезапный прилив сил и бодрость организма, словно с его плеч сняли множество камней.

Ксеноиды медленно начали подступать к раненному легионеру, направляя оружие на него, как на израненного свирепого зверя. Они готовились либо взять его в плен, либо убить, смотря как станет развиваться ситуация.

— Сдавайся, человек! Ты окружен и ранен! — самоуверенно кричал экзарион, хотя на самом деле испытывал сильный страх.

Улвий посмотрел на врагов, и на его лице сверкнула легкая улыбка.

— Восславим Её и на крыльях Её будем мы лететь. Воля наша непоколебима, сила наша несокрушима, — громко произнёс черный страж, медленно поднимаясь. — Я заберу вас с собой!

Улвий сжал в руках тальт-пистолет и нож. С великой праведной яростью ангела легионер побежал на калаэдров, погрузившихся в острый шок, звериный ужас: сама смерть, которую, как они думали, победили, встала и идёт убивать их с новой силой. Руки их дрожали, хватка ослабла, а в головы приходили мысли сбежать.

Черный страж врезался во вражеские ряды, начав избивать и резать ксеноидов, расталкивать их в стороны с особой, невероятной силой. Эта огромная машина смерти, облаченная в черные доспехи, не останавливалась ни перед чем. Его было не остановить — практически никак, только убить... только убить!

Глубокие хлопки выстрелов тальта заполонили всё вокруг. Растерянные калаэдры тотчас же начали стрелять по, как им казалось, бессмертному черному стражу, рыцарю человеческой несокрушимой воли, воину великого гнева.

Один из уцелевших транспортников стремительно поехал на сержанта Лимуса, но тот сам побежал на него, выставив правый наплечник вперёд. Легионер со всей своей силой врезался в машину, жестоко смявшуюся в месте удара и отлетевшую в сторону. Гравитационный двигатель всё ещё работал, поэтому Улвий подошёл к машине сбоку, схватился за её край, пробив пальцами броню, чтобы пользоваться ею как щитом. Но потом он оторвал крышку двигателя и метнул в дрогнувших врагов.

Ксеноиды сначала не поняли, что задумал легионер. Но через несколько мгновений черный страж со всей силы толкнул транспортник в большое скопление врага, которое лишь частично успело разбежаться, когда к ним устремилась побитая машина. Но вмиг Улвий выстрелил в двигатель через открытый люк. Произошёл мощный взрыв, объявший своей силой и пламенем сразу несколько взводов калаэдров.

Сзади на легионера напрыгнули несколько хорошо защищенных солдат, хватающие его за руки и пытавшиеся поставить легионера на колени, но Улвий вырвался и отбросил в сторону всех от себя. Сабатоном Лимус раздробил ногу калаэдра. В следующее мгновение, с необыкновенной быстротой, а главное плавностью, ангел Свободы вонзил нож сначала в горло одного, затем в сердце другого, а потом и вовсе вонзил нож глубоко в плоть третьего, проведя клинком вниз, разрезав практически пополам своего противника. Под конец же чёрный страж расстрелял из пистолета тех, кого отбросил сначала.

Под ноги сержанта Лимуса упала плазменная граната. Произошёл взрыв. Улвий упал на одно колено, чувствуя, как граната окончательно уничтожила сервоприводы доспеха правой ноги, также разорвав его рану, воспрепятствовав возможности передвижения.

Мечница ксеноидов подбежала к ангелу Свободы и ударила ногой его по голове, а после с необыкновенной легкостью и грацией вонзила свой энергоклинок в его грудь, пробив доспех и выжигая плоть. Понимая, что даже в таком состоянии легионер всё ещё опасен, воительница с великой изящность отпрыгнула от черного стража, попытавшегося отстреливаться. Однако вскоре боезапас пистолета иссяк, и Улвий бросил своё оружие близко стоящему калаэдру в голову, раскроив её.

По Лимусу выстрелили из однозарядной плазменной винтовки, мощи которой было достаточно, чтобы отбросить и заставить легионера упасть. Ощутив, как доспех был пробит и оплавлен, а его тело жгуче разъедала плазма, Улвий лишь прошипел, превозмогая адскую боль, но вот останавливаться он не собирался. Воин попытался встать, и у него это даже получилось! По нему стреляли, много, много стреляли. Но воля его была высока, воля его была сильна и скреплена в железе веры.

Улвий сделал рывок в строй калаэдров, из последних сил атакуя их с ножом в руках. Нескольких он убил. Вскрыв брюшную полость ксеноида, собиравшегося метнуть гранату, черный страж не успел заметить очередного мечника, совершившего несколько выстрелов из лазерного пистолета и активировавшего изящный обжигающий меч. Ловко и без промедлений он полоснул правый бок сержанта Лимуса.

Чувствуя, как физические силы постепенно иссякают, а калаэдры побеждают, Улвий прыгнул на некоторых своих врагов, повалил их на землю, давя. Он снова встал, встал как подобает ангелу, выпрямив спину. Но его порывы остановил очередной залп из однозарядного ружья, отбросивший легионера, заставив его отлететь в дерево.

Черный страж облокотился на ствол. Голова Улвия упиралась в дерево, а сам он чувствовал, как силы покидают его. Всё тело немело, всё тело гудело и дрожало. В глазах будто мутнело. Легионер истекал кровью, но он не сдался. Он никогда не сдаётся.

Калаэдры, как и прежде, сомкнули кольцо вокруг сержанта, готовые нанести смертельный удар. Но вдруг из-за рощи донёсся тяжёлый, грозный топот возмездия. Ксеноиды обернулись — в их глазах застыла паника. Навстречу мчались чёрные стражи вместе с солдатами Эраграда. Впереди них выступали Клиций и Тизарий, и первый, размахивающий Крушителем империй, буквально прорубал себе путь через вражеские ряды.

Эрикион был в гневе. Он пришёл в волнение и злобу, когда узнал, что Улвий сражается здесь один — страх за жизнь Лимуса мучил его сердце. Лейтенант стремительно мчался, и каждый взмах его оружия обрывал жизни ксеноидов.

Огненные очереди эраградских солдат сметали калаэдров с катаранской земли, а мощь трёх взводов чёрных стражей была достаточно велика, чтобы сокрушить жалкие остатки врага, обратив их в пыль.

Клиций разрубил за один взмах троих врагов и подбежал к Улвию.

— Улвий! Лимус, черт побери! Скажи что-нибудь! — тревожно говорил лейтенант, положив руку на правый наплечник сержанта.

— Я... жив, Клиций, — хрипло и слабо ответил Улвий, подняв голову, которая вдруг стала неподъемной.

— Хвала Фибаусу! Держись, брат! — Клиций посмотрел на черных стражей, завершающих своё правосудие, не проявляя ни капли пощады к калаэдрам. — Помогите мне, живо!

— Я... — Лимус издал сухой вздох и замолк.

Он замер, как холодный без сил человек. Лейтенант снял шлем со своего товарища, чтобы тот ощутил свежий ночной воздух, открыв изнеможённое, мокрое от пота лицо, чьи веки смыкались под титановой тяжестью.

Он закрыл глаза, и его разум окутала пустота.

Глава V

Перелом

С момента битвы у Эраграда прошло более четырёх имерийских суток. Калаэдры были разбиты и уничтожены, а Катаран наконец-то приведён к Единению. В итоге вся система вошла в состав Империи Свободы — мечом и кровью, а лишь изредка — словом. Тринадцатая рота вновь продемонстрировала своё мастерство в ведении войны: всего одной сотней чёрным стражам удалось захватить планетарную систему. Конечно, солдаты из Галактио Форсинарум, вне сомнения, участвовали в покорении местных миров, но именно ангелы Свободы в десятки раз ускорили темп завоевания!

Капитанский мостик «Рыцаря».

Повелитель роты Тарон стоял у огромного компьютера, на экране которого отображался, всплывал и пролистывался текст, содержащий отчетную информацию от остальных сил Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота, от систем обслуживания крейсера и экипажа со всех палуб. Но было то, что его смутило — отсутствовала информация, которая должна была поступать из-за пределов Анрелианского сектора. Что это значит? Сбой? Или это действие пси-аномалии «Аритон»? Дувалор был серьезно озадачен. Он практически никогда не встречал ничего подобного.

Почтенный чёрный страж, пальцы которого превратились в стремительные тени, застучал по клавиатуре. Он лихорадочно вводил коды и команды, стремясь получить данные о статусе связи, её безопасности, системах защиты информации и отчетах из Астратума Элемея. Однако все его усилия оказались тщетны. Вместо ответа перед ним вспыхнула лишь надпись: «Error» — «Ошибка». Капитан был повергнут в полное замешательство, сбитый с толку.

— Фрет-капитан Каву, приходят ли отчеты из-за пределов сектора? — Дувалор бросил взгляд на исхудалого лысого мужчину, к голове которого тянулись тонкие кабели, а левый глаз его и вовсе был заменен на зеленый бионический сенсор.

— Нет. Никаких данных, — сухо и безжизненно ответил повелителю роты фрет-капитан, пригладив сильно морщинистый лоб. — Только те отчеты, которым уже больше двух недель.

— Что за чертовщина... — тихо выругался себе под нос Тарон. Он редко грубо выражался, но сейчас легионер находился в состоянии полнейшего недоумения.

Дувалор оглянул всех вокруг, но затем сделал небольшой выдох, чтобы успокоиться.

— Агнесс, состояние связи, срочно!

Из специального голографического терминала появилась небольшая фигурка искусственного интеллекта «Рыцаря». Визуальный образ Агнесс представлял из себя голубоватое полупрозрачное стройное и худое тельце с тонкими руками и ногами. Лицо ИИ корабля обладало такими же тонкими чертами с пародией на веснушки. Небольшие яркие глаза дополнялись густыми ресницами. Подобие одежды представляло из себя типичный утонченный женский мундир Космиум Форсинарум — такой же, какой носит Катрина Науфакс.

— Состояние связи стабильное, безопасное. Сбои отсутствуют, проникновения тоже, — ИИ обратилась к капитану, показывая своё собственное озадаченное лицо.

— Тогда что это за напасть? Что это за ошибка?

— Не могу знать, милорд. Я сама задаюсь тем же вопросом! — возмущаясь на странную ситуацию, ответила Агнесс.

— Рекомендации?

— Единственный вариант — перезапустить все системы коммуникации.

— Исключено.

— Солидарна. Тогда у меня нет ответа, господин Тарон. — Голова ИИ опустилась, а её лицо изображало грусть и даже некую вину.

— Что-нибудь придумаем, — успокаивал себя воин, но затем понял, насколько глупо прозвучали его слов, — но что, черт возьми? — Чёрный страж опустился на кресло, походящее больше всего на скромный дворянский трон. — Где навис-капитан?

— Капитан Науфакс сейчас в Лазаретариуме.

— Улвий до сих пор не пришёл в себя?

— Его ранения оказались тяжелыми, организм испытал сильный стресс, но лазаретан Рекан уверил, что скоро он должен прийти в сознание.

— Он находится в коматозном сне, вот что мне не нравится, Агнесс. — Дувалор снял свой шлем и поставил его на широкий подлокотник своего кресла. Лицом капитан Тринадцатой роты был статен и красив, несмотря на четыре шрама, украшающие его ярко выраженные скулы и высокий лоб. Его внешность дополняли серые, несколько изнеможенные веками службы глаза, сильно выделяющиеся на фоне блондинистых коротких волос.

— Не волнуйтесь, милорд, это же сержант Лимус! Вы сами отзывались о нём как о сильном, целеустремленном и живучем воине.

— Да... Я никогда не сомневался в нём с самого первого дня нашей встречи на Катахариусе. Это было сильное дитя, а ныне сильный легионер.

— Хотела бы я увидеть его становление, но, увы, меня тогда ещё не существовало, — улыбнулась ИИ.

— Асмоний протестовал, но я чувствовал силу в том юноше. Непоколебимую волю. Я всегда знал, что он вознесётся выше ангела, — тихо произнёс Дувалор.

— Ваш уровень кортизола резко вырос. Фиксирую повышение стресса. Капитан, не забывайте, что, если вы оцениваете своё эмоциональное состояние как подавленное, то вы всегда можете обратиться к служительницам Астра Легио Хорум, к брату-капеллану или... ко мне. — Легионер уловил странную ноту в её голосе, но не подал внимания.

— Возьму на заметку, — сухо произнёс Тарон, облокотившись на спинку кресла, подставив руку под подбородок.

Он пытался размышлять о сложившейся ситуации, хотя это было достаточно трудно в силу неимения каких-либо данных. Его волновало отсутствие поступления новой информации и отчетов из-за пределов сектора. Самые тёмные предположения ядом проникали в его разум.

— Милорд, мы засекли странный нечеткий сигнал крупного космического корабля! — заявил оператор радиолокационной станции крейсера.

— Что ещё за сигнал? Вы можете определить его принадлежность?

Капитан резко поднялся со своего командирского кресла, едва ли не подпрыгнув, и подошёл к старшему оператору.

— Определить его принадлежность невозможно: сигнал неточный, а техносигнатура слабая, — произнесла Агнесс, начав анализ данных.

— Подтверждаю, — утвердил оператор.

— Возможные причины?

— Могу предположить, что такое явление обусловлено воздействием периодических импульсов псионической аномалии «Аритон», — ответила ИИ несколько задумчиво.

— С какой вероятностью это может быть имперский корабль? — спросил у Агнесс Дувалор.

— Вероятность того, что это имперский корабль составляет примерно 49,077%, так что, как вы говорите, расслабляться не стоит.

— Что ж, хорошо. Агнесс, мне нужно, чтобы навис-капитан Науфакс срочно явилась на капитанский мостик! — приказным тоном произнёс Дувалор, но в его голосе прослеживались мягкие нотки.

— Одно только ваше слово. — Голографическая проекция ИИ исчезла.

Капитан Тарон подошёл к огромному центральному экрану, открывавшему вид на пучины холодного космоса, где звёзды казались такими близкими, но в то же время очень далекими. Его охватило состояние некоторой тоски, но больше — волнения. Его волновала эта неизвестность, неизвестность того, что он не знает, с кем придётся столкнуться ему и его подчинённым, если тот самый корабль долетит до «Рыцаря». Но так или иначе, Дувалор будет готов ко всему, как и его воины — великие и грозные чёрные стражи.

Яркий белый свет наполнял просторное помещение, отделанное белой плиткой у серебряного плинтуса. Пол начищен до блеска, и падающий на него свет блестел. Всюду стояли медицинские жесткие койки, подле которых установили множество аппаратов: от аппаратов ИВЛ до современных машин жизнеобеспечения. У другого конца помещения тянулись ряды снежно-белых столов, на которых лежали бумаги, инфопланшеты. Встроенные в стены компьютеры, обладавшие широкими черными экранами, мягко гудели, пока за ними работали люди. Но главной чертой Лазаретариума был резкий, почти едкий запах антисептиков, хлора и медикаментов.

На больничных койках лежало несколько легионеров, каждый из которых одет в больничные халаты небесно-белого оттенка с черным крестом на груди. Кроме ангелов здесь восстанавливались оставшиеся в живых немногочисленные солдаты ротной ауксилии[40], занимающие, однако, большинство мест.

По медицинскому отсеку ходили врачи, занимающиеся бюрократической рутиной и непосредственной работой с пациентами. Но главными фигурами в Лазаретариуме, естественно, были легионеры-лазаретаны — специалисты, отвечающие за оборудование, дающие указания обычным врачам и проводящие осмотры раненых суперсолдат.

На одной из больничных коек в коматозном состоянии бездвижно лежал сержант Лимус. Его тихое дыхание и плавное движение грудной клетки выдавали единственный признак жизни. Он, как и остальные, был одет в больничный халат, предназначенный для легионеров. К его телу подключили многочисленные трубки и приборы. Раны ещё не зажили полностью, но уже не угрожали жизни. Он — легионер, и такими увечьями его не убить. Чёрные стражи смеются в лицо смерти, продолжая сражаться даже тогда, когда кажется, что воин уже не способен подняться. Таковы ангелы Свободы.

Его организм безмолвно восстанавливался после тяжелого боя, не реагируя ни на что и ни на кого, пока внутри души легионер получал некое неосознанное удовольствия от того, что он находится в состоянии полного покоя, одновременно с приходящими умиротворенными абстрактными снами. Но время проснуться настало — чёрный страж должен встать и вновь облачиться в доспех, чтобы и дальше нести священную службу человечеству.

Медленно открывая глаза, Улвий слегка пошевелил пальцами, словно нащупывая пространство вокруг. Глаза раскрывались так долго, что терпение едва не лопнуло. Он всё ощущал слабые отголоски боли от не до конца заживших ран и глубокую усталость, оставшуюся после тяжёлого и неравного боя. Зеленые, словно хвойные сосны, глаза наконец открылись. Зрачки мгновенно сузились от резкого удара яркого белого света, а лицо невольно слегка сморщилось от едкого запаха медицинского отсека.

Воин Девятого приподнял голову. В глазах всё было размыто, всё было таким нечетким, что по его телу пробежали мурашки, а в душу ударил дискомфорт. Улвий уперся локтями о койку и попытался приподняться торсом. Руки пронзила немощность, но модифицированные мышцы с успехом поддерживали его. Издав тихий рык, сержант всё-таки приподнялся, пытаясь сквозь мутную дымку осмотреть весь отсек. Картинка становилась всё четче, и он видел старшего лазаретана Рекана. Медик роты выделялся вспомогательными манипуляторами на ранце, серебряным поясом и белыми наручами, поножами, шлемом и ободом наплечников. Но образ воинской величественности завершал вытянутый череп ажоганской твари на левом наплечнике.

— Рекан... — хрипло и с явной слабостью произнёс Улвий.

Это отвратительное чувство немощности выводило из себя даже Лимуса, но он подавлял эту едкую злость, пытаясь сохранять самообладание.

— Ах, Улвий? Ты очнулся. — Лазаретан подошёл к сержанту и сложил свою руку, которая показалась Улвию невероятно тяжелой, на ключицу, опуская раненного брата на спину. — Мои расчеты оказались верными. Это радует.

— Ты о чём? — озадаченно спросил Улвий.

— Я рассчитал, что ты должен был очнуться примерно через четверо суток.

— Вот оно что... — Лимус лег обратно, продолжая смотреть на Рекана, отсоединившего от ранца инфопланшет, с помощью которого отслеживал состояние всех аспектов организма Улвия. — Каково моё состояние?

— Стабильное. Твоей жизни ничего не угрожает, — с некоторой ноткой монотонности и профессионального хладнокровия ответил Рекан.

— Почему... я ощущаю такую слабость?

— Какой странный вопрос, — произнёс лазаретан, несколько раз нажав на клавиши планшета, что заставило трубки отсоединиться от тела раненного черного стража. — Твой организм находится в состоянии глубокого шока вследствие массивной кровопотери. Текущие показатели соответствуют тяжести травмы. Я введу энериол для купирования симптомов. Не совершай резких движений.

Рекан открыл поясную сумку, из которой достал колбу с энериолом, представляющим собой полупрозрачную серую жидкость. Достаточно быстро лазаретан вогнал иглу шприца, предварительно обработанного антисептиком, в тело Улвия, введя целую колбу препарата. Но это того стоило, и уже в следующее мгновение Лимус почувствовал, как его тело наполняют силы, а чувство слабости постепенно покидает его.

— Теперь твоё состояние должно прийти в норму. Чувствуешь изменения?

— Да.

— Хорошо. Сохраняй неподвижность до завершения процесса отключения систем жизнеобеспечения. Далее, следуя протоколу, мы проведём профилактические процедуры. Если стабильность показателей будет подтверждена, ты сможешь покинуть Лазаретариум.

Быстро отключив легионера от уже ненужных ему систем, лазаретан, не теряя времени, провёл различные сканирования, исследовав состояние костей, сосудистой системы и внутренних органов на наличие дефектов. Это проходило достаточно быстро: он использовал многофункциональное сканирующие устройство, представлявшее из себя кольцеобразную ручку с дисплеем управления на верхнем наклоне, с располагающимся на боковой стороне сканером. Манипуляторы на ранце лазаретана по-механически быстро делали записи в инфопланшете.

— Твоё состояние в норме. Присутствуют лишь незначительные отклонения в виде незаживших ран, — произнёс Рекан.

— Где мой доспех? — сразу спросил Улвий.

— В технолитаническом отделе. Уже должны были провести и завершить процедуру ремонта.

— Моё оружие?

— Там же.

Через некоторое время Рекан разрешил Улвию подняться. Далее последовал плановый осмотр, включающий оценку рефлексов, зрительной функции, силовых показателей и прочих физиологических параметров легионера. Протокольные действия не вызывали вопросов. Завершив осмотр, лазаретан сделал последние штрихи в своем планшете, перенося данные в общую базу.

— Надо признаться, когда тебя доставили, я сомневался в том, выживешь ты или нет, — откровенно сказал Рекан, взглянув на Улвия.

— Неужто у тебя были сомнения? — усмехнулся Лимус.

— Были, — твердо сказал лазаретан. — Нет, я видел ранения хуже, но твои были нанесены всепоглощающей плазмой. Мне пришлось применить многие свои знания, чтобы оказать тебе помощь.

— Что ж, благодарю.

— Не обольщайся так сильно. Пока мой дух по воле Фортуны не покинет это тело, таких как ты у меня будет ещё много.

— В некотором роде, — согласился Улвий.

— Не в некотором роде, а абсолютно. Поясняю ранее сказанное: мы нанесли сокрушительное поражение ритгам, предполагая, что на крае Империи большинство задач было выполнено. Но это оказалось ошибочным, ведь теперь мы втянуты в новый конфликт с калаэдрами. И подобное происходит и в других секторах. Если внимательно следить за данной тенденцией, то можно сделать вывод, что с высокой вероятностью приближается новое, крупномасштабное столкновение. Это неизбежно приведёт к существенному увеличению моей работы, — пессимистично произнёс Рекан.

— Что ж, тогда скажи мне, с кем мы вероятно можем вступить в новое противостояние? — спросил сержант, внимательно слушавший лазаретана.

— В этот расплывчатый по своему содержанию перечень могу отнести калаэдров, ритгов и ещё неизвестные нам цивилизации: чем глубже погружаемся вдаль, тем больше открываем. И, наконец, мы сами можем стать причиной нового конфликта.

— Мы? Что ты имеешь в виду? — удивлённо задал вопрос Улвий.

— Это может прозвучать достаточно... еретически что ли, но я смею делать вывод о конфликте внутри имперского пространства, исходя из духовного упадка, прослеживаемого в каждой сфере нашего общества. Свободе не верят, имперская власть занята собственным обогащением, а наш собственный легион наполняется разочарованием и... Нет, Улвий, давай переведём тему. Капеллан Асмоний желал увидеться с тобой.

Лимус заметил ноту сухой, но горечи в голосе двухсотлетнего старшего лазаретана. В то же время он понимал, о чём тот говорит и что имел в виду до этого. Улвий всячески отгонял от себя темные мысли, поэтому с удовольствием согласился перевести тему их разговора.

— Зачем он хочет меня видеть? — Улвий сильно удивился, но в то же время почувствовал, будто волна тока пронеслась по его телу.

— Не могу знать, брат, но, похоже, его желание встречи велико, так что сильно не задерживайся. Ясно?

— Так точно.

— Вот и замечательно. — Рекан ввёл некоторые данные в компьютер, после чего посмотрел на Улвия. — Твоя одежда в соседней комнате в шкафчике шестьдесят шесть. Ты свободен.

— Понял. И, Рекан, спасибо, — произнёс сержант, встретившись с легким кивком лазаретана.

Улвий вышел в дезинфекционную камеру. Особые манипуляторы распыляли вокруг него антисептик. Оттуда сержант вышел в коридор, после чего зашёл в комнату хранения личных вещей, где как раз увидел нужный шкафчик.

Приложив к биометрическому сканеру ладонь, Улвий сделал глубокий вдох, чувствуя мягкую свободу и нежное спокойствие, однако эти чувства разбивались на мелкие осколки от одной лишь мысли о встречи с капелланом.

Открыв дверцу шкафчика, черный страж оглядел ярко освещенную голубоватым светом ячейку, в которой хранились его вещи: черные штаны, берцы и красная туника с балтеусом. Присев на лавку, сержант снял больничный халат, а после облачился в свою ткань. Улвий бросил халат в урну для дезинфекции. Легионер покинул комнату хранения и направился строго в технолитанический отдел за своим доспехом.

Проходя достаточно пустые серые палубы крейсера, Улвий заметил, как персонал «Рыцаря» постоянно куда-то спешил. Его это заинтересовало и удивило: ни сигнала, ни тревоги о готовности или об опасности не было. Мучаемый этим вопросом, черный страж не заметил, как вдруг уже оказался у нужных ему дверей.

Он без промедлений зашёл в этот поистине священный отсек корабля, и был тотчас встречен технослужителем, который с распростертыми руками и явным торжественным трепетом склонялся перед сержантом роты. Улвию не столько не нравилось это приторное внимание, хотя и оно тоже, сколько этот фанатизм и трепет. Это не раздражало его, а всего лишь приносило дискомфорт.

— Ох, милорд, с какой же целью Вы пришли в это священное место? — Технослужитель, облаченный в длинную серую мантию, выделялся своим механическим ранцем и имплантами, заменившими ему руки и половину головы. Не исключено, что ранец стал частью его тела. Улвий сразу понял, что это фанатик из технокульта[41] «Mechanicus Astra».

— Я пришёл за своими доспехами, — сухо ответил Улвий, равнодушно смотря на технослужителя.

— Доспех? Гм, идёмте за мной, мой господин, — произнёс он, направляя сержанта в оружейную палату к комнате хранения доспехов. — Ваш личный идентификационный код?

— ULL8-72K-13D.

— Ох, Вы сержант Лимус, вернее, лорд-мастер-ксено-традикатор[42] Лимус.

— Лорд-мастер-ксено-традикатор? — недоуменно переспросил Улвий.

— Вы не знаете? Ах да, точно, Вы же были в бессознательном состоянии. Я искренне рад видеть Вас в добром здравии. За время вашего восстановления, капитан Тарон заочно наделил вас титулом. Вы довольно молодой легионер, получивший такое почтенное звание.

— Скольких я убил на Катаране?

— Сто пятьдесят девять калаэдрийских солдат пали от вашей руки, и семь единиц техники было уничтожено, — торжественно ответил технокультист сквозь искажающую голос механику.

Лимус промолчал. Он был удивлен этим числам: в пылу боя время текло куда быстрее, и осознать количество поверженных не представлялось возможным, тем более с учетом пребывания в состоянии жуткой агрессии.

В конце концов, Улвий и технослужитель дошли до оружейной палаты, где хранились доспехи легионеров. Открыв высокие, расписанные серебром двери, сержант Лимус гордо прошагал до своих доспехов, надетых на специальную стойку. Черный страж увидел, что места пробоин уже заделаны, но места ремонта практически не выделялись, так как весь доспех сиял свежестью и чистотой.

— Подготовь своих людей: я хочу надеть броню, — приказал Улвий.

— Будет исполнено, милорд.

Технокультист быстро скрылся с поля зрения легионера, а сам он направился в комнату хранения, где надел подбронный костюм из бионейроактивных искусственных мышц, на котором также виднелись специальные прорези для нейропортов. Он был готов к началу процесса облачения.

Улвий вышел в ту самую сферическую камеру, где его ожидали арки, чьи манипуляторы уже приготовили доспехи сержанта. За короткое время работники оружейной палаты призвали некоторых служительниц Астра Легио Хорум, при виде легионера начавших распевать прекрасными ангельскими голосками технолитании Чёрной Стражи. Служители заходили с кадилами вокруг арок «святости».

Черный страж подошел к своим сабатонам и вставил в них стопы, расправив руки. Манипуляторы закрепили подбронный костюм и приступили к процессу облачения. Механические руки тут же принялись надевать на легионера первичную броню, а после неё — поножи и набедренники, закрепляя их с нейропортами Улвия. Тем временем чёрный страж начал читать преамбулу Кодекса Легионариос, придавая некую священность всему процессу.

— Я принимаю бремя верности,

Я принимаю бремя вечной войны,

Я принимаю это бремя как ангел Её.

Проговорил он начальные строки уверенным голосом, окруженный женским хором и ароматом благовоний. Но все эти пения, чтение преамбулы и кадила были лишь процессуальными действиями, которые, однако, стали неотъемлемой частью их жизни, нередко помогая справиться со внутренними сомнениями и раздорами.

Одновременно на Лимуса надели наручи и плечевую броню. Вскоре на черном страже закрепили кирасу и наплечники, соединяя с остальной частью доспеха для дальнейшей герметизации. Его руки облачили в латные перчатки, и сержант рефлекторно размял пальцы.

— Я принимаю кодексы чести и открываю разум Её закону.

Я с гордостью буду нести эмблемы моего легиона.

Я с достоинством встану в авангарде Объединения под знамёнами Её.

Голос Лимуса сверхъестественно усиливали песнопения служительниц Астра Легио Хорум, создающие вокруг него ауру настоящего ангела из древних, давно забытых верований, внезапно оживших в этот час.

Улвий почувствовал, как к его спине прикрепляют тяжелый ранец, присоединившийся к основной броне с громким шипением и глухим ревом маленьких двигателей, пока системы вентиляции испустили звук, подобный воздушному вою.

Песни дев-служительниц становились громче, технокультисты махали кадилами всё активнее.

— Я клянусь, что защита человечества есть высшая цель моего существования.

Я клянусь, что каждый враг Свободы, вставший у меня на пути, будет уничтожен моим клинком.

Я клянусь забыть боль, неся Её закон.

Я вверяю дух свой Её воле.

Я вверяю своё тело техническому искусству моей брони.

Я готов умереть за интересы человечества, если такова будет Её воля.

Один из технослужителей почтенно взял в руки шлем черного стража, как реликвию, и медленно стал подходить к легионеру, опустив голову. Подойдя к воину Девятого, фанатик полностью склонился, направив огненный взор в холодный пол.

Улвий взял в руки шлем и направил его лицевой пластиной к себе, заглянув в красные линзы.

— И в этот час я присоединяюсь к своим братьям в вечном служении Свободе и человеческой расе в рядах своего Легиона,

Ибо:

Я — металл,

Я — гнев,

Улвий надел на свою голову черный шлем, украшенный белым венком. Раздалось острое шипение — герметизация силового доспеха прошла успешно. Войсофон работает, динамики тоже. Все системы в норме. На интерфейс сержанту выходила информация о состоянии здоровья, доспеха и окружающей среды. В нижнем левом углу появился радар, на котором отмечались живые существа вокруг.

Я — погибель.

Последнюю фразу Лимус произнёс мрачно, искажённым голосом, отзвучавшим металлическим эхом и эффектом демонического гласа.

Технослужители встали на колени перед сержантом, а потом и вовсе упали ниц.

Улвий сделал шаг вперёд. Стальное эхо разошлось по помещению. Песни прекратились. Все замерли и затаили дыхание, будто чего-то ожидая.

— In amplexus ol pennae Freedas alm.[43] — лишь это произнёс черный страж, направившись в сторону выхода из технолитанического отдела.

Все вновь ожили, почувствовав резко нахлынувшее расслабление и спокойствие от того, что легионер доволен и доспех обнимает его словно так же, как обнимают крылья Аквиллы и Свободы.

Покинув оружейные палаты и весь отсек, сержант направился в тренировочный отсек корабля. Все, видящие его, преклонялись и приветствовали ангела Свободы. Но даже так он замечал их спешку, и это ему не нравилось, ведь в обычные дни такого не происходит. Однако осознав, что сейчас никакого ответа он не получит, Улвий решил просто провести время с пользой: тренировки.

Проходя мимо знамен Тринадцатой роты возле бюста капитана Траксолора Кевайна, Лимус остановился у скульптурного изображения бывшего повелителя роты, чья внешность представляла из себя мужчину с ярко выраженными скулами, высоким лбом, тонким носом и лысой головой, украшенной серебряным венком с бриллиантами.

Сержант звучно ударил кулаком по груди и встал на колено, отдавая дань уважения почившему воину. Но покой Улвия нарушил уж больно знакомый хрипловатый голос — голос того самого легионера, с которым у ныне лорд-мастера Лимуса нет открытых конфликтов, но есть противное щекотание души.

— Брат Лимус, я как раз хотел тебя видеть. — Этот голос, этот голос нельзя было с кем-то перепутать. Это был капеллан Асмоний, стоявший в нескольких метрах от сержанта. Его фигура словно перекрывала весь проход, а броня была в стенах корабля такой темной, что создавалось ощущение, будто доспех поглощает всякий свет, подающий на него.

Улвий, услышав его, встал на ноги и посмотрел на капеллана.

— Брат Асмоний, да, я слышал об этом.

— Отдаёшь дань уважения капитану Кевайну?

— Да, — сконфузившись ответил Улвий. Он не ощущал страх, лишь трепет и чувство полного напряжения, такого, какого сержант даже в бою ощущает редко.

Нет, он доверяет Асмонию и уважает его, но эта аура, эта неописуемая аура ломала всё, в том числе и нерушимый дух заступника человечества.

— Идём, я хотел поговорить. — Капеллан относительно дружелюбно плавно подал рукой вперёд, предлагая Улвию пройтись по кораблю, но Лимус понимал, что эта дружелюбность, скорее всего, была лишь маской истинных чувств Асмония.

Легионеры шли медленно, кроме них в этой части корабля, как странно, никого не было. Вокруг царила слишком глубокая тишина, настолько глубокая, что были слышны лишь шаги двух черных стражей.

Глаза Улвия всё не срывали своего взора с капеллана, шедшего на вид так спокойно, что появлялось ощущение, будто всё хорошо, но сержант прекрасно понимал, что, если капеллан лично пришёл к нему, значит что-то либо не так, либо Асмонию что-то нужно.

— Как твои раны? — вдруг прервал безмолвие, царившее вокруг них обоих, Асмоний.

— Чувствую себя намного лучше. Иногда раны болят, но это неважно, — сухо ответил Лимус.

— Да, нескольких суток недостаточно, но вполне позволительно. Что ж, я непросто так явился к тебе лично, Улвий, — произнёс Асмоний, проходя вместе с сержантом вдоль длинного экрана, за которым открывался красивейший космический пейзаж на далекую туманность, переливающуюся фиолетово-синими цветами. — Я хочу знать, что произошло на «Царе Лесов».

— О чем вы? — удивленно спросил Улвий.

— Я капеллан и должен знать, что там произошло. Я крайне заинтересован ситуацией с псионическим импульсом, который произошёл после смерти псионика, вернее так сказано в отчете Клиция и Альрууса. — Капеллан медленно бросил взгляд на Лимуса. Даже будучи в шлеме взгляд Асмония отличался пронзительностью и глубиной. — Так что же там произошло?

— Вы думаете, мы могли стать отступниками, и наша вера пошатнулась?

— Ничего подобного. Но я капеллан, и моей обязанность является присматривать за вами. Меня удивило то, что никто из вас не обратился ни ко мне и даже не обратился к девам-служительницам Астра Легио Хорум. Вот что интересно, сержант, — более сурово произнёс Асмоний.

— Не могу ничего сказать про остальных братьев, но я... — Улвий печально вздохнул. — Но я внезапно замер, окутанный резким смятением от того, что я и, похоже, другие услышали.

— Услышали?

— Некоторые также увидели.

— Что же вы услышали и увидели? Неужто такое, что вызвало в вас шок и заставило застыть? — спросил капеллан с некоторой мягкостью, чтобы не так сильно давить на собеседника.

— Многие услышали голоса родственников: матери и отца, сестер и братьев. Услышали далекие отголоски родных миров, а некоторые братья даже увидели абстракции детских воспоминаний. — Ответ Лимуса был наполнен долей печали: эти воспоминания приносили ему душевную боль, как голоса сестры и отца, колыбельная матери. Это было его самым настоящим пульсаром боли.

— А что услышал ты?

— Голос сестры и её образы, ангельские образы красоты и мягкости. Таким же был и её голос. Я услышал колыбельную, которую напевала мать. Однако я быстро смог вернуться в своё нормальное состояние. Смею заметить, что некоторым из нас потребовалось больше времени для возвращения в «реальный мир» из-за возникших осложнений. — Улвий остановился и посмотрел на голографическую Аквиллу, широко раскрывшую крылья. На мгновение ему показалось, будто она обнимала его.

— Какие осложнения? — с особым интересом спросил капеллан, оторвав взгляд сержанта от Орла.

Улвий понял, что сказал лишнее, и осознал, что может сейчас подставить Клиция, своего лучшего друга, который в своём рапорте не упомянул о своём тягостном состоянии в тот момент.

— Не могу знать. Может быть, так мне лишь показалось, — Лимус отвёл взгляд от Асмония.

— Ты уверен? — недоверчиво спросил капеллан.

— Да. Вам я врать не стану.

— Хорошо. А если я спрошу про бойню на Катаране?

— О чем это вы? — Лимус посмотрел на Асмония не столько недоверчиво, сколько с удивлением.

— Только не говори мне, что ты смог ликвидировать полторы сотни вражеских солдат, не испытывав при этом чувства кровавой жажды и... ярости.

Улвий понял, о чем говорит капеллан — он хочет заморочить ему голову. Нет, он хочет задеть сержанта за больное, или подловить. Асмоний им манипулирует. Возможно, он специально заговаривает зубы Лимуса, чтобы узнать правду на счёт инцидента на «Царе Лесов» и, дополнительно, на Катаране.

— Я не испытывал ничего подобного... — медлительно и аккуратно ответил Улвий.

— Да? Неужели, когда ты находился в состоянии близком к поражению, в тебе не вскипала эта ярость, это желание крови? Неужели ты убил их всех, будучи неблизким к состоянию берсеркера? Что скажешь, сержант? Ты уверен в своих словах? Что ты чувствовал? Что? Человечность? Нет. Я детально осмотрел место боя и смоделировал картину происходящего. Ты устроил настоящую бойню, кровавое месиво. Ты убивал всех и каждого, никого не щадя. Ты окропил катаранскую землю литрами калаэдрийской крови с особой жестокостью.

Так ты продолжишь говорить, что был в своём гуманном состоянии, как и обычно? Ты ведь чувствуешь, что твоя настоящая натура не хочет мира. Твоей сущности не нужна человечность: легионеру она не нужна, Улвий, и ты это знаешь. Ты знаешь догматы Кодекса, так почему же отходишь от них? Ты должен признать, что человечность лишь мешает тебе. Ты скован, скован неправильно: скован не Кодексом, а убеждениями, не позволившими бы легионерам объединить человечество. Человечность одно из самых чуждых чувств для нас, а хуже него только страх и трусость, Лимус, — капеллан говорил без единой запинки, всё проговаривалось четко, будто отскакивало от зубов. Он давил на Улвия морально, он пытался сломать его. В мгновении сержант ощутил себя крошечным ребенком в сравнении с Асмонием, ставшего почти титаном.

— Но при этом... даже вы проявили человечность. — Улвий мрачно посмотрел на Асмония, от услышанного неврно сжавшего кулаки. — Часть свободного времени я трачу на изучение древних трактатов и великих духовных творений нашей расы, и меня заинтересовала некоторая деталь: все как один твердят, что человечность есть слабость, но одновременно в ней и наша сила. Вы это понимаете, поэтому позволили себе проявить её, когда зачищали Ниатаран-3 от ажоганских тварей, брат-капеллан.

— Что же позволяет тебе так говорить, сержант?

— Когда Вы забрели в одинокий разрушенный дом и в подвале обнаружили плачущего ребенка, родителей которого убила жукоподобное чудовище и жрала их тела, желавшая закончить и с дитём. Вы дали волю своим чувствам. В вас вскипел гнев от отсутствия человечности у этой твари, собирающейся добить беззащитного ребенка. Вы убили это, но вы не бросили дитя, а проявили человечность. Я ярко помню, проследовав за вами, как вы взяли на руки кричащее, измученное дитя, а затем и вовсе сняли свой шлем, чтобы не пугать его.

— Признаю, это был моя ошибка. И что ты хочешь этим сказать? — чувствуя злость, нарастающую из-за слов Улвия, Асмоний продолжал держать голос ровным.

— Это была человечность, и это была благородность. Вы забрали этого ребёнка к нам, сюда, и воспитали её как собственную дочь. Вы дали ей новое имя, вы обучили её всему, чему надо. И теперь она служит в Астра Легио Хорум Тринадцатой роты, Асмоний. Хельга любит вас как отца, а вы её — как дочь.

Вы просто не хотите открыто признавать, что вы такой же человек и способны на сочувствие, заботу и даже родительскую теплоту. Вы спасли её, не бросили там, взяли с собой и воспитали как подобает. Да, вы привязались к ней, но и она к вам, — разве это не доказательство того, что мы, легионеры, такие же люди, способные чувствовать всё человеческое? Да, мы солдаты, чей долг — это вечное служение, но мы люди. Быть авангардом сил Объединения — священное призвание, но быть человеком — значит уметь любить, приносить пользу другим людям, животным, природе; значит стремиться к доброте, состраданию, прощению и справедливости.

Капеллан замер, охваченный размышлениями, так и не найдя нужных слов.

Улвий разбил Асмония, заставил его молчать в долгом путешествии по каналам разума, пока тело бездвижно стояло. Это было что-то необычное, что-то особенное, особенно неприятное и одновременно глубокое.

— С Вашего позволения я отправлюсь в тренировочный центр: после ранения нужно проверить своё тело, — произнёс Улвий.

Асмоний лишь кивнул, показывая, что он отпускает сержанта. В глубине души капеллан, похоже, был доволен ответом сержанта, осознавая, что из него вышел бы достойный послушник Спиритестума.

И Улвий ушёл вперёд, пока в коридоре не остался только капеллан.

В это самое время на капитанском мостике происходила настоящая суматоха: все готовились к прибытию неизвестного корабля. Но более всего озадаченность вызывало то, что вместе с приближением корабля система связи барахлила и работала раз через раз, вызывая ошибки соединения, нарушение инфопотока и сбой в инфополе. Фрет-офицеры пытались настроить системы диагностики-защиты и решить проблему со связью и входящими данными, в то время как фрет-рабочие неустанно дежурили у аппаратов связи, не находя никаких технических недостатков.

Великое беспокойство царило на офицерском мостике. Лишь капитан Тарон сохранял спокойствие, хотя ощущал явное напряжение и лёгкое волнение, проявлявшееся покалываниями в кончиках пальцев и нервозностью движений. Чёрный страж восседал на своём троне, устремив соколиный взгляд в глубины космоса через экраны. Он размышлял, обдумывая план действий на случай, если корабль окажется вражеским. В таком случае Тарону придётся отдать приказ о всеобщей тревоге и подготовке к бою. Дувалор предпочитал перестраховаться, и желание объявить всеобщую готовность нарастало.

На капитанский мостик наконец-то ступила навис-капитан Науфакс. Её появление было стремительным — чёрный страж требовал её присутствия немедленно. Несмотря на явную спешку, она держалась с неизменным достоинством, гордая и статная, запыхавшаяся, но всё ещё презентабельная.

— Явилась по вашему зову, капитан Тарон. Разрешите узнать причину такой спешки? — обеспокоенно спросила Катрина, подойдя к трону капитана Тринадцатой роты.

— Я хочу объявить полную готовность экипажа, — твердо ответил он.

— Неужели приближается противник?

— Неизвестно, но приближение этого корабля неизбежно приводит к сбоям в работе связи, хотя мы еще не понимаем, почему это происходит. Агнесс, проявись. — По приказу Дувалора тотчас из терминала появился силуэт ИИ, которая спокойна посмотрела и на Катрину, и на Дувалора.

— Капитан Науфакс, приветствую вас. Капитан Тарон, я вся во внимании.

— Какова целесообразность, если мы мобилизуем боевую часть экипажа? — спросил капитан.

— Если мобилизовывать боевой сегмент, то уж лучше мобилизовать весь экипаж, — решительно произнесла Катрина.

— Я полностью согласна с навис-капитаном. Тем более, я смогла проанализировать сигнатуры, движущиеся по Пространственным путям, и могу сделать вывод, что корабль имеет эскорт в виде небольших межзвездных барж. — Агнесс проявила голографическое отображение сигнатур на крупномасштабной объемной карте с обозначением местоположения «Рыцаря» и Пространственной дороги.

— Значит так, Агнесс, твоя задача следить за всеми системами «Рыцаря» на уровне кода «RRH-1». Капитан Науфакс, активировать код «Primus-Defrum (α)»: мы должны быть готовы ко всему. Исполнять.

— Слушаюсь и повинуюсь.

— Так точно!

Агнесс исчезла, а Катрина, подойдя к своей панели управления, чей монитор был настолько огромен, что мог без окон вмещать всю поступающую с «Рыцаря» и ближайших кораблей информацию, застучала по клавишам и голографическим сенсорам суперкомпьютера, вводя в командную строку длинные коды и символы, похожие на иероглифы. Она была сконцентрирована как никогда, а её взгляд с внимательного переменился на суровый и хладнокровный.

На экране капитанского суперкомпьютера ярко высветилась надпись:

«Активировать код тревоги «Primus-Defrum (α)?».

«Да».

Вскоре по всему кораблю засветились тревожные лампы, мерцающие красным и оранжевым. Их мигание сопровождал характерный вой сирены, больше похожий на глубокий и тяжёлый гул, который на палубах крейсера разносился страшным эхом, напоминая тяжёлое, словно живое, дыхание самого корабля.

Сирена лишь одним своим воем приказывала всему экипажу занять свои места. Рабочие разбегались по местам, к которым были прикреплены, начиная неустанное дежурство, следя за аппаратурой и жизненно важными системами «Рыцаря», подобно малым в размерах, но невероятно значительным шестерёнкам внутри огромной машины.

Служительницы Астра Легио Хорум прятались в сегменте Спиритестума, служители технического отдела все до одного присутствовали на своих местах, следя за техникой, доспехами и оружием. Царила великая спешка, и люди волнами заполоняли отдельные палубы «Рыцаря», стремясь занять свои места.

Легионеры же делали всё быстро, но без какой-либо спешки. Каждый из черных стражей направлялся в технолитанический отдел, чтобы облачиться в силовые доспехи и взять оружие. Все воины были распределены по своим постам на корабле, где обязаны находиться в случае объявления всеобщей тревоги. Её ангелы даже в такой напряженной обстановке выглядели ничуть не удивленными — все были сконцентрированы и спокойны. Многим пришлось оторваться от своих дел, но это не имело для них значения, ведь где-то на психологическом уровне они будто чувствовали, что эта сирена била воем им в уши далеко не зря.

Черные стражи за жалкие мгновения облачились и вооружились, незамедлительно отправившись на точки несения дежурных постов, разбросанных по всему крейсеру для отражения потенциальных наглых абордажных вторжений.

Улвия всеобщая тревога застала в тренировочном центре, где он практиковался во владении мечом, но ему, как и другим, пришлось прервать занятия, как зазвучал алый вой класса «Альфа».

В оружейной палате он встретил Клиция, который уже взял своё оружие и был готов к любым неожиданностям. Вскоре Лимус заметил Хальга и остальных, выстроившихся в строю чёрных стражей у лейтенанта Эрикиона.

— Клиций, я прибыл, — приветственно произнёс Улвий, подойдя к своему лейтенанту.

— Отлично. Улвий, бери с собой второе отделение и распредели солдат по всей парвус-части «Альфа-сета» — каждый должен быть на своём посту. Как только сделаешь это, сообщи мне. Я с первым отделением отправлюсь к парвус-части «бета-сета». Ясно? — голос Клиция звучал возбужденным: он ощущал волнующий азарт в крови.

— Да, — ответил Улвий.

— Замечательно. А теперь исполнять! — гаркнул лейтенант, без промедлений направившись в закрепленный за ним участок.

Улвий взял с собой братьев второго отделения — Нальтуса, Дария, Деувора, Хальга и Нерата. Состав отделений взвода постоянно менялся в зависимости от ситуации, но сержант Лимус всегда командовал группой из Дария, Нерата, Хальга и Деувора. Формация общей численностью шесть воинов, включая самого Улвия, направилось к левой части «Рыцаря», на верхний уровень, прилегающий к сегменту у капитанского мостика. В ушах продолжала резать слух чертова сирена — настолько противная, что действовала на нервы даже легионерам, которые пытались её игнорировать.

Палубы опустели, лишь гулкое эхо тревоги раздавалось вокруг, будто ударяясь о стены корабля и расходясь всё дальше. А второе отделение пятого взвода оперативно заняло весь коридор парвус-части «альфа-сета», не встретив совершенно никого. Улвий распределил своих воинов по равным интервалам друг от друга. Черные стражи были на взводе, они были готовы ко всему: к абордажу, к обстрелу, к отключению систем жизнеобеспечения крейсера и ко всему, что может ещё придумать Фортуна. Они встали, как каменные статуи в живой оболочке, закрытые толстым слоем металла, возвышаясь как благоговейные исполины.

Сам же Улвий встал в конце закрепленной за его отделением парвус-части у поворота, за которым открывался вид на проход к капитанскому мостику. Обдумывая всё, что произошло за последний час, сержант одновременно находился будто в состоянии анабиоза: он не двигался, не колыхался, ноги держались ровно, а правая рука лежала на кобуре с плазменным пистолетом. Дыхание было ровным, а взгляд серым.

Но это состояние прервал Нальтус.

— Сержант, теперь ты титулованный? Лорд-мастер-ксено-традикатор? Как же хорошо звучит, — с неким тоном зависти произнёс Нальтус.

— Да. Я был удивлен, узнав о том, что получил столь высокий титул, — спокойно ответил Улвий, повернув голову к рядом стоящему специалисту по тяжелому вооружению.

— Ох, как интересно, что ты получил именно лорд-мастера, а не просто мастера. И это при твоей-то молодости! Сержант, а уже такой титул... Правда очень интригующе? — продолжал приват.

— К чему ты клонишь? — хмуро спросил сержант, ощущая зависть и даже злобу Нальтуса, что был на пятьдесят лет старше Лимуса, но всё так и пребывающего в звании привата, не обладая никаким титулом.

— А к тому, что капитан Тарон будто бы к тебе более снисходителен и благосклонен, чем к остальным.

— Тебе что-то не нравится? — грозно произнёс Улвий, повернувшись к Нальтусу, расправив плечи и всем своим видом начав угрожать привату.

— Да... Не нравится! — специалист по тяжелому вооружению слабо опешил, но вскоре вышел вперёд, выставив грудь вперёд.

— И что же? — спросил Улвий, подходя к Нальтусу. Приближался он медленно, специально громоздко и тяжело, чтобы сильнее надавить на привата.

— Ты слабее остальных, поддаёшься чуждым чувствам! А тут получаешь далеко самый не низкий титул и словно обладаешь расположением капитана! — в открытую начал говорить приват.

— Да? А смог бы слабак сделать так? — Улвий резко схватил Нальтуса за воротник кирасы и также резко потянул его вниз, заставив упасть на одно колено, начав физически давить на него.

Улвий не хотел этого, но он должен порой отстаивать своё место и звание кан-сержанта — будущего лейтенанта. — Так тебе теперь всё понятно? Или мне стоит провести акремацию[44] за попытку оспорить мою честь?

— Нет... Я понял свою ошибку, сержант, — тихо и хрипло ответил Нальтус.

— Вот и отлично. — Улвий резко отпустил привата и вернулся на своё место.

Нальтус поднялся, опустив голову, словно провинившийся ребенок. Но сержант его понимал, испытывал легкое чувство жалости, но оно разбивалось об осознание необходимости этих действий.

Улвий вернулся в свой «анабиоз». Ошибочно считать, что в таком положении он уязвимее — в этом состоянии находились все легионеры во время поста, но они всё видели, всё слышали, всё чувствовали и всё понимали.

На капитанском мостике продолжала царить напряженность, но Дувалору удалось не допустить паники или хаоса — все работали как необходимо, в головах была ясность, но изредка проглядывалась нотка сомнений.

Писк и щелчки часто нажимаемых кнопок подавляли своей интенсивностью все иные звуки, кроме гудения аппаратуры. Почему-то именно стучащая мелодия клавиш сейчас становилась главным успокоителем для повелителя роты.

Капитан Тарон, подобно грозному князю, восседал на капитанском троне, подпирая голову рукой, облаченной в латную перчатку. Броня сияла на белом свету ярких ламп, чей свет покрывал черный силовой доспех мягкой пеленой. Блестящие светильники выделяли многочисленные шероховатости, которые были заделанными ранами брони, на доспехе капитана Тринадцатой роты, предоставляя возможность всем иным увидеть и осознать, что Дувалор прошёл множество кровавых и страшных сражений.

Волнение в повелителе роты выдавало его беспокойный стук пальцами по темному подлокотнику. Тяжело вдыхая и выдыхая, он не срывал взгляда с капитанской панели управления, пристально следя за поступающими данными. Его голову заполоняли разной степени тьмы и света мысли, возводящие любые сценарии будущего, среди которых, к сожалению, преобладали самые неблагоприятные.

Однако тревожную идиллию нарушила система оповещения, сигналы которой были громкими, тревожными и глубокими, будто чудовище из древних мифов каждый раз испускает своё предсмертное дыхание, но всё никак не оставит этот мир.

— Милорд, объект покинул Пространственный путь и вышел на краю системы! — почти паническим криком оповестил навиг-офицер.

— Привести орудия в полную боевую готовность! — ответил Дувалор, резко обхватив руками концы подлокотников.

— Есть!

Спустя мгновение в главном экране мостика все присутствующие увидели небольшую эскадру, состоящую из имперских барж, транспортников и, самое важное, из крейсера XV легиона «Несущих Храбрость». Космический монстр был окрашен в багрово-кровавый цвет, а соединения отсеков и сегментов даже в пустоте блестели царским золотом. Светящиеся элементы крейсера внушительного размера — около шести километров в длину — сверкали в черноте пространства зеленым, почти кислотным цветом.

Но Катрину и Дувалора ввергла в недоумение не раскраска корабля, а его печальное состояние: крейсер выглядел так, словно совсем недавно участвовал в ожесточённом космическом сражении. Сначала из-за большого расстояния капитан не мог этого разглядеть, но при резком сокращении дистанции до нескольких тысяч километров чёрные следы от попаданий стали хорошо заметны.

— Это корабли XV легиона, господин, — произнесла Катрина, внимательно следя за сигнатурами армады Пятнадцатого на голокарте, платком пройдясь по лбу.

— Вижу. Навис-капитан Науфакс, вы оповестили наших союзников о том, что в систему входит корабль? — спросил Дувалор.

— Да, господин. Они в пути. Я сообщу им, что это армада «Несущих Храбрость».

— Делайте, что должно, — сухо сказал Тарон, смотря на экран и на приближающуюся эскадру. — Агнесс, есть ли какие-либо сообщения?

— Никак нет, милорд, — из терминала ИИ послышался голос ИИ. — Если был бы сигнал, фрет-офицеры уже сообщили бы об этом.

— Логично. Агнесс, ты можешь вывести мне на голомонитор приближенное изображение наших «гостей»?

— Конечно, могу прямо сейчас! — уверенно ответила она.

— Покажи изображение, — приказал капитан.

— Уже сделано, милорд!

В следующее мгновение на голомониторе у трона Дувалора Тарона появилось цветное изображение в хорошем качестве и в реальном времени. Капитан внимательно вглядывался в каждую деталь, изучая баржи и особенно крейсер. Иногда легионер проводил мизинцем по экрану, тихо бормоча себе под нос. Каждый корабль имел следы боя, но особенно выделялся крейсер «Несущих Храбрость». Он был сильно повреждён — очевидно, сражение было интенсивным. Возможно, несущие храбрость в этом бою проиграли: могли отступить, а уловив сигнатуру имперских кораблей в районе, решили попросить помощи или... Или что? Может, они столкнулись с флотом калаэдров, и ксеноиды отбивались слишком агрессивно?

Стоит отметить, что на крейсере не было пробоин от абордажных аппаратов, значит бой был исключительно космическим. Тарон заметил чёрные пятна, вмятины и серьёзные повреждения корпуса, но пробоин почти не было — одна небольшая всё же была, в правом борту, в районе армейских келий. Возможно, что ксеноиды специально целились именно туда. По телу легионера пробежала дрожь — он ненавидел космические бои из-за ничтожности и безысходности солдат и экипажа в случае серьезных попаданий или вовсе уничтожения.

Однако Дувалору удалось разглядеть выбитое на правом борте название крейсера: «Хеймсвич».

— «Хеймсвич»... Вот оно что. Науфакс, это крейсер XV легиона — «Хеймсвич», — оживленно произнёс Дувалор.

— «Хеймсвич»? — переспросила она с такой интонацией, будто это название было ей хорошо знакомо. — Милорд, мне отменить код «Альфа»? — уверенно спросила Катрина.

— Отменяйте, флот-капитан, но активируйте протокол «β».

— Будет исполнено, — сказала она, принявшись отменять код «α». Катрина элегантно, как пианист, нажимала на клавиши, вводя в командную строку новый приказ.

— Милорд, крейсер «Хеймсвич» запрашивает разрешение на активацию канала связи, — спешно произнёс Каву.

— Соедините нас, — произнёс черный страж.

Капитан Тринадцатой роты поднялся со своего трона и подошёл к специальной фрет-панели, за которой дежурили офицеры связи, соединяющие «Рыцаря» и «Хеймсвич».

Дувалор сложил руки за спиной и стоял с гордой осанкой, которая многим могла показаться даже чересчур высокомерной. Он держал спину прямо, а голову — высоко, точно воплощая достоинство рыцаря Чёрной Стражи.

Через мгновение из голопроекторной фрет-панели возникло уменьшенное голографическое изображение капитана «Несущих Храбрость». Его доспехи украшали связка костей и порванный плащ, по текстуре напоминавший кожу, а шлем был выполнен в виде черепа. С основания характерных для шлема XV легиона рогов свисали аксессуары — связки кристаллов. Несмотря на облачение в силовую броню, он выглядел так же измотанным и побитым, как и его корабль.

— Говорит капитан Тринадцатой роты IX легиона Дувалор Тарон, рыцарь-заступник Атраксиса и завоеватель Ниагарра. Назовите себя, — проговорил Тарон, смотря строго на голоизображение несущего храбрость. Все с великим любопытством наблюдали за своим капитаном, в том числе и навис-капитан, стоявшая за своей панелью управления и командования.

— Приветствую вас, капитан Тарон. Я — берсерк Тиакириона и коллапсеор[45] Диагеннама, а имя мне — Дератар «Буревестник» Утриал, капитан Сто третьей роты XV легиона. Имею важное сообщение для вашего войска. К вам было сложно добраться, капитан Тарон, прорывались с боем.

— Рад видеть вас в живых, капитан Утриал. Должно быть вам помешал ксеноидский флот? Мы как раз разбираемся с их силами в этом секторе.

— Ксеноиды? Ах, нет, — с ироничной усмешкой произнёс Дератар.

— Как это? О чем вы? — Дувалор ощутил резкий укол в сердце. Холод, пробирающий до костей, прошёл по нему.

— Я был отправлен сюда, чтобы передать сообщение вашего прайма, Герра Сикария. Это его личное пожелание!

— Попрошу вас переслать аудиофайл с голоподписью моего господина, — озадаченно произнёс капитан Тарон, внимательно слушая несущего храбрость.

— Боюсь, что во время прорыва в сектор часть инфохранилищ корабля была повреждена, и я не смогу вам переслать его сообщение в виде файла, но могу озвучить его с инфопланшета.

— Что ж, давайте поступим так... — недоверчиво ответил на слова Дератара черный страж.

— «Указ великого прайма IX легиона и носителя мантии Черного рыцаря:

В этот нелегкий час, Я, великий прайм IX легиона и носитель мантии Черного рыцаря, Герр Сикарий, издаю настоящий указ в час, когда его Верховное превосходительство Акрон I Августион призывает IX легион на борьбу против узурпатора на Имериусе в лице брата Его Сивония Августиона, совершившего захват власти Имперского Сената и Архиминистериума.

Все боевые подразделения легиона обязаны немедленно вступить в борьбу против узурпаторского войска, состоящего из наших ослепленных братьев и иных верных врагу воинов. Я, великим своим правом прайма IX легиона, повелеваю капитану XIII «Соларной» роты, рыцарю-заступнику Атраксиса и завоевателю Ниагарра, Дувалору Тарону, незамедлительно прибыть на планетарный сборочный пункт для осуществления перегруппировки и объединения сил верных властелину Акрону на мире Санктум-9.

Капитан Тарон должен знать, что теперь нашими врагами являются — I, II, III, VI и VIII легионы, но мы с прискорбием принимаем тот факт, что список будет пополняться. Любые контакты с этими легионами прекратить, а встречи должны завершаться ликвидацией их сил.

Учитывая нынешнюю ситуацию, когда Империя погружается в пучину гражданской войны, настоящим указом подтверждаю, что мой приказ вступает в силу незамедлительно!»

Дератар Утриал, держа в руках инфопланшет, медленно зачитывал текст, позволяя черному стражу вкусить соки каждого звука.

Дувалор не мог поверить своим ушам! Как так? Неужели в Империи разразилась гражданская война? Столько усилий, столько лет, почти шесть веков было потрачено ради светлого будущего человечества — чтобы в один миг всё разрушить, всё, что было построено, всё, о чем надеялись.

Но вдруг к повелителю Тринадцатой роты пришло озарение: легион «Несущих Храбрость» всегда славился своей кровожадностью и нестабильностью, поэтому среди других легионов и вооружённых сил Империи Свободы всегда ходили слухи о том, что рано или поздно Пятнадцатый предаст и начнёт свою войну против Свободы.

Тарон не мог поверить несущему храбрость — ведь новость о начале гражданской войны в Империи было самым настоящим неописуемым бредом! Учитывая совокупность того, что XV легион, вероятнее всего, предал, и что Дератар зачитал этот «указ» с инфопланшета, даже не показав голоподпись Герра Сикария, Дувалор пришёл к выводу, что капитан Сто третьей роты «Несущих Храбрость» пытается переманить на свою сторону черных стражей. Да, да, Пятнадцатый предал — они враги, они предатели, а зачитанный указ — фальшивый!

Это слышали и фрет-офицеры, и Агнесс, и Катрина. Все стояли в оцепенении, все смотрели на капитана и ожидали его реакции, его действий. Все попросту молчали, даже дыханий было не слышно, и только гул техники и аппаратуры заполонял мостик.

Надо сказать, что навис-капитан Науфакс почувствовала настоящий страх неизвестности: она не знала, верить или не верить словам несущего храбрость, ведь как гражданская война могла начаться в такой империи единства и процветания? Что за чертовщина вообще происходит?

Агнесс была удивлена не менее других и поставлена в озадаченное положение. Она пыталась анализировать слова Дератара и понять: правда или нет? Больше всего она склонялась ко второму. Не может гражданская война произойти в Империи Свободы — у неё нет причин. Или есть? Теперь корни сомнений коснулись и её, казалось, идеальный разум.

— Пятнадцатый легион предал Империю? — прямо спросил Дувалор. Этого было не видно, но по его лбу под шлемом проступили капли хладного пота, а в горле резко пересохло. Его глаза были наполнены и злостью, и отчаянием, и надеждой. Он ощущал бремя ответственности, взваленное на его плечи статусом легионера и беззащитностью его офицеров.

— Несущие Храбрость не предали Империю, а встали на защиту истинной власти, которая принадлежит императору Акрону, капитан Тарон, — горделиво и размеренно ответил Дератар.

Глухое молчание. Дувалор анализировал услышанное и пытался придумать план действия, но ничего у него не получалось — он никогда не мог себе представить подобной ситуации.

Но его раздумья прервала Катрина Науфакс.

— Милорд, корабли Второго, Пятого и Восемнадцатого войдут в систему только через несколько циклов, — несколько заикаясь произнесла Науфакс.

— Орудия готовы? — спросил Тарон, будто специально проигнорировав сообщение Катрины.

— Да, господин, — всегда гордая, строгая Катрина ответила ему дрожащим голосом, чувствуя, как по лбу и шее стекает пот, словно душа её.

Дератар усмехнулся, подумав, что Дувалор Тарон ему поверил.

— Вы сделали правильный выбор, капитан Тарон, — с ноткой гордости и усмешки произнёс несущий храбрость. Под шлемом лицо исказилось в широкой улыбке, ставшей олицетворением всего его скверного естества. — Вместе мы сможем победить узурпатора.

— Да, я сделал правильный выбор, капитан Утриал «Буревестник». — Чёрный страж посмотрел на Катрину, которая в момент испугалась того, что Дувалор поверил капитану Пятнадцатого. — Но победу я одержу не вместе с вами — я добьюсь её, объединившись с флотом наших союзников.

Дувалор бросил взгляд на голопроекцию Дератара, вмиг введенного в недоумение. С его лица была сбита спесь, и он не мог понять, что сейчас совершит его бывший «коллега» из надломленного IX легиона. Он лишь знал, что черные стражи всегда были решительными и не боялись таких же решительных действий.

— О чем вы, капитан Тарон? — зло спросил Утриал.

— Навис-капитан Науфакс, открыть огонь из всех орудий строго по крейсеру «Хеймсвич»! — вдруг вскрикнул черный страж.

— Что? — растерянно и удивленно спросила она.

Катрина была ошеломлена. Нет слов, которые бы описали все её чувства. Такое недоумение, такой страх и такую растерянность она ещё никогда не испытывала. Никогда ещё в Империи корабли легионеров не стреляли друг по другу. Её становилось всё страшнее, хоть она и пыталась подавить неуверенность, произнося шёпотом своё кредо: «Я флот-капитан IX легиона, а он никогда не боялся решительных действий. Так будь решительна сама!»

— Это приказ! — резко и агрессивно крикнул Дувалор, ощущая дрожь в сердце, онемение пальцев и напряженность по всему телу. Он сам испытывал невообразимый спектр чувств и эмоций, но он — чёрный страж и должен действовать решительно, стать щитом для тех, кто падает под тяжестью бремени ответственности.

— Есть, сир! Вы слышали приказ господина! Открыть огонь по «Хеймсвичу»! — гаркнула Катрина, взбодрённая криком Дувалора Тарона, резко махнув рукой в сторону офицеров, которые передавали приказы в орудийные палубы «Рыцаря», где как раз находились рент-орудия, представляющие из себя массивные корабельные сверхтяжелые лазерные пушки.

— Капитан Тарон, вы совершаете большую ошибку! — нервно прокричал Дератар.

— Это вы, Утриал, совершили страшную ошибку, предав Её закон, — резко ответил Дувалор, — поэтому вы поплатитесь за это!

Чёрный страж махнул рукой, и Агнесс, быстрее, чем фрет-офицеры, прервала подачу сигнала.

Легионер тяжело подходил к своему трону, тяжело вздыхая. Катрина видела, что капитан был в подавленном и одновременно гневном состоянии. Его мучило чувство вины: он отдал приказ открыть огонь по кораблю легионеров, его братьев. Да, они предатели, но они легионеры. Дувалору придётся пролить кровь ангелов во имя Её закона.

Медленно подойдя к трону, капитан так же медленно на него сел. Он внимательно посмотрел на «Хеймсвич» и увидел, как к нему уже устремились лучи рент-орудий.

Достигая цели, они врезались в энергетический щит корабля Пятнадцатого, засветившийся ярко-голубыми вспышками, но наносили значительный урон лишь вспомогательным щитам. «Хеймсвич» решил ответить «Рыцарю», поэтому корабль немного повернулся, и рент-орудия багрового крейсера дали залп по чёрным стражам.

Весь крейсер Девятого содрогнулся, лампы несколько секунд неистово мерцали, а по всему кораблю прошёлся мрачный скрип. К счастью, энергетические щиты «Рыцаря» стойко выдержали атаку врага.

— Сейчас по нам ударят корабли сопровождения. Науфакс, отдать приказ нашим космическим соколам вылететь в пустотный бой! Живо! — прорычал черный страж.

— Слушаюсь, господин! — резво ответила Катрина, отдав приказ через свою капитанскую панель управления, призывая военных летчиков «Рыцаря» выйти в открытое противостояние в космосе против кораблей Пятнадцатого.

Крейсеры ещё раз обменялись залпами. Оба корабля вновь содрогнулись, вновь щиты замерцали. Внутри «Рыцаря» кроме скрипа послышались звуки легкого треска, а лампы стали моргать чаще, но вскоре быстро возвращались в исходное состояние.

— Направить 45% мощности главного реактора в оружейную систему! — приказал капитан.

— Слушаюсь, милорд, — ответила эн-капитан Энри, тотчас начавшая выполнять приказ Дувалора Тарона, поправив блондинистую прядь.

Спустя несколько очередных обменов выстрелами друг по другу, из ангаров «Рыцаря» вылетели боевые космические соколы для противостояния с эскортом братьев-предателей.

Но в моменте весь крейсер Девятого сотряс мощнейший выстрел. Буквально весь корабль всколыхнуло, некоторые лампы лопнули, а энергетические потоки стали нестабильными, фиксировались резкие всплески энергии. Аппаратура, показывающая состояние энергетических щитов, мигала красным цветом, издавая противный тонкий ушераздирающий писк. По всему крейсеру раздался сильный грохот и целая серия жутких глухих скрипов и вибраций.

У всего экипажа, особенно на капитанском мостике, разгоралось пламя жуткой паники, всеохватывающей и сводящей с ума, ведь никто не знал, каким оружием был произведен этот неизвестный всем выстрел. Даже Дувалор, повидавший столь многое и разбирающийся в технологиях и науке, был не на шутку удивлен, даже частично напуган от неизвестности. Но, скорее, это был не страх, а каша, смесь напряжения, удивления и недопонимания произошедшего.

У Катрины перехватило дух, а её сердце бешено заколотилось, да так, что у неё появилось ощущение, будто оно просто вырвется из её маленькой груди. Её ноги дрожали и онемели — она не могла сделать ни шага или стоять ровно. Чтобы не упасть, ей пришлось облокотиться на латунные перила. В ногах было жгучее покалывание, а голова вмиг разболелась от поднявшегося давления. На лбу её аккуратного лица проступили капли пота. Она лихорадочно смотрела то на экраны, то на Дувалора, то на всех вокруг, то на свои руки, которые так же, как и ноги, задрожали.

Мостик заполнили вздохи удивления и приглушенный страх: все офицеры столкнулись с оружием, невиданным ранее. Удивление, паника и растерянность — вот что повисло в воздухе и охватило разумы людей.

— Что это было? — сухим голосом спросила Катрина сквозь хриплое дыхание. В моменте она будто состарилась на десятилетие.

Флот-капитан направила свои блестящие, точно от лихорадки, глаза на повелителя роты, сидевшего на троне. Она чувствовала надежду, глядя на легионера, она чувствовала, что он сможет дать ответ, успокоив её: от Дувалора сейчас для навис-капитана веяло спасением, которого она сейчас так желала.

— Я не знаю, — задумчиво ответил Тарон, поднимаясь с кресла. Горечь от начавшейся атаки мгновенно исчезла, уступив место жгучему интересу: он жаждал понять, с чем именно столкнулся экипаж «Рыцаря».

— Я засекла резкий всплеск энергии, негативный всплеск! Это необъяснимо. Это какое-то новое оружие, милорд! Даже мой анализ не может определить, что это такое! Но оно прекрасно с научной и военной точек зрения, — быстро тараторила от восторга и удивления ИИ «Рыцаря», проявившая свой силуэт возле Дувалора.

— Ладно, черт с ним... Сталкивались и не с таким. Команда, продолжать огонь! Продолжать! Иначе нас разнесут в щепки! — кричал легионер, ощущая, как его тело и дух набираются сил, будто Свобода помогает ему, наделяет мощью и волей. — Во имя Её... — прошептал Дувалор, склонив голову. Капитан быстро подошёл к Катрине и помог ей встать на ноги, придерживая за плечо. — Вы меня слышали, продолжать огонь!

Уверенный тон командира Тринадцатой роты воодушевил, оживил и привёл в чувство офицеров капитанского мостика.

В пустоте происходило ожесточенное сражение между космическими штурмовиками и истребителями Девятого и Пятнадцатого легионов. Пространство заполнили лазерные пучки, взрывные вспышки и куски обгоревшего металла.

«Рыцарь» произвел ещё один залп из всех своих орудий, которые могли стрелять в сторону «Хеймсвича». Целый световой дождь прокатился по пустотному пространству между двумя легионными крейсерами, ведущими борьбу друг с другом. Весь этот град лучей со своей праведной мощью ударил по кораблю XV легиона, заставив того содрогнуться и даже несколько развернуться — такова была сила гневного залпа.

Ответ не заставил себя долго ждать, ведь уже из главного орудия «Хеймсвича» исходил яркий голубовато-сиреневый свет, в следующие мгновение превратившийся в огромный, похожий на маленькую комету, пучок, сгусток непонятной энергии. Система и выстрел походили на работу смеси ионного и антипротонного оружия.

Капитан Тарон спешно отдал приказ совершить маневр, чтобы миновать этот смертоносный выстрел, но не успел: скорость этой маленькой кометы оказалась настолько велика, что через несколько секунд она достигла «Рыцаря».

Корабль вновь сотрясло мощнейшим импульсом и вибрациями настолько сильно, что крейсер развернуло в сторону. Энергетические щиты серьезно ослабли — урон им был нанесен тяжелый. Внутри корабля раздался мрачный треск, раздавшийся великим эхом по всем сегментам. У некоторых даже появлялось ощущение, будто в «Рыцаре» действительно что-то треснуло и сломалось. Свет интенсивно замерцал со слишком высокой частотой. Системы корабля начали сходить с ума, а вся аппаратура выявляла ошибки во многих частях крейсера. Вскоре раздался глубокий грохот, а после и целая серия оглушительных скрипов.

— Щиты «Рыцаря» смогут выдержать ещё только один такой же выстрел! — испуганно произнёс вар-офицер Керрис, весь в холодном поту.

— Навис-капитан Науфакс, совершить резкий маневр «Вита»! Живо! — нервно отдал приказ Дувалор.

— Есть, милорд! — Катрина подошла к панели управления, чтобы координировать действия. — Реак-офицеры, совершить маневр «Вита»!

Подтверждая команду, реак-офицеры рьяно включились в работу, обеспечивая навис-капитану бесперебойное управление: они держали под неусыпным контролем маневренность корабля и неустанно отслеживали его скорость.

— Навигат-капитан Лидия, координируй нас! — приказала навис-капитан.

— Они готовят новый залп, — спокойно оповестила Агнесс. — Навис-капитан, я бы поторопилась.

— Знаю!

— Выстрел произойдёт через три... два... один! — произнесла ИИ, как из разрушительного орудия «Хеймсвича» вырвалась новая комета.

Однако Катрина совершила рискованный V-образный маневр. Мощность реакторов была усилена, и крейсер молниеносно сошел с траектории загадочного орудия. «Рыцарь» не просто уклонился от смертельного залпа, но и оказался бок о бок с крейсером Пятнадцатого – прямо у темной пробоины.

— Ионные орудия, цель — пробоина в корпусе! — скомндовала Катрина, встретив одобрительный взгляд Дувалора.

— Волум-зона 121 в прицеле орудий! — отчитался вар-капитан Керрис.

— Огонь!

По палубам корабля прокатился громоподобный гул, когда «Рыцарь» обрушил на врага богоподобный шквал ионных лучей. Сверкающий поток энергии устремился прямо в пробоину багрового крейсера, и в одно мгновение щиты «Хеймсвича» рассыпались в вихре сине-белой вспышки. Неудержимые лучи, миновав разрушенную энергетическую защиту, с праведный гневом впились в зияющую рану судна Пятнадцатого, вызвав страшный взрыв. «Хеймсвич» содрогнулся под натиском, получив тяжелые повреждения.

Как только корабли Второго, Пятого и Восемнадцатого легионов вошли в систему по Пространственному Пути, капитанам предстало зрелище космического боя. Их глазам разворачивалась яркая картина: ожесточенная битва между кораблями сопровождения и пустотными истребителями, сражение между «Рыцарем» и «Хеймсвичем».

— Щиты «Хеймсвича» уничтожены, в сегменте «Гамма» произошёл взрыв! — с большой радостью в голосе оповестил вар-офицер Керрис.

— Сир, корабли II, V и XVIII легионов прибыли в систему Катарана! — тревожно отчиталась Катрина.

— Фрет-капитан Каву, быстро соедините меня с капитанами крейсеров Второго, Пятого и Восемнадцатого! Сейчас же! — напряжение боя в пустоте заставило Дувалора крикнуть. Он подошел к морщинистому Каву, который молча, несколькими командами, уже запрашивал связи с крейсерами.

Старый офицер приступил к настройке сеанса, стараясь минимизировать помехи, обрывки сигнала и прочие аномалии, вызванные энергоимпульсными всплесками на «Рыцаре» из-за дестабилизации энерголиний после ударов неизвестного оружия.

Из голопроектора появились силуэты капитанов Франксимуса, Навиора и Инеклиания. Каждый из них выглядел встревоженно и озадаченно, но они так же видели, что и Дувалор пребывал в агрессивно-напряженном состоянии. К сожалению, по голопроекциям иногда проходили помехи, ведь энерговсплески мешали отличной работе аппаратуры связи.

— Капитан Тарон, приветствуем вас! Что у вас там происходит?! — несколько зло спросил Франксимус, пытаясь держать себя в руках. Он старался осознать причину прямого боестолкновения между двумя легионами.

— Приветствую вас, братья. Капитан Дератар «Буревестник» из XV легиона сообщил мне и моим офицерам, что верховный прайм Акрон начал войну за престол против Его Величества Сивония. Он посмел утверждать, что IX легион последовал за ним. Капитан Утриал заявил, что у него есть для меня сообщение от моего Великого прайма, однако он не предоставил ни аудиофайла, ни голоподписи — лишь зачитал текст с инфопланшета, — Дувалор жадно набирал воздуха. — Содержание поясняло, что в Империи началась гражданская война и прайм приказывает моей роте отправлять на перегруппировку на Санктум-9.

— И из-за этого сообщения вы решили открыть огонь? — озадаченно спросил Инеклианий.

— Не совсем. Я прямо спросил у Дератара, предал ли XV легион Её закон, и он ответил лаконично: «Да». Проклятие, я осознаю, что всё это выглядит очень странно, но сам я ничего в этом не понимаю. Тем не менее, я склонен думать, что XV легион всё-таки сорвался с цепи и решил втянуть в свой конфликт иные легионы.

Капитан Дувалор понимал, насколько абсурдно сейчас звучали его слова, но если бы только эти капитаны слышали и видели разговор его и Утриала, то им всё бы стало понятно.

— Это... звучит странно, — задумчиво сказал Навиор. — Но, допустим, я верю вам, капитан Тарон.

— Ох, благослови вас Свобода, капитан Навиор.

— Но разве были ли приведены подтверждения их предательства? — спросил Инеклианий. — Сказать они могут многое, но вот сделать.

— При приближении их корабля передача данных в этой области внезапно прекратилась, словно что-то или кто-то настойчиво препятствовал этому, подобно тому, как информация не поступает из-за пределов сектора. Более того, они по каким-то причинам скрывали свою сигнатуру. К тому же, капитан Дератар заявил, что «Хеймсвич» прорвался сюда с боем, однако не с калаэдрами или иными ксеноидами. Когда я спросил, против кого именно пришлось сражаться «Хеймсвичу», капитан лишь ответил, что всё станет ясно, когда я услышу принесённое им сообщение. — Дувалор сам пытался сыскать внутри своего черствого сердца ответ на происходящее, потому что сам ничего не понимал в этот момент, как будто вокруг царит безмолвная комедия, некий сюр, сопровождаемый далеко несмешным серым шумом.

— Милорд, «Хеймсвич» отступает и готовится совершить пространственный скачок! — резко вмешалась в разговор Агнесс.

— Не дайте ему уйти! Открыть огонь по малым двигателям! — быстро скомандовал чёрный страж, отвернувшись от голопроекций своих товарищей.

«Рыцарь» начал обстрел малых двигателей багрового крейсера, ведя огонь как по самим массивным машинам, так и по корпусу вокруг, чтобы не дать «Хеймсвичу» покинуть систему. Двигатели крейсера замерцали ярко-голубым, почти белым светом, готовясь совершить пространственный прыжок вопреки всему.

Обшивка «Хеймсвича» вся горела, вся взрывалась. Казалось, будто скоро корабль Пятнадцатого завопит от боли на весь космос.

Но в самый последний момент крейсер Дератара Утриала совершил пространственный скачок, мгновенно испарившись из системы под сопровождение ярко-белой вспышки. Это выглядело так, будто корабль вытягивается вперед, а потом с невообразимой скоростью летит вперед, словно действительно совершает скачок.

— Проклятие! — разъяренно крикнул Дувалор.

— Они покинули систему, — тихо произнесла Катрина.

— Агнесс, срочно провести диагностику состояния всего корабля. — Легионер, пытаясь успокоиться, посмотрел на голопроекции других капитанов. — Я думаю, что они вернутся, но нам необходимо получить информацию из главного управления Астратума, чтобы прояснить ситуацию. Вы ведь тоже не получали новой информации из-за пределов сектора?

— Верно, — утвердительно ответил Инеклианий. — Никаких данных не получает даже командование экспедиционного флота на самой Анрелии.

— Что? Даже столица сектора оказалась в изоляции?

— Именно. Эту информацию мы получили от админ-мастера флота, — опечалено произнёс Навиор.

Теперь капитан Тарон был совершенно разбит и потерян. Если весь сектор не получает никаких данных из-за своих пределов — значит, происходит нечто по-настоящему ужасное и, судя по всему, масштабное.

— Так как выяснилось, что никто из нас не обладает внешней информацией, то Я, Инеклианий и представитель Архиминистериума экспедиционного флота отправимся в сектор Элемея, а вы с Навиором останетесь здесь для фиксации вторжений и защиты микросектора. Согласны? — серьезно произнёс Франксимус, быстро сформулировав предложение.

— Я согласен, но нужно действовать быстро! — уверенно ответил Дувалор.

— Да будет так, — согласился Навиор.

— Что ж, тогда, Франксимус, отправляемся немедленно, — мягким голосом сказал решительно настроенный Инеклианий.

Голопроекции исчезли, а чёрный страж медленно подошёл к своему трону и опустился на него. Чувствуя жуткую усталость, Дувалор облокотился всем телом на спинку капитанского кресла, почувствовав расслабление, которое приятной волной прошлось по его телу.

Глава VI

Присяга или Благое Отступничество?

Произошедший инцидент с «Хеймсвичем» стал тяжёлым испытанием для экипажа «Рыцаря». Все офицеры мостика — участники многочисленных пустотных сражений, — но никто из них никогда ещё не сражался с другим легионом. Это считалось высшей ересью, великим грехом, мучившим душу не только Катрины — обычной женщины, — но и Дувалора Тарона, двухсотлетнего воина, идейного легионера и ярого сторонника Великого Объединительного Похода.

Не позволив себе роскоши отдыха, повелитель Тринадцатой роты внимательно следил за потоками данных на своём инфокомпьютере, постоянно вводя коды и команды. Чем больше времени он проводил за экраном, тем сильнее росло его негодование: поток данных со всего сектора прекратился — за исключением сигналов из ближайших субсекторов. Он доложил об этом Навиору; тот, как и Дувалор, был озадачен.

Тринадцатая рота IX легиона и Двадцать седьмая рота V легиона всё ещё поддерживают связь с командованием экспедиционного флота, но она столь слаба, что ни заданий, ни миссий не поступает — командование в таких условиях попросту не может скоординировать действия войск.

«Рыцарь» и «Лорд Ольт» продолжают бесцельно дрейфовать в системе Катарана уже более четырёх суток. Дувалор и Навиор постоянно поддерживают связь и оба возмущены сложившейся ситуацией: за всю их службу ещё не было случая, когда вся коммуникация вдруг рухнула.

Офицеры мостика предполагали, что нарушения в работе фретсистем вызваны воздействием псионической аномалии «Аритон», но Агнесс пояснила, что она не может действовать так пагубно: сейчас «Аритон» находится в фазе малой активности, и псивсплески колебаний не превышают нормы.

Озадачивало также то, что изза нарушения связи Чёрная Стража и Крылатые Мечи не могут получить вестей от лотакийцев и сынов Элемеи — им остаётся лишь ждать и надеяться на лучшее. У многих формировался лишь один вывод: произошло нечто необратимое.

Боевой дух команды «Рыцаря» постепенно угасал, легионеры растерянны, а инцидент с «Хеймсвичем» лишь подливал масла в огонь сомнений и темных рассуждений. Всем было тяжко, без исключения.

Ангелы Свободы созданы для войн и крови, но им приходится бесцельно бродить по крейсеру, тренироваться и заниматься обычной рутиной их жизни вне сражений. Многие из них, чтобы разнообразить свой сбившийся распорядок дня, дежурили на жизненно важных для корабля палубах.

На капитанском мостике царили тишина, напряжение и полная концентрация на работе. Все были и спокойны, и встревожены одновременно. Ничего не происходило, ничего не поступало, все чувствовали себя бесполезными — и это ужасно.

Сам Дувалор ощущал некоторую тоску, но больше всего негодование и дикую жажду знания происходящего за пределами сектора. Черный страж восседал на троне и приглядывал за всеми: за фрет-, вар-, реак- и другими офицерами. Порой он смотрел на Катрину, уставшую, но всё ещё полную энергии.

Дувалор потирал освобожденный от шлема подбородок, рассуждая о разных сценариях. С каждым часом бремя сомнений одолевало капитана, и он начал задумываться: «А может, Дератар не врал? И в Империи действительно происходит внутренний конфликт?». Однако легионер старался отгонять эти мысли.

— Навис-капитан, призвать лейтенантов на капитанский мостик, а вместе с ними лорд-мастера, капеллана, ментиона и старшего лазаретана, — вдруг прервал всеобщее безмолвие Дувалор Тарон, заставив всех офицеров обратить на него внимание. Он посмотрел на Катрину, плавно и быстро глянувшую на него с понимающим взглядом.

Она легко кивнула и подошла к панели управления, опустив лицо к микрофону общего интеркома.

— Лейтенанты рот, господин капеллан, почетный ментион и лорд-мастер-ксено-традикатор, явиться на капитанский мостик по приказу господина-капитана!

Эта фраза звонко разнеслась системой оповещения по всему крейсеру, заметно оживив экипаж и самих легионеров, испытавших чувство приобретённой задачи.

— Что вы собираетесь им рассказывать?

— Хочу обсудить с ними планы действий на разные случаи, в основном, конечно, нападения, — вяло ответил Дувалор.

— Чьего нападения, если не секрет?

— Чьего? Я не знаю. Я попросту не понимаю. Это могут быть и калаэдры, и ранданцы, и... — чёрный страж не успел договорить, как его прервала Катрина.

— И Несущие Храбрость? — несколько настороженно протянула навис-капитан, с печалью смотря на капитана роты, выглядевшего довольно измученным.

— И они тоже... — нехотя подтвердил он.

— Мы как будто в окружении пустоты: нет ничего и ни черта! Словно нас специально отрезали от внешнего мира, — недовольно воскликнула Катрина, пожелав перевести тему.

— Или же есть неизвестные нам обстоятельства, из-за которых мы невольно находимся в этой изоляции. — Дувалор закрыл рукой лицо и глубоко вздохнул. — Это невиданный бред...

— Это сводит с ума, — промолвила навис-капитан, облокотившись на спинку своего капитанского кресла, положив ногу на ногу, пригладив волосы на макушке. — Я всегда что-то знала, понимала любую ситуацию, но такой растерянности ещё не было в моей практике.

— Аналогично. За два столетия моей службы ничего подобного не происходило. Была похожая ситуация, но тогда мы попали в лапы пси-шторма типа «Кракен»[46], — более оживлённо произнёс черный страж.

— О Имериус! Я помню эту историю. Это же просто ужас! — По телу Катрины прошла дрожь: ей стало дурно лишь от одной мысли о пси-штормах «Кракен», являющимися одними из самых опасных бурь во всей Галактике.

— Это называется опьянённые предыдущими победами командиры, посчитавшие себя неуязвимыми. Выжили мы тогда чудом, хоть и оказались от точки захвата на расстоянии шестидесяти световых лет.

Разговор двух капитанов прервало шипение открывшихся шлюзовых дверей. Внутрь зашли двенадцать лейтенантов, в том числе Клиций, а также капеллан Асмоний, ментион Альруус, лазаретан Рекан и Улвий как лорд-мастер-ксено-традикатор. Все выстроились шеренгой и ударили кулаками по своим кирасам в качестве приветствия.

Дувалор посмотрел на них и надел шлем, в ответ отсалютовав своим командирам, и подошёл к голографическому столу, к которому приблизилась и Науфакс.

— Вольно! Я вызвал вас не без причины, стражи. Я обязан объяснить вам ситуацию, — твердо начал Тарон. — Агнесс, активируй голограмму и покажи местоположение «Рыцаря» и воспроизведи карту системы Катарана.

— Слушаюсь, милорд, — ответила ИИ, вскоре запустившая объёмную карту со всеми обозначениями.

— Мы лишены связи, верно? — спросил Асмоний.

— Именно, — сухо ответил Дувалор.

— Стоит отметить постепенный характер потери связи: сначала прервался поток данных, поступавший из-за пределов Астратума, затем — из сектора и, наконец, от дальних субсекторов, — добавила Агнесс.

— Может ли это быть воздействие «Аритона»? — заинтересованно спросил Тальрик.

— Вероятно, нет. «Аритон» лишь однажды лишал нас связи и навигации, и тогда это было импульсное возмущение. Однако системы быстро пришли в норму, и фрет был восстановлен. Но сейчас причина отсутствия связи остаётся для нас тайной, — сказал ментион.

— Альруус прав: будь это воздействие псионического шторма, наши пси-датчики зафиксировали бы его, а системы связи уже начали бы процесс восстановления, — подтвердил слова старого друга капитан Тарон.

— Тогда что же это может быть? — рассуждающим тоном произнёс Асмоний.

— Я помню случай в субсекторе Тарсис, где годами велась организованная подготовка к мятежу, и когда его час настал, то лояльные имперские силы мгновенно оказались отрезаны от остального космоса, поскольку предатели отключили фрет-станции и перекодировали их, — задумчиво произнёс Дувалор, погружаясь в воспоминания.

— Хочешь сказать, старый друг, что в Астратуме был поднят мятеж, и отключение ретрансляционных станций стало результатом их захвата восставшими? — оживленно спросил капеллан, взвешивая каждое слово, произнесённое Тароном.

— Не могу знать, но исключать этот вариант нельзя, особенно учитывая недавний бой с Пятнадцатым. — Дувалор вновь собирался с силами, ощутив укол в сердце.

— Смею заметить, что в условиях изоляции нашими противниками могут выступать не только Несущие Храбрость, но и ксеноиды, — хладнокровно произнесла Агнесс.

— Значит мы должны быть готовы ко всему, — промолвил Альруус, внимательно рассматривая каждую деталь капитанского мостика, чувствуя негативные эмоции и чувства всех присутствующих.

— Абсолютно верно, почтенный ментион, — заметила Катрина.

— Поэтому за прошедшее время я придумал план действий в случае вторжения каждой из потенциальных сторон, — продолжил Тарон.

— Мы внимательно слушаем, милорд, — сказал лейтенант первого гвардейского взвода Тальрик.

— Да, слушайте меня внимательно. В случае боестолкновения с флотом калаэдров, чьи силы не были нами полностью уничтожены, мы немедленно отступим к Катарану, где организуем оборону и отправим фельдъегеря на Дариус-2.

Однако, если мы обнаружим флот ритгов, незамедлительно активируем код «Sangvis» и так же посылаем фельдъегеря, но уже на Анрелию.

В случае возвращения сил XV легиона «Рыцарь» и корабли сопровождения совершат манёвр к поясу астероидов системы Катарана. Через военного курьера мы обязаны будем отправить сообщение на Анрелию с просьбой о поддержке.

— Но, как я понимаю, проблема не во вражеском флоте? — спросил Клиций.

— Верно. Наша главная проблема заключается в том, что данные поступают только из ближайших субсекторов, но лишь обрывисто, — недовольно ответил Дувалор, облокотившись ладонями на бортик стола.

— Как будто кто-то или что-то специально блокирует связь! — процедил второй лейтенант Аттикус.

— Что насчет припасов и ресурсов, сир? — хрипло произнёс Керций, лейтенант третьего взвода.

— Можем рассчитывать только на себя, учитывая наше положение. В крайнем случае, нам придётся отправиться на Катаран или Дариус-2, чтобы пополнить припасы, — ответила на вопрос лейтенанта навис-капитан.

— Необходимо добавить, братья-легионеры, что вы должны поддерживать своих солдат всегда на уровне повышенной боевой готовности, чтобы в критический момент быть готовыми к любым угрозам. Навис-капитан, ваша задача в случае экстренной ситуации заключается в мобилизации всего экипажа и начале срочную эвакуации «Рыцаря» из этой системы.

Асмоний, твоя роль не менее важна — контролировать подготовку и уровень боеготовности легионеров.

Брат Альруус, лично поручаю тебе помогать флот-капитану Науфакс на капитанском мостике отслеживать бурления эфира и приближения кораблей. Справитесь?

— Конечно, капитан, — уверенно и спокойно ответил Альруус со всей серьезностью.

— Если есть вопросы, задавайте.

Вопросов не последовало.

— Отлично, вы свободны.

Легионеры неустанно патрулировали палубы крейсера, обходя каждый угол и сегмент корабля. Вооруженные и сосредоточенные, они стали более молчаливыми и внушающими трепет смертным слугам роты. В короткие моменты перерывов чёрные стражи проверяли и совершенствовали свои навыки в тренировочных залах, оборудованных тиром, тренажерами, рингами, стойками с мечами, залами симуляций — всем необходимым для легионеров.

Именно в такой момент перерыва сержанты Лимус и Ракс решили потренировать инициата Хальга во владении мечом. Они беспрепятственно зашли в тренировочные залы и подошли к стойке с учебными мечами. Все трое были облачены в силовые доспехи.

Первыми на тренировочную площадку вышли Хальг и Улвий, направившие острие своих мечей кверху, наклонив клинки в сторону друг друга. Тизарий занял место рядом, взяв на себя роль судьи и советника.

— Ты готов? — просто спросил сержант.

— Да! — яро ответил Хальг.

— Приступим, — с улыбкой под шлемом произнёс лорд-мастер.

— На счёт три! — крикнул Тизарий. — Раз... два... три!

Внезапно Хальг ринулся на сержанта, сжав рукоять меча так, что клинок накренился вбок, а острие упало вниз. Охваченный решимостью инициат бросился на соперника и с боевым рыком замахнулся, готовясь обрушить рубящий удар.

Улвий блокировал атаку Хальга, горизонтально опустив меч. Сержант тут же перешел в контратаку, плавно замахиваясь, но резко ударяя, заставив инициата, спешно отражающего удары, движущиеся быстрее кобры, попятиться назад. От соприкосновений двух мечей во все стороны россыпью разлетались искры.

Остановившись, сержант наплечником толкнул Хальга, но не сбил с ног. Инициат, всё переполняемый юношеским пылом, вновь устремился на наставника, но в этот раз сделал резкий рывок в сторону левого бока Улвия, ударив с мощностью гепарда по лорд-мастеру. Но Улвий не был бы известным мечником экспедиционного флота, если бы не смог парировать такой банальный прием.

Сержант легко отпрыгнул в сторону, расставив руки в разные стороны, позволив в мгновении инициату совершить колющий удар в грудь. Но того и хотел Улвий, и в последний момент лорд-мастер с великолепной грацией увернулся от выпада Хальга, плавно и быстро двинув корпусом вбок.

Мгновенно Улвий настиг молодого легионера, обрушив удар цилиндрическим навершием меча ему в спину. Удар вывел юношу из равновесия, заставив неуклюже упереться ногами, подавшись вперед всем корпусом. В этот самый момент Лимус ударил инициата по ноге, заставив упасть на одно колено. Он приставил острие тренировочного оружия к шее Хальга.

— Победа, — произнёс Тизарий, подходя к воинам.

Улвий отвёл меч от шеи инициата, протянув ему руку. Хальг, схватившись за сержанта, поднялся и разочарованно посмотрел на свои руки.

— Твоей главной ошибкой было агрессивное наступление, — пояснил Улвий. — Будь более спокоен и сконцентрирован.

— Да. Любое боевое искусство в нашем мире основано на сдержанности и концентрации. Чем сильнее желание победы, тем труднее сосредоточиться на поединке, — согласился Тизарий, встав возле Улвия.

— Но я чувствую гнев... Как с ним бороться? — печально спросил инициат, опустив голову.

— Гнев в твоём возрасте — нормальное явление, но побороть его можно, только обретая внутренний покой: ты должен найти грань между злостью и сдержанностью, чтобы превратить его в своё оружие.

— Абсолютно. Через это проходили не только чёрные стражи, но и все легионеры, — подтвердил Тизарий.

— Давай попробуем ещё раз. — Улвий отошел на свою исходную позицию и выставил меч вперед, направив лезвие строго параллельно своему лицу.

Хальг, как и сержант, вернулся на исходную. Он пытался сконцентрироваться на Лимусе. Дыхание было размеренным. Инициат был готов.

— Начали! — воодушевленно воскликнул Тизарий.

На этот раз в наступление перешел Улвий. С прекрасной грацией великого воина сержант несколькими плавными шагами приблизился к инициату и совершил ложный рывок, сыграв на концентрации Хальга. В мгновении он попросту остановился и бросился вбок молодого воина, взмахивая мечом так ловко, что Хальг еле успевал следить за движениями соперника.

Улвий нанес удар по инициату, молниеносно орудуя мечом, вложив не только скорость, но и резкость с полубожественной мощью. Прозвучал звонкий лязг, раздавшийся по залу эхом. Хальга оттолкнуло в сторону.

Инициат раздраженно бросил агрессивный взгляд на Лимуса, мастерски вращающего меч в своей руке — ему было так легко это делать, что казалось будто меч часть его тела.

Улвий стоял на месте и ждал, пока инициат не вернётся в боевую стойку.

— Не просто следи за мной, а следи за моими движениями и мечом, Хальг! — посоветовал лорд-мастер, приняв защитное положение, расставив ноги на ширине плеч и согнув их в коленях.

С гневным рыком Хальг ринулся на боевого брата. Он размахивал мечом не хуже соперника, но его движения были куда грубее и резче, чем у сержанта. Впрочем, для начала и этого было вполне достаточно.

Инициат выполнил быстрый разворот и со всей легионерской силой обрушил через клинок свой гнев на Улвия, успевшего в последний миг парировать атаку соперника. От соприкосновения двух клинков разошёлся фонтан искр, подобных огненным лепесткам, а металлический лязг раскатом грома прошёлся по залу, словно музыка, резко прервавшая тишину.

Юный легионер усилил нажим на меч, заставляя Лимуса чувствовать его давление. Чтобы не позволить Хальгу взять преимущество и выбить его из равновесия, Улвий начал отводить клинок тренировочного меча инициата вниз, в сторону, сохраняя устойчивую позицию.

Как бы Хальг ни старался, противостоять сержанту не удавалось, и тогда он неожиданно отпрыгнул в сторону. Корпус Улвия резко ушел вперед и наклонился, открывая юному легионеру возможность для рубящего удара. Лимус был готов к любым ситуациям, и эта не стала исключением. Ангел Свободы внезапно для инициата перекатился вперёд. Встав на ноги, Улвий ударил клинком по задней части колена Хальга, заставив того упасть. В быстром темпе лорд-мастер приставил острие меча к шее юного стража.

— Поединок завершён! — произнёс Тизарий, вновь подойдя к своим товарищам.

— Это было уже в разы лучше, Хальг, — подбадривал инициата Улвий, подавая ему руку.

— Правда? Но я всё равно не понимаю, как вы можете двигаться так быстро! — несколько печально и одновременно восхищённо произнёс Хальг, смотря на свой меч.

— Это придёт с опытом, поверь мне. Никто не рождается с этими умениями. Необходимы практика и тренировки. Верно, Тизарий?

— Чистая правда, — согласился Ракс.

— Вот именно. Так что не смей думать, что ты бездарен, потому что главное — тренировки.

— Хальг, а давай вдвоем сразимся против Улвия? — Тизарий улыбнулся и посмотрел сначала на Хальга, а затем на сержанта Лимуса, скрестив руки на груди. — Покажем лорд-мастер-ксено-традикатору, что можно проиграть!

— Но разве это будет честно? — неуверенно спросил Хальг.

— Разумеется. Тем более это дружеский поединок, и Улвий не станет возражать, не так ли?

Лимус одобрительно кивнул.

— Тогда я согласен. — Хальг посмотрел на меч, а затем на Ракса.

Легионеры отошли от центра площадки на тридцать шагов. Тизарий встал возле Хальга: они вместе будут противостоять Улвию, покрутившему меч в руке. Сержант выставил меч так, чтобы гарда оказалась на уровне торсов обоих соперников. Вскоре он принял боевую стойку, опустив клинок и направив острие вперёд и немного вбок, держа его нацеленным в головы Тизария и Хальга.

— Начали! — крикнул Улвий, медленно сходясь с соперниками. Он поднял меч справа от себя на уровень головы и направил остриё в лицо одному из оппонентов.

Тизарий подходил к оппоненту, подняв клинок около головы, сохраняя острый угол. Каждый шаг был наполнен особой осторожностью.

Хальг широко расставил ноги, слегка выдвигая левое плечо вперёд, пока правая рука крепко сжимала рукоять. Он держал эфес возле своего переднего колена и нацелил острие в лицо Улвия так, словно был намерен уколоть его снизу.

Они мягко ступали по площадке в полной тишине, с чистым дыханием и ясным разумом. Сержант и инициат шли на одном уровне, почти синхронно, а расстояние между ними уже достигло двух метров. Поединок был дружеский, но атмосфера была напряженной. Шаги были неестественно плавными и аккуратными для столь массивных существ.

Когда расстояние между Тизарием и Хальгом, с одной стороны, и с Улвием — с другой, достигло четырех шагов, инициат совершил резкий выпад вперед, который Лимус парировал, мгновенно отведя меч соперника вниз. Тем временем Ракс, действуя молниеносно, замахнулся оружием, которое неумолимо устремилось к Улвию. Чтобы избежать серьезного удара в шею и проигрыша, лорд-мастер тотчас отпрыгнул назад и контратаковал серией рубящих ударов, вращая меч, отражая удары Хальга или Тизария, готовящихся к новым атакам. Мечи бились друг о друга, искры разлетались в стороны, а лязг и звон металла, дополнявшиеся шумом сервоприводов и доспехов, сливалиь в единый рёв механического зверя.

Хальг вновь атаковал, но Улвий вовремя увернулся, из-за чего острие клинка инициата попало по наплечнику сержанта и соскочило в сторону, поведя за собой и самого Хальга. Потерявший равновесие инициат, неуклюже пытаясь удержаться на ногах, был близок к тому, чтобы рухнуть на пол. В тот миг, когда лорд-мастер попытался нанести удар по спине молодого чёрного стража, Тизарий молниеносно парировал удар. Меч Ракса резко устремился вверх, отвёл клинок Улвия в сторону от Хальга.

— Резче! — воскликнул сержант пятого взвода.

Инициат восстановил равновесие, затем направил меч в бок Улвия. Сержант Лимус мгновенно оттолкнул Тизария от себя. Не теряя мгновения, лорд-мастер отвёл в сторону меч Хальга, момент спустя попытавшегося совершить колющий удар в сочленение доспеха правой руки и торса. Улвий грациозно увернулся, плавно отведя правую часть тела назад в сторону, а после, когда инициат промахнулся, легионер заставил юного воина упасть на одно колено с лютым грохотом, нанеся удар по колену.

Но приставить лезвие к шее молодого брата не дал Тизарий, практически напрыгнувший на Улвия. Дисплей шлема лорд-мастера подсветил правый край ярко-алым: датчики доспеха засекли атаку сзади. В последнее мгновение Лимус со всей силы ударил по мечу Ракса клинком, издавшим звонкий лязг. Из-за силы столкновения двух клинков Тизарию пришлось прыгнуть влево и совершить стремительный перекат.

Инициат попытался зайти к лорд-мастеру со спины, но тот увернулся и обрушил на Хальга серию быстрых ударов. Меч выпал из рук, а затем лорд-мастер заставил инициата упасть, приставив острие к шее, обозначив проигрыш молодого воина.

Тизарий в этот момент встал на ноги и прохрустел шеей, приготовившись продолжить поединок, увидев, как Хальг выбыл из боя.

— Остались мы вдвоём, — улыбнулся Тизарий, с азартом глядя на Улвия.

— Да, — лаконично ответил лорд-мастер-ксено-традикатор.

Оба воина совершили рывки друг к другу, клинки вновь соприкоснулись друг с другом, издав грохот, подобный раскату грома. Они давили на свои мечи, давили друг на друга. Лезвия скрежетали, плотно теревшись друг о друга. Их глаза пересеклись — точнее, их взгляды упёрлись в алые глазницы шлемов. Оба рычали, смотря друг другу в глаза.

Хотя поединок носил дружественный характер, воздух напитывался духом соперничества. Каждый поединок между легионерами всегда был шансом для ангелов Свободы либо доказать своё превосходство и мастерство, либо обрести знание и навык. Товарищеские боевые тренировки часто превращаются в напряжённые соревнования, становясь важным элементом боевой подготовки, а не простым развлечением.

И сейчас Улвий и Тизарий соревновались друг с другом. Несмотря на короткую историю знакомства, они успели заметно подружиться. Однако сейчас сражались не по-дружески — они состязались в мастерстве владения клинком.

Ракс и Лимус одновременно нанесли мощный, почти божественной силы удары. У наблюдавшего Хальга создалось впечатление, что вокруг Тизария и Улвия пронеслась силовая волна. Мгновение столкновения сопровождалось громким треском, словно град молний и кристаллов сталкивались друг с другом. На тренировочных мечах выступили трещины, а соперников оттолкнуло друг от друга, хоть и недалеко — они старались удержаться на ногах и продолжить поединок, из-за чего из-под их сабатонов раздался режущий слух скрежет.

Черные стражи вновь бросились друг на друга. Удар. Второй... третий... четвёртый. Искры разлетались вокруг, трещины на клинках становились всё заметнее, а сила, с которой легионеры атаковали друг друга, лишь нарастала. Затем последовали новые удары — удар за ударом, без остановки. Их борьба была грациозной, плавной, быстрой, почти божественной.

Однако закончить поединок им было не суждено. По всем палубам «Рыцаря» завопила сирена, красные лампы вышли из стен, сопровождая алым светом адский глубокий вой.

Улвий и Тизарий мгновенно успокоились, а весь дух соперничества отступил, будто с них спали чары. Все трое легионеров посмотрели на одну из красных ламп и поставили мечи в стойки, побежав к выходу из тренировочных залов.

Весь экипаж поднялся тревожно, стремительно, занимая свои места. Сирена била по ушам — она была противна, но делала своё дело, вселяя чувство волнения всем на борту, но не легионерам, которым она приносила лишь чувство готовности.

На капитанском мостике, как всегда, царили профессионализм и человеческое беспокойство. Служащие офицеры засекли движение сразу трёх кораблей: у одного сигнатура выдавала крупный крейсер, у второго — тот самый «Хеймсвич», сигнатура третьего была похожа на второй, но имела явное различие. Это давало понять всем, что недавно обстрелянный крейсер XV легиона летит с подмогой из своего и из какого-то другого воинства. Чем ближе становились эти корабли, тем сильнее пелена тайн и тьмы окружала «Рыцаря». Но у Дувалор знал, что скоро они узнают правду.

Корабли оказались близки к выходу из Пространственного пути к «Рыцарю» и «Лорду Ольту». Все офицеры мостика работали с такой же напряжённой сосредоточенностью, как во время самых ожесточённых космических сражений. Капитан роты восседал на своём троне, смотря в пустоту, но на самом деле его взгляд был устремлён в тёмные глубины космоса. Временами он посматривал на данные, поступающие на панель управления, но игнорировал их. Чёрный страж готовился к худшему исходу, но надеялся, конечно, на лучший.

Навис-капитан стояла у своей панели с множеством мониторов, внимательно следя за работой офицеров мостика. Порой её взгляд скользил по экранам, открывающим захватывающие и одновременно тревожные виды космоса — настоящего чёрного океана.

— Агнесс, ты можешь провести сканирование третьего неизвестного корабля? — вдруг произнёс Дувалор, нарушив царившее на мостике безмолвие.

— Могу, но боюсь, что оно уже не нужно, — мрачно прозвучал голос ИИ возле капитана роты.

— Что это значит? — озадаченно спросил Дувалор Тарон, посмотрев на Катрину.

— Она говорит правду... Этот корабль относится к IX легиону, сир, — меланхолично заметила Катрина, заметно побледнев.

— Что? — в голосе Дувалора раздалась дрожь удивления и нота... страха. Он резким движением поднялся с трона, подойдя к голографическому столу, на котором были отмечены позиции кораблей XV легиона и судна... Чёрной Стражи. — Идентификация возможна?

— Да, милорд, — ответила Агнесс. — Начать анализ?

— Немедленно! — взбудоражено воскликнул Дувалор.

— Слушаюсь. — Агнесс утихла, начав аналитический процесс крейсера Черной Стражи, что с минуты на минуту прибудет в систему Катарана сектора Анрелия.

Дувалор, переполненный сильным волнением, терпеливо ждал ответа. Он выглядел слишком обеспокоенным, хоть его лицо скрывал шлем, но Катрине было прекрасно ясно, что Тарон чувствовал себя паршиво. Она смотрела на него, и у неё складывалось ощущение, будто весь мир чёрного стража просто рухнул...

— Подтверждаю. Крейсер принадлежит Чёрной Страже, относится к Третьей центурии Второго Великого батальона. Название: «Сотрясающий Небеса». Думаю, мне не стоит пояснять, что Тринадцатая рота входит в состав Третьей центурии, — произнесла ИИ, выведя данные на голографический экран.

— Ты уже это пояснила. Черт, дела плохи, — сухо проговорила Катрина, поправив воротник мундира.

— Быть того не может... — глухо и с горечью вырвалось из уст Дувалора Тарона.

— Милорд, нужны указания, — безэмоционально произнесла Агнесс.

— Да, ты права. — Дувалор медленно начал приходить в себя, отходя от шока, который он ощутил, услышав о крейсере родного легиона. — Сообщить капитанскому мостику «Лорда Ольта», что третий корабль является судном Чёрной Стражи, именуемым «Сотрясающий Небеса». Живо! — крикнул Тарон.

— Есть! Фрет-офицеры, направить на «Лорда Ольта» данные о приближающейся группе кораблей. Немедленно! — бодро приказала Катрина, пытаясь не поддаваться отчаянию. — Что будем делать, сир?

— Весь экипаж должен находиться в состоянии полной боевой готовности. Это не обсуждается. Если будут запросы связи — принять.

— Слушаюсь, — ответила Науфакс, начав что-то набирать на клавиатуре своей панели управления, порой кратко смотря на мониторы данных.

— А что делать мне, милорд? — спросила ИИ.

— Будь готова защищать канал связи и отслеживай малейшие изменения, связанные с нашими «гостями». — Капитан крепче ухватился за латунные поручни, изо всех сил удерживая себя от желания сдавить металл в приступе ярости.

— Слушаюсь.

Дувалор спустился по ступенькам в нижнюю часть капитанского мостика к офицерам. Чёрный страж остановился у фрет-капитана Каву, судорожно нажимающего на клавиши панели управления, мгновенно обрабатывающего бесчисленные кодовые числа, номера и данные, массово отображавшиеся на старом мониторе компьютера связи.

Этот старик служит фрет-служащим уже семьдесят пять лет. Он — самый старый офицер мостика. Дувалор видел, как тот стареет, превращаясь из амбициозного молодого человека в дряхлого киборга, пока сам практически не постарел. Фрет-капитан вызывал у Тарона лишь уважение и похвалу.

Но сейчас старый Каву выглядел и без того не очень хорошо, а в такой напряжённой обстановке старик казался ещё более уставшим: на его лбу проступали множественные капли пота, а глаза покраснели, ведь фрет-капитан не отрывал глаз от монитора и, казалось, не моргал.

— Есть входящий запрос связи? — достаточно спокойно спросил капитан Тарон у Каву.

— Нет, сир, но корабли стремительно приближаются к нам. Один из них вполне готов открыть по нам смертоносный огонь.

— А «Хеймсвич»?

— «Хеймсвич», судя по всему, прячется за кораблями своих «дружков», — ворчливо произнёс Каву, лишь бросив короткий взгляд на Дувалора, чья блестящая броня размягчила морщинистое уставшее лицо. — Хотя... Стойте, я вижу какой-то поступающий сигнал. Фрет-лейтенант Алиатрикс, проверить входящий запрос и обработать код!

Алиатрикс, немолодой, но и не старый офицер, тут же стал набирать своими мозолистыми пальцами многозначные коды, представлявшие из себя смесь кода двоичной системы счисления, иероглифов и букв древнеимерийского алфавита.

— Господин, нам поступает запрос связи! — крикнула Катрина, опередив Алиатрикса и Каву.

— От кого запрос?

— Он исходит от «Сотрясающего Небеса», сир, — настороженно ответил Каву, чувствуя, как тело охватила дрожь, вызванная страхом, сжимавшим пальцы старика.

Капитан молчит. В его безмолвии будто остановилось время и затихли машины. Все взгляды были прикованы к Тарону.

— Принять запрос! — вдруг прерывает тишину он.

— Так точно!

Капитан Тринадцатой роты подошёл к голопроектору связи, встав гордой ровной осанкой, высоко поднимая голову, положив руку на эфес меча. Глазницы шлема словно сверкали кровавым блеском, дополняя темный, мрачный, но героический образ капитана Чёрной Стражи, настраивавшегося услышать явно то, что ему не понравится. Его лицо под шлемом не выражало никаких эмоций, но душу разрывали волнение и тревога. Ему было весьма неуютно, и всё, что его успокаивало, было привычное окружение: хрупкая фигура навис-капитан Науфакс, голос ИИ Агнесс и присутствие славных офицеров мостика.

Но тревогу Дувалора прервало проявление голопроекции известного ему неприятеля — кан-лейтенанта Геранира Дамуклора. Капитан называл его «неусидчивым дураком», а про душу его говорил так: «кровожадный психопат». Дувалор считал его настоящим ублюдком, которому нельзя прорываться ко власти, ему нельзя давать даже капли этой одурманивающей разум возможности влиять и управлять, этой проклятой части мировой системы существования, которая погубила столько живых существ. Но, с другой стороны, именно власть не дала кануть Вселенной в пучину анархии и саморазрушения, так что, так или иначе, власть — одна из немногих вещей, которая, как верёвка, удерживает общество от падения в пропасть хаоса. И, возможно, все произволы, вся жестокость правящих режимов простительны лишь по одной причине: это не даёт цивилизациям кануть в пучину саморазрушения и самоуничтожения. Но ещё, что мог Дувалор добавить про власть — так это то, что она является частью мироздания. Она есть нечто неизбежное, что было, есть и будет.

— Ох, капитан Дувалор Тарон, приветствую вас! — мягким рыком, ехидно прошипел Геранир сквозь решётки войсофона своего шлема, который он переделал под маску, олицетворяющую демона из древних мифологий и религий Имериуса. На его шлеме красовались рога, а решётки войсофона дополняли будто фильтры от армейского противогаза. На его поясе красовалась связка черепов, но... они были человеческими. Его плащ был оборван и подгоревшим внизу, на кирасе висели скрещённые цепи, что плотно пережимали Аквиллу. Это был воин, кровожадный и не ведающий пощады.

Единственного, чего не понимал Дувалор, так это того, как этот сумасшедший получил звание кан-лейтенанта. Неужели центурион Сейий Люпциус был настолько слеп? Быть того не может: Сейий Люпциус — один из самых благороднейших и умнейших воинов, которых только знал Дувалор; тем более Сейий был многовековым ветераном, он уж точно не мог не заметить чудовищных наклонностей Геранира, который, ещё будучи приватом, был тем ещё отморозком.

— Назовите себя, — сухо и с явным отвращением потребовал Дувалор Тарон.

— Вы меня не помните? Ха! Как печально... Что ж, с вами на связь вышел кан-лейтенант Геранир Дамуклор, капитан Тарон, — через решетку войсофона донёсся жуткий короткий смех.

— С какой целью вы прибыли в сектор Анрелия, будучи в сопровождении легиона, призывавшего нас восстать против Её закона? — настороженно и гневно спросил Тарон, незаметно для Геранира рукой подав жест Катрине, чтобы та готовила орудия к стрельбе. — Вам стоит объясниться, кан-лейтенант.

— Из-за этого я как раз и прибыл сюда. Прошу разрешения мне, некоторым моим воинам и личной охране прибыть на ваш корабль для важного разговора, капитан Тарон — он не подходит для голопроекторной связи. Тем более я должен выдать вам информацию кода «Сангвус-Тетрус». Что скажете?

Дувалор промолчал. Он посмотрел на Катрину, затем снова на голопроекцию Дамуклора. Несколько поразмыслив, легионер сделал глубокий вдох, а затем и выдох.

— Я даю разрешение. При полете с вами свяжется диспетчер нашего ангара и даст вам необходимую посадочную информацию. — Капитан взглядом скользнул по эфесу меча. — Конец связи.

— Благодарю за рациональность, капитан Тарон. Конец связи.

Голопроекция Геранира погасла.

Дувалор выдохнул, взглянув на обеспокоенную Катрину. На её суровом и одновременно нежном лице проступили капли холодного пота, а глаза были налиты жгучим волнением. Она хотела услышать спокойный голос повелителя роты, который мог бы её успокоить и уверить, что всё хорошо и будет в порядке.

Она сделала несколько шагов к нему, а он — к ней, сжав навершие эфеса в своей руке. Навис-капитан это заметила, поэтому ощутила дрожь, прошедшую волной мелкого топота по её телу, и жест чёрного стража дал ей понять, что он сам был поглощён волнением. Возможно, он больше всех сейчас утопал в бушующем океане тревоги, опускаясь всё глубже на дно. Катрина лишь знала, что Дувалор никогда не покажет своих истинных эмоций и переживаний напрямую, но пяти лет стало достаточно, чтобы она научилась понимать настроение и чувства легионера по его жестам и действиям.

— Сир, вы уверены в данном вами разрешении сесть в нашем ангаре тому кан-лейтенанту вместе с вооруженной охраной? — встревоженно спросила Катрина.

— Теперь я ни в чём не уверен, Катрина... — легионер опустил голову, собираясь с мыслями. Он впервые за столько времени обратился к ней по имени. — Паршивое чувство.

Навис-капитан подошла к своему господину и возложила свою миниатюрную ладонь — значительно уступающую по размеру рукам легионеров — на Аквиллу, украшающую кирасу воина.

— У вас всё получится, господин. У нас получится. «Прорвемся» — так вы всегда говорили? — сказала она, улыбаясь. Однако её улыбка была выдавлена через силу и тяжесть физической и ментальной усталости.

— Прорвемся... Да. — Легионер убрал руку с эфеса и опустил голову на навис-капитана, отводя её руку от своей брони. — Тебе нужно отдохнуть, Катрина. Ты усердно работала. Агнесс, в моё или навис-капитана отсутствие на мостике будешь командовать ты.

— Но что будете делать вы, милорд? — удивленно спросила ИИ, собрав свою голопроекцию из множества частиц.

— Мне нужно ещё многое сделать. Отправлюсь встречать Дамуклора. Оповести Тальрика и Фейба и их взводы, чтобы они явились в доспехах и с оружием к капитанскому мостику. Я буду встречать Геранира тоже с охраной. Ясно?

— Будет исполнено, капитан Тарон, — Агнесс податливо ответила Дувалору, растворившись в воздухе мостика.

Прошло совсем немного времени, но оно тянулись словно бесконечно. Капитан Дувалор Тарон и его свита, представляющая из себя лейтенанта Тальрика и его первый гвардейский взвод роты, направились в ангар, встречать «гостей», незваных, дерзких и наглых.

Понимая, что Дамуклор наверняка взял с собой элитных бойцов с лучшим вооружением, Дувалор созвал специальный взвод легионеров с правом ношения брони уничтожителя типа «Претор». Это были его давние друзья, с которыми он служит с самого вознесения. Этими достойными воинами были лейтенант Фейб, кан-лейтенант Дарс и сержант Укварий. К сожалению, они — последние уничтожители роты, и именно поэтому они так дороги и ценны: это единственные бойцы, способные штурмом прорывать оборону противника под любым огнём.

Уничтожители значительно превосходят обычных легионеров — их рост увеличивают особые доспехи искусства осадно-штурмовой войны, почти полностью защищающие их от любого оружия. Они медлительны, громки и менее поворотливы, но обладают доступом к самому современному вооружению, что делает их ещё более устрашающим воплощением ангелов войны. Эти бойцы — прекрасный инструмент психологического воздействия при переговорах, и Дувалор это понимал, поэтому взял с собой своих почтенных воинов.

Но настоящим золотом для внушения и защиты для Дувалора стали бы кирасирские уничтожители типа «Подавитель». Это не просто машины для убийств, а ходячие танки, способные испепелять целые армии. Их броня настолько тяжела, что Подавители крайне медлительны и не в состоянии бегать, а их манёвренность ещё ниже. Однако это с лихвой компенсируется высокой защитой и их непосредственными задачами: воины в доспехах «Подавителя» — признанные специалисты штурмового боя, они буквально прорываются сквозь любые преграды и не оставляют врагу ни единого шанса. Их броню невозможно пробить ни ручным оружием, ни тяжёлым вооружением — они выживут в любых условиях.

Однако ношение доспеха «Подавителя» требует не просто идеальной физической подготовки, но и психологической. Дороговизна этой брони слишком велика, поэтому Подавителей довольно мало, а те, что есть, обретают высокое уважение и практически непререкаемый авторитет, сравнимый с капитанами рот.

Подавители в Тринадцатой роте отсутствуют, хотя когда-то они здесь были. Они все погибли во время тяжелейших боев. Их доспехи хранятся либо в ротной оружейной, либо в кастеллумном оружейном храме на Фибаусе. Впрочем, это неважно.

Дувалор, расправив плечи, с аурой гордого командира проходил по палубам «Рыцаря» в сопровождении своих легионеров и уничтожителей, направляясь к ангару, чтобы встретить Геранира Дамкулора и его свиту.

В коридорах практически никого не было, кроме регулярно встречающейся корабельной охраны и легионеров, стоявших на посту и салютовавших своему капитану.

Все они шли с заряженным оружием. Рука благородного повелителя роты в напряжении лежала на навершии эфеса, а другая была готова в любой момент снять с бедра пистолет. Уничтожители шагали громче всех — их шаги раскатами грома расходились звонким эхом в дальней части коридора.

Легионеры прошли к одним из главных ворот ведущих в ангар. Корабельные стражники у ворот «Α», заметив капитана, выпрямились и встали по стойке смирно, отдавая честь командиру жестом смертных: сжав кулаки, они скрестили руки, прижав их к акромиально-ключичному суставу. Этот жест, называемый у них «Салют-реветара»[47], обычные смертные используют при приветствии высокопоставленных лиц и легионеров.

Дувалор поднял полураскрытую ладонь, поприветствовав солдат. Расправившись, стражники привели в действие механизмы открытия дверей, раскрывшихся довольно быстро под приглушенный скрежет и гул скрытых машин.

Они вышли на балкон, с которого открывался вид на огромный ангар с множеством многоуровневых галерей и посадочных площадок. Везде проходили рабочие и инженеры, из ангара доносился приглушённый гул. Повсюду стояли ящики и топливные ячейки, патрулировали специалисты пожарной безопасности. У дальней стены, возвышавшейся в обрамлении пристроенных колонн, выделялся заметный диспетчерский пункт с ярко-голубыми, словно светящимися, окнами. Выйдя на балкон, Дувалор увидел крепкий трап, по которому начал спускаться вместе со свитой.

Как раз в тот момент, когда Дувалор и его легионеры оказались внизу, словно шествующие ангелы, в ангар, пролетая сквозь защитный энергетический щит, влетел командный шаттл типа «Гром». Было заметно, что на корпусе пустотного странника виднелись небольшие повреждения верхнего слоя, вызванные попаданиями лазерных лучей. Однако Дувалор заметил одну маленькую, почти незаметную деталь, которую мог распознать только ветеран: лазерные ожоги были нанесены не ксеноидским оружием, а человеческим, вероятнее всего — имперским. Шаттл выпустил шасси и благополучно совершил посадку.

Махнув рукой и сделав жест полукруга, согнув три пальца, капитан роты приказал первому взводу встать в строй полукругом позади самого Дувалора. Двое уничтожителей встали по обе стороны от братьев, а лейтенанты Фейб и Тальрик, выступив телохранителями, заняли позиции рядом с Дувалором. Чёрные стражи готовились к потенциальному бою.

— Каковы будут указания? — спросил у капитана Тальрик, крепко вцепившись пальцами в тальт-винтовку.

— Стрелять только по моей команде. — Дувалор сильнее сжал навершие меча, ощущая постоянно нарастающее волнение.

У командного шаттла с мерзким скрежетом открылся шлюзовый люк. Процесс сопровождался пучками искр, фонтаном вырвавшихся из открывающего устройства. Аппарель уперлась в палубу. Внутри показались силуэты легионеров, направившихся к трапу. Первым тяжёлым сабатоном ступил сам Геранир Дамуклор. Яркий свет осветил его чёрную, словно тёмная материя, броню, на которой едва заметно блестели сухие, полустёртые капли алой крови. Несколько капель крови были также на кирасе и шлеме, но грязи не было — броня оставалась относительно чистой. Побитая — да, но не запятнанная. Черепа на поясе звякали друг о друга, издавая странную, жуткую мелодию, если можно так назвать этот звук. Доспехи Геранира претерпели множество изменений с их последней встречи с Дувалором около семи лет назад. Теперь кан-лейтенант больше напоминал культиста, еретика, демона, чем ангела. От ангела в Дамуклоре осталась только принадлежность к Галактио Легионос.

Вслед за своим командиром вышли легионеры Геранира — вооружённые до зубов и поразительно похожие на него: тоже в крови, но не в грязи, словно отрёкшиеся, скрывающие тайну, которую, кажется, не собираются сейчас раскрывать.

Разум капитана Тринадцатой роты тут же пробило отвращение и ещё большее недоумение. Легионеры Дувалора удивились такому виду своих братьев не меньше, чем капитан. «Гости» заставляли их быть на чеку.

— Приветствую вас на «Рыцаре», кан-лейтенант Дамуклор, — без каких-либо эмоций, нехотя произнёс капитан Тарон, продолжая держать руку на эфесе. Он гордо поднял голову, показывая своё превосходство и отвращение по отношению к Гераниру и его воинам.

— Что же вы, капитан Тарон, встречаете своих гостей так скромно? Уничтожителями и первым взводом? А где же хор дев-служительниц Астра Легио Хорум или строй корабельной стражи? — спросил Геранир с издевательской усмешкой, однако Дувалор ощутил удовольствие, увидев, как кан-лейтенант замешкался, узрев уничтожителей.

— К чему эти формальности, кан-лейтенант, если вы прибыли на мой корабль в крови? Да и к тому же у тебя важное дело с кодом «Сангвус-Тетрус», — дерзко ответил Тарон, сделав шаг к Дамуклору.

— Гм? Вы стали более дерзким, капитан Тарон, — подметил кан-лейтенант Дамуклор.

— Ты просто знал лишь одну из моих сторон, Геранир. Неужто сложно это понять? — кан-лейтенант ощутил явную насмешку и, скорее всего, оскорбление со стороны капитана Тринадцатой роты, но промолчал.

— Что ж, хорошо. Но я хочу, чтобы вы собрали всех своих солдат и офицеров в зале собраний. Я думаю, «Рыцарь» оснащен этим залом? — Дамуклор язвительно улыбнулся, этого не было видно, но Дувалор это чувствовал.

— Зачем мне собирать моих воинов в зале собраний? — настороженно спросил Тарон, посмотрев на Тальрика, чья рука потянулась к пистолету.

— Потому что та информация, с которой я сюда прибыл, должна быть услышана всеми солдатами и офицерами. Поверьте, это слишком важные данные типа «Аргентум». Если бы не она, я бы вас не потревожил, — несколько напряженно произнёс Геранир, взглянув Тарону прямо в глазницы шлема.

— Раз эта информация настолько важна, то да будет так.

Чёрный страж с неохотой решил поступить так, как просит Дамуклор, а тот понимал, что всё равно ничего не сможет сделать — Дувалор будет следить за ним, ходить по пятам.

— Однако почему вы прибыли в сопровождении с предателями-Несущими Храбрость? Тем более в сопровождении корабля, с которым «Рыцарь» недавно вступил в космический бой, — зло спросил Дувалор.

— Это как раз и должно разъяснится в информации и сообщении, с которыми я прибыл. Вам не о чем беспокоится.

— Хорошо, — недоверчиво ответил Дувалор, но ничего хорошего в этом не видел. Тем не менее, слова Геранира вызвали у него живой интерес.

Капитан через фрет приказал всем офицерам, за исключением офицеров мостика, и легионерам немедленно явиться в зал собраний.

— Превосходно, капитан Тарон.

— Идите за мной и моими воинами, — Дувалор фыркнул и направился к выходу из ангара. Воинов Геранира и его самого окружили уничтожители и бойцы Тальрика, не давая им даже шанса сделать шаг в сторону.

Капитан Тарон вёл своих «гостей» через величественные, но вместе с тем серые палубы «Рыцаря», выбирая самые эффектные коридоры, украшенные барельефами, бюстами, памятниками и другими скульптурами, демонстрирующими мастерство ваятелей, которых нашли Дувалор и предшествующие ему капитаны. По пути им иногда встречались корабельные стражи, совершавшие салют-реватара, отдавая честь легионерам.

Люди Тарона и Дамуклора ярко контрастировали друг с другом: чёрные стражи Дувалора походили на идеальных рыцарей — благородных воинов, истинный эталон чёрных стражей. В то же время люди Геранира напоминали мясников, которые ожидали оставлять лучшего. Одни были чисты, другие — окровавлены, и это было не метафорой, а буквальной истиной.

Они шли молча, никто не смел нарушить тишину, лишь корабельные стражники приветствовали повелителя роты словом: «Капитан!». Обычное явление. Иногда они слышали, как по интеркому корабля с мостика звучало: «Офицерам, кроме офицеров мостика, и всем легионерам немедленно пройти в зал собраний!». Эта фраза повторялась каждые пять минут, поэтому успела поднадоесть, вызывая либо ничего, либо легкое раздражение.

Геранир заметил, что бюсты и скульптуры героев роты были сделаны из очень дорогого мрамора, а произведения ваяния находились в экседрах, отделанных из серебра и белого гранита. Это удивило Дамуклора, потому что выглядело дорого и красиво и приносило некую священную ауру, словно невидимый серебряный свет исходил из этих экседр. Она пронзала сердце Геранира, словно он грешник, на которого упал божественный свет, но в то же время вместе с дискомфортом приходило чувство облегчения. Это было странно, но именно так и было.

Дамуклора поражали чистота и безупречный порядок на «Рыцаре» — всё работало как единый, слаженный механизм. Дувалор создал воплощение идеала военного корабля, каким он мог существовать. Корабельная стража была по-гвардейски безукоризненной: хорошо вооружённой, натренированной и дисциплинированной; рабочие — мастерами своего дела; артиллеристы оружейных палуб — меткими и готовыми к любым боестолкновениям; а легионеры Дувалора сочетали сдержанность вне боя с кровожадной яростью на поле сражения. Некоторые были настоящими берсерками, но случаев всплесков «багрового неистовства» было крайне мало. За более чем век службы командиром Тринадцатой роты Дувалору Тарону удалось превратить униженную и разбитую роту в эталон настоящих чёрных стражей — таких, какими их задумывал создать сам Вальт Нарро.

В конце концов, они подошли к величественным серебряным вратам, на которых под светом белых люстровых ламп ярко сияли барельефы преподобных Вальта Нарро и Гара́циуса Алаксима́ля — первого капитана Тринадцатой роты, погибшего в начале Первой чумной войны. Вальта Нарро изобразили аккуратно держащим в левой руке длинный штандарт с Аквиллой, а Гарациуса Алаксималя — со знаменем роты в правой руке. Они словно обменивались взглядами, оба без шлемов, что придавало образам живую выразительность и подчеркивало их не только как воинов, но и как людей.

У врат уже собралась очередь офицеров и легионеров.

Ворота охраняли корабельные стражники, проявившие великое упорство в исполнении своего долго перед «Рыцарем» и его экипажем. Они отсалютовали капитану, на имерийском языке выкрикнув: «Слава!». Без промедлений они запустили механизм открытия дверей. Неф заполнил звук громыхающих серебряных дверей, с гулом и неким еле слышным шуршанием открывающих проход в зал собраний и реликварий роты.

Легионеры, увидев Дувалора, били кулаками по груди. Офицеры низко кланялись капитану, скрестив руки в салюте. Геранира удивило, что все единодушно отдавали честь Дувалору Тарону — не из страха, а из настоящего уважения. Несмотря на взаимную неприязнь, даже Дамуклор уважал капитана Тарона, признавая его честь, мастерство и силу, видя в нём настоящего воина.

Никто не заходил в зал — все будто ждали разрешения капитана, которое он без промедлений дал низким кивком. Этот жест заставил собравшихся организованно и медленно войти в зал собраний, где их встречал постамент с мраморной скульптурой Аквиллы. Перед ней все, проходя, склоняли головы. Вслед за остальными шли Дувалор, его свита и Геранир со своими людьми.

Капитан роты, как и его воины, почтительно поклонился перед главными символом человечества, но этого не сделали Дамуклор и его бойцы, что сразу же вызвало у Дувалора Тарона презрение и осуждение. Это заставило Геранира малым кивком склонить голову перед Орлом под давлением рыцаря Атраксиса.

Зал собраний представлял собой яркую базилику, состоящую из множества широких и сверкающих нефов. Видно было, что колонны выполнены из чистого белого мрамора, а пилястры — из серого гранита. Стены покрывали серебром, которое блестело на свету под разными углами. Арки между колоннами и нефами сделали из нейзильбера и украсили лунным камнем, белыми кристаллами и рубинами в центре, благодаря чему свет, проходящий через них, приобретал приятное яркое сияние. Поскольку это всё же зал собраний, здесь стояли специальные кресла, рассчитанные на легионеров в доспехах. Впереди находилась сцена с трибуной, дополненная голопроектором и обширным экраном.

Все начали усаживаться на места, в то время как к Дувалору подошёл ментион Альруус, выглядевший довольно обеспокоенно.

— Дувалор! Я хочу поговорить с тобой наедине, — внезапно сказал ментион, схватившись за руку капитана.

— Альруус, что произошло? — заинтригованно и взволнованно спросил Дувалор.

— Это личный разговор... — сконфуженно произнёс Альруус, с презрением глянув на кан-лейтенанта Дамуклора.

— Может вы проведёте его позже, почтенный ментион? Мы прибыли с жизненно важной информацией! — возмущенно возразил Геранир.

— Вы подождёте со своей информацией, кан-лейтенант! — рявкнул Альруус довольно грозно.

— Кан-лейтенант, ожидайте здесь и любуйтесь скульптурой нашей Аквиллы, а я и ментион Альруус быстро переговорим о том, что мне хочет поведать старый друг, — строго проговорил Дувалор, но его тон выделялся приказными и одновременно усмешливыми нотами.

На самом деле появление Альрууса было некстати, потому что Дувалор больше всего сейчас хотел услышать то, с чем пришёл Геранир, но проигнорировать встревоженного псионика и старого друга он не мог.

— Как скажете, капитан, — недовольно согласился Дамуклор.

Капитан Тарон и почтенный ментион отошли в сторону, пройдя к отдаленной экседре, удобно располагавшейся здесь. Альруус выглядел уж слишком обеспокоенным, как будто ему приснился страшнейший кошмар. Было видно, что ментион торопился и хотел поскорее поведать своему господину собственные мысли и... видения.

— Я внимательно слушаю, старый друг, — произнёс Дувалор, сложив руку на навершие эфеса, нервно перебирая пальцами.

— Я видел огонь, Дувалор, — со одолевающим страхом сказал Альруус.

— Огонь? Что это значит? — удивленно спросил капитан.

— Огонь означает войну, мой друг, — сконфузившись ответил ментион, тревожно, нет, лихорадочно оглядываясь вокруг. — Огонь пылал так ярко, что затмевал свет маяков. Это будет страшная война.

— Война? — лицо Дувалора быстро исказилось в гримасе ужаса, в его голове вновь пронеслись мысли о проблемах со связью, инциденте с Несущими Храбрость и ложном указе прайма Герра Сикария. А вдруг речь про начало войны в Империи Свободы между Акроном и Сивонием — правда? Неужели действительно произошёл раскол? Все эти мысли подогревали слова убитой калаэдрийской ведьмы на «Царе Лесов», которые Дувалор прочитал в рапортах своих солдат. Мысли капитана перемешались и взрывали его разум. — Твои видения же могут быть неточными, верно? — с надеждой спросил Дувалор.

— Ты сам знаешь, что я редко ошибаюсь. Но не волнуйся, это пламя может означать не только раскол: Империя ведь укрепляет рубежи для потенциальной крупной войны с Даэлотасом, — ментион попытался успокоить и капитана, и себя.

— Я надеюсь, что это пламя означает войну с ксеноидами. — Дувалор недовольно посмотрел на Геранира, но после отвернулся. — Ты ещё что-то видел? Надо быть объективными, одно видение с огнём нам практически ничего не даёт.

— Я видел тебя, Дувалор.

— Меня? Поподробнее, — заинтересовано произнёс Дувалор, сжав навершие эфеса в руке.

— Ты лежал на груде больших черных камней. На твоих руках было нечто подобное на... цепь? Да, цепь! Но в руке ты продолжал держать меч с печатью Её пресветлейшей милости Милереры Августион[48], — Альруус говорил быстро, почти тараторил, схватившись рукой за висок. Было видно, что у него заболела голова, когда он пытался проявить в сознании те самые видения, пришедшие к нему сегодня.

— Что ещё? — спросил Дувалор, желая дальше узнать о том, что видел его старый друг.

— Я видел кан-лейтенанта Дамуклора. Он был весь в крови и возвышался над солдатами Тринадцатой роты, — сконфузившись от произнесённого бреда и отвращения произнёс Альруус.

— Что? Бред!

— Я тоже так думаю. Но есть ещё кое-что.

— Ну же! — Дувалор сгорал от любопытства.

— Я видел, как один воин с горизонтальным гребнем и праймовым плащом сражался на арене пепла с таким же черным стражем, но с поясом-балтеусом. Вокруг них кричали лики душ, изнывающих от боли, а сами они ненавидели друг друга и одновременно любили. Я не знаю. Я сам пытаюсь понять, что увидел. Но это было как будто два брата, сошедшиеся в бою. Ох, видения... они такие тяжёлые!

Голова Альрууса стала болеть ещё сильнее, ему становилось хуже, а образы в сознании стали ещё более расплывчатыми. На лбу выступили капли пота. Он закрыл глаза, но, ощутив высокое давление в них, тут же открыл, жадно набирая воздуха.

— Альруус, тебе нужно отдохнуть, — произнёс Дувалор, разбирая на кусочки услышанное им только что. Он пытался понять и построить логическую цепочку видений, которые ему поведал почтенный ментион.

— Я останусь здесь, милорд, хочу... услышать, с чем... прилетел Геранир! — уверенно, но физически слабо произнёс псионик.

— Будь осторожен, старый друг, — Дувалор выдохнул и дружески похлопал по плечу ментиона.

Альруус и Дувалор подошли к Гераниру, ожидавшему возвращения капитана и его псионика. Дувалор жестом указал путь вперёд, сообщая Дамуклору, что движение продолжается. Кан-лейтенант кивнул в знак понимания, и легионеры двинулись дальше, проходя между рядами по красному ковру курии.

Настроение Геранира было достаточно приподнятым, будто он предвкушал что-то, что-то явно нехорошее. У него чесались руки, он постоянно осматривал весь зал, наблюдая, как легионеры роты с недоумением и сомнениями смотрели на него и его воинов. Но ему было всё равно, он готовился начать свой сказ, который должен был, как он думал, громогласным голосом раздаться по всему залу. Он особенно желал увидеть реакцию Дувалора, ненавистного ему капитана Тарона.

Все были на своих местах, ожидая начала самого собрания и его сути. Уничтожители расположились по краям сцены, наблюдая как за Гераниром, так и за всеми в зале. Воины Тальрика встали у стен по две стороны у сцены. Люди Геранира были вынуждены встать возле легионеров первого взвода. И лишь несколько воинов остались вместе с Дамуклором на сцене. К Дувалору подошли Тальрик и Фейб, ибо вид воинов кан-лейтенанта и самого Геранира вызывал у них явное недоверие.

Капитан Тарон позволил Дамуклору встать за трибуну, чтобы вещать со сцены более официально. Положив руки на её бортики, Геранир высоко поднял голову и осмотрел всех в курии. Сделав глубокий вдох, а затем длительный выдох, под шлемом кан-лейтенанта мелькнула улыбка.

— Кан-лейтенант Дамуклор, можете начинать, — произнёс Дувалор Тарон.

— Да, конечно. Мне лишь нужен мой инфопланшет и включенный голопроектор.

Дувалор кивнул и рукой указал операторам включить голопроектор, источники излучения которого сверкнули голубым светом, блеснув точно звезды на ночном небе белоснежными искрами. К Гераниру же подошёл один из его воинов, протянувший командиру инфопланшет. Посмотрев на экран, Дамуклор что-то зачитал, а затем вынул из планшета датанакопитель, который протянул тому же легионеру, после чего черный страж вставил его в ячейку голопроектора.

В моменте Дувалор заметил Катрину, прибывшую в зал собраний. Она сидела на кресле возле Улвия, но флот-капитан постоянно перекладывала одну ногу на другую: ей было некомфортно и тревожно.

Улвий и Клиций сидели смиренно, но их взгляды постоянно бегали от Дамулора к Тарону.

Капеллан Асмоний стоял в углу возле Альрууса и, уловив на себе взгляд капитана, медленно и еле заметно кивнул ему.

— Приветствую всех собравшихся! — начал Геранир, положив инфопланшет на трибуну и вновь схватившись руками за её края. — Вас всех здесь собрали не просто так! Я наслышан о подвигах и силе Тринадцатой роты и знаю о её навыках быстро схватывать информацию, поэтому я думаю, что это собрание пройдёт особенно хорошо. Я кан-лейтенант Геранир Дамуклор, прибывший из Одиннадцатой роты Третьей центурии по приказу центуриона Но́ввака Га́рда!

По залу прокатилось сдержанное перешептывание. Что за центурион Новвак Гард? Неужели это тот самый лейтенант первого взвода Одиннадцатой роты? Но что же случилось с прежним командиром, Сейием Люпциусом? Услышав о новом центурионе, Дувалор недоуменно взглянул на Дамуклора. Так много вопросов, но ответы ещё не прозвучали.

— Я понимаю ваше удивление, ведь тоже самое я увидел, когда прибыл в Двенадцатую роту. Да, центурион Сейий Люпциус мертв! Он — погиб! И точка! — зло заявил Геранир.

Все ещё больше были удивлены, в том числе и Дувалор Тарон. Как Сейий мог погибнуть? И где? Он был прекрасным воином, которого не могли победить даже вожди архастражей калаэдров!

— Теперь командиром Третьей центурии является многоуважаемый Новвак Гард, бывший первый лейтенант Одиннадцатой роты! Его прекрасно знает ваш капитан Тарон! — Геранир вновь окинул взглядом весь зал, горделиво подняв голову, однако лицо его сконфузилось, когда взгляд обратился в сторону капеллана Асмония, в единой линзе шлема которого виднелось порицание. — Его центурионская светлость Гард отдал мне приказ объявить вам о великих переменах в жизни всего человечества!

Легионеры, в этом зале нет случайных людей, ведь теперь все мы стали частью великого, истинного пути человеческого вида! Нам открылась новая дорога. Настал час изменить судьбу Империи, избавить человеческий ум от лжи, стальным кулаком сотрясти сердце гнили!

Обрыв связи в секторе и во многих уголках Астратума не был случайностью! Император Сивоний совершил ужасное преступление, пойдя против великой нашей Конституции! Он узурпировал власть Сената и Архиминистериума при помощи Тельвус Нокадимус, Имерийских полков Галаткио Форсинарум, Галаткио Титанум, Галактио Полицериум и, что немаловажно, с помощью сил I легиона «Золотых Лордов» и II легиона «Лотакии»! Он нагло преступил священные статьи Конституции, дарованные нам императором Ниливием Великим! Поступками своими Сивоний не только способствовал эрозии имперского порядка, но и углубил ее, превратив изжившую Свободу в циничный рычаг для удержания власти! Он самый что ни на есть предатель! И Верховный прайм Акрон, который многим вам известен своими победоносными кампаниями, находясь в пылу сражения вместе со всеми нами, принял решение свергнуть брата-отступника, императора-узурпатора!

В зале поднялись голоса, ошеломленные услышанным. Многие черные стражи восклицали о лжи, которая срывается с уст Геранира, нередко оскорбляя его. Но часть легионеров Тринадцатой роты внимательно слушала кан-лейтенанта. Они, как и значительная часть легиона, разочарованы в идеях Свободы и в имперской власти, посылающей чёрных стражей на самые бесславные кампании.

Дувалор, встревоженный услышанным, с испугом посмотрел на Геранира Дамуклора. От шока он не мог двигаться, скованный будто цепями.

На голопроекторе появилось цветное изображение. Его фон был красного цвета, а в центре располагался черный треугольник. Фигура состояла из трех отдельных черных полос, каждая из которых имела белую кайму. Две полосы были расположены под углом, образуя верхние стороны треугольника, а одна полоса, горизонтальная, составляла его основание.

— Я понимаю ваше негодование, братья, но дайте представить мне доказательство предательства императором Сивонием догматов человечества! Включить видеозаписи!

После слов Геранира на экране началось воспроизведение видеозаписей. Первая была снята от лица, судя по всему, военнослужащего Галаткио Форсинарум. В клубах пыли, поднятой сражениями и боями в космопорте, солдат метался, стреляя из обычной штурмовой винтовки и укрываясь за бетонными и мраморными обломками. Вскоре все увидели, что он стреляет в других солдат Галактио Форсинарум, среди которых грозно шагал легионер I легиона, весь в золоте и кровавых каплях. Везде грохочут взрывы и хлопки мин, везде поднимается пыль. И где-то вдали чёрные стражи заметили имперское боевое знамя. Но видео было коротким: легионер из «Золотых Лордов» быстро настиг военнослужащего, от лица которого велась запись, и выстрелил из тальт-винтовки практически вплотную.

— Вы видели? Видели?! Эта запись была сделана от лица военнослужащего 122-го Агвальского полка на самой планете Агваль! На этом мире располагался штаб его величества Акрона, когда он выразил мирную, осуждающую ноту протеста императору Сивонию по поводу случившегося на Имериусе. И вот итог! Всего лишь из-за ноты протеста брата Сивоний показал свою деспотичность, начав масштабную атаку на мир и его жителей. В этом подлом нападении участвовали как силы Галактио Форсинарум, так и силы Галактио Легионос! Галактио Легионос! Вы понимаете всю абсурдность действий императора?! — яростно кричал Геранир, ударив кулаком по трибуне.

Шумы в зале начали утихать, а легионеры, выкрикивающие оскорбления в адрес Геранира, замолкли, следя за происходящим на видео и за словами кан-лейтенанта.

Сам Дувалор Тарон внимательно смотрел на экран, пытаясь осознать увиденное и услышанное. Он не верил, что такое вообще могло произойти, поэтому, как слепой, стоял в ступоре, пытаясь понять, где он — во сне-кошмаре или всё это наяву.

Дамуклор махнул рукой, и была включена следующая запись, снятая от лица уже легионера IV легиона «Багровых Воинов», сражавшегося против сразу трех золотых лордов силовыми топорами, которые сжимал в своих руках.

Схватка была агрессивной. Воины активно сражались, не давая спуску ни себе, ни противнику. Энергетические шипения гулом расходились раз за разом, когда клинки легионеров соприкасались. Было видно, что все они сражались несколько туго — нет, растерянно. Они знали, как сражаться, они знали приёмы, но этими приёмами пользовался каждый. Легионеры бились словно со своим отражением и потому не могли победить. Они могли предугадать действия друг друга, потому что имели общую боевую базу.

Вокруг легионеров на записи поднимались облака пыли и сухой земли, вокруг лежали искорёженные обломки авиационных штурмовиков и бетонные руины зданий. Золотые лорды и багровый воин сражались при тусклом свете солнца в руинах бывшего склада.

Вдруг во время их битвы задребезжали системы оповещения: «Внимание! Авиационная опасность! Всем прибыть в убежища! Это не учебная тревога!». Глубокий мужской голос, который воспроизводился этой записью систем оповещения, местами искажался, из-за чего некоторые слова нельзя было разобрать. Периодически система оповещения попросту замолкала из-за повреждений.

Чёрные стражи внимательно следили за битвой воинов Первого и воина Четвертого. Их это будто заворожило. Некоторые буквально сидели в оцепенении. Даже капеллан был так сильно удивлен, что не отрывал взгляда от экрана.

Дувалор же пытался осознать всё происходящее. Он видел, что это не постановка, ведь было видно, что легионеры на записи именно что стремились убить друг друга.

Багровый воин сражался отчаянно, но умело. Бойцы IV легиона всегда славились своими первоклассными навыками в штурме и ближнем бою, предпочитая рубящее оружие: топоры, секиры и ятаганы. Однако один легионер против троих таких же мастеров ближнего боя справлялся с трудом.

В один момент золотой лорд вонзил палаш в бок багрового воина, выпустив впечатляющий брызг крови. Воин Четвертого лишь пошатнулся, а затем перешёл в контратаку, в одно мгновение лишив ранившего его ангела Свободы руки с эфесом.

Двое золотых лордов одновременно замахнулись и попытались совершить колющие удары, однако багровый воин предвидел это. Он умело использовал замешательство третьего противника — раненого и потерявшего руку — как живой щит. Ловкий манёвр легионера IV легиона заставил воинов Первого нанести клинками удары в плоть своего брата.

Золотые лорды на мгновение оцепенели, но вскоре в них вспыхнула безудержная ярость. С громким криком они выдернули мечи из тела павшего брата и, словно сливаясь в единый организм, принялись синхронно атаковать багрового воина, тщетно пытавшегося парировать топорами удары противников.

Но слабость охватила легионера Четвертого под напором ярости золотых лордов. Раз за разом на экране загорались кратковременные голубоватые вспышки, являвшиеся результатом тяжелых и мощных соприкосновений силовых клинков друг с другом. Сила двух воинов Первого заставила багрового воина пошатнуться и небрежно отступить назад. В мгновение ока золотые лорды без труда отсекли ему обе руки, оставив ровные, подожжённые раны. Вражеский легионер издал короткий болезненный рык, но мгновенно, словно со скоростью света, ангел Свободы в золотом доспехе с диким ревом вонзил меч прямо в сердце багрового воина.

— Этот багровый воин с честью отстаивал невинный мир, ставший жертвой безумия императора! Но доблести и чести оказалось недостаточно воину IV легиона, ибо для сражения с беспощадными силами узурпатора нам нужны гнев и ненависть! Ненависть! — это слово Геранир прокричал, ударив по трибуне, по которой прошлась паутина трещин.

Зал наполнился оживлёнными переговорами чёрных стражей, встревоженных увиденным, особенно, от понимания, что записи подлинные. Те, кто недавно выражал осуждение и ненависть по отношению к Дамуклору, окончательно замолкли. Легионеры Тринадцатой роты стали думать: а вдруг всё сказанное кан-лейтенантом — правда? Чёрные стражи были разбиты и встревожены. С другой стороны, некоторые, кто больше остальных переживал из-за наплевательского отношения Империи к легиону, выкрикивали слова поддержки Акрону. Но одно оставалось неизменным — все ждали ответа своего капитана.

Однако Дамуклор потребовал включить воспроизведение следующей записи. Экран замерцал, и картинка сменилась.

Всё уже было снято на репортажную видеокамеру агвальских новостных каналов, на которой запечатлели, как над центром города интенсивный бой вели абсолютно одинаковые штурмовики и истребители, но принадлежащие двум фракциям раскола. Горящие обломки и самолёты попросту падали на здания и городские кварталы, на головы мирных жителей. Всё небо будто полыхало огнём, а вспышки от взрывов среди домов создавали ощущение, словно кузнечный молот бьёт по раскаленному металлу на наковальне, отчего вокруг разлетаются лепестки искр.

Однако запись содержала не только виды воздушных боёв. Оператор повернул камеру в сторону отдалённых кварталов — по сути, в другой конец города, где пылали руины и клубились густые столбы дыма. Оттуда доносились сотни выстрелов из огнестрельного оружия и раскаты тяжёлой артиллерии. Вспышки взрывов на мгновения появлялись среди стен далеких улиц, разбрасывая огненные языки вокруг.

Оператор опустил камеру на дорогу под балконом, на котором он снимал. Внизу проезжали танки, чьи двигатели грозным рёвом разносили весть о готовности вступить в бой. Траки давили асфальт, а орудия смотрели только вперёд. Танки направлялись в сторону тех самых улиц, где шли городские бои и где происходило сражение за космопорт.

Запись резко оборвалась, когда над зданием раздался воющий гул, за которым в следующие секунды последовало разрушение верхних сегментов строения. Наступил шум и экран погас, мерцая серо-белыми полосами.

— Это снимал оператор одного из агвальских новостных телеканалов. Как мы можем увидеть, войско узурпатора наносило разрушительные удары именно по гражданским объектам, начав атаку на космопорт и штурм города Диавалл. Это бесчестно! Это самое настоящие безумие, братья! — Геранир вышел из-за трибуны, величественно выпрямившись и гордо согнув правую руку в локте. — Наш великий прайм, Герр Сикарий, увидел эти записи и даже больше, поэтому он отдал единственно верный приказ во имя спасения Человечества от тирании — объединиться с его величеством Акроном и совместно противостоять безумному узурпатору! Великий прайм приказал своим эмиссарам и капитанам, находящимся в досягаемости его связи, разослать благочестивый наказ во все подразделения Чёрной Стражи!

Включенный голопроектор загудел, и на экране предстала запись с бюстом Герра Сикария без шлема. Прайм IX легиона был изображён с длинными волосами и густой бородой, которые обрамляли лицо, усеянное шрамами. Чётко очерченные скулы и высокий лоб лишь подчёркивали образ стойкого и мужественного воина. Его лик был объёмен, а мимика передавалась с высокой точностью. Это была голографическая запись.

— Начало записи.

Я, Великий прайм IX легиона и носитель мантии Чёрного Рыцарства, Герр Сикарий, обращаюсь ко всем Чёрным Стражам в галактике, ведущим свой праведный поход во имя Человечества и нашей Империи.

На Фибаус поступила информация о том, что на Имериусе император Сивоний совершил узурпацию власти Имперского Сената и Архиминистериума и захватил соответствующие административные здания. Эта новость повергла всех нас в шок, но нарушение Конституции Империи Свободы повлекло за собой справедливую ноту протеста Его Величества Верховного прайма Акрона, призвавшего своего брата образумиться и предстать перед судом за своё преступление.

Однако император обезумел и направил карательную экспедицию из Мульти-Галактио на Агваль, где располагался штаб Верховного Прайма. Планета подверглась жестокой бомбардировке и попытке штурма. Силы IV, VII и X легионов встали на защиту Агваля и его жителей, приняв бой в космопорте, который вскоре был потерян.

Силы Акрона перешли к обороне города Диавалла. Вскоре прибыла поддержка XV и XVII легионов, что способствовало защите Агваля и отбросу сил узурпатора из космопорта, а затем и из планеты и системы.

Братья-Чёрные Стражи, в этот нелёгкий час мы должны встать на защиту настоящего императора Акрона, который приведёт всё Человечество к процветанию! Все командиры и воины IX легиона, кто слышит это сообщение, вы обязаны прибыть на планету Санктум-9, где Его Величество Акрон расположил свой новый штаб, организовав сопротивление власти узурпатора Сивония, осквернившего своим преступлением колыбель нашей расы.

И запомните, что I, II, III, VI, и VIII легионы отныне наши враги. Любые контакты с ними прекратить, а их силы ликвидировать! Помните, что вашими союзниками являются воины IV, VII, X, XV и XVII легионов.

Относительно других легионов информации мы не имеем, но имейте в виду, что список врагов может расширяться!

Любое неподчинение приказам Акрона и Новому Военному Командованию (НВК) будет расцениваться как предательство!

Империю захлестнула гражданская война.

Братья, мы не должны дать слабины, ибо наша цель — Имерус! Лишь там мы свергнем режим узурпатора, если тот не образумится и не отречётся от престола.

Конец записи.

Услышанное повергло всех в шок. Чёрные стражи в зале были просто ошеломлены! Раз эту информацию сообщил Великий Прайм, значит, капитан Утриал не лгал. Впрочем, безмолвие легионеров длилось недолго: многие поднялись со своих мест и в один голос закричали имя Прайма.

Весь паззл, который складывался в голове Дувалора, попросту рассыпался, разбился в дребезги. Капитан Тарон не верил, что Сивоний совершил узурпацию власти Сената и Архиминистерства — зачем ему это делать? Капитан Тринадцатой роты всегда был верен Свободе и Имперской власти, в том числе и императору. На протяжении веков он убивал, топил в крови целые миры за Свободу и Империю людей. Он делал это, зная, что они строят лучший мир. Он делал это, зная, что они воюют, чтобы жить в мире.

Некоторые легионеры в зале так же негодовали, как и их командир, но семя сомнений было посеяно. Здесь они никак не смогут выяснить, где правда, а где ложь.

Но страшнее было то, что большинство чёрных стражей в зале собраний поверило словам Геранира, видеозаписям и обращению Герра Сикария.

У Улвия перехватило дыхание, и он чувствовал, будто что-то душит его, не отпуская и принося множество страданий. Рука сержанта упала на Аквиллу на нагруднике, на лбу выступили капли холодного пота, а голова словно загудела. Он ощутил... страх. Лимус будто страдал от лихорадки. От шока он сначала посмотрел на Катрину, которая была в таком же состоянии, но ей, возможно, было ещё хуже и страшнее — ведь она обычный человек. Затем Улвий повернул голову к Клицию, который выглядел... спокойно, даже слишком спокойно. Он впитал эту информацию, а его правая ладонь сжалась в кулак.

— Теперь-то вы поняли, братья? Теперь-то вы всё поняли?! Сивоний — наш смертный враг! Свобода оказалась прогнившим, ложным идолом, раз не смогла остановить его и других безумные амбиции. Теперь нас всех ждёт новый путь — путь полной доминации человечества и новых порядков, которые принесёт с собой истинный император Акрон! — прокричал Геранир, подняв сжатый кулак вверх, встретив воодушевленные крики практически всех легионеров Тринадцатой роты.

Вскоре Дамуклор посмотрел и на Дувалора. Их взгляды пересеклись в неприятном тоне. Капитан Тарон понял, что кан-лейтенант хочет ему что-то сказать, поэтому он поднял раскрытую ладонь вверх, подав чёрным стражам знак, чтобы те замолчали. Одного только жеста капитана хватило, чтобы целый зал утих: авторитет Дувалора был настолько велик, что действовал на воинов даже в такую трудную минуту.

— Вы хотите что-то мне сказать, Геранир? — спросил Тарон, недоверчиво смотря на Дамуклора, будто прожигая его душу.

— Верно, капитан Тарон. Это связано с вашим командованием ротой, — произнёс Геранир, чуть попятившийся от силы авторитета капитана. Услышав это, лейтенант Тальрик и капеллан Асмоний тут же поднялись к своему командиру. — Держите.

Геранир протянул Дувалору инфопланшет с каким-то указом. Капитану Тринадцатой роты в глаза сразу бросилась ярчайшая голопечать. Это была печать прайма IX легиона — почтенного Герра Сикария. Это вызвало в легионере целую волну тревоги и напряжения.

— «Я, Великий прайм IX легиона, Герр Сикарий, настоящим заявляю: обвиняю Великого капитана Тринадцатой роты Дувалора Тарона — рыцаря-заступника Атраксиса и завоевателя Ниагарра — в измене человечеству вследствие его нападения на крейсер верного императору Акрону XV легиона. Посему приказываю арестовать капитана Тарона, доставить его на Санктум-9 для суда, а на его место временно назначить кан-лейтенанта Геранира Дамуклора из Одиннадцатой роты до избрания нового Великого капитана Тринадцатой роты решением Совета Чёрного Рыцарства», — прочитал вслух Дувалор сдержанным спокойным голосом без какой-либо ноты возмущения или негодования. Он стойко держал очередной удар Фортуны. — Вот оно что...

— Что?! Да это вздор! «Хеймсвич» сам спровоцировал атаку на себя, не предоставив никаких доказательств произошедшего в Империи, но передав со своей стороны сообщения не своего прайма! — прокричал Тальрик, сжав кулак, резко дернув рукой.

— Я понимаю ваше негодование, первый лейтенант, но это приказ Великого прайма, — ехидно ответил Геранир.

Дувалор передал планшет Асмонию. Капеллан молча прочитал сообщение Герра Сикария, прочитал вдумчиво и медленно, будто вчитываясь в каждое слово.

— Неужели лишь из-за этого капитан Тарон подлежит аресту? — со сдержанным недовольством спросил Асмоний.

— Это решение не моё, почтенный капеллан, а прайма.

Но настроение легионеров с воодушевления от благого отступничества во имя высшей цели не ушло. Легион, в том числе и Тринадцатая рота, за последние века очерствел и оказался измучен бесславными осадными войнами и неоцененностью со стороны имперских властей, что пагубно сказалось на его воинах. Спустя столько времени обид, жестокости и собственного цинизма многие из них решали поддержать Акрона, и мало кто встал на защиту своего капитана.

— Капитан Тарон один из самых благородных воинов! — крикнул лейтенант Аттикус

— Мы должны восстать против Сивония ибо только так мы получим свободу, только так человечество увидит истинный путь к процветанию! — возразил Аттикусу третий лейтенант Керций.

Толпа чёрных стражей начала гневно выражать своё возмущение друг другу. Все были на взводе, и Дувалор это видел. Ему было больно смотреть на то, как его легионеры, которыми он командовал больше века, вмиг оказались готовы перегрызть друг другу глотки и предать всё, за что они сражались.

Зал начал наполнять гул недовольных голосов, шум гудящих механических гласов, что страшным звоном отпечатывался в головах всех не-легионеров, находящихся в курии.

Катрина с опасением, пока её сердце билось так бешено, что было близко к тому, чтобы выпрыгнуть из груди, смотрела на всё происходящее, и только присутствие рядом Улвия внушало ей хоть какое-то чувство безопасности.

Когда разногласия и споры между чёрными стражами достигали агрессивного пика, Дувалор Тарон тотчас поднял раскрытую ладонь, призывая Тринадцатую роту утихнуть. И его послушались.

— Что ж, раз уж это приказ Великого прайма IX легиона, и он подозревает меня в измене, да будет так. Я не допущу, чтобы моя рота погрузилась в кровопролитный раскол! И... — последнюю фразу Дувалор говорил, буквально скрипя зубами, выдавливая их из себя, — я надеюсь, что кан-лейтенант Дамуклор в целостности и сохранности приведёт Тринадцатую роту на Санктум-9, достойно исполняя обязанности капитана.

— Что? Господин, это неправильно! — возмутился Тальрик.

— Спокойнее, Тальрик, ситуация не позволяет мне сделать иначе.

— Не мне говорить тебе, старый друг, что нас ждёт впереди лишь неизвестность. Но разве не с этим мы сражались все шесть веков? Если же ты считаешь это правильным, то поступай так, — уверенно произнёс капеллан, в душе которого бушевало возмущение, но ум поддерживал действия капитана Тарона, считая их скорее мудрыми и правильными, чем необдуманными и мрачными.

Дувалор лишь понимающе кивнул, пока в его душе боролись сомнения, гнев, ярость и горе.

Легионеры в зале молчали, и лишь изредка были слышны тихие перешептывания. Они внимательно следили за своим капитаном.

Тарон снял с пояса ножны с силовым мечом и протянул Асмонию, молча взявшему изящный клинок. А пистолет Дувалор отдал Тальрику.

— Ведите меня, — произнёс капитан.

— Увести Дувалора Тарона! — скомандовал кан-лейтенант своим бойцам, которые вызвались провести до тюремного блока рыцаря Атраксиса и завоевателя Ниагарра, пребывавшего в качестве повелителя роты более сотни лет.

В почти полном безмолвии Дувалор покинул собрание, высоко держа голову и скрывая смятение. Грохот главных дверей отозвался эхом его ухода.

— Теперь я ваш новый капитан, чёрные стражи Тринадцатой роты! Со мной вы начинаете освободительный поход против узурпаторских прихвостней — во имя Акрона, человечества и самих себя!

Но скажите, готовы ли вы сейчас, в этот трудный час, отстаивать интересы всего человечества? Готовы ли защищать его в час пламени и перемен, когда повсюду доносится вой сирен? Готовы ли вы нести свои знамёна во имя нового порядка, что принесёт процветание нашему виду? Вы готовы?!

К Улвию подошёл Тизарий и аккуратно схватил за руку, уведя в угол зала. Улвий заметил, что Ракс был встревожен всем произошедшим, но не был напуган. Тизарий посмотрел на Геранира, а затем на Улвия.

— Ты понял, что за чертовщина здесь вообще происходит? — встревоженно спросил сержант Лимус, пытаясь найти хоть какой-то ответ.

— Нет... Всё, что я могу сказать — капитана Тарона свергли, а нашу роту, судя по всему, хотят превратить в подобие этих ублюдков. — Тизарий окинул взглядом Геранира и его людей. — Я хорошо знаю, что это за чудовища, Улвий, я имел с ними дело во время службы в Ордо-рыцарстве! Зачем я это говорю? Чтобы ты был готов ко всему, что удумает этот Геранир. Он кровожаден и коварен. С ним нужно быть предельно осторожным.

Поглощённый сотрясающим разум шоком, Лимус не смог ничего ответить. У него как будто больше не было сил. Его броня показалась ему невероятно тяжелой, как и бремя приобретённого знания.

Дамуклор расставил руки в разные стороны и сделал глубокий вдох после своей «воодушевляющей» речи, которую произносил, пока Улвий и Тизарий переговаривались. Геранир наслаждался чувством победы, словно сладким плодом, который легко сорвал с дерева.

— Так вы пойдёте за мной? Вы пойдете за владыкой Акроном? — спросил он у легионеров в зале.

— Да! — ответило ему большинство, увидев, что капеллан Асмоний мягко кивнул всему залу.

— Так пусть же падёт режим узурпатора! — воскликнул Геранир.

— Смерть ложному императору! — внезапно и громко вскрикнул Клиций, резко вырвавшись вперёд и подняв сжатый кулак. Лимус был ошеломлён... — Смерть узурпатору! Смерть!

— Смерть! Смерть! — прокричали другие чёрные стражи.

— За справедливость и за Акрона! За человечество! Смерть узурпатору! — в ответ крикнул Дамуклор поддерживая настроение Тринадцатой роты.

И в этот момент Улвий понял, что весь его мир рухнул... Всё, что он знал, было разрушено просто за одну речь, за три видеозаписи. Что происходит? Почему его братья, которых он знает столь славные десятилетия, поддались речам Дамуклора? Лимус не мог понять, были ли речи нового капитана гнилью или же страшной правдой. Но он знал точно — Империя прежней уже никогда не станет.

Так началась Имперская Схизма...

Глава VII

Печать раздора

С момента ареста Дувалора Тарона прошло меньше одних имерийских суток — то есть менее двадцати четырёх часов. За это время новый капитан Геранир успел принять преклонения верности от воинов роты и командного офицерского состава. Помогали ему в осуществлении присяги Асмоний и служительницы Астра Легио Хорум. Нельзя было сказать, что почтенный Сэкрем был рад новому капитану, он, наоборот, был огорчен всей сложившейся ситуацией, но он — капеллан, он должен провести церемонию, ведь стоит помнить, что утверждение командира роты произошло по прямому распоряжению Великого прайма Герра Сикария.

После проведения церемонии верности Геранир принял решение провести переговоры с «Лордом Ольтом», конкретно с капитаном Двадцать седьмой роты V легиона — Навиором Алаксусом. Данное решение было принято на основе того, что верность V легиона сейчас была неизвестна: многие его воины принимают участие в боях на далеких концах галактики и поэтому не могут представлять единую фракцию.

Но шанс переманить Двадцать седьмую роту Крылатых Мечей на свою сторону был высок, ведь всего шесть имерийских лет назад V легион был унижен во время Енетарионского Триумфа[49]. Большие потери и серьёзные конфликты со ставкой командования императора, которая прилюдно унизила легион своими скверными высказываниями в сторону его командования, неблагоприятно сказались на взаимоотношениях между высшими военными лицами и Крылатыми Мечами.

Однако это может и хочет использовать Акрон и верные ему командиры в свою пользу. Именно это собирается сделать и Геранир.

На капитанском мостике находились все офицеры без исключения — казалось, ничто не изменилось. Однако теперь трон капитана занимал покрытый кровью хитрый Геранир Дамуклор, гордо восседая и держась за рукоять силового шестопера. К этому добавлялось то, что на мостике появились два воина — телохранители и адъютанты нового капитана. Такого при Дувалоре не было: он никогда не пользовался телохранителями, считая их ненужными. Но новый командир всегда приносит новые правила, и этот случай не стал исключением.

Однако новый капитан заставил офицерский командный состав стать более сдержанным — не только в дисциплине, но и во всём. На мостике царила тишина: единственные звуки исходили от аппаратуры и компьютеров. Катрина нервно поглядывала на нового капитана, который в эти мгновения медленно поворачивал голову к ней, пугая. Науфакс просто не знала, чего ожидать от Геранира: его внешний вид ясно давал понять, что вряд ли он проявит мудрость и великодушие, как Дувалор.

Дамуклор, хоть и был временно исполняющим должность капитана роты, ощущал себя уютно. Геранир чувствовал свою личную победу — Дувалор был арестован и снят с поста, легионеры после яркого выступления идут за ним, хоть и с некоторыми оговорками. Осталось лишь переманить на свою сторону Двадцать седьмую роту V легиона, чтобы стать абсолютным хозяином ситуации, наслаждаясь сладким плодом триумфа.

Репрессировав рыцаря Тарона, Геранир ощущал недоверие по отношению к капеллану, ментиону и первому лейтенанту, ярко проявившим недовольство и возмущение всем переменам. Особенно тревожил первый лейтенант Тальрик, продемонстрировавший непокорность, вовсе отказавшись преклонить колено перед новым капитаном, ограничившись салют-реватарой.

Хотя и они привлекали куда меньше его внимания, но подозрения относительно лояльности лейтенантов Аттикуса и Далла, сержантов Улвия Лимуса и Тизиария Ракса оставались обоснованными: те демонстративно выражали недовольство и крайне неохотно присягнули новому капитану.

Однако Аттикус — преемник на пост первого лейтенанта, а Далл — почтенный разрушитель. Тизарий является воином Ордо-рыцарства, а Улвий обладает высоким титулом лорд-мастера-ксено-традикатора. Итак, любые попытки Геранира применить репрессивные меры могли вызвать серьёзные проблемы, чреватые неприятными последствиями. Впрочем, он отлично осознавал подобные риски, поэтому собирался выжидать и наблюдать.

Кроме того, Дамуклор ни разу не видел корабельный ИИ, присутствие которого особенно важно для командиров, вступающих в должность. Геранир жадно желает увидеть Агнесс, узнать её характер и понять, как она умеет выполнять приказы. Лейтенант Керций рассказал ему, что Дувалор и ИИ имеют очень крепкую связь, а также отметил, что Агнесс довольно талантлива. Талант — значит, можно не бояться за функционирование корабля и его «мозга», однако упоминание о «крепкой связи» уже вызывает сомнения относительно её способности к диалогу. Но делать выводы преждевременно Геранир Дамуклор не собирался; он хотел лично поговорить с Агнесс.

Сейчас Геранир проявлял свою хитрую, но спокойную натуру. Никто, кроме его телохранителей, не знал истинную сущность мало кому известного в Тринадцатой роте чёрного стража, однако внешность Дамуклора давала достаточно неоднозначные выводы. Хотя кому важны внешние признаки среди потомков Нарро? Ведь главное для них — честь, отвага, жёсткость и доблесть.

Царящее на капитанском мостике безмолвие вдруг прервал Геранир, подавшись с трона вперёд. Он аккуратно, будто нечаянно, стукнул рукой по подлокотнику, отчего некоторые дрогнули.

— Навис-капитан Науфакс, как там зовут нашего корабельного ИИ? — ехидно обратился к ней новый капитан.

— Наш корабельный ИИ имеет код-имя «Агнесс-00223», — скованно ответила она.

— Агнесс... Ах, точно, как я мог забыть? — он слегка стукнул себя по шлему. — Агнесс, выходите из тени, я хочу познакомиться с корабельным ИИ вверенных под моё управление роты и судна, — издевательски смешливо сказал Геранир, подперев рукой подбородок.

Слова нового капитана сработали, и в следующее мгновение в искусственном воздухе мостика появились множества голографический частиц, излучавших тусклый свет. Они собрались в человеческий силуэт, на котором прорисовались остальные детали.

Агнесс держала руки за спиной, повторяя гордую стойку Дувалора, что сразу же врезалось в глаза Геранира. Что это было? Протест или просто привычка ИИ?

— Вы хотели меня видеть, капитан Дамуклор? — обычным мягеньким голоском произнесла она.

— Верно. Так ты и есть тот самый ИИ, что помогал Дувалору Тарону?

— Да. Я — Агнесс, вернее Агнесс-00223, командный корабельный ИИ, запущенный семь лет назад по приказу граф-генерала Нейла Мюрата, чтобы после быть переданной в подчинение капитана Дувалора Тарона, сопровождая его на крейсере «Рыцарь».

В мои задачи входит анализ всех систем корабля, отчётность за функционирование систем, при возможности — исправление неполадок; ответственность за роботов и автоматонов на корабле так же лежит на мне. Дополнительно я могу быть заместителем навис-капитана судна и способна напрямую управлять «Рыцарем», если получу необходимый код доступа, известный только навис-капитану и капитану роты. Есть ещё запросы? — шустро проговаривала она, не совершая ни одной заминки, словно читает заранее подготовленный текст.

— Четкость, мне нравится. — Вдруг Геранира осенило. — Подожди, какой ещё код доступа?

— Ох, вам не известен ваш код доступа к центру управления «Рыцарем»? Какая незадача... — в голосе ИИ прозвучал явный сарказм и, возможно, даже насмешка.

— Так, ты имеешь доступ ко всем участкам корабля, верно? — нервно спросил Геранир, словно чего-то испугавшись.

— Да, верно.

— Как можно изменить код доступа?

— Для этого нужен специальный вход в компьютерный мозг «Рыцаря», — вступила в разговор Катрина, медленно подойдя к Агнесс и Гераниру. — Но зачем вам это?

— Дувалор Тарон же знает этот код доступа, так?

— Верно, — ответила Катрина, понимая к чему клонит Дамуклор.

— Капитан, не стоит волнений: мои протоколы запрещают мне вести диалог с арестованными и вредить собственному экипажу и кораблю, — мягко произнесла ИИ, но, вероятно, внутри своего цифрового сознания чувствовала сожаление по поводу установленных протоколов.

— То есть даже ты относишься к ИИ с ограничениями? — несколько успокоившись спросил Дамуклор.

— Вы мыслите в правильном направлении, капитан, — подтвердила Агнесс, скрестив руки на груди.

— Что ж, код доступа всё равно необходимо изменить, но сейчас мы должны заняться более важным делом. Необходимо связаться с «Лордом Ольтом» и их капитаном... как там его?..

— Навиор, сир, — подсказала Катрина, скрестив руки за спиной. — Но зачем вам «Лорд Ольт»?

— Мы должны пролить свет истины капитану Навиору на ситуацию в Империи, чтобы собрать как можно больше воинов вокруг Акрона, — произнёс Геранир, мягко сжав кулак, — это наш долг перед всем человечеством!

— Будет исполнено... — нехотя произнесла Катрина, уловив в словах Дамуклора художественное пустословие. — Агнесс, отправить запрос связи «Лорду Ольту»! Фрет-офицеры, контролировать сигнал!

В мгновении показалось, что мостик вновь зажил своей обычной жизнью. Зазвучали привычные команды, исполнение которых не заставляло себя долго ждать. Вновь военная суета, что насыщенной жизнью лилась по венам офицеров, словно заменяя их кровь.

За последние сутки Катрина очень соскучилась по чему-то подобному. Она — офицер, она — военно-космический офицер, и не в её привычках отсиживаться где-то. Именно поэтому, несмотря на смену господина, Науфакс с азартом принялась действовать, хоть и ощущала неприязнь к Гераниру.

— Запрос подан, — произнесла Агнесс.

— Чистота нашего сигнала высока и стабильна, господин! — отчитался фрет-капитан Каву.

Геранир поднялся с трона, медленно волоча шестопер по полу, подходя к голопроектору связи. Скрежет дробящего орудия мерзким и трещащим звоном разошёлся в ушах офицеров, как будто это было издевательство нового капитана.

Небрежный, местами подпалённый плащ Дамуклора плавно бил по латам ног, идеально дополняя устрашающий и отталкивающий облик Геранира, которому, к слову, совершенно безразлично мнение окружающих — пусть его боятся. Если Дувалор Тарон управлял, полагаясь на мудрость и уважение, то Геранир предпочитает управлять посредством силы и страха, словно это был новый курс всего легиона.

— Господин, «Лорд Ольт» принял наш запрос! — воскликнул фрет-капитан Каву.

— Замечательно. Активировать голопроектор немедленно, — спешно, с некоторым волнением, ответил капитан Дамуклор, обращаясь к Каву.

Из фрет-панели голопроектора вырвалось голографическое изображение капитана Навиора — командующего Двадцать седьмой ротой V легиона, с которым Дувалор Тарон поддерживал крепкие дружеские отношения. Они вместе с Франксимусом и Инеклианием неоднократно сражались на бесчисленных мирах.

Перед Гераниром предстало голографическое уставшее лицо, не имеющее никакой растительности на лице и голове в принципе, лишь широкий лоб и глубокие пронзительные глаза выделялись на обеспокоенной гримасе Навиора.

Чёрный страж сразу заметил, что крылатый меч тут же изменился в лице, когда увидел его, и тревога сменилась возмущением и негодованием. Геранир усмехнулся, увидев, как изменилось настроение собеседника, и это его довольно сильно позабавило.

Перед тем как отправиться к легионерам Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота, Дамуклор тщательно изучил остальных командиров рот, сражавшихся вместе с Дувалором. Поэтому Геранир уже знал, как ему правильно вести себя по отношению к Навиору.

— Что? Кто вы такой? Назовитесь! — недоброжелательно произнёс капитан Навиор. Его голос был по натуре мягок, но одновременно громогласен. Геранир даже на расстоянии ощутил силу воли крылатого меча, но это его не пугало.

— Я? О, прошу прощения, почтенный капитан Двадцать седьмой роты. Имя мне Геранир Дамуклор, традикатор-эндоминус Галгейса. Я капитан Тринадцатой «Соларной» роты легиона «Чёрной Стражи», — с издевательской улыбкой под шлемом сказал Геранир, внимательно смотря на реакцию Навиора.

— Капитан Тринадцатой роты Чёрной Стражи? Что за вздор? Капитаном Тринадцатой роты является благородный Дувалор Тарон! — резко возмутился крылатый меч.

— Со вчерашнего дня пост капитана занимаю я. Назначил меня на эту должность сам прайм IX легиона — почтенный Герр Сикарий. — Геранир пронзительно посмотрел на Навиора, предугадав, что тот спросит про то, что стало с Дувалором. — Не стану таить: Дувалор Тарон арестован. Причиной ареста стала измена Верховному прайму Акрону и атака на лояльные ему силы, а именно на крейсер «Хеймсвич», принадлежащий XV легиону.

— Что это всё значит? Я ничего не понимаю! — Навиор, сжав кулак, резко дёрнул рукой назад.

— Император Сивоний совершил насильственную узурпацию власти Сената и Архиминистериума, капитан Навиор. Я знаю, как резко это звучит, но это правда.

Из-за отдаленности сектора Анрелия и боевых действий на стыке Астратумов Элемея и Оккатарус в районе Картакса фрет-узел Аквилон-Леме́с работает с серьезными перебоями, что, фактически, отрезало Астратум Элемея от остальной Империи.

Верховный прайм Акрон осудил узурпацию Сивония, за что последний отправил на Агваль карательное войско. В ходе боев за планету силы узурпатора потерпели поражение, а Верховный прайм объявил Крестовый праведный поход против власти обезумевшего брата.

В Империи началась гражданская война, капитан Навиор, и IX легион принял сторону праведника Акрона, но не Дувалор Тарон... к несчастью.

И я предлагаю вам сделать собственный выбор, который может повлиять на судьбу всего человечества: встать на сторону истинного императора Акрона и привести человечество к процветанию под его праведной рукой, или встать на сторону узурпатора-предателя Священной Конституции Сивония, — говорил Геранир уверенно, будто действительно верил во всё то, что изрекал. Черный страж ни разу не запнулся, будто речь была действительно искренней или... подготовленной заранее.

Крылатый меч слушал, не перебивая, проводя подробный анализ каждого слова. Четкость слов Дамуклора внушала убедительность и одновременно сеяла сомнения в разум Навиора. Крылатый меч пытался не давать семенам раздора поселиться в его голове, но ничто не могло его уберечь от этого.

— Почему я должен вам верить? — резко рявкнул Навиор.

— Сами рассудите: связь работает неисправно во всем Астратуме, но такого ещё ни разу не было, верно? Верно. Прибытие «Хеймсвича» — тоже неслучайность. Разве крейсер нестабильного XV легиона стал бы лететь в такой отдалённый участок просто так? Не стал бы. Стал бы я, недавно будучи лейтенантом, просто так лететь в сектор Анрелия без приказа прайма? Конечно же нет! Рассудите, капитан Навиор! Произошло то, чего никто не ожидал, — но то, что необходимо принять как должное!

— Что вы от меня хотите? Вы прикрываете «Хеймсвич», арестовали моего боевого товарища, говорите о том, что в государстве разразилась гражданская война, но я не могу понять одного, чего вы от меня добиваетесь?! — гневно кричал Навиор, сжав кулак и согнув руку вперёд, словно угрожая Гераниру. Однако в его голосе новый капитан Тринадцатой роты услышал... сомнение.

— Угрожать мне не стоит, капитан, не для этого я сюда прибыл, — смиренно ответил Дамуклор. — Так что я от вас хочу? Всё предельно просто: я хочу, чтобы вы сделали правильный выбор, капитан Навиор, правильный для своего легиона.

— О чем вы? — напряженно спросил Навиор.

— Вы должны выбрать правильную сторону, капитан, — с ехидной улыбкой произнёс Геранир.

— И какая сторона правильная по-вашему мнению?

— Конечно же сторона владыки Акрона! Он защитник конституционного порядка и истинный праведник! — гордо ответил чёрный страж.

— С чего бы мне выбирать его сторону?

— Ох, вам оказалось недостаточно того, что он является защитником Конституции? Что ж, хорошо. Я не думаю, что ваши воины и воины V легиона будут рады принять сторону Сивония, ведь всего несколько жалких лет назад, во время Енетарионской кампании, ваш легион был унижен, втоптан в грязь приближенными военачальниками императора, а ваши заслуги вовсе забыли, лишь оставив нечистые оскорбления и полотно позора.

Крылатые мечи внесли великий вклад в войну, потеряв множество тысяч верных сынов Калиссы[50], но что в итоге? Император не вмешался в этот акт несправедливости, закрыв глаза на ваши заслуги! Ваш легион прилюдно унизили — легион Крылатых Мечей, великих воинов, сражавшихся с самого рассвета Великого Похода, когда люди только покинули Имериус во имя Объединения человечества!

Стоит ли отдавать вашу службу лживым идеалам и бюрократам? Мы можем вернуть свет справедливости в империю людей, создав новый путь, отринув слабую Свободу и власть бюрократии. Мы можем сделать галактику нашей! — слова Геранира звучали твёрдо и убедительно, проникая в самую суть истины. Мощь речи чёрного стража была велика, и каждое слово обладало особой аурой. Произнося их уверенно и без колебаний, он создавал впечатление абсолютной искренности. Но была ли она подлинной?

— Я... я не знаю... — Навиор понял, что он растерян, он не знает, что делать. То, что сказал Геранир, было правдой. Легион был унижен, Навиор это знал, потому что был участником Енетарионской войны и всё видел своими глазами. Обида, что легла на сердца крылатых мечей, велика и горька, поэтому семя сомнений тут же пустило корни в разум Навиора. Его рука дернулась, кулак разжался, а сам воин оступился назад.

Геранир понял, что его ораторские способности подействовали на капитана Двадцать седьмой роты. Даже Катрина в очередной раз удивилась способности красиво и убедительно говорить, которой владел их новый капитан. Она стояла в стороне от Геранира и внимательно наблюдала.

— Я понимаю ваше смятение, капитан Навиор, но скажите мне, разве вы не желаете сохранить конституционный порядок? Разве вы не хотите защитить невинных от тирании узурпатора Сивония? Разве вы не хотите отомстить тем, кто использовал вас в своих целях, бросил и облил грязью? Вы мудры, Навиор, и я не сомневаюсь, что вы сделаете правильный выбор, который приведет всех нас к спасению человеческого вида от лжи.

Крылатый меч задумался. Он долго молчал. Воцарилось безмолвие, в котором слышалось лишь гудение аппаратуры и приборов и шепот сомнений. Геранир молчал, ведь смотрел на голопроекцию Навиора, следя за его движениями. Капитан Двадцать седьмой роты V легиона встал полубоком, неясно, на кого именно он смотрел — на своего навис-капитана или советника-легионера. Прошло около четырёх имерийских минут, прежде чем Навиор, сделав глубокий вдох, поднял взгляд и посмотрел на Геранира.

— Я... — начал он, — встану рядом с Акроном в его борьбе против узурпатора...

Сейчас голос крылатого меча звучал глухо и утробно, срываясь и дрожа.

Геранир широко улыбнулся. Несмотря на согласие Навиора, чёрный страж уловил ноты колебаний и сомнений в голосе крылатого меча, но он понимал их, ведь сам сначала колебался, услышав новость об Агвале, но очень быстро отвернулся от всего, чему ранее служил.

— Я знал, что вы сделаете правильный выбор, капитан Навиор. Уверен, и ваш легион поступит так же, — сказал Геранир, немного задумавшись. — К тому же, капитан, должен сообщить вам: все силы, верные Акрону, собираются на Санктуме-9. Как я понимаю, вашими союзниками были роты II и XVIII легионов. Увы, лотакийский легион был объявлен владыкой Акроном врагом. Что касается верности Сынов Элемеи — информации пока нет. Похоже, они даже не знают о расколе.

— То есть вы хотите сказать, что если перед нами появятся корабли Лотакии, то я должен буду отдать приказ об их уничтожении? — произнёс он это так тяжело, будто тысячи игл впились в его горло.

— Увы, именно так.

— О Имериус... За что такое бесчестие?

— Конечно, мы можем попробовать склонить на свою сторону капитана Франксимуса и, в случае необходимости, капитана Инеклиания. Но боюсь, генетическое наследие лотакийцев не позволит им предать императора.

— Я понял... — Навиор побледнел, и в этот миг что-то безвозвратно умерло в его душе.

Улвий шёл, громыхая доспехом, плавно перебирая ногами по металлическому серому полу. Его настоящее настроение скрывал шлем, но опущенная голова выдавала: он был либо раздосадован, либо погружён в раздумья. Прошло более полутора суток с момента инициации нового капитана, ареста Дувалора и новости о том, что теперь легионерам придётся убивать тех, кого недавно они именовали братьями. За это время Лимус ни с кем не разговаривал, осмысляя произошедшее. Его разум просто не мог осознать, что всё это вообще возможно.

Издали казалось, что легионер небрежно ковыляет. Однако гнев, возмущение и пульсирующая ярость вскипали в его крови, а в голове появлялись мысли об убийстве Геранира и возвращении Дувалору его звания капитана Тринадцатой роты. Сущность чёрного стража сжимала своими терновыми ветвями сердце Улвия, с чем он боролся, пытаясь не поддаться влиянию нашептывающих соблазнов гнева и печали.

Встав у металлической изящной резной колонны, легионер с легким рыком, но с силой ударил по ней, оставив огромную вмятину, вдвое превышающую размер кулака чёрного стража. Металлический лязг раздался в пустом коридоре, где стоял только Улвий. Никого не было, никто ничего не слышал, никто не слышал его.

Опустив руку, легионер облокотился на колонну, почувствовав мягкое облегчение после удара, словно буря эмоций начала утихать, а гнев испаряться в багровых потоках крови в сосудах воина.

Издав глубокий выдох, Лимус посмотрел на яркую лампу. Её свет был мягок и будто обнимал чёрного стража, касался его черной прошедшей множество боёв брони. Сжав кулак, сержант вновь ударил по колонне с меньшей силой. Переведя дух размеренным дыханием, Улвий двинулся дальше. Он хотел с кем-то поговорить, но никого не было: ни Тизария, ни Клиция, ни Катрины, да даже, черт возьми, ни Хальга!

— Поддавшись ярости, лишишься личности... — произнёс Улвий выдержку из Кодекса.

Продолжив своё скитание по кораблю, сержант решил зайти в казарменные палаты, где жили легионеры роты. Это место, вероятно, было самым оживленным на борту: воины легиона горячо обсуждали что-то между собой, порой переходя в яростные споры, перепадающие чуть ли не в физическое насилие. Особенно яростно спорили первый и третий лейтенанты — Тальрик и Керций. Они были в бешенстве... друг от друга. Их крики перебивали голоса других чёрных стражей, которые, заинтересованные происходящим, собирались вокруг, образуя нечто вроде толпы.

Улвия это, конечно, заинтересовало, и он решил приблизиться к собравшимся воинам. В толпе Лимус как раз встретил Клиция.

— Что тут происходит? — спросил Улвий у Клиция.

— Тальрик и Керций вцепились друг другу в глотки, как бешеные собаки.

— И что послужило причиной? — удивленно спросил сержант, ранее не наблюдавший ранее у первого и третьего лейтенантов агрессивных разногласий. Он знал, что они были соперниками, но никогда дело не доходило до явной агрессии.

— Мнения их разошлись насчёт произошедшего, вот что! — буркнул Эрикион.

— Ясно, — вздохнул Лимус.

Подойдя ещё чуть ближе, Улвий увидел, как Керций и Тальрик уже были почти в позиции для драки.

— Да ты идиот, Керций! Как ты не понимаешь, что нас обманули?! — резко возмутился Тальрик.

— Я идиот? Идиот?! Да кто ты вообще такой, Тальрик?! — выкрикнул Керций.

— Как ты не понимаешь? Всё, что нам рассказали, звучит как чертовая постановка, как полный бред!

— Да с чего ты взял? Всё наглядно показали: бои, смерти, безумие императора! Это ты идиот, Тальрик, И-ДИ-ОТ!

— Ты предатель, Керций! Подлизываешься к этому отвратительному Гераниру! Ты — предатель капитана, тебе ясно? Ты отвратительный предатель! — обвинял Тальрик третьего лейтенанта.

— Подлизываюсь?! Я подчиняюсь новому капитану, я подчиняюсь своему господину! Я это делал ещё тогда, когда Дувалор Тарон был капитаном! Я подчиненный, как и все мы, и ты тоже! Так что акты неповиновения с твоей стороны есть самое настоящее предательство, а не простое неподчинение вышестоящему по званию! Предатель здесь только ты, Тальрик! — защищался Керций.

— Я верен истинному и законному капитану Тринадцатой роты — Дувалору Тарону! А ты, Керций, выдал абсолютно всю информацию о каждом из нас этому кровавому и хитрому Гераниру! Теперь только диавол знает, что он собирается сделать с нами. Вдруг он начнет избавляться от некоторых из нас? Ты об этом подумал?!

— А может это и к лучшему! Избавимся от изъянов, тех, кто будет мешать вступать нам в новую эпоху истории человечества! Например, от тебя, Тальрик! — дерзко огрызался Керций, смотря прямо в глаза первого лейтенанта.

— Да как ты смеешь?!

Первый лейтенант роты с кулаками набросился на Керция, латной перчаткой ударив его по лицу.

Тонкий брызг крови вырвался изо рта третьего лейтенанта. На правой щеке воина остался ярко-красный след. Его челюсти и зубы содрогнулись от такого удара, но не сломались.

Придя в ярость, Керций ударил Тальрика, тоже по лицу. Потом удар, и ещё один. Они разменялись.

Первый лейтенант в гневе со всей силы ударил по кирасе легионера, что заставило того невольно попятиться назад, покашливая, сплюнув кровью.

Керций мотнул головой и сделал рывок на Тальрика. Лейтенант третьего взвода повалил на пол лейтенанта первого, начав избивать, ударяя по лицу и по груди. Тальрик на месте не лежал, поэтому вскоре нанёс один сильный удар по голове Керция, слегка оглушив его, а затем он отбросил от себя соперника, свалив его с себя мощным порывом рук.

Всплюнув кровью, Тальрик схватился за горжет Керция, собираясь ударить. Третий лейтенант, вновь сжав кулак, схватился за наплечник соперника, так же готовясь ударить его.

Однако потасовку легионеров резко остановил один хрипловатый голос, который взывал благоговейную дрожь у всех присутствующих.

— Хватит!

Обернувшись, Улвий увидел Асмония, медленно шедшего в сторону собравшихся вокруг двух лейтенантов чёрных стражей.

Услышав капеллана, легионеры, все как один, расступились, склонив головы перед ним, открыв Сэкрему проход к Тальрику и Керцию.

Силуэт Асмония сбросил пелену гнева и ярости с двух лейтенантов. Они отпустили друг друга и встали по стойке смирно, ударив кулаками по своей груди, приветствуя почтенного воина, изредка посматривая друг на друга с острым презрением.

— Лишь в братстве мы можем добиться победы, и лишь в братстве — сила легиона! Без братства легионы — не легионы! — громко говорил Асмоний, встав перед двумя соперниками.

Чёрные стражи смотрели на лейтенантов, затем на капеллана, ожидая действий последнего.

— Единство — это сила, единство — это выбор, единство — это жизнь! Братство без единства — ничто, как и единство без братства. Мы — легион, мы — братья, и такие порывы слепой ярости есть наш общий крах! — громогласно продолжил капеллан.

Тальрик и Керций стояли словно щенки, которых ругает хозяин: головы опущены, взгляды устремлены в пол. Капли крови на их перчатках и красные пятна на лицах ясно свидетельствовали о серьезности драки. Но что же послужило её причиной?

— Что послужило причиной? Или кто начал драку? — грозно спросил Асмоний, устремив свой пронзающий взгляд в подравшихся.

— Обычный спор, почтенный капеллан, — нейтрально ответил Тальрик, не желая переводить глыбу вины на кого-то одного.

— Обычный спор, переросший в драку в силовых доспехах? До кровавых брызгов? — Асмоний был не дурак, поэтому, конечно же, не поверил словам Тальрика.

— Я зачинщик драки, брат. — Керций вышел вперёд.

— Нет, я, почтенный. — Шаг вперёд сделал первый лейтенант.

— Защищать друг друга — праведно и правильно, но я хочу понять причину драки между вами. Не вынуждайте меня давить на вас! — мрачно проговорил Асмоний.

— У нас с Тальриком возник спор насчёт последних событий. Первый лейтенант тяжело переживает арест прошлого капитана, брат-капеллан, — уверенно сказал Керций без обвинений

— Всё так, почтенный, мы не смогли с Керцием найти общий язык по поводу ситуации: имеем разные видения. Ничего серьезного, — виновно проговорил Тальрик.

— Так поделитесь своими видениями, раз они сподвигли вас на драку. — Асмоний сделал несколько шагов к лейтенантам.

— Я... считаю, что всё, сказанное Гераниром, неправда... И обвинение, выдвинутое господину Тарону, не имеет под собой логических оснований, а значит, и назначение Геранира капитаном недействительно, — уверенно, но негромко произнёс первый лейтенант.

— Я же считаю, что Геранир Дамуклор на законных основаниях стал нашим господином, а арест капитана Тарона нужно принять как должное, — коротко продолжил Керций.

— И это всё, что послужило причиной? — удивленно спросил капеллан.

— Так точно, — ответил Тальрик.

— Из всего услышанного могу сделать такой вывод: арест капитана Тарона мы должны принять как должное, но во всех остальных событиях нам придётся разбираться самостоятельно. Песнопения дев-ангелов Имериуса укажут нам ответ на Санктуме-9.

Но помните, что нельзя допускать раздора в собственных рядах. Вы — лейтенанты, вы — пример остальным воинам. Какому примеру они будут следовать, увидев, как их лейтенанты дерутся друг с другом из-за разногласий? Вы не вызвали друг друга на дуэль чести — вы просто устроили драку! В вашей доблести — честь, в терпении — наша сила, в братстве — сила легиона!

Вы — сыны Фибауса и его протектората, вы — чёрные стражи, поэтому в особенности должны помнить о чести и братстве внутри легиона, а также о жестокости и немилости к врагам в бою! — говорил Асмоний, оглядывая других легионеров, читая нотации всем здесь присутствующим. Аура вокруг капеллана была непоколебима, его слова были непререкаемыми, его авторитет был безусловен. — Лишь совместными усилиями мы можем сокрушить любого врага легиона, и лишь в бескорыстной праведной смерти мы можем найти смерть воина, достойного звания чёрного стража. — Капеллан сделал глубокий вдох, а затем мягкий выдох. — Вы всегда должны помнить, что лишь в смерти легионер обретает покой, что лишь в смерти кончается наша служба!

Если вы проявите себя, как великие герои, то вам будет самой Свободой дарована сила служить человечеству даже на смертном одре!

И помните, что даже в такой тёмный час узы братства не должны слабеть, не должны ржаветь, и ответственность за их сохранность лежит не на обстоятельствах и ветрах истории, а на нас самих!

Капеллан утих, окинув взглядом всех собравшихся, внимательно слушающих его речь.

Что ж, речь Асмония, как всегда, впечатлила всех легионеров, вызвав душевный подъем. Ещё не было случаев, когда речь капеллана не вызвала каких-либо великих чувств. В часы отчаяния его слова были бальзамом на душу, светом падающих звезд на безлунном небе. Его образ был сияющим огнём нравственной и духовной дисциплины легионера. Он был эталоном чёрного стража, был эталоном духовности прежнего легиона. Именно Асмоний, несмотря на благоговейный страх, который испытывают легионеры в его присутствии, одним из первых открывает огненную булаву своей духовной силы перед зияющим роком битвы или несчастья.

Даже Улвий, чувствующий благоговейный трепет и страх перед Асмонием и испытывающий некую нелюбовь к спокойному и одновременно ментально душащему нраву капеллана, не мог себе представить, что будет, если Асмония вдруг не станет.

— Если мне станет известно, что вы допустили ещё одну драку, то я буду говорить совсем иначе, — капеллан сказал это шепотом, адресуя только Тальрику и Керцию, по телам которых пробежала дрожь. Этих слов оказалось достаточно, чтобы заставить души лейтенантов трепетать. — Всё ясно?

— Да, почтенный, — нервничая, ответил первый лейтенант.

— А теперь разойдитесь! Не позорьте командирскую честь капитана Тарона — он вас учил быть рыцарями, а не драчунами с улицы! — зло воскликнул Асмоний, оглянув всех легионеров своим пронзительным взглядом.

Все, как один, начали расходиться — кто куда, будто ничего и не случилось. Это качество всегда удивляло обычных людей: легионеры могли вести себя по одному, а затем, по приказу или слову почтенного воина, менять свое поведение и настроение так, словно у них есть какой-то переключатель. Они могут быть добродушными или спокойными, но по щелчку пальцев вмиг станут беспощадными и мрачными. Это некая особенность, отличительная черта всех легионеров, которая ярче всего выражается именно у Чёрной Стражи и подобных ей легионов.

Улвий заметил интересную деталь: при упоминании капитана Тальрик сконфузился. Вероятно, ему было неприятно слышать о Дувалоре — не столько из-за самого капитана, сколько из-за осознания того, что с ним произошло, и того груза, который лег на его плечи за последнюю неделю. Печальная судьба. У Дувалора в общем нелегкая жизнь — как до легионеризации, так и после, и последние события, очевидно, лишь подтверждают это.

Сержант последовал за Клицием: ему хотелось поговорить хоть с кем-то из своего круга, с тем, с кем он мог чувствовать себя уверенно и в безопасности. Эрикион был человеком вспыльчивым, порой грубым и нетерпеливым, но Улвий всегда чувствовал себя рядом с ним более сильным и уверенным, ведь знал, что у него есть команда.

Клиций сел за стол, на котором лежали осадно-штурмовые методички и книги совершенно разных наук: история галактическая, история человечества, история Имериуса, астрография Галактики, астрография Империи Свободы, Кодекс Легионариос в черном кожаном переплете, астробиология и так далее. Лейтенант решил просмотреть книгу про историю Имериуса. Там он случайно открыл страницу, где рассказывалось о Георгиенском сражении 2 декабря 1805 года по им.к.

Улвий подсел ближе и заметил книгу в руках лейтенанта. Она сразу привлекла внимание лорд-мастера.

— Что это? — спросил Улвий.

— Это? Георгиенское сражение 1805 года. Забавное и глупое, — насмешливо фыркнул Клиций.

— «Потерпеть Георгиен»... Да, интересно. — Сержант приставил руку ко лбу. — Как думаешь, есть ли во всём этом смысл?

— Ты про что? — удивленно спросил лейтенант, отпустив книгу и посмотрев на сержанта.

— Войны между людьми, гражданские войны, раздоры... От этого как будто не избавиться!

— Войны? Ха, без войн не было бы нас. Все мы, если бы не войны Великого Похода, сейчас сидели бы в грязи или в канаве. Война — смысл нашей жизни. Нет, она и есть наша жизнь! А насчет гражданских войн... Неужели тебя волнует начавшийся раскол? — Клиций, испытав изумление, посмотрел на Улвия.

— Разве тебя не волнует, что нам придётся убивать тех, кого мы недавно называли братьями?

— Мне будет не жаль их убивать, если они поддержат императора Сивония, — начал Клиций, — он узурпатор. Узурпаторы всегда должны быть наказаны по всей строгости: если не закона конституционного, то хотя бы военного! Те, кто пойдет за ним, — грешники в моих глазах, незаслуживающие прощения и милости, и, если понадобится, я дам «багровому неистовству» завладеть мной, чтобы уничтожить сивонийских ублюдков.

Если говорить честно, то начавшееся кровопролитие лишь нам на руку, брат: лишь в шторме крови и смертей мы, легионеры, сможем вознестись в высшие сущности этого мира.

— То есть... ты веришь в то, что нам рассказал Геранир? — Улвий был растерян, он надеялся, что Клиций не станет верить словам Дамуклора так легко.

— А ты не веришь?

— Я считаю, что нас обманули...

— Ты прямо как Тальрик! Улвий, не будь таким, как он. Тальрик — сильный воин, это безусловно, но он слаб в душе, — недовольно фыркнул лейтенант пятого взвода.

— Неужели? Тальрик — славный воин, а в душе его, как и полагается, находится железо. Не знаю, где ты увидел в нем слабость, — решил защитить первого лейтенанта Улвий.

— Ох, давай пройдемся. — Клиций поднялся, глазами показав Улвию пройти к выходу из казарменных палат. — Тальрик слишком сильно поддаётся сомнениям. Сомнения всегда сеют миг слабости, а слабость ведёт к падению. Тем более нам всё показали, мы увидели, что император сам предал то, что изжило себя.

— Ты уверен, что нам предоставили информацию, соответствующую действительности? Если война действительно разгорелась, то каждая фракция будет пытаться переманить на свою сторону как можно больше бойцов, — сержант продолжил стоять на своём.

— Даже если так, тогда зачем император направил целое обвинительное войско, состоящее из центурий мех, целых полков регулярной армии и батальонов нескольких легионов Галактио Легионос? И спустил это войско на Агваль, разорив планету и уничтожив его жителей! — раздраженно воскликнул лейтенант.

— На мирных жителей? Неужели ты забыл, что мы, легионеры, делаем точно так же? — вдруг сказал Лимус. — Я знаю, что без жертв не обойтись, что без жертв нет победы. Но я знаю, что при правильном построении тактики можно избежать колоссальных потерь. — Лимус несколько задумался. — Да и потом, вдруг жители Агваля знали о том, что происходит в Империи? И вдруг они поддержали Акрона, из-за чего мгновенно стали мятежниками, следовательно, обвинительное войско следовало самым базовым протоколам, которым последовали бы и мы, если бы были на месте наших братьев из I легиона! Боюсь, что на месте Золотых Лордов, Чёрная Стража не оставила бы от Агваля и живого места.

— Хм... Да, мы всегда подавляли мятежи жестоко и кроваво, ибо восстание против Империи было в нашем сознании великим грехом и самым настоящим отступничеством, но в этом случае правда была за нами. Мы защищали Священную Конституцию, Свободу и человеческое единство. В этом же случае Сивоний нарушил Конституцию, узурпировав военным путем власть Сената и Архиминистериума.

Истина на стороне Акрона, Улвий, и потому он — истинный император! Мы собьём спесь с головы Сивония, утопим галактику в крови, распахнём просторы огненного зарева, вознёсшись в серафимов! — резко высказался Клиций. Он истинно верил в слова Геранира, но Улвий слышал отсутствие искренней верности Акрону, которого Эрикион, похоже, считал лишь человеком, что указал дорогу на желанное вознесение. Лимус ощутил огорчение.

— То есть, ты готов стирать с лица галактики целые миры во имя «восстановления порядка»? Вдруг нас обманули?

— Обманули? Ха! Чёрных стражей не провести, Улвий! Зачем восстанавливать старый, ложный порядок, если можно создать новый? В новом мире мы сможем стать богами, и ради этого я готов пролить кровь, реки, нет, моря крови! Пусть все неверные сгорят и будут насажены на шпили Фибауса!

— Убийство легионера — это невиданная ересь! — печально воскликнул Улвий.

— Тебе ли об этом говорить, брат? Твои руки уже запятнаны кровью легионера Чёрной Стражи, — резко процедил Клиций.

— Это... это был мой долг, ты знаешь, — лицо Улвия исказилось в пустой гримасе.

— Как и нашим долгом является сейчас освободить человечество от оков осквернителей, осевших на Имериусе. И мы уничтожим всех, кто встанет у нас на пути!

Они замолчали, понимая, что их разговор заходит в агрессивный спор. Безмолвие долго не продлилось.

— Я понимаю, что тебя терзают сомнения, брат, но я с тобой, твой легион с тобой. И я надеюсь, что ты вскоре развеешь туман сомнений, не дав трещину в нашем строе. — Клиций остановился и поддерживающе положил свою руку, облаченную в латную перчатку, на наплечник Улвия.

— Уж надеюсь на то, что ты прав, — неуверенно ответил Лимус, ощущая нависшую тьму.

На корабле воцарилось спокойствие, ситуация будто стабилизировалась. Однако это не продлилось долго.

Навиор сообщил чёрному стражу о том, что вскоре в систему должны прибыть корабли Лотакии и Сынов Элемеи, недавно отправившиеся на Анрелию, и, судя по всему, на Элемею. Геранир немедленно отдал приказ привести «Рыцаря» в полную боевую готовность.

Во время коротких перерывов Катрина покидала капитанский мостик, чтобы пройтись по серым палубам крейсера. Иногда виды командного мозга корабля — компьютеры, аппаратура, голографические проекторы и столы — вызывали у неё приступы тошноты. Постоянное созерцание одних и тех же образов бо́льшую часть своего времени и практически всей своей жизни порождало чувство глубокой неприязни и сильной усталости, граничащей с раздражением.

Сейчас Гераниру услуги навис-капитана были не нужны, поэтому она могла на некоторое время покинуть мостик, что, собственно, и сделала. Если уж легионеры чувствовали сейчас перегрузку, то обычный человек — подавно. Катрина не была исключением, она нуждалась в отдыхе, она чувствовала себя не до конца работоспособным инструментом, это было ужасное чувство, которое она хотела преодолеть.

Проходя по серым коридорам крейсера, ей лишь изредка попадались беломраморные бюсты героев роты из давних времён — начала Великого Похода, когда Тринадцатая рота была одной из немногих формаций легиона. Это было самое яркое и насыщенное время, его середина, когда происходила бо́льшая часть всех событий. То было время героев и их подвигов, то было время без сомнений. Но тогда Свобода обрела ныне свой почти религиозный характер, когда она стала не просто политической идеологией, а целой верой — верой без богов и сверхъестественных сил.

Бюсты героев были впечатляющими, но все эти воины, к сожалению, были мертвы: пали в бою.

Катрина вспоминала, как Дувалор рассказывал ей о каждом герое роты, рассказывал так интересно, что время пролетало незаметно. Они стали героями не только для легионеров, но и для неё. Навис-капитан глубоко влилась в коллектив чёрных стражей, став для них своей, боевой сестрой.

Однако вскоре её ностальгические воспоминания прервал тяжелый топот силовых сабатонов. Это шли легионеры. Идя спокойно вперёд, Науфакс увидела, что топот принадлежал капеллану Асмонию. Почтенный возвращался с казарменных палат. Божественный блеск золотых элементов доспеха капеллана радовал усталые глаза Науфакс, будто давая ей надежду, что всё не потеряно. Несмотря на мрачность капеллана и благоговейный трепет, который испытывает каждый в его присутствии, Катрина всё же была искренне рада его видеть — наконец-то хоть кто-то, кроме окровавленного Геранира и его воинов.

Девушка уверенно пошла вперёд, будто специально идя навстречу капеллану. Это было правдой. Она специально шла к нему быстрым шагом. Асмоний это заметил. Хмыкнув, капеллан остановился, бросив свой выжигающий душу глубокий взгляд красной линзы-визора на навис-капитана.

— Навис-капитан, — своей обычной хриплостью и внушительным тоном произнёс Асмоний.

— Почтенный брат-капеллан, рада вас увидеть, — сказала она, пытаясь сохранить сдержанность, хотя сердце её беспокойно колотилось. Капеллан прекрасно почувствовал её истинные чувства.

— Вы хотели меня видеть?

— Не совсем так, почтенный капеллан.

— Тогда что же?

— Увидев вас, резко захотелось побыть в вашей благоговейной компании, — ответила Катрина.

— Неужели? — вновь спросил он, приподняв под шлемом бровь.

— Да, — уверенно ответила она. — За это время столько произошло, поэтому вид такого мудрого воина, как вы, приносит Её свет.

— Разве вы не знаете, что Акрон обвиняет Свободу в гнили и лжи? — с интересом задал вопрос почтенный.

Катрина замялась, помрачнев.

— Разве лишь Свобода определяет мудрость?

— Я говорю не про мудрость, навис-капитан, а про Её свет.

— Извините, привычка... — у Науфакс сложилось ощущение, будто Асмоний был явно не рад встрече.

— Ничего страшного, навис-капитан. — Капеллан зашагал дальше, коротким и легким жестом руки показав Катрине следовать за ним. — Время мучает, убивает, иссушает и проверяет нас рядом испытаний. И этот случай не является исключением. Кто сломается, а кто останется цел в душе. Кто так и оставит семя сомнений в голове, а кто слепо пойдет делать то, что захочет. Время покажет. Время — бог, судья и палач.

Слушая духовно заряженные философические речи Асмония, Катрина ощутила странное, необъяснимое умиротворение.

— Вы должны понимать, что если будете жаловаться на течения истории, то ничего, кроме пустоты и тишины, вы не получите. Нужно принять всё как должное, но принять — не значит слепо верить. Мы должны принять, но не должны бросать собственные размышления, пусть и построенные на чем-то, что нам не принадлежит.

Легионеры живут по догматам Виа Идеологус и Кодекса Легионариос, но даже мы слепо не исполняем приказы. Мы пропускаем их через призму своего разума, чтобы каждый удар был совершенным. Но в то же время мы — клинок в руках Её.

Мы — воины, существа, выкованные для войн и крови, для тактики и стратегии, но не для мирных размышлений. Однако помните, навис-капитан: всё многогранно. Даже в холодной стали, рождённой побеждать, всегда есть изъян — душа. Каждая победа — это выбор. И порой цена этого выбора слишком высока.

Слова капеллана сочились мудростью, и каждое его суждение обладало неоспоримой, почти гипнотической убедительностью.

— Кодекс Легионариос подразумевает следование догматам Виа Идеологус, разве не так?

— Так.

— Виа Идеологус возвышает Свободу, Свобода ныне ложна и гнила, тогда как теперь жить ангелам? — спросила она.

— В этом и заключается проблема, навис-капитан, — начал Асмоний, отвечая на вопрос Катрины, — ведь старый порядок рушится, как стена, вместе с которой сносят и фундамент. Все мы жили Свободой, но теперь должны жить иначе, однако этого «иначе» нет.

Последуют бесчинства, беззаконие, анархия, потому что старый закон больше не действителен, а новый не существует. Дай человеку возможность делать то, что захочет, и он не будет строить цивилизацию, а будет разрушать то, что осталось, и постепенно деградирует до безумного зверя. Человеческую расу нужно держать в крепких стальных руках, Катрина, — он, словно задев её за живое, впервые за долгое время произнёс её имя, — иначе всё будет так, как я сказал. Вы задумывались над истинным смыслом Свободы?

— Удержать столь разностороннее человечество в едином братстве?

— Близко, однако я имел в виду то, что истинная свобода достигается лишь через полное подчинение, ведомое железным законом. — Во взгляде Асмония исчезло намеренное испепеление. — Но сейчас, когда разбили оковы, сдерживающие анархию, мы можем лишь наблюдать, насколько прав я окажусь. Это эра раздора, эра перемен, когда миры будут пылать в огне братоубийственной войны — войны общего человеческого греха, человеческой слабости.

— Вы считаете, что всё будет именно так? — решила спросить Науфакс.

— Не стоит быть категоричным, касаясь чего-то подобно многогранного, но всё будет явно неутешительно, навис-капитан, ибо эта война покажет все наши слабости. Эта война стала апогеем обид, амбиций, кровожадности и алчности не кого-то определенного, а всех нас. Как бы мы ни хотели верить в лучшее — лучшего не будет, по крайней мере, пока мы не приложим к этому усилия. — Капеллан посмотрел на бюст одного из героев роты. — Мы должны что-то делать, не важно, на чьей стороне, ведь потомки не должны спрашивать нас: «А где были вы, когда человечество сгорало изнутри?», — а мы отвечали, что просто стояли и смотрели. Так что знайте, Катрина, что любое действие будет ценнее любого бездействия, особенно с взглядом на горящие руины.

Слова Асмония заставили Катрину замереть. Диалог с почтенным легионером дал ей почву для раздумий, но также принес надежду: всё еще есть за что бороться. Его фраза — «не важно, на чьей стороне» — поначалу ошеломила её, но вскоре смысл прояснился. В этот век правда и ложь слились воедино; каждое действие, независимо от стороны, ведёт к одному итогу. Больше нет добра и зла. Асмоний прояснил ей, что из-за этого война станет самой разрушительной в истории человечества, размыв границы морали до самого основания.

— А теперь разрешите мне идти, навис-капитан, у меня так же, как и у вас, много дел. — Капеллан тепло посмотрел на Катрину, а, увидев её кивок, отправился дальше в одиночку, вскоре исчезнув из её поля зрения.

Долго глядя вслед капеллану Асмонию, Катрина решила найти Улвия. На этом корабле он был единственным, с кем она могла поговорить как человек с человеком. Для неё он был особенным — не таким, как все, особенным во всём: великодушным, благородным, гуманным и верным. Он был легионером, но это её не останавливало, ведь он был необычным легионером: настоящим ангелом — ангелом Свободы и всего того, что Она несёт.

Катрина только сейчас заметила всю унылость серых палуб и даже блестящие серебряные элементы декора не исправляли впечатления. Для неё её корабль был всегда самым красивым и самым лучшим, но сейчас её посещало странное чувство — быть может что-то на подобии отвращения, ведь она понимала, что благоверного «Рыцаря» будут использовать в гражданской войне, осквернив братской кровью.

Навис-капитан дошла до казарменных палат. Там же Катрина выглянула в общий зал, где собралось большинство легионеров и где, по совместительству, капеллан Асмоний ранее разнял двух лейтенантов. Вскоре она поняла, что почтенный шел как раз отсюда.

Быстро оглядев всех там присутствовавших, она не увидела Улвия. Разочаровавшись, Катрина решила уже идти назад. Вся её суровость и холод разбились о переживания, вызванные всем происходящим. Дефицит информации вызывал истощение путем постоянных рассуждений и создания разных мучительных сценариев.

Сейчас навис-капитан напоминала потерявшуюся душу в этом безумном потоке, сбивающем её с ног. Однако разговор с Асмонием помог ей успокоиться, но она желала понимания, а не успокоения.

Уже выходя из отсека легионеров, навис-капитан услышала мужской голос, окликнувший её. Это был Улвий.

— Навис-капитан, — его голос отдавал резкой сухостью.

— Улвий! Где ты был? — посмотрела она на него, не выдавая своей радости, хотя по её возгласу он всё уже понял.

— Обходил отсек, — коротко ответил легионер. — Вы хотели меня видеть?

— Да, идём, нужно кое-что обсудить. — Катрина нажала клавишу активации двери, и вместе они вышли из палат.

— Так и что же вы хотели обсудить? — спросил Улвий.

— Что ты будешь делать?

Вопрос был неожиданным, но по-своему интересным. Катрина никогда не спрашивала чего-то подобного, поэтому чёрный страж замолчал и замер, ошеломлённый вопросом.

— Искать правду, — ответил он, колеблясь.

— А параллельно этому?

— Сражаться...

— За что? Всё что мы знали — разрушено... — печально выдохнула она. — Так за что сражаться нам теперь?

— За то, что было, есть и будет, и... за свой легион. Нам запретили сражаться за Свободу, но это не значит, что мы не можем сохранить ей верность внутри, — Улвий отвечал уверенно, но Катрина чувствовала ноту сомнений в его голосе.

— А если то, что будет, окажется сущим адом?

— Что ж, тогда я буду сражаться лишь за свой легион. — Лимус настороженно посмотрел на собеседницу.

— У нас у обоих больше ничего нет, кроме Тринадцатой роты и «Рыцаря»... Но что, если Легион впадёт в пучину кровопролития и безумия? Ведь под руководством таких, как Геранир, воины раскрепостят своего внутреннего зверя, а это приведёт к анархии и смерти долга, — устало сказала она.

— Кроме легиона у нас больше ничего нет. Так что нам придётся воевать за легион и неважно, каким он будет, — его голос звучал весьма серо, как будто свет жизни угасал внутри него.

— Возможно ты прав...

— Почему вы интересуетесь этим? — Улвий всё-таки решил задать этот вопрос.

— Пытаюсь найти себе новый ориентир, смысл жизни. Я сражалась за Свободу и Её закон, а теперь узнаю, что Свобода — ложна, Её закон — гнилой.

— Все мы сражались за Свободу, и мы можем продолжать это делать! — голос Улвия, словно пробиваясь сквозь туман боли, отринул звон металла, обретая странную мягкость.

— Как это? — удивлённо и, похоже, с надеждой спросила Катрина.

— Никто не изменит того, что лежит внутри каждого из нас, поэтому мы можем хранить верность Ей в своём сердце, а можем и сбросить объятие Её крыльев со своих плеч.

— Но разве тебе не больно от той мысли, что тебе придётся убивать тех, кого ты считал братьями?

Улвий чуть отвернулся. Катрина заметила, как на его лице проступили небольшие морщины.

— Это... ужасно, но, если Легион пойдёт по этому пути — я пойду за ним, но параллельно буду пытаться найти лекарство от обмана, что пеленой закрыл глаза многих братьев. — Улвий опустил голову, кажется, он сам не верил своим словам.

— Лекарство от обмана? — её глаза вспыхнули, неужели Улвий, как и она, считал, что их обманули?

— Я не верю, что император Сивоний поступил бы так бездумно. Нам, словно, выдали всё наоборот, извратили действительность, чтобы мы пошли за Акроном.

Я боюсь, что братья даже рады этому, ведь теперь ничто не будет останавливать жестокие порывы Чёрной Стражи, которые тяжкой скверной коснулись нашего легиона за последний век. Я боюсь, что мы скатимся в бездну слепого мщения.

Успокаивает лишь одно: наши предположения могут не совпасть с истиной, и мои опасения — хочется верить, — окажутся далеки от неё. Но каждый раз вспоминаю строку из Кодекса Легионариос... Каждый раз, когда думаю об этом.

— И какую же? — навис-капитан внимательно слушала его, чувствуя непрямую поддержку, срывающуюся с уст легионера.

— «Надежда — первый шаг к разочарованию», — процитировал Улвий одну из самых основополагающих выдержек Кодекса. — И я понимаю, почему: наши надежды — лишь наши мысли, не влияющие на действительность, и когда надежды не оправдываются, мы сходим с ума и разочаровываемся во всём, что знали. Надежда — самое худшее чувство во всей Вселенной; хуже неё только предательство. Я говорю, что надеюсь на лучший исход, но в глубине разума понимаю, что стоит готовиться к наихудшему. И я готов это принять.

— Как можно жить без надежды? Надежда дарует силы, которые можно использовать для победы, для создания лучшего будущего. Она — то, что ведёт целые народы и человечество вперёд, питая идеи единства и объединения всех людей во вселенной. Надежда — неотъемлемая часть нашей жизни, — возразила Катрина, уверенная, что в надежде нет ничего плохого, и что именно она ведёт человека по темным тропам судьбы, освещая своим золотистым светом далекие пристани и лодки, ведущие к чему-то большему, к более светлому месту.

— Вот только когда пелена обмана, созданная этой самой надеждой, разбивается о реалии жизни и судьбы, люди начинают искать виновных, но не могут понять, что сами виноваты в своей слепоте, — продолжил настаивать на своём чёрный страж, — надежда лишает человека способности мыслить, соображать и лишает воли, воли разума, притупляет осознание реалий. Она сводит человека с ума, когда его надежды разбиваются о реальность. Надежда — это худшее из зол, которое продлевает мучения. А жить без надежды возможно, полагаясь на свои разум и волю. Непоколебимой волей возносится разум, и силой разума рождается непоколебимая воля.

— То есть даже семена надежды стоит давить? Так?

— Именно! Нельзя дать им прорости, иначе разбитые мечты и тёмное разочарование неизменно приведут к падению. И чем больше будет надежда, тем больнее будет падать.

— Может быть, так считаете вы, легионеры, но нам, простым людям, надежда может заменить всё в жизни.

Какое-то время они молчали, понимая, что разговор заходит в конфликт и спор.

— Я боюсь, Улвий, и не знаю где найти сил, — честно призналась Катрина.

— Черпайте силы из веры, и не важно во что или кого, — сказал сержант, размышляя над собственными словами.

— Но ведь ты сам не уверен в собственных словах. Мы находили силу в вере в Свободу, в Империю и человеческую расу, однако... ныне вся наша вера канула в Лету. — Она положила руку на лоб, облокотившись на стену.

— Не всё пропало, владычица корабля, ибо вера в человечество никуда не ушла, человечество ещё живо. Попытайтесь воспринимать всё как испытание, которое необходимо пройти, пройти и победить.

Мы будем бороться, кромсать, будем убивать, умирать, будем сжигать, но вера в человеческий род угаснуть не должна. Только не сейчас. Лишь в вере в силу нашей расы я нахожу себе покой..

Навис-капитан посмотрела на него со светлым огнём в глазах: ей становилось легче. Тепло и спокойствие, граничащие с сомнениями и болью, исходившие от легионера, придавали ей уверенности.

— Вы можете усомниться в себе, в других, во всём мире, но вы никогда не должны усомниться в человеческой расе, ибо этот род универсален, жесток и благороден, несёт в себе свет и тьму. Мы можем выкорчевывать корни тьмы путем крови и разрушений, а можем творить разложение и гниение, используя добродетель.

— Тогда в чем наш путь, Улвий?

— В служении человечеству... собственно, как всегда.

— Корабли Второго и Восемнадцатого вошли в нашу астрозону, капитан Геранир, — заявила ИИ, чей голос донёсся из её терминала.

— Да? Подпустите их поближе. Капитан Науфакс, передайте «Лорду Ольту» и иным нашим кораблям, чтобы открывали огонь по лотакийцам и элемейцам лишь по нашему приказу! — чёрный страж ударил кулаком по подлокотнику трона.

— Слушаюсь, капитан, — ответила Катрина, начав выполнять приказ легионера. — Приказ передан.

— Великолепно. Теперь ждем.

В огромных экранах капитанского мостика виднелось, как крейсеры II и XVIII легионов медленно, но верно подлетают к «Рыцарю» и «Лорду Ольту». Мятежники ничего не предпринимали, чтобы специально внушить своим бывшим братьям, что ничего не поменялось. Но поменялось всё.

В эти темные мгновения истории начинается история братоубийства. И, судя по всему, Геранир, как хищник в засаде, хотел расширить список жертв этой войны. Он ждал, пока бывшие братья подойдут достаточно близко, чтобы оказаться в зоне поражения мощнейших орудий «Рыцаря». Нет, он хуже хищника.

Однако офицеры мостика заметили такую деталь: «Феникс» и «Ангел Вакса» начали расходиться, отдаляясь друг от друга. Дамуклор увидел в этом очертания боевого построения. Он понял, чем это вызвано. Присутствие кораблей Несущих Храбрость и Чёрной Стражи. Возможно, капитаны Франксимус и Инеклианий заподозрили предательство, мятеж, но тогда почему «Лорд Ольт» был цел или не открывал огонь? Столько сомнений и столько вопросов.

— Ждём, — протяжно произнес Геранир, немного нервничая, но внимательно следя за ходом движений вражеских крейсеров с помощью голографической схемы у своего трона.

«Феникс» и «Ангел Вакса» начали подходить к зоне действия главных орудий «Рыцаря». Но делали они это по-своему, окружая крейсер чёрных стражей с двух бортов.

Геранир это заметил, но, чтобы не привлекать больше внимания своих противников, ничего не предпринял. Однако офицеры мостика с ошеломлением смотрели на нового капитана, позволившего врагам зайти с двух бортов «Рыцарю», а это означало огромную уязвимость.

— Капитан, я рекомендую выйти из окружения, — произнесла Катрина.

— Ни в коем случае, навис-капитан, иначе весь план пойдёт прахом, — спокойно пояснил Геранир Дамуклор.

— Мне кажется, они и так уже заподозрили предательство, видя позади нас корабли XV легиона...

— Не волнуйтесь, сейчас всё устроим.

Движение лотакийцев и их союзников из Восемнадцатого легиона остановилось. Кажется, они не хотели рубить с плеча: необходимо было разобраться в ситуации.

— «Мудро, — подумал Геранир, — но не для этой ситуации».

— «Феникс» и «Ангел Вакса» запрашивают циркулярный вызов по вашему каналу связи, — подобно машине сказал Каву.

— Принять запрос. — Геранир поднялся с трона и подошёл к голопроектору связи.

— Канал настроен, — отчитался Каву.

— Разве Верховный прайм Акрон не запретил связи с «врагами»? — каверзно спросила Катрина.

— Если мы это делаем, чтобы их уничтожить, то почему бы и нет? — выкрутился Геранир. — Начать произведение голограмм.

Голопроектор вывел объёмные изображения капитанов Франксимуса и Инеклиания. Те выглядели взволнованными и заметно обеспокоенными, а появление Геранира вместо Дувалора Тарона усилило их тревогу. Было видно, что они растеряны и озадачены ситуацией.

— Капитан Та-... — начал Инеклианий, но, увидев, что перед ним голограмма не Дувалора, а незнакомого ему лица, прервал свою фразу. — Кто вы такой?!

— Капитан Геранир Дамуклор, повелитель Тринадцатой роты IX легиона, поставленный на эту должность Великим праймом Чёрной Стражи Герром Сикарием, — он улыбнулся, понимая, что уже дал весомый повод двум капитанам отдать приказ о начале атаки, но его это лишь веселило.

— Что? — возмущенно воскликнул Франксимус. — Что за бред ты несешь?!

— Я новый капитан Тринадцатой роты, разве не ясно?

— Почему вы не открываете огонь по кораблям XV легиона в вашем пространстве видимости? — сдержаннее, чем Франксимус, но напряжённо спросил сын Элемеи.

— В этом есть необходимость? Они наши братья-легионеры, — он произнёс это так странно, будто не знал о случившемся, но, разумеется, это всё была его игра.

— Они — предатели! — возмутился Франксимус. — Немедленно откройте огонь по «Хеймсвичу» и его кораблю-протектору!

— Сир, присоединения к каналу связи запрашивает «Лорд Ольт» и лично капитан Навиор! — отчитался Каву.

— Примите его запрос, капитан Дамуклор, — сказал Инеклианий.

— Конечно, — ответил капитану из Восемнадцатого Геранир Дамуклор, посмотревший на Каву, одобрительно кивнув.

Спустя всего минуту голопроектор вывел изображение капитана Навиора. Он выглядел подавленным и будто меланхоличным. Крылатый меч чуть опустил голову.

— Ох, капитан Навиор, как мы рады вас видеть! — восторженно произнёс Инеклианий, испытывая искреннюю радость, увидев крылатого меча.

Геранир посмотрел на Навиора, а вскоре видно ударил в грудь. Франксимус обратил на это свой взор, но не понял действия. Инеклианий счел это каким-то знаком, но явно не приветствием.

— Братья-легионеры, — сухо начал Навиор, чувствуя, как будто что-то мешает ему говорить, — вы должны меня понять...

— Что ты имеешь в виду? — напряженно спросил Франксимус, сразу ощутив бурю.

— Всё ради защиты чести моего легиона... Команда, из пушек по целям — огонь! — Навиор громко закричал, отдавая приказ офицерам мостика открыть залп по крейсерам Лотакии и Сынов Элемеи.

Инеклианий и Франксимус оцепенели от шока.

— Навиор, что ты творишь?! — взревел Франксимус.

— Прости меня, брат... Смерть узурпаторским прихвостням! — мрачно ответил он, чувствуя себя худшим из предателей.

— Команда, открыть огонь по «Фениксу» и «Ангелу Вакса»! — крикнул Геранир Дамуклор. — Передать эти же команды «Хеймсвичу», «Сотрясающему Небеса» и «Агистигатору»! — он посмотрел на голограммы Франксимуса и Инеклиания. — Этот обмен информацией подходит к концу.

— Предатель! Предатели! Огонь! Повторяю, ещё раз, команда, открыть огонь по мятежникам! — зарычал лотакиец, взглянув на офицеров своего мостика, отдавая приказ о начале космического боя.

— Но, капитан, допустимо ли открывать огонь по другим легионерам? — Катрина противилась воле Геранира, для неё было абсурдом стрелять по недавним братьям.

— Абсолютно, навис-капитан! Да и к чему вы спрашиваете? Сами недавно вели бой с Несущими Храбрость, так что исполняйте мой приказ, иначе вылетите в открытый космос! — жестко ответил Дамуклор.

Вызов был окончен, вернее, прерван. Голопроектор прекратил проецирование голографических изображений. Геранир был собой доволен. Очень доволен. Ох, коварный ублюдок. Таких редко можно было отыскать, но Третьей центурии это удалось. Возможно, главным страхом Дувалора Тарона является страх того, что такие, как Геранир Дамуклор, заполонят легион и тогда он скатится в пучину аморального ада.

Крейсер задрожал, он содрогался от залпов своих многочисленных орудий. Корабль будто трещал, его металл словно ревел, а системы вопили от нагрузки. Мощные залпы не менее огромных рент-орудий «Рыцаря» выпускали сокрушительные и точные лазерные лучи. Вскоре в ход пошли ионные орудия.

Коллайдеры ионного вооружения крейсера заполоняли технические залы оружейных палуб целой какофонией звуков: свисты гасящих сверхпроводящих магнитов, гул испарения газов и симфонический шум механизмов.

Плазменные батареи верхних оружейных палуб «Рыцаря» стреляли редко, но их залпы словно заставляли верхние сегменты корабля содрогаться, создавая ощущение, будто крейсер жив и издает рев, выражающийся в залпах его пушек.

— Рулевой, пойти по узкому кругу, нужно зайти во фланг «Феникса»! — скомандовала Катрина Нениа́ру Те́риосу.

— Слушаюсь, владычица корабля, — ответил реак-капитан Нениар

«Рыцарь» начал маневр, совершая узкий полукруг вокруг крейсера Лотакии, открыв полный залп из всех орудий левого борта. Расстояния между двумя крейсерами сократилось втрое. Залп «Рыцаря» нанес серьезное повреждение щитам «Феникса», но в это же время и щитам «Рыцаря» было далеко не сладко из-за ионных орудий лотакийцев.

Вооружение всех имперских кораблей практически одинаково, но «Феникс» обладал мощными рельсотронами, чьи попадания могли обеспечить слишком много проблем. Поэтому навис-капитан Науфакс, координируя действия своего и союзных кораблей, отдавала предпочтение уничтожению корабля II легиона.

Неожиданно для всех «Ангел Вакса» начал стремительное приближение к «Рыцарю». Геранир не мог понять одного: они идут на таран или хотят начать абордаж?

— ИИ, что они собираются делать? Доклад, срочно! — прорычал Геранир, требуя ответа Агнесс.

— По моим расчетам и анализам — они идут на таран, — монотонно ответила она.

— Проклятье! Приготовиться к удару! — воскликнул легионер.

— Всему кораблю — приготовиться к столкновению! Перенаправить энергию потоков «Дельта» и «Зета» в систему энергетических щитов! Живо! — скомандовала Катрина.

Офицерский состав начал исполнять приказ капитана. Мостик вернулся в своё привычное состояние боевой суеты. Это не могло не радовать Катрину, но вся радость разбивалась о понимание, что ей приходится координировать залпы по недавним союзникам и братьям. А осознание того, что её командир — странный и кровожадный легионер, явно не вселяло спокойствия. Но дело оставалось делом, это было то, чем жил корабль — боем.

Но не только «Рыцарь» и его союзные корабли вели огонь по противнику, но и враг вел жестокий огонь по ним. От каждого попадания крейсер IX легиона словно сотрясала невидимой силой волна, подобная той, что бьётся о борта морского судна. Каждое попадание по «Рыцарю» сопровождалось страшным треском и нервирующим гулом машинных систем. Энергетические щиты пока выдерживали удары, но Геранир сомневался, смогут ли они выдержать таран «Ангела Вакса».

— Всем приготовиться! Столкновение произойдёт с минуты на минуту! — крикнул Дамуклор. По всему крейсеру давно выла предупреждающая сирена.

— Направить энергию потока «Сигма» в правый борт корабля! Агнесс, рассчитай силу удара! — кричала Катрина.

— Есть, госпожа. Сила удара сотрясет корабль, и, в лучшем случае, мы на некоторое время полностью лишимся защитных щитов крейсера. В худшем — удар вызовет повреждение основного реактора, что может привести к взрыву и уничтожению судна. Но по моим расчетам мы лишь потеряем щиты и получим незначительные повреждения внешней обшивки.

В то же время «Сотрясающий Небеса» вышел вперёд и начал обмен жестокими залпами с «Фениксом», тем самым направляя кару лотакийцев на себя. Но, кажется, сами воины II легиона желают направить свой гнев именно на «Рыцаря».

«Ангел Вакса» стремительно ускорился, нос крейсера смертоносно нёсся к корпусу «Рыцаря». И настал момент. Энергетические щиты обоих кораблей вспыхнули яркой голубовато-белой вспышкой, и мощные импульсы заставили аппаратуру обоих экипажей неистово сбоить.

Оба корабля сотряслись в жутчайшем треске. Мощь удара заставила «Рыцаря» наклониться на левый борт и отлететь на огромное расстояние. В правом борте засекли пробоины, трещины и массовое количество иных повреждений.

На корабле происходил сущий ад: отовсюду выбивало внутренние панели, из-под которых выпадали и свисали кабели и провода, создающие вид огромных змей. Лампы мерцали, а порой и вовсе взрывались от напряжения. Трубы прорывало, из них выходил невероятно горячий поток воздуха, а иногда и жидкий энергетический концентрат. Кое-где порушились колонны и изогнулись стены, провалился пол. Повреждение орудий правого борта вызвало целый парад вспышек взрывов, наносящих дополнительные повреждения кораблю.

Люди в момент столкновения падали, бились о пол и стены, бились друг о друга. Без жертв не обошлось.

На капитанском мостике происходило примерно то же самое, но благодаря системам безопасности во время аварийных ситуаций повреждения были сведены к минимуму, а пострадавших среди офицерского состава не было. Лишь в немногих местах разорвало потолок, из прорывов которого искорёженно бились клочки металла и брызгами шли искры. Однако системы управления остались целыми или не имели серьезных повреждений.

При ударе по кораблю прокатился оглушительный металлический скрежет, похожий на истошный вой призрака, стремительно распространяющийся по коридорам, словно преследуя жертву.

— Кажется мой оптимизм оказался не оправдан, — с явным раздражением в голосе произнесла ИИ.

— Какая наглая выходка, — прошипел наконец Геранир, цепляясь руками за подлокотники трона. Вскоре он встал на ноги и подошёл к панели управления навис-капитана.

— Отчеты о повреждениях! — ловко произнесла Катрина, крепко держась руками за латунные поручни и чувствуя, как ладони вспотели, а пальцы сами отказываются разжиматься.

— Связь в норме, госпожа! — нервно сказал Каву.

— Подача энергии в отсеках, прилегающих к правому борту, идёт перебоями или вовсе отсутствует! — отчиталась эн-капитан Энри.

— Семьдесят пять процентов орудий правого борта вышли из строя и не могут вести стрельбу! — заявил вар-офицер Керрис.

— Энергетические импульсы, вызванные мощью удара, мешают стабильной работе астрографов! — воскликнула навигат-капитан Лидия.

— Энергетические щиты не подлежат импульсной перезарядке в ближайшие несколько часов точно! — нервно произнесла Катрина. — Черт возьми, Агнесс, твой оптимизм оказался совсем не оправдан!

— Констатация факта зафиксирована, — ответила ИИ. — Итак, повреждения правого борта некритические, системы жизнеобеспечения и генерации кислорода работают стабильно. Повреждённые отсеки изолированы, прилежащие отсеки загерметизированы, — отчитывалась Агнесс. — Примечание: защита правого борта ослаблена, энергоподача в отрицательную шкалу не соответствует допустимой аварийной норме. Фиксируется нарушение в работе резервного реактора. Имеется повреждение Двигателя материи[51]. Состояние Двигателя Пространственных Путей[52] стабильно. Состояние и работа основного реактора стабильны.

— Значит угроза кораблю минимальная. Замечательно. Предложения? — спросил Геранир Дамуклор.

— Я предлагаю использовать плазменные орудия против «Ангела Вакса», — предложила навис-капитан.

— Так и сделаем.

— Керрис, разнести это вражеское корыто из наших плазменных орудий! — скомандовала Катрина.

— Есть открыть огонь из плазменных орудий! — крикнул вар-офицер Керрис.

Великие орудия «Рыцаря» были наведены на корабль Сынов Элемеи. Спустя мгновения произошёл стройный, синхронный залп из пушек. Плазменные сгустки на сверхвысокой скорости преодолели расстояния от крейсера до крейсера. Системы «Ангела Вакса» так же были не в состоянии перезапустить защитные щиты, поэтому огромные сгустки плазмы со всей своей разрывающей разрушительностью влетели в корпус корабля. Следом произошли взрывы, подобные сверхновым вспышкам синих солнц. Сразу стало видно последствия попаданий: в открытый космос полетели обломки палуб, иногда целые секции, но «Ангел Вакса» стойко выдерживал атаку, давая ответный, точно такой же залп из плазменных орудий.

— Приготовиться! — воскликнула Катрина, крепко вцепившись в перила руками.

Плазменные сгустки, подобные маленьким звёздам, достигли «Рыцаря». Последовала цепочка взрывов, из-за которых корабль вновь сотрясся. И снова внутри начался хаос, кажется, таких же масштабов. Внутри крейсера прошла волна взрывов и прорывов. Кое-где от взрывов труб под давлением происходил подрыв стен, потолка и даже пола. В космос улетали целые куски разорванного металла и иных уничтоженных частей корабля. Внутри «Рыцаря» расходился страшный треск, будто корабль ломают по кускам под высоким давлением. Всё трещало, всё дрожало. Экипаж молил о спасении: одни обращались к Свободе, другие — к богам родных миров, третьи возносили молитву Судьбе.

— Фиксируются повреждения в верхних грузовых палубах, — доложила Агнесс.

— Они хотят разломать нас пополам, ха! Нет уж. Разнести к чертям их узел энергоснабжения ионных орудий! — Катрина ударила кулаком по перилам. Она осознавала происходящее: она вела бой с теми, рядом с кем прошла пять лет службы плечом к плечу. Сейчас же её корабль оказался под угрозой полного уничтожения. Её корабль!

Затем «Рыцарь» вновь совершил плазменный залп по крейсеру XVIII легиона. Выстрелы пришлись в один из энергоузлов питания ионных орудий «Ангела Вакса», и это стало причиной масштабного взрыва в орудийных палубах, заставив крейсер Сынов Элемеи менять позицию, начав облетать корабль Чёрной Стражи.

Одновременно с этим жестокие выстрелы «Феникса» заставили «Сокрушающего Небеса» совершать маневры облета врага, но навис-капитана Лотакии это вынудило сменить курс на «Рыцаря».

«Хеймсвич» полетел на защиту крейсера Черной Стражи, но встретился с мощнейшим ионным залпом, который в мгновение разнёс энергетические щиты крейсера XV легиона, а вскоре это стало катализатором плазменного залпа, буквально разорвавший многие отсеки «Хеймсвича», заставив того отступить на дальние рубежи всей системы.

«Феникс» строго направлялся к «Рыцарю», лишь редко нанося ионные залпы, серьёзно повреждавшие корпус крейсера Чёрной Стражи. Дело в том, что одновременно «Феникс» вынужден был бороться с тяжёлым огнем «Сотрясающего Небеса»: мощные ионные орудия последнего вынуждали гордого представителя II легиона проявлять осторожность и действовать куда менее решительно.

— «Феникс» приближается к нам! — произнёс один из офицеров мостика.

— Состояние его щитов? — спросила Катрина.

— Держатся на оптимальном защитном уровне, властительница корабля, — ответил скан-капитан Теодор.

— Тогда дадим им повод для беспокойства. Орудия верхней палубы и носа судна — два полных залпа на прайм-мощности, огонь по «Фениксу»! Подобьём ему щиты!

Орудия «Рыцаря» не терпели попаданий лотакийцев по их кораблю, поэтому им хватило лишь одного приказа. Уцелевшие пушки верхней палубы и носа крейсера перевели мощность на уровень «прайм», что грозило перегревами и даже сбоями, но зато сила поражения и масштаб урона возрастали, что сейчас было более важно.

И вот орудия были готовы. Выстрел. Пустоту космоса прорезали ярчайшие пульсирующие каплевидные плазменные сгустки и невероятно жестокие вытянутые сферы высокоионизированной плазмы. Попадание. Множество ярчайших вспышек заиграли на защитном энергетическом щите «Феникса», заставив его дестабилизироваться и потерять часть своей защитной способности. В областях попадания возникали словно бреши: казалось, что эти места вскипали. Это означало лишь одно — щит ослаблен, по крайней мере в этих зонах.

Но «Феникса» это не остановило, и его скользящее по космической пустоте движение продолжалось в сторону «Рыцаря». Это Катрине явно не нравилось. Геранир Дамуклор давно уже замолчал, потому что не хотел мешать навис-капитану, чья работа ему очень нравилась.

— Агнесс, расчет вероятных действий противника! — произнесла Катрина, быстро среагировав на приближение «Феникса».

— Запрос принят. Судя по активности и действиям крейсера II легиона, они собираются брать нас на абордаж, — довольно спокойно ответила Агнесс.

— Абордаж? Милостью Имериуса! Капитан, предлагаю поднять все подразделения на корабле, — нервно произнесла Катрина, обращаясь к безмолвно сидящему на троне Дамуклору.

— Навис-капитан, отдайте приказ всем подразделениям: повышенная боевая готовность. Занять позиции, — спокойно скомандовал Геранир.

— Слушаюсь, сир, — ответила навис-капитан, подойдя к микрофону интеркома корабля. — Всем подразделениям, занять свои позиции, полная боевая готовность, уровень «Альфа»!

— Команда, запомните: легионеры-лотакийцы ныне ваши страшные враги! Они вам не братья и не друзья, они — враг, страшный враг! Убивайте их всех! Всех! — зло зарычал в командный интерком капитан Дамуклор, вставший с трона.

«Феникс» зашёл к правому, поврежденному борту «Рыцаря». Залпы его орудий по крейсеру прекратились, но вместо этого из ангаров и пусковых камер лотакийского крейсера полетели челноки и капсулы боевых команд, состоящих из легионеров и смертных абордажных солдат Флота. Сбить их не было возможным, а пустотное сражение космических боевых шаттлов вокруг кораблей лишь мешало ликвидации абордажных команд.

В то же время «Ангел Вакса» перешёл в противостояние с «Сотрясающим Небеса», «Лордом Ольтом» и «Агистигатором», но точно проигрывал.

— Первые абордажные капсулы достигли «Рыцаря»! — коротко доложил скан-капитан Теодор.

— Навис-капитан, занимайтесь тем, чем должны. Я же отправлюсь уничтожать нарушителей, — с ухмылкой на лице сказал Геранир, сжав в руках силовой шестопер.

— Слушаюсь, милорд, — ответила она.

Эхо... Это эхо выстрелов на дальних палубах. Это выстрелы из тальт-оружия. Но бой идёт далеко, далеко от тюремного блока. Да, бои идут далеко. Неужели это действительно происходит на «Рыцаре»? До чего мы дошли? Убиваем друг друга: чёрные стражи — лотакийцев, и наоборот... А ведь всего считанные дни назад мы были верными долгу братьями. Вот как быстро всё может превратиться в прах за один щелчок пальцев. И это ужасно, это терзает ум, терзает логическое восприятие: как то, что строили веками, можно разрушить за мгновения? Никогда я этого не понимал. Никогда...

Это были мысли Улвия Лимуса, брата сержанта пятого взвода Тринадцатой роты Чёрной Стражи.

Он вызвался патрулировать тюремные палубы ещё до начала боевой тревоги, предупреждающей об абордаже, поэтому находился здесь, а не там, где должен был бы отражать атаку. В его руках лежал тальт, на правом бедре красовался прошедший множество битв плазменный пистолет, а на поясе висел лазеромеч.

Улвий патрулировал блок, медленно и осторожно проходя коридоры палубы. Он понимал, что лотакийцы могли находиться где угодно, но пока звуки выстрелов раздавались издалека. Это его успокаивало, насколько это возможно в нынешней ситуации.

Лимус думал, что сможет убить легионера так же легко, как и ксеноида, но лишь от одной этой мысли его голову заполоняли скверные сомнения. Но не скажешь, что он просто шёл или нёс дежурство — у него была цель: добраться до одного воина.

Услышав, как выстрелы становились громче, чёрный страж ускорил шаг. Он шагал быстро, шум его металлических сабатонов громко раздавался в серых тёмных коридорах. До конца он не знал, что сейчас творится на верхних палубах, главное лишь то, что он знал, что происходит в тюремном блоке. Стража как будто испарилась — кругом никого, кроме него самого. Он оставался в полном одиночестве.

Вскоре он дошёл до противного угла. Лимус не любил углы: за ними может быть всё, что только возможно. Легионер осторожно вышел, направив пистолет вперёд. Никого не было. Было чисто. Это была мера предосторожности. Лучше перебдеть, чем недоглядеть.

Воин подошёл к тюремной камере, в которой заключенного сдерживал энергетический барьер. Сержант вгляделся. Да, это был тот, кого он искал. Наконец он мог поговорить с ним.

Заключенный посмотрел на легионера и приятно удивился. Он встал на ноги и подошёл к барьеру.

— Улвий, неужели это ты? — спросил воин несколько устало.

— Да, милорд, это я, — ответил он, опустив пистолет и сняв шлем, ощущая радость от того, что нашёл своего капитана.

— Как ты сюда попал? — удивленно спросил Дувалор.

— Воспользовался своим статусом и привилегиями, — мрачно усмехнулся сержант.

— Чёрные стражи всегда получают то, чего хотят, верно? — Дувалор печально улыбнулся. Его улыбка была наполнена одновременно как радостью, так и горечью. Шлем он держал в руках, поэтому Лимус прекрасно видел лицо своего капитана, будто состарившееся на десятилетия за эти дни.

Улвий схватился левой рукой за лицевую пластину шлема и снял его. Мягкое и даже приятное шипение раздалось вокруг него при отключении гермозамков.

— Так зачем же ты пришёл?

— Вы единственный, кто может дать мне ответы, капитан. — Легионер чуть опустил голову.

— Ты так думаешь? Я сам до сих пор не уверен в том, что происходит... — Тарон потер лоб, но затем продолжил, — но я могу с уверенностью тебе сказать кое-что важное.

Улвий с удивлением посмотрел на капитана.

— Инцидент с «Хеймсвичем» был специальной провокацией. Они хотели, чтобы мы открыли по нему огонь. Те, кто послал Геранира, знали, что я не приму сторону Акрона, а значит наша рота тоже. Им нужен был повод низложить меня.

Они знали, как манипулировать. Они всё знали и просчитали. Всё это спектакль. Проблемы со связью тоже их проделки. Им остро необходимы силы нашей роты: они готовят какое-то масштабное наступление. Санктум-9... да, на Санктуме-9 они будут готовиться к наступлениям по всему человеческому космосу, Улвий. Мы просто оказались им неудобны.

Я не буду удивлен, если то, что произошло с нами, произошло ещё и в ряде других подразделений. Мы стали жертвой их большой игры... Возможно, мы всё равно ничего не смогли бы им что-нибудь противопоставить.

— Почему вы сдались ему тогда? — растерянно спросил Улвий.

— Мы испытали грех предательства, но есть ещё больший грех, Улвий: братоубийство.

— Мы могли сопротивляться, мы бы вас поддержали!

— Ты видел их настроение, они были впечатлены его словами. Геранир кровожадный, но вот что у него не отнять — так это его ораторские способности. Ты сам видел, наши бойцы были словно очарованы... Он использовал нашу собственную слабость: жажду разрушений, рождённую из вековых обид. Он сыграл на ней, разжег огонь. Наш изъян стал нашим самым главным врагом. — Дувалор ещё немного поразмыслил и решил сказать правду. — Я не хотел кровопролития в собственной роте, Улвий.

— И что теперь делать? За что сражаться? Свобода объявлена ложью, а нашим новым идеалом, похоже, стало разрушение.

— Наши идеалы разрушены, но не мы сами. Сражаться нужно за свой легион, за его честь и доблесть...

Разговор вскоре прервался: с другой стороны блока послышались шаги легионеров. Улвий не мог определить, кто именно идёт, поэтому надел шлем и спрятался за угол, дожидаясь прихода «гостей». Дыхание было ровным, чёрный страж был готов в любой момент выйти и выстрелить. Вдруг это были лотакийцы? Он не хотел убивать бывших братьев по оружию, но понимал — так поступить придётся, потому что иначе нельзя. Теперь они — враги. Сражение всегда — это мгновение, когда приходится делать трудный выбор: либо ты, либо тебя.

Улвий это прекрасно понимал, но даже без этого психика легионера вполне способна заблокировать чуждые чувства сомнения, когда начинается бой.

Шаги становились громче. Они были быстрыми. Указательный палец спустился на спусковой крючок. Он дожидался их. Он был готов. И тут он услышал, как шаги остановились. Потенциальный неприятель был здесь. Они остановились как раз у камеры Дувалора. Кто это? И зачем им капитан?

Чёрный страж решился. Он молча вышел из-за угла и направил на непрошенных «гостей» тальт-пистолет. Но стрелять не пришлось. Улвий увидел, что перед ним стояли пять легионеров в тёмной броне. Это были чёрные стражи. Это был Тальрик, первый лейтенант, и его соратники.

Системы сержанта быстро опознали других воинов: они были из первого, третьего, шестого и восьмого взводов. Пришедшие сюда легионеры, заметив Улвия, встали в ступор. Они не ожидали его увидеть, и он их тоже. Лимус не опускал пистолет, держа на мушке Тальрика. Первый лейтенант как раз пытался взломать панель управления барьером камеры. У Улвия появился прекрасный повод расстрелять братьев за предательство: они пытались освободить Дувалора, нарушая приказ Великого прайма.

Тальрик молча покачал головой, призывая сержанта не открывать огонь или включать сирену. Всё было в безмолвии. Дувалор также внимательно наблюдал за всем этим. Соратники первого лейтенанта подняли на Лимуса тальт-винтовки. В моменте было слышно лишь их дыхание, сирену и выстрелы где-то вдалеке.

Улвий внимательно осмотрел каждого. Все стояли неподвижно, как и он. Они ждали действий друг друга. Под шлемами скрывались лица, полные хладнокровия, напряженности, недоверия и... печали.

Тальрик и его помощники прекрасно знали характер Улвия, но он был чёрным стражем, а чёрные стражи не терпят всякого отступничества внутри своего легиона. Тем более Тальрик прекрасно знал, что в бою сержант Лимус не щадит практически никого.

В воздухе царила напряженная обстановка, и в любой момент чья-то жизнь могла прерваться. Однако Улвий опустил пистолет и мотнул головой вправо, призывая Тальрика и его бойцов продолжить то, что они начали.

Первый лейтенант благодарно кивнул и продолжил взламывать систему барьера. Улвий наблюдал за своими братьями и порой оглядывался, смотря, нет ли никого здесь больше, кроме них.

Спустя короткое время Тальрик отключил барьеры камеры, подарив возможность Дувалору покинуть место заключения. Капитан надел шлем и похрустел шеей. Первый лейтенант протянул ему тальт-пистолет и силовой меч.

— И что вы собираетесь делать? — спросил Улвий.

— Уходить отсюда, как можно быстрее, — мрачно произнёс Тальрик.

— Это было опасное предприятие, Тальрик, — сказал Дувалор.

— Мы должны были вызволить вас, милорд, — произнёс один из легионеров.

— Вы собираетесь уходить? — спросил капитан.

— Верно, сир, здесь нам больше нечего делать, — ответил Тальрик.

— Но как же остальные воины? — Тарон помрачнел.

— Они потеряны, милорд. Они поддались грязным речам этого Геранира! Все, кого вы видите перед собой вокруг меня, — это все, кто пошел за мной. Теперь вы понимаете? — нервно из-за внутренней боли ответил первый лейтенант.

Капитан Тарон промолчал.

— Что сейчас происходит? — спросил Дувалор.

— Легионеры капитана Франксимуса взяли нас на абордаж и ведут бои на корабле. Одновременно с этим в космосе идёт пустотное сражение. «Рыцарю» сильно досталось, господин, — лаконично ответил Улвий, посмотрев на капитана.

— Что насчёт Инеклиания и Навиора?

— Навиор встал на сторону Геранира. Инеклианий же протаранил наш корабль, — Тальрик начал лихорадочно оглядываться во все стороны.

— Навиор... нет... — Дувалор был сражен этой новостью, но вскоре собрался с мыслями. — Воины, слушать мою команду, отправляемся к командирскому шаттлу. Мы покинем корабль.

— Я помогу вам, — уверенно сказал Улвий, обращаясь ко всем чёрным стражам здесь.

— Благодарю, брат, — первый лейтенант кивнул, а затем скомандовал всем идти в ангар.

Пробираясь через побитые коридоры «Рыцаря», легионеры уверенно, но с осторожностью шли вперёд. Порой корабль содрогался от боя, который он вёл, порой отсеки дрожали от взрывов внутри корабля. Всё, что спасало «Рыцаря» от полного уничтожения, — это помощь «Лорда Ольта», «Сотрясающего Небеса» и «Агистигатора».

Они шли короткими путями, которые знали наизусть, но чем дальше шли, тем громче становился глас битвы, разгоревшейся на палубах крейсера.

Дувалор шагал с чувством печали. Его корабль содрогался от сражения с теми, с кем они сражались бок о бок более пяти стандартных лет в составе одного флота. Но Тарон понимал, что если они столкнутся с лотакийцами, то ему придётся их убивать: либо ты, либо тебя.

Легионеры добежали до лифта на нижние уровни, где находился один из ангаров с командирским шаттлом. Воины вступили на платформу. Спускаться было опасно, ведь корабль находился в не самом лучшем состоянии, но выбора не было. Тальрик запустил лифт, и тот с режущим скрежетом и тихим гулом начал спускать чёрных стражей. Улвий заметил, что всё вокруг выглядело ненадежно, но лифт работал уверенно, хоть и изнывал, будто от боли.

Спустившись на нижние уровни, чёрные стражи увидели легионеров в желтых доспехах. Это были лотакийцы. Они тоже заметили бывших братьев, а потому первые открыли огонь из тальт-винтовок. Чёрные стражи нашли укрытия за колоннами.

— Смерть предателям! — выкрикивали лотакийцы.

— Мы воздадим вам Её кару! — крикнул один из них.

Улвий впервые почувствовал, как по его доспеху ударили тальт-снаряды. Это было новое, практически неописуемое для него ощущение. Он почувствовал сильный удар, который пришелся по нему, ощутил, как снаряд с невероятной силой взрывается, прожигает и разрывает металл брони. Датчики брони фиксировали высокую опасность, исходящую от таких попаданий.

Вдруг его уши будто что-то заполнило. Он слышал лишь неясный шум, а мышцы стали покалывать. Пульсациями в голове раздалась лёгкая боль. Но новое попадание по наплечнику привело его в чувство.

Лимус быстро осознал, что теперь придётся действовать не так уверенно, ведь всего два попадания чуть не нанесли ему ранения. К счастью для него, попадания пришлись в толстые участки доспеха, но след от них виднелся ярче всего.

Сержант взял плазменный пистолет. Времени на этот бой у них не было, поэтому Улвий сделал несколько выстрелов. Сгустки, походящие на маленькие звезды, устремились в лотакийцев, братьев, ставших врагами. Все увидели, как жестокая плазма разрывает, плавит, прожигает легионерский доспех и человеческую плоть. Три выстрела забрали жизнь двух воинов, а третьего лишили руки.

Тальрик бросил осколочную гранату прямо под ноги лотакийцам. Те успели среагировать, но область и сила поражения легионерских гранат не дали убежать противникам, забрав ещё несколько жизней, заполнив коридор гарью и дымом.

Несколько оставшихся в живых воинов II легиона попытались отступить, но точные выстрелы чёрных стражей забрали и их жизни. Последнего воина добил погружённый в горе Дувалор, совершив один точный выстрел в голову новоиспечённого врага.

Путь оказался свободен, легионеры отправились дальше, переступая тела убитых ими лотакийцев. В моменте они осознали, что сделали, но понимали, что другого выбора у них не было.

Решения их командующих заставили бывших братьев вцепиться друг другу в глотки. Всё это означало, что война предстоит особая — такая, что способна перевернуть весь мир с ног на голову. Обратного пути уже не будет.

Всё чаще в голове сержанта Лимуса проигрывалась одна и та же фраза: «Твоя империя падёт. Она сгорит дотла. Она сожжёт себя изнутри. Вас не станет, человек». Эти слова сказала калаэдрийская ведьма, Айтелия. Неужели она действительно сказала правду? Ведь всё происходит так, как она предрекла: империя загорается в огне собственной ненависти, человек убивает человека, которого вчера считал братом, империя сжигает себя изнутри.

Они не заметили, как очень быстро оказались у дверей в ангар «Дельта». Врата заперли бойцы корабельной стражи, которые создали из служебных ящиков баррикады. Заметив приближающихся черных стражей, они сначала обрадовались, но, когда увидели арестованного Дувалора на свободе, их радость немного сменилась ошеломляющим изумлением. Однако солдаты встали смирно перед капитаном Тароном и сложили руки в салюте-ревраторе — они признали его.

— Милорд, что вы тут делаете? — растерянно спросил один из солдат.

Он проигнорировал вопрос.

— Что здесь происходит? — спросил Дувалор.

— Сир, легионеры из II легиона захватили ангар «Дельта». Мы закрыли их там, заблокировав двери. Но, кажется, они пытаются взломать или взорвать ворота, — доложил один из бойцов.

— Отоприте мне дверь, мы разберемся с нарушителями, — уверенно произнёс Дувалор Тарон, активировав силовое поле своего меча.

Бойцы корабельной стражи разблокировали врата в ангар. Они засуетились, и в их глазах появилась надежда, что они встретят завтрашний день.

— Милорд, разрешите задать вопрос? — спросил один из солдат.

— Разрешаю.

— Как вам удалось покинуть камеру заключения?

— У меня есть своя, особая миссия, солдат, поэтому я здесь. — Дувалор посмотрел на стражника своим устрашающим шлемом, но после бросил взгляд на ангарные врата. — Приготовиться, мы вступаем в бой.

Двери были разблокированы. Ангарные ворота с механическим мягким жужжанием открылись.

Внутри обожжённых стен скрывалось отделение лотакийцев, направивших оружие в сторону чёрных стражей. Один из них был с тяжелым тальт-пулеметом.

— Чёрные стражи, вперёд! — скомандовал Дувалор Тарон, наслаждаясь адреналином битвы, испытывая знакомый азарт и удовольствие от осознания, что он снова ведёт солдат в бой.

Лотакийцы первыми открыли огонь по бывшим братьям. Плотный и жестокий огонь. Тяжелые гильзы с симфоническим звоном падали на пол. Воины Второго рассредоточились и пытались найти укрытия, занимали позиции так, чтобы со всех сторон стрелять по легионерам IX легиона.

Дувалор стремительно побежал на врагов, замахиваясь силовым мечом. Однако плотный огонь заставлял его совершать перекаты и прятаться за разными укрытиями, которые, надо сказать, не сильно помогали, когда в горниле боя стороны использовали детонирующие снаряды, прошивающие большинство типов укрытий!

Чёрные стражи не жалели боеприпасов, осыпая бывших братьев по оружию плотным тальт-огнем. Но и лотакийцы делали то же самое. Корабельные стражи побежали в бой следом за легионерами. Их чёрные шинели плавно развевались на бегу. Лазерные винтовки, которыми они были вооружены, стреляли красными лучами света. Но стандартных лазерных винтовок, хоть и модифицированных, было далеко недостаточно, чтобы нанести вред доспеху легионера. Попадания корабельных стражей были как комариный укус, но вот одно попадание лотакийцев могло спокойно лишить солдат жизни.

Тальрик ворвался в ряды бойцов Второго, ударом левого наплечника отбросив одного противника от себя. Первый лейтенант набросился на лотакийца с ножом, так как последний небрежно выбил из его рук тальт-винтовку в моменте падения. Черный страж пытался вонзить нож легионеру в шею, но тот схватился за руки потомка Вальта Нарро и сопротивлялся, борясь за жизнь.

— Предатель! — взревел лотакиец, рыча. — Вы все гнусные предатели! Для вас честь ничего не стоит?!

— Не мы избрали этот путь! — первый лейтенант приложил ещё больше усилий. Хватка лотакийца ослабевала и острие ножа всё ближе подходило к его шее.

— Вы сгорите в пламени праведного гнева! — прошипел воин II легиона, понимая, что живым он это место не покинет.

Хватка воина окончательно ослабла, и Тальрик лишил жизни своего противника, заставив того захлебываться в собственной крови.

Улвий стрелял из тальт-пистолета, стараясь поразить как можно больше целей. Но и он был целью, он был охотником и был жертвой хищника одновременно. Лимус не успел отреагировать. Он почувствовал, как тальт-снаряд разрывает его броню и прожигает плоть. Улвия чуть подкосило в сторону.

Он опустил голову и увидел, что его ранило в ногу, в слабый участок доспеха. Ощущения, что будто его плоть горит и рвётся, вызывали у Улвия сильную боль, но он её терпел. Медицинские системы доспеха ввели обезболивающие в организм. Рана была не такой серьезной, поэтому обезболивающее полностью ликвидировало ощущение физического страдания.

Дувалору Тарону удалось резко прорваться на позиции легионеров Лотакии. Один взмах. Одна смерть. Лотакиец с рассеченной грудью замертво падает на простреленные ящики. Затем рывок, взмах — и ещё один враг упал. Кровь окропила пол и доспехи, заляпала лезвие меча, но быстро на нём испарялась благодаря силовому полю.

Последних воинов II легиона добили остальные братья.

Ангар свободен. Шаттлы целые. Однако корабельные стражи убиты. Первый лейтенант посмотрел на их тела и хладнокровно отвернулся. Дувалор же печально вздохнул.

— Не боялись погибели до конца... Это достойная смерть, —тихо произнес Дувалор.

— Со всем уважением, милорд, я боюсь, что нам бы всё равно пришлось бы их убить, — мрачно сказал Тальрик, посмотрев на капитана.

— И всё же их смерть достойна, я по праву нарекаю их великими воинами. — Дувалор уткнул остриё меча в пол и встал на одно колено перед телами мертвых корабельных стражников ангара «Дельта» и приложил лоб к гарде. Так он простоял около минуты, после чего встал и направился к шаттлу, остальные последовали за ним.

Тальрик открыл шлюз шаттла. Механический скрип и шипение наполнили воздух, подчеркивая величие технологий и мощь машин. Но вокруг царила и обратная сторона прогресса: гибель, принесённая великими достижениями науки и технологий. Такова цена.

Легионеры один за другим поднимались на борт шаттла. Дувалор терпеливо ожидал, пока последний воин займет своё место. Только капитан, первый лейтенант и сержант продолжали оставаться снаружи. Тальрик ступил на аппарель и вошел внутрь, встав у пульта управления, ожидая, пока остальные последуют за ним. Дувалор кивнул в сторону шлюза, предлагая Лимусу присоединиться к остальным, но тот остался стоять неподвижно.

— Господин, у нас мало времени, — сказал Тальрик.

— Улвий, идём, — произнёс Дувалор, сделав несколько шагов по аппарели.

— Я не могу улететь, милорд. — Сержант опустил голову, а затем посмотрел на капитана. — Здесь есть те, кто нуждается в моей помощи и мудрости чести.

— Догмат номер семнадцать. — Тарон грустно выдохнул. — Ты действительно хочешь остаться?

— Да, милорд. Я должен остаться, потому что на корабле ещё есть те, кому может понадобится моя помощь. Как бы я не одобрял всего происходящего, я продолжу сражаться за Чёрную Стражу и постараюсь оберегать наши заветы пока смерть не заберёт и меня.

— Достойно воина чести, — одобрительно кивнул Дувалор.

— Капитан, прошу вас, узнайте правду, разберитесь во всём, что происходит. Покарайте лжецов! — воскликнул Улвий, сжав кулак и прижав его к груди.

— Да прибудет ангельский свет во тьму... Удачи тебе, брат Улвий. — Дувалор совершил рукопожатие за предплечья. Сержант крепко схватил своего капитана и не хотел разжимать пальцы, а он медленно кивнул.

Они отпустили руки друг друга, и Дувалор взошёл на борт шаттла. Тальрик посмотрел на сержанта Лимуса и на прощание склонил голову.

Шлюз шаттла закрылся. Двигатели космолета оживились и загудели, а после заревели так дико, как только можно. Волны пыли и разного рода песчинки разлетелись вокруг шаттла. Кожаные полосы балтеуса сержанта развевались от турбулентности воздуха вокруг. Легионер сделал несколько шагов назад, чтобы его не сбило с ног, когда корабль начнет взлетать.

И вот, космолет оторвался от палубы. Ангарные врата, ведущие в открытый космос, были открыты, но защитное поле, служившее границей между космическим вакуумом и воздухом внутри крейсера, позволило космолёту покинуть пределы корабля. Шаттл без затруднений покинул пределы «Рыцаря» и быстро растворился в космической пустоте.

Печально вздохнув, легионер задумался, но бросил взгляд на выход с ангара и последовал туда. Битва не закончена, как в пустоте, так и внутри «Рыцаря».

Улвий покинул ангар «Дельта», оставив в нём только трупы легионеров и корабельных стражей. Он ушёл молча, бросив лишь полный печали взгляд на тела и космос.

Геранир вцепился правой рукой в шею израненного, истекающего кровью лотакийца, а в левой руке чёрный страж сжимал рукоять своего шестопера. Кажется, Дамуклору нравилось причинять ему страдания, не убивая, а медленно душа. Лотакиец смотрел прямо в глаза своему противнику, но чувствовал лишь презрение и ненависть, которые забавляли Геранира.

Вокруг воины IX легиона или добивали раненных лотакийцев, предпочитая не мучить их из соображений чести, или брали в плен. Геранир ясно видел ситуацию, и она ему совершенно не нравилась. Однако он намеревался изменить легионеров, переманив чёрных стражей Тринадцатой роты на свою сторону, создав развращённых безумцев по собственному образу и подобию.

Тизарий Ракс, явно недовольный новым укладом жизни, будучи сержантом третьего взвода, командиром которого был лейтенант Керций, смотрел на жестокость Геранира Дамуклора с отвращением. Сержант считал, что, несмотря ни на что, воины-легионеры должны жить по законам чести, даже чёрные стражи, павшие в пучину духовного упадка.

У ног Ракса лежал раненный лотакиец, которому мгновения назад сержант отрубил руку силовым мечом, лишив того возможности стрелять из тяжелого тальт-пистолета. Воин II легиона готовился принять свою судьбу, так как у него больше не было оружия: пистолет лежал далеко, сжатый в отрубленной руке, нож был разбит на куски, гранаты кончились. Из щелей доспеха текли ручейки крови. Раны были многочисленны, лотакиец чувствовал, как умирает, но огонь презрения и отвращения в его глазах по отношению к черным стражам не угасал.

Тизарий даровал ему быструю смерть, даровал милость Свободы, как это называлось раньше... Сержант вонзил острие силового меча в грудь, в сердце поверженного противника.

Сержант не чувствовал угрызений совести или сомнений по поводу сотворенного им дела, как это чувствовал Улвий. Он безо всяких трудностей убивал легионеров II легиона, но он чувствовал вину чести перед лотакийцами, ведь чёрные стражи совершили деяние против постулатов чести и доблести, а их капитан так и вовсе специально продлевал муки лотакийцев, чтобы насладиться их предсмертными дыханием и гневом. Это было отвратительно.

Больше всего в ум Тизария врезалась лишь одна фраза капитана Дамуклора: «Убивайте их во имя крови, во имя разрушений и Нового порядка!». Во имя крови и разрушений? Что это за боевой клич? Как можно воевать ради крови? Просто ради крови. Легионеры воевали не ради крови: они воевали, проливая её, за великую идею мира внутри всей человеческой расы. Как можно воевать ради разрушений? Разрушения — лишь необратимые последствия войны. Легионеры воевали там, где сил обычных солдат недостаточно, там, где люди столкнулись с самыми ужасными творениями галактики, там, где чудовищный враг угрожает всему, и там, где жестокому врагу предложили сдаться, но когда тот пошёл по пути слепой самоуверенности и отвернулся от света Свободы.

Разрушать — одна из задач легионеров. Разрушать и покорять. Разрушать, чтобы все видели, чего стоит неповиновение, чтобы вырвать на корню желания восстать или отвернуться от Империи Свободы. Это военное предназначение Галактио Легионос, но их духовный мир далеко не ограничивается разрушениями и жестокостью. Вне боя легионеры стараются жить по постулатам чести и Кодекса, ибо они ангелы Её, заступники всей человеческой расы, которые должны знать, за что они сражаются перед лицом великих врагов, обитающих в космической пустоте.

Он с отвращением смотрел на кровожадную жестокость Геранира Дамуклора. Он прекрасно знал, кто он такой, но служить с таким ублюдком в одном подразделении нервировало Тизария, хоть он и не подавал вида. Его раздражала сама мысль, что ему отдает приказы такой бесчестный воин. Но сделать ничего сержант Ракс не мог, и оставалось лишь принять. «Всё можно принять, ко всему можно привыкнуть» — так себя успокаивал Тизарий.

Вскоре бой прекратился, а Геранир продолжал мучить лотакийца, чей дух уже постепенно покидал тело. Однако, на радость воина Лотакии, Дамуклора отвлек лейтенант третьего взвода Керций.

— Господин, как вы и просили, нам удалось взять в плен нескольких лотакийцев, — доложил покрытый братской кровью Керций.

— Замечательно, третий лейтенант. — Геранир отвел взгляд на противника, которого душил, после чего бросил его на пол и тут же превратил в кроваво-металлическую кашу голову поверженного легионера шестопером.

— Ещё нам удалось схватить первого лейтенанта Пятьдесят пятой роты II легиона, — добавил Керций.

— Первый лейтенант? Кто он? — заинтересованно спросил Геранир Дамуклор.

— Але́кзий Кэрр Не́ркун, — ответил Керций.

— Алекзий Неркун сдался в плен? — с приятным удивлением вновь задал вопрос капитан.

— Нет, он получил ранения, которые не позволили ему продолжать сражаться.

— Сколько ещё лотакийцев вы взяли в плен помимо первого лейтенанта?

— В общей сложности — тридцать, — произнёс Керций.

— Как прекрасно! — воодушевлённо воскликнул Геранир, пока в его извращённом разуме закрепился отвратительный план. — Заключить их под стражу!

— Будет исполнено, господин. — Лейтенант махнул рукой одному из своих воинов, и тот тут же куда-то ушёл. — Капитан, разрешите задать вопрос.

— Разрешаю.

— Зачем вам Алекзий Неркун?

— У меня есть особые планы на него и его воинов, Керций, — раздражённо и одновременно азартно ответил Геранир.

Третий лейтенант кивнул, решив не задавать больше вопросов.

Спустя недолгое время абордаж лотакийцев захлебнулся, и они потерпели сокрушительное поражение, потеряв очень много своих людей.

Но потерпели поражение они не только в совершении абордажа, но и в космическом сражении. «Феникс» был уничтожен, «Ангел Вакса» тоже. Теперь их дрейфующие обломки будут украшать систему Катарана.

Судьба капитана Франксимуса неизвестна, а капитан Инеклианий погиб вместе с кораблем. Небольшая флотилия мятежников взяла курс на Санктум-9.

Гераниру не было интересно присоединять к мятежу Дариус-2, Катаран и иные планеты трёх систем. У него был приказ, и он его выполнит: доставить Тринадцатую роту на Санктум-9.

Капитан Дамуклор во время подпространственного перелёта решил наведаться в тюремный блок своего крейсера, чтобы нанести визит заключенному там первому лейтенанту Алекзию Неркуну.

Геранир искренне обрадовался, узнав, что в его распоряжении оказался сам Алекзий Кэрр Неркун — легендарный герой Второго легиона, покоривший Иваакс и освободивший Хельбердит. Хотя лично первого лейтенанта Пятьдесят пятой роты Геранир не знал, но он слышал немало рассказов о его победах. Например, Алекзий сразился один на один против лорда экадитов Исвила'Тракса Деоклетиса и одержал верх! Эта история давно стала известна многим. Ходили слухи и о невероятном стратегическом таланте Алекзия, которым восхищались даже за пределами Галактио Легионос.

Проходя по мрачным тюремным коридорам, Геранир шел гордо и радостно, но он ещё не знал, что Дувалор Тарон сбежал вместе с первым лейтенантом. Конечно, факт того, что докладов от Тальрика не было, уже было поводом насторожиться, но Дамуклор пока решил не портить себе настроение разного рода домыслами.

Геранир шёл в сопровождении своих телохранителей, которые прибыли с ним на «Рыцарь» ещё в час, когда он был кан-лейтенантом. Вскоре они дошли до камеры заключения Алекзия Неркуна, которого посадили отдельно от его братьев-лотакийцев.

Дамуклора встретил сержант Улвий, который вернулся в тюремный блок после отражения абордажа. Сержант Лимус был одним из немногих, кто в принципе сейчас охранял тюремный блок. Он встретил капитана коротким приветственным ударом по собственной кирасе доспеха.

— Как поживает наш пленник? — спросил Геранир Дамуклор, посмотрев на Улвия.

— Молчит, — коротко ответил Улвий.

— Ничего больше не делает?

— Да, сидит на койке и молчит, капитан, — наглость сержанта Лимуса в обращении к нему по званию без «господин» или «милорд» забавляло Геранира, но оно явно давало понять, что верность Лимуса принадлежит не новому капитану, а Дувалору Тарону. Однако капитан Дамуклор уже выработал планы на случай, если ему понадобится избавиться от тех легионеров, которые неверны ему и владыке Акрону.

— Что ж, я хочу с ним поговорить. Отключите барьер, — скомандовал Геранир. Улвий подчинился и отключил энергетическое поле камеры заключения.

Алекзий бросил короткий гневный взгляд на Геранира. Его раны ещё не зажили, а силы не восстановились. Поэтому неважно какой будет ненависть лотакийца к чёрному стражу, потому что он попросту ничего ему не сделает. Эта беспомощность и безнадежность выводили Алекзия из уравновешенного состояния. Но у него не было сил даже проявить жестокую агрессию.

Улвий заметил странные ручные ящики, который несли телохранители Геранира. Это заинтересовало сержанта, но он не стал задавать вопросы.

Один из телохранителей Геранира Дамуклора посмотрел на Улвия и приказал ему временно покинуть этот сегмент блока. Тот хотел возразить, но быстро понял, что лучше поступить, как ему велели. Лимус ушёл, постепенно осознавая, что находится внутри этих ящиков и какую роль играет их содержимое.

Пленный лотакиец посмотрел на капитана и его чёрных стражей и презрительно фыркнул. Алекзий опустил голову. Он не встал с койки, что представляла из себя просто толстый пласт металла, который держали цепи.

Геранир показал рукой своим легионерам встать по обе стороны от него у стен. Сам капитан подошёл к своему пленнику.

— И что тебе от меня надо, предатель? — сухо и устало спросил Алекзий, так и не подняв головы.

— Ох, Алекзий Кэрр Неркун, я много слышал о твоих командирских и боевых навыках и свершениях, — ответил Геранир.

— Интригующе...

— Ещё как, — ухмыльнулся Геранир. — Только, понимаешь ли, во имя создания нового порядка и великого будущего для человечества нам нужны такие воины, как ты.

— Неужели ты предлагаешь мне перейти на сторону клятвопреступников? — с отвращением спросил Алекзий, подняв взгляд на капитана роты.

— Ты только подумай о тех возможностях, что откроются перед тобой, первый лейтенант: абсолютная власть над простыми смертными, безграничные возможности нести кару и разрушения так, как это хочется тебе, пользуясь предлогом нового, лучшего будущего для человечества.

Ты можешь угождать своим потаённым желаниям. Можно больше не скрывать свою истинную природу, ведь можно быть тем, кем мы являемся на самом деле: орудием разрушения и кровопролития.

Я думаю, если мы себя проявим, то мы сможем вознестись из ангелов в богов! Ты только представь, какая же сила, сколько возможностей будут нам дарованы! Всё поменяется лишь в лучшую сторону, ведь мы будем выжигать невежество внутри человеческого рода без ограничений нашей собственной природы, Алекзий! Всё будет наше, всё будет принадлежать человечеству, а ложь будет вырвана с корнем! — страстно говорил Геранир, будто самолично наслаждаясь собственными речами.

Лотакиец посмотрел на капитана Дамуклора с усмешкой, кажется, он рассмеялся. Да, из внешних динамиков войсофона послышался смех первого лейтенанта. Он смеялся над Гераниром.

— А ты хоть сам в это веришь? Ты хоть сам веришь, что мы станем чем-то бо́льшим, чем оружием в руках хозяина? Разве ты забыл? У Галактио Легионос всегда должен быть хозяин... И мой легион это понял, поэтому мы живем с легкостью на душе и покоряем миры без скверны сомнений.

Геранир по-садистски улыбнулся. Ему понравился ответ Алекзия, понравился тем, что он развязывает ему руки.

Чёрный страж довольно близко подошёл к воину II легиона и резко схватил того за воротник. Лотакиец терпеть не стал, потому тут же ударил головой о голову. Удар был настолько силен, что разлетелись искры, как будто молот ударил о наковальню.

Черный страж отпустил Алекзия и с недовольным рыком упал на пол. Однако телохранители Геранира быстро выступили вперёд. Один из них, самый большой и сильный, с лязгом ударил лотакийца по брюшной пластине, но этого было достаточно, чтобы Алекзий сухо закашлял и сгорбился от боли, принесённой ударом. Тут же остальные телохранители взяли его за руки и вытянули их, жестко поставив того на колени.

Геранир встал на ноги и посмеивался, коварно посмеивался. Этот смех был смехом предвкушения того, что будет дальше.

— Ох, Алекзий, как же я благодарен тебе, ведь теперь ты дал мне волю моей фантазии! — рассмеялся Геранир.

— Больной ублюдок! — воскликнул Алекзий, пытаясь сопротивляться, но безуспешно.

— Держите его крепко. — Геранир подошёл к закрытому ящику, поставленному на койку, открыл его и подал самому сильному телохранителю инструмент, похожий на трубку, но с иглой на одном конце и рядом других механизмов по ребрам инструмента. — Сними с его груди кирасу, ранец тоже!

Телохранитель взял этот инструмент и вставлял иглу в специальные разъемы на доспехе Алекзия, тем самым открывая специальные замки на броне. Такие инструменты были разработаны специально для того, чтобы в условиях отсутствия соответствующих устройств и слуг можно было самостоятельно снять доспех. Вскоре, с первого лейтенанта сорвали кирасу и ранец, что с диким грохотом упали на пол.

Геранир достал из ящика электродубину, имевшую на наконечнике три лопастя с электрошоками. Он включил её с особым удовольствием. На это потребовалась секунда, но она несла столько наслаждения ему, что она будто шла дольше обычного. Электрические заряды начали «стрелять» между лопастями.

Чёрный страж подошёл к Алекзию, пытавшемуся усиленно сопротивляться: он понимал, к чему всё идет.

Геранир сорвал с торса лотакийца его подбронный комбинезон, оголив израненную грудь.

— Ты не можешь понять, Алекзий, что истина за Акроном и его новым курсом. Процветание придёт с новой эрой, эрой его власти, — почти шепотом произнёс Геранир, выставив мощность дубины на максимум.

— Я верен Свободе!

— Ох, я помогу тебе узреть истину, мой лотакийский друг, помогу... Ещё как помогу! — прокричал Геранир, тут же прижав лопасти электродубины к правой грудной мышце Алекзия.

Тюремную камеру и коридор заполнил пронзительный крик первого лейтенанта. Его крик был наполнен болью, жестокой болью. А параллельно ему расходился смех, жестокий садистский смех Геранира Дамуклора, ощущавшего экстаз от принесения боли бывшему брату...

Глава VIII

Санктум-9

Курс был взят на Астратум Нортис, на систему Санктум-Э́фес, на планету Санктум-9, также известную как Санктум-Прайм. Планета с великой историей, историей богатой и историей воинской славы. Будучи миром-крепостью, столетия назад Санктум-9 стал опорным пунктом Империи Свободы в продвижении на галактический восток. Именно благодаря монструозным крепостям Санктума-Прайм и его локационных станций Империя Свободы смогла начать масштабное наступление, обнаружив крупные человеческие государства, окруженные со всех сторон угрозой ксеноидов, самыми страшными из которых были ри́тги и их империя Ритгисуо́н. Именно с Санктума-9 началось покорение космической области, ныне известной как Астратум Элемея.

Особых достижений в покорении рукава Дамион достиг Верховный прайм Акрон, который начал свой путь, как и предок, с Санктума-9, положив начало полномасштабного покорения рукава Дамион и создав жестокую среду жизни, где беспросветно царят война и военное положение, а целые системы постоянно находятся в состоянии частичной или полной боевой готовности.

Благодаря умениям Акрона за тридцать лет было достигнуто очень много: стабилизация положения Астратума Элемея и самой системы Элемея, в чем, конечно, преуспел XVIII легион. Также стоит отметить снижение разоряющих рейдов ритгов и сокрушительных нападений кортрусков, несущих горящее небо и оставляющих лишь выжженные скалы. С этой заразой необходимо бороться! Бороться и вычищать подчистую, как опухоль, как чертову заразу.

И человечество это делает, однако, скорее, делало. Нынешняя ситуация обращает имперцев друг против друга, чем однозначно воспользуются враги людского рода и враги-отступники внутри государства людей.

Чёрная Стража бывала на Санктуме-Прайм не раз. Однажды она даже принимала участие в покорении планеты, когда она была миром-тюрьмой, была миром человеческих рабов для местного протектората ритгов — Ага́сса́на.

Затем IX легион появлялся на планете ещё много раз для участия в крупных военных конфликтах Великого Похода в этой области космоса. И вот, даже сейчас Чёрная Стража прибывает на планету, чтобы участвовать в сборах и отправиться в новый поход — на Имериус, колыбель всего человечества.

Вдали, в экранах Санктум-9 приобретал вид голубой точки, подобной яркому Имериусу, красивому, живому, человеческому.

Вскоре «Рыцарь», «Хеймсвич», «Сотрясающий Небеса», «Лорд Ольт» и «Агистигатор» вышли к орбите планеты, где располагались величественные верфи Министерио Технико и огромные орбитальные защитные платформы, чьи ионные орудия устремляли свой взор в далекие пустоты космоса.

На орбите планеты располагались сотни, если не тысячи боевых и грузовых кораблей. Да, тысячи, их были тысячи. В этом медленном орбитальном танце дрейфа участвовали корабли, по сути, всех имперских государственных организаций и подразделений, как административных и исполнительных, так и вооруженных сил. Путешествие на Санктум-9 заняло месяц. Значительный срок, но допустимый.

За месяц полёта на «Рыцарь» приходили сигналы бедствия. Как выяснилось, они приходили от лоялистов, которые сообщали, что некоторые легионы и их товарищи из других полков как будто с цепи сорвались, начав убивать лояльные императору подразделения. Этот хаос творился повсеместно. От этих сообщений кровь стыла в жилах.

За этот месяц экипаж «Рыцаря» узнал об Элеонорской резне, где легионы-предатели, выдавая себя за лоялистов, вместе с истинно верными ангелами подавляли мятеж на планете Элеонора. Однако предатели открыли братьям свою настоящую верность и ударили им в спину, уничтожив всех.

Благодаря стабильной работе аппаратов связи при приближении к системе Санктум-Эфес экипаж «Рыцаря» смог выяснить, что на сбор на Санктуме-9 присоединились такие легионы, как: IV «Багровые Воины», V «Крылатые Мечи», VII «Экви́нтумские Храмовники», IX «Черная Стража», X «Галактические Рыцари», XV «Несущие Храбрость» и XVII «Силовые Кулаки»; однако, кажется, этот список ещё пополнится.

Масштаб предательства невообразим. Было ясно, что мятеж готовился долгое время. Он был спланирован. Именно поэтому за такой короткий промежуток времени на стороне Акрона оказалась почти половина всех легионов Галактио Легионос. Гниль оказалась глубока, но насколько? Выяснить сразу невозможно, стоять против огромной лавины мощного течения предательства невозможно. Нужно не просто устоять и пытаться бороться, нужно адаптироваться. Сознание поменялось, всё поменялось. Эта война принесёт новую эру.

Вскоре «Рыцарь» вошёл в поток кораблей на орбите, и в экранах виднелась планета в полной красе: огромные горные цепи и массивы, заснеженная ледяная местность, редкие зеленые хвойные леса и громадные массивы крепостей, давно построенных на Санктуме, но всё ещё наполненные силой и готовые стоять ещё столетия. Извилистые берега холодных небольших океанов врезались в глаза с первого взгляда на планету. На севере и юге в океанах плавали небольшие ледники. Но под светом снега и льда грузовые корабли, а также корабли орбитальной и планетарной обороны постоянно бороздили атмосферу планеты — это было видно даже слепому. Вокруг планеты воздушной мантией витали, словно мухи, системные корабли[53].

Навис-капитан Науфакс, до сих пор обдумывающая события пустотного боя месячной давности, отправила запрос о разрешении пристыковки к верфям или к атмосферным шпилям космопортов Санктума. Запрос был доставлен, но ответ на него пришлось ждать: кораблей было слишком много, и загруженные рабочие диспетчерской системы Санктума-9 не успевали выполнять свою работу в более короткие сроки.

Однако через некоторое количество времени, тянувшееся почти вечность, на капитанский мостик «Рыцаря» пришло разрешение на пристыковку к атмосферному шпилю «Бета» на уровне «IX».

Ждать они не стали, поэтому тотчас направили крейсер к доку. Из шпиля «Бета» вышел специальный рукав, который присоединился к стыковочному модулю «Рыцаря», активировав системы герметизации. Корабль чёрных стражей был пристыкован к доку. Осталось ожидать указаний Геранира.

Геранир Дамуклор будучи в явно недовольном настроении после известий о побеге первого лейтенанта и бывшего капитана Тарона, приказал всем офицерам мостика остаться на корабле в грубой, унизительной форме, проявляя к ним своё настоящее отношение, в котором читалось лишь презрение.

Дамуклор, не теряя времени, объявил по интеркому крейсера, чтобы все легионеры и их командиры прибыли к входу в стыковочный рукав, по которому они должны были пройти в атмосферный шпиль.

У Геранира был чёткий приказ: доставить «Рыцаря» на Санктум-9, а его легионеров привести в лагерь сбора. Но главная задача, стоящая перед Гераниром Дамуклором, заключалась в другом — привести Тринадцатую роту на площадь Вознесения, где состоится великая речь самого Верховного прайма Акрона, или, ныне говоря, Истинного владыки.

Легионеры быстро собрались в стыковочном модульном отсеке. Собрались с оружием. Все они были готовы выступить в сию же минуту. Их переполняло некоторое волнение в теле, словно игривость от шампанского или иного легкого алкогольного напитка. Это предвкушение великого начала, нового похода, который разразится в ближайшие циклы вращения Санктума вокруг своей холодной звезды.

Большинство чёрных стражей проявляло абсолютную преданность делу: IX легион неоднократно сражался под командованием Акрона, ведь он один из немногих, кто оценил уникальность характера ведения боевых действий Чёрной Стражей. Этот фактор сыграл важную роль в установлении положительных взаимоотношений между IX легионом и Верховным праймом.

Однако другая часть Тринадцатой роты с подозрением отнеслась к такому мероприятию, понимая, что теперь их отправят на войну со своим отражением: фактически, обе стороны конфликта — лоялисты и мятежники — пользовались одинаковыми вооружениями, технологиями, кораблями, руководствовались схожими правилами и принципами стратегии и тактики.

К первой категории принадлежал Клиций, ко второй — Улвий и Тизарий.

Пятый взвод стоял в отсеке, как и все остальные, ожидая команды выдвигаться. Улвий стоял возле Клиция, ничего не держа в руках. Третий взвод вместе с Тизарием стоял справа впереди пятого. Четвертый и шестой стояли по бокам. Сзади пятого взвода стояли седьмой, восьмой, девятый, десятый, одиннадцатый и двенадцатый взводы. Все ждали прибытия Геранира Дамуклора, ведь только он мог отдать приказ о выдвижении.

Отсутствие первого лейтенанта Тальрика вынудило почтенного капеллана Асмония стоять во главе. Возле него мрачно возвышался ментион Альруус.

Долго ждать себя Геранир не заставил, ведь довольно быстро явился вместе с телохранителями в модульный отсек к бойцам Тринадцатой роты. Он поприветствовал их поднятием шестопера высоко вверх, на что легионеры ответили одним ударом в грудь. Хор громких, но мягких синхронных ударов создал великолепное звучание, разошедшееся по отсеку столь быстро, как и растворилось в искусственном воздухе.

По приказу капитана Дамуклора модульные врата открылись, проход в рукав был открыт. Гулкий тяжелый скрежет врат, никак не отдававший пронзительностью, ознаменовал приход чёрных стражей Тринадцатой роты на Санктум-9.

Геранир и его телохранители шли впереди построения — быстро, очень быстро, но не бегом. Легионеры роты, в такт новому войны мастеру, шагали вперёд, переступая массивный порог модульных врат отсека. Их движение напоминало плавную морскую волну; они ступали на транспортную дорогу стыковочного рукава, где их встречало множество рабочих, готовых приступить к ремонту и обслуживанию «Рыцаря» после того, как чёрные стражи пройдут мимо. Рабочие шпиля пали ниц перед легионерами и их капитаном и встали лишь тогда, когда последний чёрный страж уже находился в пяти метрах от них.

Внутри стыковочного рукава было относительно темно, тусклые белые лампы придавали лишь слабый свет этому месту, но легионеров это не волновало. Рукав внутри выглядел надежно, даже несмотря на тусклость.

Впереди чёрных стражей ждали огромные подъемники, которые и должны были доставить стражей вниз атмосферного шпиля. Подойдя к подъемникам, Геранир распределил взводы, после чего вся рота могла спускаться.

После нажатия на клавишу старта на панели управления подъёмники с высокой скоростью стали спускаться вниз. Давление, мгновенно поднявшееся снаружи, никак не подействовало на легионеров благодаря их герметичному доспеху. Механический свист и металлический визг заполоняли спусковую шахту, перебивая в воздухе все другие звуки.

При приближении к месту прибытия подъемники постепенно сбрасывали скорость, чтобы не разбиться вместе с воинами на себе. Началось торможение. Легионеров слегка колыхнуло. Замедляясь, подъемники издавали едкое шипение, которое продолжалось до тех пор, пока они не остановились. Раздался мягкий, тонкий и замедленный грохот. Они спустились. Двери подъемников открылись, и легионеры начали выходить с платформ. Вновь построившись, чёрные стражи маршем зашагали за своим командиром, ступившем дальше.

Они оказались внутри некого подобия фойе, выполненного в краске конструктивизма, но в то же время с явными элементами популярных стандартов фортификационного искусства времен 5.690-5.715-х годов по имерийскому календарю.

Но фойе было во истину огромным, даже несмотря на то, что это лишь секция Первого уровня. Тут легионеры шли уже обычным строевым шагом, заполняя помещение своим тяжелым металлическим топотом.

Информационные табло ярко светились и показывали информацию о шпиле и о загруженности уровней. Геранир знал куда идти, поэтому ничья помощь ему была не нужна. Некоторые легионеры поражались масштабностью и величием строения. Настоящее искусство!

Все кланялись или падали ниц перед чёрными стражами даже здесь. Все означало не всех: легионеры, разумеется, не делали этого. Действительно, воины Тринадцатой роты IX легиона встречали на пути легионеров из других частей и из Чёрной Стражи соответственно. Замечая братьев из других легионных формаций, Геранир кивал им в знак приветствия, и они отвечали ему взаимным жестом.

Они вышли к массивному выходу из шпиля. Фойе главного входа/выхода было ещё более огромным: исполинские лестницы, лифты, подъемники, массивные колонны, ярчайшие люстры и золотая отделка пилястр колонн. Все было величественно и богато. Это было завораживающее зрелище для обычного человека, и было впечатляющим для легионеров.

Но они шли к главному выходу. Проемы входа и выхода были такими же огромными, как и всё здесь, и через них мог пройти строй легионеров шириной в десять отделений, а таких проемов было здесь двадцать пять. Яркий свет проходил в здание сквозь массивные бронированные окна и открытые проемы входа в шпиль, падая мерцающими белоснежными лучами.

Свечение снега и льда резало глаза. Тринадцатая рота покинула шпиль, выйдя на дорогу, ведущую к городу-крепости. Да сама дорога была одной огромной крепостной стеной невероятных масштабов. Санктум-9 воистину был олицетворением великого имперского фортификационного искусства, он был настоящим миром-крепостью, где каждый элемент планетарной застройки был частью обороны.

Выйдя под открытое небо, через фильтры шлемов легионеры наконец-то почувствовали живой воздух, а не приевшийся искусственный, пустой. Отблеск снега и льда сильно бил в глаза, а на небе виднелись тысячи серых точек, являвшихся космическими кораблями. Вокруг стояли другие атмосферные шпили, к которым так же пристыковывались иные корабли, как «Рыцарь» мгновения назад. В небе постоянно летали самолеты — транспортники и грузовики. А легионеры пошли пешком вдоль светильных столбов, ограждений, платформ с орудиями и дорог для транспорта. Их путь лежал вдаль — в сторону города-крепости, Нексуса.

И так шли тысячи солдат и легионеров. Ровным строем, красными маршами, заполоняя дороги и улицы крепостей Санктума-9. Техника медленными темпами продвигалась за строями живой силы. С высоты казалось, будто боевые машины были черепахами, неспешно следующими за толпами пехоты. Некоторые же передвигались на транспортниках и иных машинах, но остальные проявляли на показ свою стойкость, решив пройти десятки километров пешком до точки назначения.

Но всё равно с видом с высоты это всё превращалось в толстые и длинные темные потоки на фоне холодной длани планеты, словно черная нефть сотнями рек льется по белому снегу и заледеневшим тропам.

Все подразделения высоко поднимали свои знамена и штандарты, гордо маршируя под их тенями и светом одновременно. Мятежники ничем не отличались от лоялистов, такие же штандарты, знамена, вооружение, техника, всё, всё одинаковое! Брат готовиться убивать брата!

Нексус. Нексус был одним из первых городов-крепостей, основанных на Санктуме-9 в первые годы вступления планеты в лоно Империи Свободы в далекие времена шестисотых годов шестого тысячелетия по имерийскому календарю.

Нексус означает «связь», «сцепление». Нексус стал отражением связи Империи Свободы и освобожденных людей Санктума-9. Величественный, гордый, огромный, богатый и бессмертный, Нексус стал столицей мира и главной крепостью планеты, способной вместить сотни тысяч солдат и ещё большее число жителей, обеспечивающих функционирование городских систем. Огромные площади, амфитеатры, административные здания — всё это форты, крепости внутри одной огромной цитадели!

Атмосферные шпили, космопорты, мобильные доки, всё это лишь дополняло, а может, уродовало планету. Нексус расположен в горным грядах, имевших причудливую кругообразную форму, что, скорее всего, было последствием падения массивного метеорита в далекие года минувшей эры зарождения планеты. Имея горную защиту, Нексус стал непреступным. Основатель города и первый губернатор-милитар Санктума, Элеон Федерольд, прославленный полководец Великого Похода, однажды сказал: «Нексус захватить невозможно, только уничтожить!». И, скорее всего, это правда.

Тринадцатая рота прошла через наружную стену, высотой в сотни метров, через толстенные ворота, чьи размеры могли вызвать ощущение ничтожества даже у легионера. Преодолев наружную стену, черные стражи вышли на открытую местность, уставленная фортами, аванпостами, орудийными батареями, огневыми вышками, дотами и траншеями. Легионеры миновали боевые платформы, увенчанные ПВО и противопехотными пушками. Глядя на их массивные очертания, невольно охватывал страх, что эти тяжеловесные орудия могут рухнуть.

При подходе к средней стене Нексуса перед всеми посетителями города-крепости открывался вид на целую цепочку барбаканов, окружавших стену. Высокие бастионы возвышались ввысь над всеми теми, кто был внизу. Средняя стена была выше и толще наружной. На её бастионах виднелись массивные ионные орудия, стоявшие на вытянутых цилиндрах, внутри которых были заключены огромные ускорители частиц. Пушки СПО виднелись лишь вдали и небольшими линиями, весьма невзрачными. Однако Улвий быстро понял, что система СПО рассредоточена по всему Нексусу.

Легионеров встречали боевые осадные машины, вкопанные в мерзлую почву, и тысячи солдат Планетарной обороны и Галактио Форсинарум, перешедших на сторону Акрона и несущих бдение за порядком. Они падали на колени перед всеми легионерами-предателями, проходившими мимо. Огромные боевые машины словно горделиво задирали целый ряд своих орудий вверх в жесте приветствия ангелов.

Но больше всего взгляд притягивали эшафоты, на которых безжизненно свисали тела повешенных и расстрелянных солдат и офицеров. Это были лоялисты — те, кто отказался отречься от света Свободы и выбрал смерть, сохранив верность долгу и присяге.

Эти тела и пятна крови на снегу были напоминанием Улвию, что он предатель: он предал присягу и бросил в огонь свиток верности тем древним катехизисам, которые были священным писанием для него.

Эти тела веяли в его душу семя сомнений, будто прямо говоря ему об его собственной ошибке: он принял решение идти по шепоту разума, оставшись верным легиону, но предав Свободу и империю, которым держал любовь в сердце. Быть может, это его собственная слабость — нерешительность? Это давило на него. Он резко отвернул голову от висящих, холодных, заледеневших тел. Ему не понравилось чувствовать себя слабым. Но это ему показало, что он пытается отвернуться от истины. Он понимает истину, но идёт за фальшивым светом. Это разрывало его и вызвало раскол в его душе.

Они преодолели внутреннюю стену крепости Нексуса. Она была самой огромной, самой толстой, самой высокой и самой защищенной. Вот тут уже на громадных вышках виднелись орудия СПО, ионные орудия и… некое новое оружие. Что это такое? Они никогда не видели такого. Эти невиданные ранее пушки казались чертовски огромными, а их основания были исполински широкими и высокими. Из светящихся элементов катушек и генераторов некой энергии билось сиреневое, порой фиолетовое свечение, так гармонично дополняющееся мурлыкающим звонким гулом систем орудий.

Геранир заметил интерес своих легионеров на это искусное оружие, а потому решил им объяснить, что это за новое чудо военной технологии.

— Завораживает, не так ли? — спросил он. — Знакомьтесь, легионеры, это новый вид вооружения, созданный всего шесть стандартных лет назад, поэтому его используют далеко не во многих частях и планетах. Но вы могли столкнуться с этим оружием, когда вели бой с «Хеймсвичем».

— Неужели это и есть то самое оружие? — спросил Альруус.

— Именно! Перед вами «аур-оружие», действующее на основе недавно открытой аур-энергии, — торжественно произнёс капитан.

— И как же работает это аур-оружие? — с осторожным интересом спросил Асмоний.

— Постараюсь объяснить. Аур-энергия обладает великой деструктивной способностью. Её открыли недавно, но сложность взаимодействия и вырабатывания заставляют использовать её пока только в качестве орудий планетарной обороны и мощных корабельных орудий. Принцип работы базируется на коллайдере и аур-генераторе, который, взаимодействия с запредельными слоями реальности, вырабатывает "неочищенную" аур-энергию. Первичный поток пускается по изолированным каналам, в коллайдере энергетическая субстанция подвергается фазовому сжатию, формируя сгусток, близкий к состоянию сингулярности. Далее происходит импульс, и энергетический сгусток, чьё состояние близко к сингулярности, при попадании внутри вектора сферы возникает импульсный резонанс — накопленная энергия мгновенно дестабилизирует материю. Из-за критического перенапряжения она буквально «выстреливает» из центра в разные стороны с чудовищным ускорением. Последствия попадания фатальны. Всего два таких цикла — и боевая баржа превращается в облако дрейфующих обломков. Хуже аур-оружия я ничего не видел… Запомните это, легионеры.

— Запредельные слои реальности? Они черпают энергию Подпространства? — задал вопрос Аттикус.

— О нет, сила Подпространства нам недоступна, — весьма нейтрально прошипел Геранир.

— Что? Неужели это подтверждение теории Трансматериума[54]? Если Подпространство это Эйдматериум, откуда нам не дано извлекать сил, то неужто… — продолжал рассуждал Аттикус.

— Именно, второй лейтенант, идеи Лютга Далария оказались подтверждены. Мы открыли Трансматериум. Теперь человечество сможет начать покорение третьего когерентного континуума, — гордо говорил Геранир Дамуклор.

— Если изучение Трансматериума продолжится, то вдруг мы найдём ответ на вопрос о возникновении псионики и псионических штормов? — мысли Альрууса невольно сорвались с губ.

— Почему мы не знали об этом оружии? — спросил Керций.

— Потому что Тринадцатая рота действовала вдали от многих передовых областей коммуникации, — коротко ответил Геранир.

— Поразительно… — прошептал Улвий.

— Это оружие столь величественно, сколь и опасно, — произнёс Асмоний. Его голос звучал так, будто столь масштабное открытие и мощность орудия ничуть не впечатлили его.

Легионеры прошли несколько кварталов. В городе было введено военное положение: повсюду стояли посты военной охраны, блокпосты, установлены мобильные огневые точки. Где-то слышался гул машин, рычание двигателей и марши тяжелых сапог.

Чёрные стражи шли вместе с Крылатыми Мечами и Несущими Храбрость. Три легиона продвигались по городским улицам в сопровождении местной гвардии, которая передвигалась и пешком, и на бронированных транспортерах.

Факт оставался фактом: город был внушителен, огромен и красив. Модерн и конструктивизм органично переплетались в белом камне зданий; лишь на окраинах Нексуса вздымались жуткие готические башни, на шпилях которых были насажены… люди. Это бросалось в глаза. «Лоялисты…» — подумал Улвий, глядя на один из шпилей, блестевший то ли от кровли, то ли от крови.

Но, похоже, Хальга Нексус впечатлил. Его можно понять. Хальгу около четверти века, он ничего не видел. Тем более, по его словам, его забрали с родного мира в возрасте шести лет. Он не видел ничего, кроме стен крепости-штаба и его тренировочных залов. Неудивительно, что инициат восхищается каждым миром, на который он высаживался. Он наконец-то смог увидеть красоту лесных зеленых чащ, почувствовать незыблемость гор, мягкие руки облаков, приятно обжигающий холод льда, смог услышать мелодичное журчание воды, сказочный шелест листьев, свободу дыхания в лесных рощах.

Возможно, в глубине души он радовался, как ребенок. Где-то за толстым слоем тяжелой чёрно-белой брони, где-то за красными злыми глазницами шлема, под слоем массивного мускулистого тела находится мягкое сердце, мечтающее повидать так много, насколько это возможно в рамках жизни легионера.

«Бедное дитя… Искалеченное трансформацией, без возможности быть просто человеком. О Хальг, как же мне жаль тебя» — думал Улвий, чувствуя, как сердце сжимается, но от чего он истинно не мог понять.

Но война всегда прерывает эти планы, не сменой обстоятельств, нет, а перерезая ножницами нити жизни. Раз, и тысячи нитей оборваны. Может где-то там, в пространстве вне человеческого понимания, есть кукловоды или вершители судеб, что циклами существования нашей Вселенной перерезают или пишут в своих книгах судьбы живых существ.

Улвий чувствовал некую отцовскую радость, видя, как Хальг мечет головой, рассматривая небо, каждое здание, каждое окно, каждого человека. Этот детский интерес даже спустя несколкьо лет непрерывной войны никуда не исчез. Внешне — совершенное орудие, но в душе любопытный юноша. Улвий завидовал своему ученику белой завистью, ведь тот наслаждался буквально всем, что попадало во взор его глаз. Радовало то, что даже вкусив плод легионерской жизни, Хальг не потерял этой невинной простоты.

Улвий воюет больше восьми десятилетий, а ему самому сто пять лет. Он повидал многое и многое ещё увидит, но его мало что впечатляет по-настоящему. В самом деле, он давно потерял интерес ко многому житейскому, ко многому впечатляющему, ведь его сердце закалено холодом Фибауса, и он был вознесен цепями праведности, был выкован молотами войны.

И всё же Улвия не покидала радость за Хальга.

— Тебе нравится? — вдруг тихо спросил Улвий у Хальга, повернув к нему голову.

— Да, господин! Нексус, он такой… необычный. Я никогда не видел миры-крепости такого масштаба. Такая смесь всего: и войны, и мира, — восторженно говорил инициат.

— Впечатлён? — с теплой, родительской улыбкой произнёс Улвий.

— Да, сир. — Он вздохнул. — Я не помню своего родного мира. Лишь помню грязь. Поэтому все эти планеты — они такие особенные. Каждая планета индивидуальна, и нет идентичных друг другу. Это впечатляет. Просто представьте: природа устроена так, что ты никогда не встретишь полностью одинаковых существ или объектов!

Клиций недовольно обернулся на Улвия и Хальга, но они этого сразу не заметили.

— Всё, созданное природой, всегда уникально, Хальг. В этом особенность всей Вселенной, — произнёс Улвий, посмотрев на солнце, а затем вперед. Он заметил взгляд Клиция.

— Возможно ли увидеть всю Вселенную? — продолжил Хальг.

— Даже если бы у нас была сама вечность, то, боюсь, что нет, ибо Вселенная постоянно расширяется.

— Прекратить разговоры в строю! — гаркнул Клиций, отвернувшись от сержанта и инициата.

Приказ был исполнен. Улвий усмехнулся, но замолчал, как и Хальг.

Легионеры прошли уже достаточное количество кварталов, но город всё продолжал тянуться дальше. Массивные эстакады распускали свои тени на огромные просторы дорог под собой. Сильно шумели маглевы, со стремительной скоростью проносящиеся по высоким рельсам Нексуса, заполняя всё вокруг жужжащим гулом.

Чем ближе к центру города они подходили, тем больше им встречалось солдат, блокпостов и огневых точек. Также на некоторых постах можно было заметить боевых роботов, напоминающих габаритных беспилотных шагоходов с двумя ногами и вооружением вместо рук. Их сенсоры безошибочно сканировали легионеров, распознавая их как своих, союзных существ. И вот, наконец-то, они дошли до целого района Нексуса, полностью оборудованного под нужды легионеров. Огромные кварталы служили для размещения сверхлюдей. Эта часть Нексуса была построена одной из первых ещё на ранних этапах жизни Санктума-9 в объятиях крыльев Аквиллы.

Тут было всё: тренировочные залы, казарменные, оружейные, медитационные, армейские обеденные, Спиритестума и технолитанические палаты и многое остальное, предназначенное для удовлетворения нужд легионеров.

Здесь размещались все легионы, верные владыке Акрону. Пространство района было четко поделено между ними, и каждому воинству выделялась своя отдельная территория. Масштабы района позволяли беспрепятственно разместить огромное количество супервоинов.

Тринадцатая рота направилась к своей части района. Они проходили мимо кварталов XV легиона. Там раздавался зловещий хохот, крики и рыки.

Проходя мимо, чёрные стражи увидели импровизированные арены Несущих Храбрость, где легионеры без доспехов, в одних набедренных повязках или армейских штанах сражались против друг друга или… легионеров-лоялистов, которым не повезло попасть в плен именно к воинам-берсеркам XV легиона.

Улвия это отвращало: несущий храбрость на силовых топорах сражался против нотарийца. Он понял, что это воин III легиона только благодаря татуировке на дельте плеча в виде эмблемы III легиона «Нотарики»: череп, заключенный в шестерню, окружённую колосьями. Лоялист сражался, как и мятежник, без своего синего доспеха, сжимая в окровавленных руках силовой меч.

Рукоятка в руках скользила из-за крови. Костяшки пальцев выглядели разбитыми, будто ударенные о металл. Тело было всё изрезано широкими ранами, из которых лилась алая кровь.

Оба легионера бились в танце смерти. Глаза бешенные, действия берсерка дерганные, как будто его мышцы мучает судорога. Действия нотарийца были наоборот вялыми, но плавными.

Лицо несущего храбрость украшал странный аппарат, похожий на респиратор с цилиндрическим… фильтром, на которым светились три горизонтальные красные полосы? От этого респиратора шли трубки к шее и затылку. По границам маски было видно зажившее мясо, выглядевшее подобно швам металла после сварки. На затылке воина блестел аппарат с другими трубками, тянущимися куда-то вглубь головы, похоже, в мозг. Рыки из-за респиратороподобного устройства выходили искаженными и тяжелыми, несколько жужжащими.

— Что это за имплант? — с удивлением отвращения спросил Улвий, будто обращаясь к Клицию.

— Похоже на респиратор. — Лейтенант сам был удивлен чему-то подобному. — Возможно, это стимулирующее устройство, впрыскивающее в организм стимуляторы агрессии и адреналина.

Между Улвием и Клицием были разногласия, но сейчас, и всегда в подобных случаях, они сходились в одном и том же: подобные импланты вызывали лишь отвращение, как и сами несущие храбрость, которых черные стражи презирали.

— Психи… — прошептал Аттикус.

— Он вставил его себе вместо рта? — спросил вдруг Хальг.

— Да кто его знает. Вдруг у него такое ранение, и он себе имплант поставил! — сказал Нальтус.

— Зная легионеров Пятнадцатого, он мог его себе и без ранения поставить, — едко произнёс Утрос в сторону Нальтуса.

— Отвратительно, — прошептал Асмоний, отвернувшись от сражавшихся.

— Они его бедного пытают… — не сдержался Альруус.

— Он лоялист, а значит заслуживает смерти! — вдруг гаркнул Геранир, которому, судя по всему, нравилось положение дел в «новой» империи.

— Излишняя жестокость и чрезмерная кровожадность порождает истинные кошмары наяву мира этого, — произнёс капеллан.

— Наш враг силен, почтенный капеллан, поэтому нам нужны все средства для победы, — усмешливо ответил капитан Дамуклор.

— И что дадут эти все средства? — продолжил Асмоний.

— Они облегчат нам нашу победу над лжецами, — уверенно ответил капитан.

— Если путь легок, то его цель ничтожна, Геранир, и не в твоём титуле искать ничтожности цели, — резко осадил Геранира Асмоний.

Чёрные стражи вновь впечатлились силой ума и слов своего капеллана. И действительно, Асмоний, старый воин, старый капеллан, повидал многих легионеров за свою жизнь, а потому знает, как общаться с такими самоуверенными выскочками, как Геранир Дамуклор.

Поняв, что ответить капеллану ему нечего, Геранир лишь что-то пробурчал себе под нос. Даже если бы он попытался себя «защищать», то капеллан осадил бы его ещё сильнее. Асмоний был и чёрным стражем, и капелланом — это смесь стального стержня, непоколебимого и стойкого.

Дуэль несущего храбрость и нотарийца вскоре окончилась смертью последнего. Выпад, шаг назад, удар, второй удар, брызг крови. Шаг, шаг, удар, смерть. Силовой топор воина XV легиона грубым ударом вонзился в грудь нотарийца, пробив его грудную клетку и разорвав внутренние органы. Он резко выдернул топор, и тело ангела из III легиона безжизненно упало на пепельный песок арены.

Несущий храбрость одним резким, но точным ударом отсек голову своему противнику и взял её за волосы, подняв и показывая всем, победоносно рыча сквозь динамики и фильтр импланта.

Черные стражи предпочли быстрее пройти мимо этого зрелища, поэтому вскоре из их поля видимости пропали виды арен XV легиона.

Однако на смену одному презрению пришло другое: легионер из Х воинства «Галактических Рыцарей» сидел на подобии трона, собранного из ящиков, и заставлял рабов подносить ему кубки со странной алой жидкостью. Рабы. Они использовали рабов! Что за ужас? Как? Как X легион из благородных воинов, любимых всеми, превратился в это подобие блеклой тени былой любви, в это подобие отвратительного сбора высокомерных ублюдков?

Клиций посмотрел на рабов, исхудалых, тощих, больных, но он не почувствовал ничего. Лишь усмешка над ними и словно одобрительный взгляд на легионера Десятого. У Улвия вид на этого воина вызвал лишь отвращение.

Они быстро поняли, что это лекс-претор[55] Х легиона. Лекс-преторы всегда славились неким высокомерием, но они всегда его сдерживали, однако, похоже, этому было наплевать на всё. Но что он пил? Что это за жидкость?

— Что он пьет? — спросил Керций у Геранира.

— Он? Похоже на смесь чей-то крови и гранатового сока, — спокойно ответил Дамуклор.

— Отвращение и презрение, а затем забвение, — недовольно пробурчал уничтожитель Дарс.

— Легионеру не нужны рабы, это выше нашего достоинства! — сорвалось с уст Нерата, державшего тальт-винтовку с штурмовым прицелом.

— Ох, приват Нерат, разве такие могучие воины, как мы, не заслуживают того, чтобы нам служили? — вдруг произнёс третий лейтенант Керций.

— И чем эти слуги нам так нужны? — возмутился второй лейтенант Аттикус.

— Рабы могут делать дела, недостойные внимания легионера, и всячески прислуживать, — усмехнулся Керций.

— Ты этих рабов видел? Скорее они кубок с вином уронят из-за немощи своих истощенных худых рук, — фыркнул Аттикус.

— Пусть у легионера будут рабы-слуги, но помните: вступая в контакт с неизвестностью нового бытия, вы должны остерегаться стать пленниками своих сокровенных желаний, скрытых в глубинах души, словно уязвимый изъян,— вновь наставлял Асмоний.

— Неужто желания души могут быть так опасны? — спросил Тизарий у капеллана.

— И это возможно так же, как и если позволить кому-то нашептывать ересь нам в уши, пока мы позволяем это делать, пока мы пребываем в состоянии осознанной слепоты, сбегая от ответственности выбора, — ответил Асмоний.

— И всё же новый порядок поменяет и наш уклад жизни, легионеры. Свобода — ложь. Её законы — более недействительны. Мы ныне не должны давать ей править нашими умами. Поэтому для нас теперь ничего не запрещено, — вдруг произнёс Геранир, внимательно слушая разговоры своих легионеров.

— Как сказал почтенный капеллан, главное не стать рабами своих желаний, капитан. И я бы дополнил, что раз вы говорите, что старые правила более не действуют, то значит мы вдвойне должны контролировать собственную ярость, доставшуюся нам по генетическому наследию нашего прайма-прародителя, — вмешался Альруус.

— На этой войне все средства будут хороши. Даже ярость.

— Ярость может сделать нас дикими зверьми, разложить нас духовно, сделать нас недостойными звания ангелов, — поддержал ментиона капеллан.

— Ярость — не наш изъян. Ярость есть наш инструмент, которым нужно пользоваться пока не иссякнет, а она не иссякнет. Поэтому наши враги будут нас бояться вдвойне, будут трепетать лишь от одного нашего упоминания. Ярость поможет выиграть эту войну. Выиграть эту войну — ныне долг каждого легионера, верного владыке Акрону и всему человечеству. И мы не огорчим его. Победа будет за нами, и мне не важно, что придется использовать для её достижения!

— Тогда я смею предупредить тебя, капитан: будь осторожен с собственными желаниями, — слова Асмония прозвучали мрачно, несколько угрожающе. От них по костям легионеров роты прошла дрожь, а Геранир почувствовал давление, исходящее от капеллана.

Далее они шли в тишине…

Но безмолвие не продлилась долго, ибо рота дошла до района, где располагались силы Чёрной Стражи.

Легионеры IX легиона собственноручно возвели здесь собственную крепость. Их часть города отделяли высокие гарнизонные стены и наблюдательные вышки, а массивные врата резво открылись, впуская Тринадцатую роту. Не потребовалось ни слова, чтобы их впустили.

За стенами располагались посадочные платформы для транспортных и грузовых шаттлов, перевозивших пехоту и припасы. Картина создавалась такая встревоженная и шумная, что казалось, будто легионеры Девятого готовились к долгой осаде. Транспортники непрестанно доставляли грузы в различные уголки этой «крепости». Везде кипела работа. Всё пропахло порохом, едкими химикатами и пылью. Черные стражи всегда были заняты: если не готовились к штурму, то укрепляли и строили новые фортификации. Эта удивительная часть деятельности легиона часто поражала тех, кто не принадлежал к рядам Чёрной Стражи.

Осветленные инженерными фонарями дороги вели Тринадцатую роту к месту дислокации. Идя по ещё более серым улицам, воины Геранира чувствовали ту самую атмосферу жизни легиона, к которой не прикасались уже пять лет. Они получали истинное удовольствие. Они дома. Родная атмосфера: мрачность, порох и постоянная работа. Словно молитвенные, гимны, поющиеся рыцарями в темных доспехах, разносились вдоль дорог звонкими голосами, которые полоскали улицы единым хором. Удары древками копий, алебард и длинных боевых топоров тяжелым громом сопровождали благоговейное пение. Темные силуэты неподвижными статуями возвышались над обычными людьми вдоль дорог, неся безмолвное дежурство. Исполинские механические фигуры с изогнутыми ногами выпрямляли фрагментарные спины, на которых в сложенном состоянии покоились ракетные установки, пока руки машин сжимали шестиствольные пулемёты. Дроны с семью тонкими, но невероятно крепкими лапками зловещими алыми визорами наблюдали за работами внутри крепости. Рабочие завершали возносить мраморные статуи героев Легиона минувших лет. Даже воздух здесь был другой!

Наслаждение местным видом быстро растворилось в кислоте вопросов и озадаченности. Рота проходила мимо пяти железных крестов с иглами, на которых были распяты… легионеры-лоялисты. Забрызганные кровью тела без доспехов были буквально насажены на шипы крестов. Что за чертовщина?

Несколько дальше Улвий увидел отделение чёрных стражей ближнего боя, чьи набедренные повязки силовых доспехов изготовили из… кожи на цепях. Ошеломительное удивление и отвращение превысило удовольствие возвращения.

Чем дальше они проходили, тем больше понимали, что за то время, что они воевали в Астратуме Элемея, их легион изменился. Изменился навсегда. Изменился под бременем беззакония.

Капеллан Асмоний с отвращением сжал кулак, но промолчал. Альруус чувствовал давление в голове, будто шепоты десятков измученных голосов наполняли его голову. Некоторые черные стражи в недоумении оглядывались друг на друга, словно в поиске ответов. Но иные просто анализировали и принимали.

Вскоре им удалось дойти до огромного здания дислокации, где им было суждено находиться на время пребывания на Санктуме-9. Рядом стоял небольшой дворец, выполненный в готическом архитектурном стиле. Дворец скорее был небольшим парадным зданием с девятью шпилями. Но Улвий углядел в нем некое сходство с гробом. Мрачным, холодным и серым.

— Легионеры, это здание Третьей центурии. Тут мы будем располагаться на время пребывания на планете, — произнёс Геранир, повернувшись лицом к своим воинам, указывая шестопером на здание.

— Капитан, а что это за здание рядом с нашим? — спросил Декарион, лейтенант четвертого взвода.

— Этот дворец принадлежит Повелителю-прайму Герру Сикарию, — почтенно и даже торжественно ответил на вопрос Дамуклор, расправив руки в стороны.

— Мы будем располагаться рядом с Праймом? — удивленно переспросил Декарион с некой радостью в голосе.

— Именно, четвертый лейтенант. — Геранир был рад видеть реакцию Декариона, ведь он анализировал, кого можно проще перевести душой на сторону нового порядка жизни легионов. — А теперь все марш на территорию нашей части!

Запах благовоний и нежный тонкий аромат мёда и эфирных масел заполнял нефы резиденции прайма IX легиона «Чёрной Стражи». Рыцарский готический стиль виднелся в каждом камне дворца. Серые нефы были украшены узорами из чистейшего серебра. Трансепты резиденции окружали базилику здания, отсвечивая картинами древних эпох. Серебряные нервюры с рубиновыми камнями украшали потолок нефов и трансептов, лишь дополняя образ величия и давления готической мрачности внутри.

Серые, холодные витражи с круглыми вставками внутри заменяли окна, давая лишь такому же холодному свету проникать внутрь. И витражи были устроены по повелению своего хозяина так, чтобы проходящий свет попадал на начищенное серебро нефов, отражаясь на рубины нервюр, создавая гнетущую симфонию света.

Высокие лампады, на которых горели свечи, были уставлены вдоль стен так, чтобы каждый, кто сюда входил, чувствовал, будто это не лампады стоят подле стен, а стражи, готовые в любой момент опалить неприятеля своим огнем.

На потолке базилики висели массивные черные люстры, состоящие из трех ободьев, украшенных круглыми бриллиантами. Люстры выглядели громоздко, но величественно. Однако складывалось ощущение, что свечи, горящие на них, практически никак не помогали освещению дворца. Лучи местного солнца, пробивающиеся сквозь серые витражи, рассеивались в ледяном воздухе внутри темных нефов.

Трифории, расположенные в толще стен, выглядели так, будто за «окнами» царила бездонная тьма.

В центре базилики расположился трон. Громадный, величественный, серый, мрачный, дорогой трон. Он имел такие особенные узоры, что казалось будто он состоит из сотен черных корней иссохших деревьев. На вершине спинки возвышались сплавленные в гардах мечи, которые, судя по всему, принадлежали командирам верноподданных. Но выделяло трон и то, что в гарду центрального меча вложили огромный черный бриллиант, словно поглощающий весь падающий на него свет.

На троне восседала большая фигура. От этого человека исходила аура величия, мудрости и трепета. Трепета благоговейного и трепета страха. Свет касался фигуры осторожно, словно боясь нарушить её тайну, и лучи бережно укрывали лишь края доспехов, оставляя всё остальное погружённым в глубокую, плотную темноту. Лишь красные линзы глазниц и слабые отблески отдельных деталей брони тускло нарушали мрак. Это был прайм. Чёрный страж и носитель мантии Черного Рыцарства — Герр Сика́рий, повелитель IX легиона и один из самых сильных легионеров в истории. Это был одновременно король и слуга.

Сикарий был облачен в тактический тяжелый доспех уничтожителя типа «Претор» модификации «Чёрный рыцарь». С его левого наплечника свисал на цепи аксессуар в виде креста легиона цвета серебра с бриллиантом по центру. На кирасе вместо Аквиллы блекло блестел череп со зловещими глазницами, в которых читалась лишь тьма. Его наколенники были выполнены из мрачного тусклого золота, на левом из которых выбита лента с надписью «Mortis» и цифра «IX», а на правом — крест легиона с черепом в центре, увенчанным венком. На правых поножах сиял декоративный элемент в виде скипетра с черепом сверху, сзади которого выходили орлиные крылья. На кирасе также красовался щиток с геральдикой чёрных рыцарей Империи Свободы. Золотистые молнии шли от черепа на груди повелителя IX легиона, грозно сияя на солнечном свету. Шлем… а шлем обладал большим «шрамом» в области у правой глазницы и золотым венком в стиле древних имерийских императоров Античности. Его шлем был технологически улучшенной копией средневековых рыцарских аналогов. Его фамилия происходит от древнеимерийского слова, означающего «кинжал», и в его алых глазах читался этот смертоносный смысл — в их режущей остроте.

Это был повелитель IX легиона «Чёрной Стражи» и носитель мантии Чёрного Рыцарства — Герр Сикарий.

Его резиденцию охраняли воины Немезийской стражи[56] — немногословные, жестокие, идеальные. Их тёмно-фиолетовые доспехи, подобные ночной воронке, поглощали падающий свет. Но их высокие, дорогие и богатые алебарды, копья, глефы и молоты, наоборот, блестели. Это был гармоничный контраст. Их молчание создавало зловещую и пугающую ауру непредсказуемости и трепета, что так хорошо давили на смертных и всех тех, кто приходит к Прайму.

Подле правой стороны Герра Сикария стоял робот-служитель, похожий на зловещего скелета с голубыми светящимися окулярами-глазами. Машина держала большую серебряную чашу, наполненную самоцветами черного, серого, белого и темно-фиолетового цветов. Прайм порой набирал их в руку и медленно шебуршил ими, нежно потирая пальцами, а затем, словно песочные часы, медленно и плавно отпускал вниз в чашу. Похоже, это приносило ему удовольствие и помогало думать.

Шлем прайма держал другой робот-служитель, полностью идентичный тому, что стоял справа трона. Он стоял также смиренно, как и его «соплеменник».

Лицо прайма выглядело слишком уставшим. Больше трехсот лет жизни, полной бесконечной войны, оставили на его лице множество шрамов, несколько морщин и небольшой ожог на левой стороне лица, тянущийся от виска до высоких и узковатых скул. Его низкий, широкий, словно квадратный, выступающий подбородок способствовал тому, чтобы пышная русая борода с редкой проседью величаво тянулась вниз. Длинные русые волосы с такой же редкой проседью тянулись до конца шеи, а пара локонов падала на горжет доспеха. Было видно, что ближе к левой стороне затылка тянулась черная прядь, выглядевшая точно подгорелой. Уставшие, будто безжизненные, тёмно-синие глаза, чей цвет больше напоминал блеклую голубику, устремились в пустоту. Он подпирал голову левой рукой, продолжая правой набирать самоцветы.

Многое всё же пришлось пережить Герру Сикарию. Несмотря на отсутствие кровожадного фанатизма, он всё равно был верен Акрону. Их взаимное уважение и некоторые… иные факторы привели Сикария к переходу на сторону Верховного прайма в Схизме.

Здесь было тихо, почти гробовая тишина. Лишь легкое, еле слышимое жужжание доспехов раздавалось в, можно сказать, пустом пространстве резиденции. Немезийские стражи стояли неподвижно, точно живые статуи, и безмолвно, будто им удалили язык. Лишь дыхание выдавало жизнь в этих воинах.

Но Герру Сикарию здесь было нечем заняться, ведь пока не перестанут прибывать силы легиона, он не сможет осуществлять полноценное планирование без устойчивых данных о подразделениях.

Но скучный покой относительно старого прайма прервало открытие массивных дверей в зал. Герр Сикарий тут же поднял голову и с интересом посмотрел в открывшийся проход, из которого пробился тусклый беловатый свет.

Немезийские стражи, державшие оружие под девяносто градусов, наклонили его до семидесяти пяти. Однако интерес прайма подогрело то, что с высоко поднятой, как будто при торжестве, головой вошёл в тронный зал правиус[57] Хе́лер лер Дигра́нус — великий и гордый воин, но нестабильный в бою, обладающий редким комплектом силовых доспехов типа Мк.3 «Мортисбеллум»[58]. Его длинный белый шелковый плащ касался каменного пола, мягко развеваясь при ходьбе.

— Повелитель, капитан Геранир Дамуклор задачу исполнил и просит вашего приёма, — раздался голос, подобный ржавому металлу, через динамики войсофона.

— Дамуклор… Пусть явится, — низкий и угрожающий голос раздался целым длительным эхом в этом тронном зале. Нотки живого металла слышались в его голосе, его среднем воинственном баритоне. Он не старался, но в голосе слышалась естественная властность и мягкая грубость, глубокая рассудительность. Голос Герра Сикария был способен лишь первым звуком заставить невольно пасть на колени смертных и вызвать благоговейный трепет у легионеров, побуждая их самих встать на колени перед повелителем Чёрной Стражи.

Герр сел ровно, облокотившись спиной. Он взял у робота-слуги свой шлем и надел его, активировав гермозамки, после чего произошло мягкое и тихое шипение воздуха. Один его силуэт, восседающий на троне, внушал трепет. Увидев его, смертные наверняка решили бы, что этот исполинский воин в тяжелых доспехах способен в любую секунду подняться и грозно направиться прямо к ним. Но Герру Сикарию подобные угрозы были ни к чему — ведь победа над врагом была уже одержана в сознании.

В зал ровным строем медленно вошли капитан Дамуклор и лейтенанты его роты вместе с ментионом Альруусом, капелланом Асмонием и старшим лазаретаном Реканом. Они шли, не поднимая голов: они их опустили, смотря лишь несколько дальше своих ступающих ног. Сикарий внимательно наблюдал за ними, но его спокойствие нарушило отсутствие первого лейтенанта Тальрика, что уже вселило сомнения в разум Сикария.

Геранир и его лейтенанты встали в центре тронного зала, в метрах шести от подножия трона повелителя Девятого. Они пали на одно колено все синхронно, красиво, плавно.

Капитан Соларной роты вынул меч из ножен и уставил его острие в пол, крепка держа эфес меча, будто нервничая. Он склонил голову, но не упирал её в гарду, ибо не молился. Он преклонял колени перед своим бесспорным повелителем, перед своим праймом.

Все лейтенанты сделали точно так же, как их командир. Ментион Альруус, так как не имел меча, а только посох, склонил голову, уперев навершие древка в каменные плиты пола. Капеллан Асмоний же упер в холодный камень головку электробулавы. Брат Рекан, за неимением какого-то двуручного оружия, просто встал на одно колено, прижав правый кулак к центру кирасы.

— Тринадцатая «Соларная» рота прибыла на Санктум-9 по вашему указанию, Великий прайм! — доложил Геранир, не поднимая головы.

— Доклад принят, капитан. Встать! — легионеры, услышав приказ прайма, встали на ноги и спрятали оружие в ножны, будто их подгоняла чья-то невиданная воля.

— Я хочу знать, где же один из лейтенантов роты? — вдруг задал каверзный вопрос Герр Сикарий.

— Первый лейтенант Тальрик… сбежал, милорд. — Геранир виновато опустил голову, ожидая худшего. — Сбежал вместе с Дувалором Тароном и несколькими другими воинами.

— Вот как? И как же им удалось сбежать? Неужели они смогли сбежать от вас в узких стенах корабля?

— Они воспользовались смятением экипажа и суматохой во время абордажа воинов II легиона, мой повелитель, — отвечал Геранир.

— Кто защищал тюремный блок во время абордажа?

— Сержант Улвий, милорд.

— Сержант Улвий? — удивленно спросил прайм. — Только один сержант?

— Остальные легионеры были задействованы для защиты жизненно важных центров корабля, мой лорд. — Капитан Дамуклор чувствовал себя паршиво.

— И кто же такой этот сержант Улвий? Он пережил абордаж?

— Да, милорд…

— Улвий Лимус является сержантом пятого взвода Тринадцатой роты, милорд Сикарий, — вдруг заговорил капеллан, словно защищая Геранира. — Абордаж он пережил, что неудивительно.

— Почему же неудивительно? — прайм был заинтригован словами капеллана, сделавшего шаг вперёд. Похоже, резкое раздражение Герра Сикария по поводу бегства капитана и первого лейтенанта прошло.

— Незадолго до поступления вашего распоряжения с требованием прибыть на Санктум-9 Дувалор Тарон вручил сержанту Лимусу, далеко не в первый раз проявившему себя как талантливый воин, титул лорд-мастера-ксено-традикатора.

— Сержант получил столь высокий титул? Что же такого особенного он сделал, капеллан Асмоний?

— Улвий Лимус проявил крайнюю степень фатализма, но с ярким привкусом чувства долга перед братьями и задачами, поставленными перед ротой и легионом. Тем самым он сразился в одиночку против двух сотен разъяренных ксеноидов калаэдров, стремившихся совершить атаку в наш слабозащищенный тыл на планете Катаран.

— И неужели он выжил после этой схватки? — похоже Герр Сикарий был впечатлен.

— Разрешите говорить, повелитель, — уверенно произнёс лазаретан Рекан.

— Говори.

— Сержант Лимус сразил более сотни ксеноидов и несколько единиц техники врага, но был серьезно ранен. Признаться честно, я, как представитель и некогда ученик Схо́лы Ме́дика, могу сделать замечание, что сержант Лимус обладает не только высокими боевыми способностями, но и редкой живучестью, ибо я был крайне удивлен, заметив, что он не умер на следующие стандартные сутки после получения значительного физического урона, приведшего его организм к отметкам критического состояния.

— Несмотря на все моральные недостатки сержанта Улвия, в его душе есть свет и свет этот яркий. Он — идейный боец и верный легиону воин, который знает, что такое честь. Он не отступит, даже если на пути к исполнению долга встанет всё в Галактике. В нём, как и в каждом из нас, идёт постоянная борьба: тьма питает свет, а свет прорастает сквозь непроглядную мглу, — произнес капеллан.

— Кто из вас лейтенант пятого взвода Тринадцатой роты? Шаг вперёд, — сказал Герр Сикарий.

— Я, повелитель, — Клиций сделал шаг вперёд и отдельно поклонился прайму, восседающему на троне.

— Что скажешь ты, как командир, о сержанте Лимусе?

— Сержант Улвий Лимус мой давний товарищ, мы сражаемся вместе уже восемь десятилетий, господин. Он не способен на предательство легиона и товарищей, но, мне кажется, он всегда хранит верность двум вещам: легиону и Империи. Думаю, в глубине души он до сих пор верен Свободе. Он несколько своеволен тогда, когда дело касается человеческих жизней. В этом он похож на Сынов Элемеи, но, если в полной мере понимает важность приказа, он его исполнит. Он хороший товарищ и лично спасал мою жизнь множество раз. Он верен своим братьям, этого у него не отнять, — говорил Клиций, посмев посмотреть прямо в глазницы шлема Герра Сикария, что последнего приятно удивило.

— Хорошая характеристика, достойная легионера, даже несмотря на гуманистические ноты. — Прайм сделал паузу, похоже, что-то обдумывая. — Было сказано, что в случае полного осознания важности он всё равно выполнит задачу, даже проигнорировав свои убеждения. Я хочу узнать об этом поподробнее.

— Это связано с нашим… генетическим недостатком, — произнёс Клиций с неким чувством, близким к страху.

— С каким именно?

— С «багровым неистовством», милорд, — вдруг произнес ментион. Прайм посмотрел на него, но не с гневом. Раздражения тоже не было, одно лишь спокойствие, ибо страсть давно покинула сердце Сикария.

— Да… именно, — Клиций будто не мог произнести в достаточной мере слова «багровое неистовство», поэтому за него это сделал ментион. — В самом начале службы Улвия Лимуса, через некоторое время после того, как он перешёл из звания инициата в приваты, я был сержантом отделения пятого взвода, где служил Лимус и ещё один наш некогда хороший боевой брат — Тадельма́р. И, похоже, последнего мучили черные видения[59] на постоянной основе. Однако, судя по всему, Тадельмар по неизвестной нам причине не посещал капеллана или ментиона, чтобы попробовать излечиться. Из-за этого во время одной из битв его захватило «багровое неистовство», и он обратил своё оружие против братьев. Тадельмар ранил меня и бросил о камни, собираясь застрелить, но Улвий, понимавший всю серьезность происходящего, преодолевая дружескую привязанность, тальтом поразил спину Тадельмара, даровав ему незаслуженную милость. Надо сказать, что после этого момента сержант Лимус больше в руки свою тальт-винтовку не брал, идя в бой со всем иным, но не с винтовкой. Кажется, тот случай оставил свой отпечаток на его разуме.

— Незаслуживающий милости? Почему же?

— Я считаю, что только слабый духом падёт в пучину «багрового неистовства», милорд, — ответил на вопрос Клиций.

— Все мы подвержены проклятию, и каждого из нас оно может забрать, лейтенант.

— Все мы ему подвержены, но ведь далеко не все падают в пучину безумия, — пытался защищаться лейтенант Эрикион.

— Интересное суждение. — Прайм вновь выдержал короткую паузу. — Могу сделать вывод, что сержант Улвий сильный боец. Такие нам сейчас нужны.

Затем последовало короткое безмолвие.

— Что ж, вы свободны, легионеры. Пусть удача будет сопутствовать вам в нашем нелёгком деле.

Тизарий верил в судьбу и удачу. Он всегда вступал в жаркий спор с Улвием, когда дело касалось чего-то подобного, потому что Лимус был материалистом, который хотел уверовать, но не мог.

Улвий всегда считал, что Вселенная держится не на удаче и судьбе, а на спинах обитающих в её мирах и на крови истинно необычных существ, проявляющих фанатизм и силу, позволяющих свершить великое дело. Всем с детства читают истории о героях, способных изменить мир и жизни окружающих вокруг себя, но это ведь сказки, ибо в жизни один ты ничего не изменишь. Один ты — ничто против титулов и чинов, да даже коли ты обладаешь титулом и чином, но ты один, то огромный государственный аппарат власти и принуждения тебя попросту раздавит. Будь ты хоть сенатором или губернатором, ангелом Свободы или генералом, а может обычным лейтенантом, ты — ничто. В случае Империи Свободы, даже будь вас тысячи — вы ничто, ибо Империя всегда соберет войско больше, всегда соберет фанатиков больше, и ваши жизни, ваши души и тела будут сжаты в горящем кулаке гнева. Инакомыслие — грех мышления. Так говорят в Империи Свободы. Самое страшное, что может сделать человек в единой империи людей, так это усомниться в речах политиков, в догматах Священной Конституции и иных катехизисах. Империя Свободы тот самый случай, где можно применить фразу: «Создатель системы сам её станет рабом». Смерть придёт за всеми нами, но не за Свободой. Она словно вечна!

Но мятеж Акрона, что является самым невиданным по масштабам доселе восстанием, проверит устойчивость и силу корней Свободы. Акрон проверит и попытается искоренить Её…

Вот это масштаб! Масштаб, что был виден людским глазам века назад! Он собрал их всех здесь, он собрал их, собрал. У него хватило духа сделать это. У него хватило нервов и сил свершить то, что не делал ещё никто. И лишь судьба решит, кем же он запомнится: спасителем или архипредателем? Он воистину один из храбрейших людей в истории. Он тот, кто собрал великое войско со времен начала Великого Похода, чтобы сокрушить своих врагов, сокрушить режим! Он тот, кто должен избавить человечество от оков катехизисов Свободы. Он — воитель, он — военачальник, он — лидер для солдат, что не отсиживается в бункерах, а идёт в атаку вместе с бойцами. Он принадлежит к голубой крови, он — дворянин, но он — воин по призванию души. Быть может он станет спасителем людского рода от этого режима и приведёт его к настоящему процветанию, подарив светлое будущее.

Однако он — жестокий покоритель, неуклонный ненавистник всех тех, кто не относится к роду людей. Он — уничтожитель десятков многомиллионных видов живых существ-ксеноидов. Он — упрямый вояка, для которого человеческие жизни являются разменной монетой. Его не волнуют жизни смертных. Он — тот, кто выжигал планеты самым жестоким образом. Он — тот, кто жестоко подавлял мятежи, принося свою кару даже тем, кто никак не связан с возмущением. Для него его собственный брат выглядит бесхребетным слабаком, который не совершает всех, по мнению его, необходимых действий, нужных и для процветания человечества. Он — вестник смерти и разрушений. Он поднял голову, что утолить свою жажду власти. Он готов спустить свои легионы на миры обычных людей, позволив умереть миллиардам и триллионам представителям человеческого рода, чтобы после воссесть на беломраморный трон Имериуса, с которого во все уголки его новой империи будет трактоваться его воля.

И имя ему — Акрон Августион.

Он собрал их здесь, на площади Вознесения Ангела. Она простиралась на километры в длину и ширину, серебряная, золотая, мраморная. Площадь была устлана огромными плитами из серого мрамора. Их поверхность переливалась оттенками, которые изящно гармонировали с крупинками снега, которые под солнечными лучами сияли, подобно зеркалам.

Ближе к центру площади плиты превращались из огромных квадратов в красивые, но не менее массивные литостротосы, ваяющие спирали и звезды, которые создавали космическую карту с отмеченными и изображёнными галактиками и звёздами. Центральный фонтан высотой в пятнадцать метров, названный «Нуклео», так и обозначал Санктум-Прайм на этой карте.

Фонтан имел пять уровней, каждый из которых представлял собой множество фигур людей из разных эпох, начиная снизу с древности и заканчивая сверху современностью: первыми были образы воителей Античности, держащих длинные копья, выполняющие роль струйных насадок; вторыми шли рыцари Средневековья, держащие алебарды; третьими возвышалась пехота примерно XIX-XX веков Индустриализации, держащие магазинные винтовки; четвертыми поднимались солдаты Эпохи Цифровизации, облаченные в бронежилеты и каски, держащие штурмовые автоматические винтовки; и, наконец, вверху всего возвышались фигуры легионеров и солдат Галактио Форсинарум, где первые сжимали алебарды и глефы, а вторые — штурмовые винтовки. И это было действительно красиво для людей Великого Похода.

Но чем ближе подходить к главной обширной сцене площади, где выступали великие лица, тем больше сама площадь принимала образ стоячего амфитеатра прямоугольной формы.

Сверху, над сценой располагались многометровые экраны и динамики, что должны были показывать всем выступающего и проводить его голос.

Здесь, на площади Вознесения Ангела, строились многотысячные ряды легионеров, солдат регулярной армии и других вооруженных сил. Вокруг летали записывающие дроны. Площадь заполонял грохот сапог и силовых сабатонов. Легионеры строились легионами, создавая разноцветную мозаику без рисунка. Полки Галактио Форсинарум строились между каждым легионом, создавая некую перегородку. Знамена и штандарты высоко реяли над головами, легко колыхаясь под напором слабого ледяного ветра Санктума-9.

Тут собирались также офицеры Флота, технокультисты, представители Министерио Астрономика и Технико, Галактио Полицериум и представители Департаменто Псионика.

Сзади всей громады вооруженных мужчин и женщин строились ряды техники: танков, БМП, БТРов, САУ, РСЗО и другие. Позади техники возвышались ряды Галактио Титанум: мехи, от самых низких (четыре метра) до самих колоссов, чей размер в высоту превышал сорок и пятьдесят метров. Правда их было немного, но какой эффект!

Здесь собралась целая армия, мощи которой было бы достаточно, чтобы завоевать целые цивилизации! Но ныне их цель было не расширять границы Империи Свободы, а сжигать её изнутри. С момента Енетарионского триумфа столько солдат и техники ещё не собиралось в одном месте. Сотни тысяч людей были здесь, тысячи единиц техники. И всё это лишь часть всего войска.

Чёрные Стражи стояли рядом со сценой, выделяясь своей темнотой. Впереди всех них стояли прайм Герр Сикарий, а позади расположились прибывшие подразделения в номерном порядке.

Так как Тринадцатая рота была тринадцатой, то и её место было ближе к месту выступления. Все они были при оружии. Улвий смотрел на это всё и искренне удивлялся масштабу этого сбора. Он стоял рядом с Клицием. Тот выглядел смиренно, но сержант чувствовал, что его лейтенант явно не доверял такому количеству человек.

— Что такое, Клиций? — спросил Улвий у лейтенанта.

— Не знаю, не нравится мне такое количество солдат: кто знает, что у них на уме! — возмутился Клиций.

— Я думаю Верховный прайм не глупец и четко подбирал участников собрания по степени их лояльности.

— Верховный прайм? Ох, Улвий, он теперь наш владыка, наш император, — ворчливо поправил своего сержанта Клиций.

Лицо Улвия скривилось в гримасе неудовлетворения.

— Скажи мне, ты действительно до сих пор не уверен в правильности выбора стороны? — вдруг начал Клиций.

Улвий промолчал.

— Ты посмотри на этот масштаб. Будь владыка Акрон не прав, поддержало бы его столько воинов истины? — Клиций оглянул головой всех и вся в диапазоне сто восемьдесят градусов.

— Ты хочешь сказать, что он может быть прав, раз уж столько людей посочувствовало его мятежу?

— Не посочувствовало, поддержало, — вновь поправил лейтенант.

— Не знаю. Он не мог устроить мятеж по щелчку пальца. Это должно было готовиться годами! — произнёс сержант с явным недовольством.

— Оно наверняка и готовилось…

— Клиций, неужели ты так легко отринул Свободу? Ты воевал под Её знаменами на протяжении десятилетий! Как ты можешь так легко говорить об этом мятеже?

— Я отринул Свободу, потому что осознал: она душит наш потенциал, и сила легионеров увядает, сдерживаемая Ею. Представь, что раз началась война, на что мы будем способны. Ты только представь, что откроется, когда владыка снимет с нас все ограничения! — Клиций говорил с особым восторгом.

— Откроется ящик Пандоры, Клиций! — возмущенно произнёс Улвий.

— Нет, Улвий, нет! Мы раскроем наш потенциал, ибо ничего более нам не будет мешать! Никакие старые ограничения, никакие катехизисы, никакой Кодекс, лишь легионная тактика, что и так нас не ограничивает! — восторг Клиция разбился об инакомыслие Лимуса.

— Без ограничений такие воины, как мы, просто превратятся в безумных до боя псов!

— Псов? Ты себя слышишь? Брат, просто попытайся понять истину ради своего же блага! Она проста, но ты почему-то не хочешь её принять. Не хочешь понять, — Клиций сменил тон на более мягкий.

— Я запутался, Клиций… Я запутался, потому что не знаю, как жить, когда все догмы превратились в прах, — искренне ответил сержант.

— Жить по новым правилам, Улвий. Нужно принять перемены как должное. Нужно отринуть прошлое, начав жить настоящим, брат, — лейтенант пытался его поддержать. — Так или иначе, мы твои братья и мы поможем тебе встать на истинный путь.

— А истинен ли он? Ты уверен?

— Я уверен лишь в том, что пришло время перемен, и мы обязаны их принять! И эти перемены откроют нам путь кровопролития, который вознесёт нас, ангелов, в богов!

Разговор бы и продолжился, но мрачный звуковой импульс динамиков прервал его. Они зашуршали и затрещали, а экраны начали включаться, включаться плавно, словно свет мягко рассекал тьму пустоты. Это было что-то с чем-то. Звук был неприятен, но предвещал нечто великое, нечто яркое. И это заставило всех замолчать, затаить дыхание. Ровные ряды замерли, лишь штандарты продолжали развеваться на ветру. Солдаты Галактио Форсинарум стояли в благоговейном ожидании, а легионеры предвкушали будущее. Спектр эмоций всех здесь был так или иначе довольно узким, ибо большинство чувствовало трепет, благоговение, предвкушение, дрожь в теле от масштаба и торжественности. Ведь действительно масштаб поражал даже самый закостенелый ум.

— Внимание всем! Приветствуйте своего нового владыку, Истинного императора единого человечества — Акрона I Августиона! — донесся механический, но живой, рычащий, точно пила, голос.

Услышав это далеко немаленькое в своем значении имя, вся толпа, все собравшиеся начали ликовать, кричать от радости, восхваляя нового господина и произнося его имя. Целый хор мужских и женских голосов выкрикивал имя Акрона так, будто пел победную песню.

На сцене появилась фигура. Экраны отображали на себе этого воина. Статный, большой, гордый. Это был он. Это был Акрон. Верховный прайм облачился в прекрасный, изящный силовой доспех с экзоскелетом, равных которому нет, кроме доспеха императора.

И он ступал в своём черно-красном доспехе, сметая лед и крупицы снега. Его черный, как пепел, плащ шелково касался сцены, развеваясь при дуновениях ветра. Его властная походка виднелась издалека. Его аристократичная физиономия выдавала в нем и дворянина, и диктатора, и воителя. Он словно сиял! Сиял так, как никто не сиял среди собравшихся его воинов. Его серо-голубые, словно утренний туман, глаза сурово, но довольно оглядывали каждого солдата, стоявшего на площади. Его взгляд будто читал сами души, то, что было внутри каждого из здесь стоящих. Его черная пышная борода цепляла за себя мелкие снежинки, тут же таявшие и пропадавшие будто во тьме. Его покрытый редкими морщинами лоб был бледен, но не из-за страха, а из-за десятков войн. У него не было седины, у него были лишь редкие морщины. С виду Акрону можно было дать от тридцати пяти до сорока лет, но за этой маской скрывалось шестидесятилетие. Его тело сохраняло былую бодрость лишь благодаря регулярным омолаживающим процедурам, которым он подвергал свой организм.

Его рука лежала на эфесе огромного меча, чья длина наверняка стремилась к двум метрам. И он встал напротив своих солдат. Он встал напротив них. Обожаемый, любимый, уважаемый диктатор и спаситель. Это был Акрон Августион.

Его голову венчал золотой венок, а лицо выражало покой, но, когда он видел, как ликует толпа, губы искривились легкой улыбкой. Он подошёл к краю сцены, чтобы поближе посмотреть на тех, кто стоял в первых рядах. И, наконец-то, сквозь его уста прошли слова.

— Приветствую вас всех: господа солдаты, братья и сестры, ангелы человечества и их праймы, экипажи боевых машин и их командиры, пилоты и экипажи мех! Я рад видеть всех тех, кто отозвался на мой зов! Обремененный великими заботами, я ждал вас всех, чтобы сделать судьбоносное для всей человеческой расы заявление, которое станет одним из немногих в своем роде!

Власть моего брата, императора Сивония, обрекла человечество на бесцельное существование, пока богачи и высшие чиновники обогащались за наш счет. Он и его приближенные отклонились от идеалов Великого Похода и моего великого предка — императора Ниливия.

Они обогащались за наш счет, пока мы с вами сражались на дальних рубежах от Астратума Прайм! Они использовали Свободу как предлог для своих политических злодеяний! Они лишили нас цели, превратив Великий Поход в инструмент стагнации, в увядающее тело самой человеческой цивилизации! Вместо того чтобы покорять сектора, мы получаем приказы покорять системы!

Для них человеческая жизнь стала ничем, пустой тенью! И нападение на израненный, истощенный Агваль — тому подтверждение! Агваль — истинный мир-герой, чьи жители сплотились с армией, чтобы отразить натиск войск узурпатора!

Мой брат сошёл с ума. Он нарушил Конституционный порядок в Империи, узурпировав Конституционную власть Имперского Сената и Архиминистерства! Этот мятеж ознаменует падение режима бюрократов и аристократических плутократов! Этот день ознаменует конец людоедскому режиму моего брата, его приближенных и их предшественников! А Свободу мы сотрем с лица апокрифов и катехизисов, ибо Она прогнила, стала лишь обрывками себя самой! Она поддалась и стала инструментом в руках никчемных, жадных и алчных коррупционеров для осуществления своей плутократии! Она стала гнилью, коррозией, которую нужно счистить с поверхности идеального металла.

Мы с вами свергаем режим, который поддерживает разложение единства, гедонизм, разброд! Верхушка власти Империи Свободы прогнила, она стала верхушкой изменников! Изменников, братья и сестры!

Послышались бурные овации солдат, что поддерживали нового владыку и явно прониклись словами его мятежной речи.

— Мы уничтожим плутократию и Свободу, вырвем её гниль из сердца человечества! Назад дороги нет, братья и сестры, ибо жребий брошен, и эта война началась!

И я не отступлюсь от своих идеалов, от своих идей по возвращению человеческому роду былого величия! Мы уничтожим ксеноидов подчистую, уничтожим предателей нашей расы, вставших на сторону режима Сивония и гнилой Свободы.

Нас могут именовать «предателями», «мятежниками», «еретиками», и они будут правы лишь в одном: мы мятежники, но праведные, устроившие мятеж ради спасения!

Я готов принять ношу нового императора человеческой расы, и я буду править звездами, секторами и помнить свои слова!

Я сотру с лица Галактики старый режим и его ложную Свободу, которая за последние полтора столетия превратилась в инструмент одурачивания нас — людей! Мы освободим миллионы наших миров от плутократии Сивония, мы освободим сам Имериус от паразитов, засевших в нем!

И я поведу свои армии на саму колыбель человечества, чтобы воссесть на трон Имериуса вместо своего брата-узурпатора. Никто меня не остановит, ибо я встал на этот путь не за тем, чтобы остановиться на полдороги!

Нашим врагам нет числа: прихвостни узурпатора, орды ксеноидов и робоноидов, так охотно пытающихся превратить человеческих сынов и дочерей в скот для своих нужд, для бойни и рабства!

Но! Мы не будем рабами! Мы будем повелителями, будем завоевателями! А расы ксеноидов будут стерты с лица Андромеи раз и навсегда! Сивоний пытался обмануть нас всех, утверждая, будто проводит политику «стабилизации» во имя светлого будущего человеческого рода. Но он глупец, ибо замедление Великого Похода рано или поздно привело бы к ещё более жестоким войнам: нас попытались бы разорвать орды ксеноидов и робоноидов, попытались бы порвать собственные враги изнутри!

Но мы не дадим этого сделать! Я не дам этого сделать! И я сделаю всё необходимое, чтобы вернуть человечеству былую славу, сделаю так, чтобы вновь упоминание нашей расы вызывало лишь страх и трепет в сердцах её врагов!

Мы отринем идеалы Свободы и создадим новые идеалы всего Человечества! Но один я этого не сделаю. Мне нужны вы! — Знайте: когда наше общее войско настигнет узурпатора у врат Императорского дворца на Имериусе, только тогда наступит конец и настанут последние дни лживой Свободы! Так пойдёте ли вы за мной, братья и сестры? Пойдете ли вы со мной освобождать человеческий род? Пойдете?!

Его рука выхватила из ножен меч, и «Крах небес» устремился вверх, в небо, будто его свет пронзал само солнце. По клинку прошлись целые волны разрядов молний электрических зарядов силового поля. Сияние и блеск меча создавали величественный эффект, отражающийся в глазах смертных, словно потоки электрических зарядов устремлялись ввысь.

Воины встретили конец речи Акрона громогласным ликованием. Легионеры буквально ревели от всепоглощающих их эмоций предстоящего кровавого торжества, поднимая винтовки вверх, открывая целые очереди из своего величественного убийственного тальт-оружия.

Солдаты Галаткио Форсинарум чуть ли не орали в поддержку Акрона, ликовали, выражали свои бурные овации в диких радостных воинственных криках и стрельбе из оружия в воздух, словно пытаясь прорубить само небо под градом своих пуль. Орудия танков и орудийных установок стреляли в небо, где с великим грохотом и черным дымом с проблесками пламени взрывались их снаряды.

Мегамехи с помощью особых механизмов издавали глубокий пронзительный искаженно-механический гул, смешанный со зловещим грохотом и светом ярко-красных, синих, голубых, желтых и зеленых окуляров-глаз. Акрон был доволен, диктатор Санктума-9 был удовлетворен.

— Это… безумие, — прошептал Улвий, с шоком наблюдая за всем происходящим.

В одно мгновение в голову сержанта прокралась неожиданная мысль. Плазменный пистолет у него под рукой… Он может закончить всё одним выстрелом: один сгусток плазмы может закончить всю Схизму, даже не дав ей начаться. Его голову охватила резкая боль, а уши заполоняла глухота. Желание выстрелить становилось всё больше. В нём росла невиданная ярость. Он хотел закончить, но что-то не давало ему поднять руки в тот момент, когда ладонь уже легла на пистолет.

Клиций высоко поднимал свой силовой меч, выкрикивая имя Акрона. Он не замечал ничего, что было вокруг, и никого. Он был поглощен жестокой торжественной атмосферой безумного ликования.

Нальтус поднял ствол своего тальт-пулемета к небу и открыл огонь, восхваляя своего нового владыку.

Утрос, вечно мрачный и угрюмый, выглядел бодрым и восхищенным, чувствуя трепет в груди, поднимая сжатый кулак вверх и радостно ликуя.

Нерат с восхвалением произносил имя Акрона.

Так же делал и весь остальной взвод, кроме Улвия и Хальга. Хальг просто не осмеливался делать того, чего не делает его наставник-сержант, а Улвий из личных принципов чести, впитанных ему капелланами, ментионами и чтениями Кодексов, не позволял своей душе ликовать, ибо повода для такого безумно дикого восхищения он не видел.

Обратив свой взор медленным поворотом головы, мозг которой мучили первородный, невиданный до происходящего момента шок и пульсирующая ярость, Улвий смотрел за реакцией остальных черных стражей. Он видел, как Альруус брался за голову, а его лицо искажалось в гримасе боли. Похоже, спектр эмоций всех присутствовавших давил на ментиона, принося с эфирных ветров головную боль — острую, словно тысячи кинжалов, заточенных до свирепости. Капеллан Асмоний стоял безмолвно. Он наблюдал и внимательно слушал.

— Как всё могло дойти до этого? — спросил вслух сержант будто сам у себя, понимая, что никто не услышит его в этом ликующем оре восторженной орды солдат.

Но кое-кто услышал.

— Как ты видишь, ветра истории перевернули страницу. — Улвий услышал знакомый голос.

Сержант повернулся и увидел Тизария, покинувшего свой строй, отойдя к сержанту. Всё равно всем не было дела до него.

— Ты не рад? — спросил Улвий, несколько удивившись тому, что Тизарий находился сзади строя третьего взвода.

— Радоваться очередной войне? Я уже не инициат, чтобы радоваться новой кампании. — Плавные движения его тела были грациозны, приятны глазу. Даже находясь в силовой броне, Тизарий держал подбородок приподнятым, а осанку ровной, выдавая в себе аристократа, может и не столь знатного.

— Все ликуют…

— Все? Тогда же почему не ликуешь ты? Или Хальг? — Тизарий бросил взгляд на Хальга, затем вновь на Улвия.

— Я не ликую, ибо не ликует господин-сержант, — уверенно произнёс Хальг.

— Теперь мы должны будем убивать своих братьев. Это ужасно. Мы должны будем идти за тем, кто начал Схизму. — Улвий опустил голову.

— Мы с тобой уже убили несколько боевых товарищей из другого легиона… Да, это неприятно, но мы должны принять это как должное. Мы — солдаты. Нам объявили, что Свобода — ложна. Но разве мы лишились чести, принципов и веры в груди? Кажется, нет. Да и потом, мы даже не знаем до конца, по какой же причине произошла гражданская война, — говорил Тизарий довольно спокойно, хоть и с напряжением в некоторых моментах.

— Ты говоришь так… спокойно. Почему?

— Не стоит убиваться по тому, что не можешь изменить, на что не можешь повлиять, — ответил сержант Ракс.

— А если попытаться повлиять? — вдруг интерес Хальга победил его терпение.

— Попытаться повлиять? Благое намерение, Хальг, остановить братоубийственное кровопролитие, но… скорее всего если ты попытаешься, то будешь умирать в грязи где-то в канаве, заколотый собственными братьями. Понимаешь?

— Всё не может быть так мрачно. Должен быть выход! Он всегда есть. — Улвий ощущал першение в горле. Броня будто давила на него своим весом. Он чувствовал, будто лишается сил. Холод охватил его.

— Надеешься? — спросил Тизарий.

— Надежда — ложь мышления, — настаивал Улвий, но где-то в глубине души осознавал, что он хочет надеяться на то, что есть выход. Но он давил это чувство, ибо надежда была лишь ложью, внушаемой разумом. — Нужно не надеяться, нужно действовать.

— И что же ты предпримешь?

— Не знаю... — ответил Лимус, понимая, что он действительно в неведении, что ему делать, как бороться, как теперь жить.

— Всё что сейчас мы с тобой можем сделать, так это принять случившееся. Час войны настал. Обиды и амбиции вышли наружу, гниль внутренняя покрывает чистую оболочку снаружи. Это час схизмы, час борьбы, и только нам решать, брат, что делать: сражаться за легион, сражаться за идеалы, сражаться против своего легиона, или проявить слабость как грех души и захотеть не чувствовать боли, умерев по собственному желанию. Это война за человечество. Это час выбора, Улвий.

Война начинается. Война, конец которой придёт лишь тогда, когда падёт одна сторона. Человечество ещё не видело войны таких масштабов, когда все начали грызть друг другу глотки, вырывая части души друг друга, сжигая все, что было дорого всем. Это похороны идей Великого Похода по объединению всей расы, ибо настала война человека за выживание против человека.

Примечания

1

Войсофон — это специальное звуковое устройство, встроенное в силовые доспехи легионеров, боевые скафандры, мехи и т.д. и позволяющее осуществлять переговоры, принимать радиочастоты, преобразовывать звуковые сигналы в радиоволны. Войсофоны легионеров также способны искажать их голоса и использоваться как радиопередатчик.

Вернуться

2

Ксеноиды (им. Xsenoides) — так в империи людей называют всех нелюдей.

Вернуться

3

Псионические способности — это выражающиеся во множестве видов способность разумных живых существ нарушать законы физики, воздействуя на мир силой своего разума. Тесно связаны с эфиром, чьими порождениями являются и псионические штормы, нарушающие навигацию судов и несущих существенный вред. Ученые Андромеи создали технологии, усиливающие или блокирующие пси-воздействие. Существуют существа, полностью невосприимчивые к псионике — антипсионики.

Вернуться

4

Тальт-оружие — особый вид имперского вооружения. Снаряды тальт-системы, содержащие взрывчатый элемент, развивают большую скорость благодаря нахождению внутри канала ствола электромагнитного ускорителя, использующего многоступенчатые системы с катушками и конденсаторами. Тальт-снаряды винтовки ТК-61, её предшественников и ей подобных, имеют 70-й калибр, но более тяжелые или специализированные модификации обладают калибром больше.

Вернуться

5

Лазеромеч — имперское оружие, одностороннее лезвие которого состоит из концентрированного лазерного излучения, из пульсирующего энергопотока, который при контакте с поверхностью способен прожигать броню и резать твердые материалы. Однако из-за слабой пробивной способности он использует импульсные энергии высокой, вибрирование высокой частоты, вызывая эффект непрерывного пиления. Импульсная вибрация и высокая частота колебаний имитируют движение зубьев электрической пилы и режут материал при помощи резонансного эффекта. В эфес встроена система энерголазерного генератора и конденсаторов.

Вернуться

6

Ментион (им. Mentionus, от Mentio — разум) — легионер-псионик, часто являющийся советником командира и старшим офицером.

Вернуться

7

Маэри'Кдуан (им. Maeri'Kduan, с общ.даэл. "Защитники царя") — элитное военное формирование калаэдров, занимающееся непосредственной охраной высокопаставленных лиц Империи Даэлотас.

Вернуться

8

Вальт Нарро (им. Valt Narro) (~5.259 — 5.407 гг. по им.к.) — первый прайм IX легиона Галактио Легионос. Во время событий Первой Чумной войны его генный материал был отобран для осздания геннаанцестории IX легиона с целью сохранения культуры воинства хотя бы на генетическом уровне. Под конец Объединительных войн он был отобран лично императором Ниливием для прохождения легионеризации. Будучи фанатичным воином Вальт Нарро переименовал свой легион в "Чёрную Стражу" и наказал своим рыцарям до скончания веков защищать человечество от гроз внешнего космоса. Один из легендарнейших воинов своего времени. Погиб в бою против Тирана боли во время Первой Чумной войны в 5.407 гг. по им.к.

Вернуться

9

Инициат (им. Iniciatus — "посвященный") — неофит, который прошёл весь процесс легионеризации и был посвящён в ряды легиона. Первые пять лет боевой службы легионер пребывает в звании инициаты и лишь по прошествию этого срока получает звание Привата (им. Privatus — "рядовой солдат").

Вернуться

10

Экзарион — офицерское звание в вооруженных силах Империи Даэлотас. Является промежутком между званием лейтенанта и капитана по человеческому определению.

Вернуться

11

Ниа-лазер — особый вид лазера, применяемый в военной сфере рас Андромеи, обладающий способностью прожигать толстые слои брони.

Вернуться

12

Архастражи — элитные воители калаэдров из клана "Синанаон", откуда выходят воины только ближнего боя, но с навыками ассасинов, прекрасных копейщиков и мечников. В основном, архастражи служат телохранителями высокопоставленных калаэдрийских командиров из самых знатных кровей.

Вернуться

13

Коллонеус (им. Colloneus) — воинское звание в Галактио Форсинарум, находящееся между званиями полковника (коллезиуса) и генерала (генералуса).

Вернуться

14

Ординатор (им. Ordinator) — чин в Архиминистериуме, в полномочия которого входит контроль и, особенно, учёт всех сфер жизнедеятельности определённого объекта (напр. Космический корабль) или населенного пункта. На объектах легионеров ординаторы отсутствуют.

Вернуться

15

Имперская система времени — единая система опирается на время Имериуса, поэтому единицы измерения времени имеют дополнительную приставку «стандартный» или «имерийский». Например, стандартная минута равна 60 стандартным секундам, час = 60 минут, стандартные сутки = 24 часа, стандартный год = 365 дней.

Вернуться

16

(Им.) Раб

Вернуться

1

Легио Юнорус Лазаретарион (им. Legio Unorus Lazaretarion) — высококвалифицированные врачи из ряда обычных людей, прикреплённые к лазаретарионам легиона, помогая в работе лазаретанам, оказывая медицинскую помощь легионерам и служащим легиону.

Вернуться

2

Лазаретан (им. Lazaretanus) — прошедшие медицинское обучение легионеры, служащие своему легиону как врачи, ученые и биологи.

Вернуться

3

Паритосентия (им. Paritosentia) — последний вживляемый неофитам легиона искусственный орган, созданный на основе парита, редкого кристалла пурпурно-розового цвета, обладающего свойствами, замедляющими старение и износ организма. Цена небольшой колбы с паритовым экстрактом может быть больше, чем цена целой звездной системы.

Вернуться

4

Геннаанцестория (им. Gennaancestoria) — первый вживляемый неофитам орган. Его основная значимость заключается в минимизации вероятности отторжения имплантов организмом. Дополнительно орган передаёт человеку гены прародителя легиона.

Вернуться

5

Девятый статут (им. Nonce statutum) — документ, определяющий правила, традиции, ритуалы, тактики, стратегии и геральдику IX легиона.

Вернуться

6

Война Грязи (~5.553-5.555 гг. по им.к.) (им. Warrum Dirtum) — война против расы ингельмудцев в секторе Хансус, достигшая кульминации на планете Карионор-Прайм (инг. Ханасигароф), где участие приняли сотни дивизий Галактио Форсинарум и легионы Чёрной Стражи, Лотакии, Галактических Рыцарей и Повелителей Звёзд. Ингельмудцы оказали ожесточённое сопротивление имперцам, пользуясь степями, тропиками и огромным количеством пойм Карионора-Прайм. Во время этой войны Чёрная Стража как главный авангард потеряла около двадцати пяти тысяч своих воинов, в том числе и прайма Валлена лон Гириса. Кампания была выиграна людьми, а ингельмудцы были истреблены.

Вернуться

7

Система стро-координат (им. Astro-coordinata systema) — система координат для определения положения небесных тел в космическом пространстве, введенная в 5.308 году по им.к. новообразованным министерством Астрономики (им. Ministerio Astronomica).

Вернуться

8

Психолокация (им. Psicholocatio) — способ, при помощи которого положение объекта определяется через посылаемые оператором с помощью прибора псиалодетерметора (им. Psy(ho) — психо-, и lodetermetore — определять положение) ментальные импульсы в эфир, которые распространяются в пространстве и отражаются от массивных объектов, возвращаясь обратно к источнику. Полученные псиэнергетические сигналы обрабатываются, предоставляя информацию о местоположении, размерах и даже свойствах объекта.

Вернуться

9

Стим-праеторы (им. Steem-praetories) — общее имперское наименование населения человеческих миров, чье общество значительно деградировало во всех сферах, но сохранило крупную часть технологий или знаний.

Вернуться

10

Астра Легио Хорум (им. Astra Legio Chorum — Звёздный Легионный Хор) — внутрелегионная структура, состоящая исключительно из женщин возрастом от 16 до 40 лет, дающих обеты безбрачия, святости и верности, подразумевая службу легиону как священный хор на торжествах, обрядах и ритуалах, дополнительно выполняя функции психологов для легионеров, которые иногда обращаются к служительницам хора (легионеры называют их «ангельскими девами»), чтобы выговориться, отпустить гнетущие чувства и просто почувствовать некую доброту.

Вернуться

11

(Им.) Лишь в смерти заканчивается служба легионера.

Вернуться

12

(Им.) Покой Свободы.

Вернуться

1

Мир-Вавилон (им. Mundum-Vavilonis) — тип планет Империи Свободы, развивающихся «естественным» путём без конкретной цели ускорить их развитие. Такие миры чаще всего самодостаточны в сфере продовольствия и индустриальных мощностей, также культурно и по численности населения нередко соответствуют современной Земле.

Вернуться

2

Эпоха Хаоса (им. Chaos Etera) — период человеческой истории, когда люди погрязли в затяжных военных и торговых конфликтах, звездных катастрофах и выживании в условиях псионических штормов.

Вернуться

1

Протекторат Фибауса (им. Protectorat ae Fibaus) — название административно-военной единицы внутри Империи Свободы, состоящей из четырнадцати звездных систем, входящих в полное подчинение IX легиона «Чёрной Стражи». Протекторат назван в честь главного мира-штаба легиона — Фибауса.

Вернуться

2

(Им.) Слава!

Вернуться

3

Спиритестум (им. Spiritestum) — особая структурная единица внутри легиона, отвечающая за боевой дух легионеров, за реликвии, писания и веру воинов в Свободу. Часто, если рота остается на планете продолжительное время,, капелланы как члены Спиритестума проводят подобие литургий, насаждая идеи Империи Свободы среди населения.

Вернуться

4

(Им.) Свобода защищает!

Вернуться

5

Воинский круг (им. Warralies Syclos) — особая структура внутри всех двадцати галактических легионов, представляющая из себя особое сообщество воинов-легионеров, связанных общей целью и особыми правилами жизни, фактически, являясь огромным орденом с невероятно широким спектром деятельности.

Вернуться

6

(Им.) Звезда потерянного величия.

Вернуться

7

Всеимперский налог (им. Allimperialis turebitum) — налог, который Министерство Финансов и Архиминистериум собирают со всех планет Империи Свободы, кроме Имериуса, Нокадии и Латии. Размер налога зависит от уровня развития и платежеспособности отдельного мира. С учетом планетарных современных благ цивилизации размер налога будет больше, чем с планеты, находящейся, например, на раннеиндустриальном уровне. Налог определяется для каждого мира индивидуально и выражается любым типом ресурсов: провиант, техника, оружие, полезные ископаемые, промышленные товары и т.д.

Вернуться

8

Гер-губернатор — чин, который наделяет человека властью над определенным регионом планеты и всеми его населенным пунктами.

Вернуться

9

Аниотик — специальный медицинский препарат, используемый в вооруженных силах Империи Свободы, особенно среди легионеров, способный заглушать чувство утомления, физической боли, охлаждает работу нейропортов и стабилизирует работу сердца и легких.

Вернуться

1

Legio Auxilius (им. Легионные полки ауксилий) — это особая структура внутри каждого легиона, состоящая из смертных военнослужащих, выполняющих роль вспомогательных войск. В основном солдат для ауксилий набирают с миров легионного протектората, поэтому их верность принадлежит ангелам. Солдаты ауксилий носят форму с цветами и эмблемой легиона, которому служат.

Вернуться

2

Технокультисты — это общее наименование, применяемое к людям (и не только), поклоняющимся технологиям и состоящим в технокультах. Особое распространение технокульты получили в Эпоху Хаоса, когда человечество терпело худшие времена потрясений и кризисов. Имперские власти запрещают и уничтожают агрессивные и особо радикальные техносекты, но лояльные, «умеренные» служители этих орденов активно набираются в ряды Галактио Форсинарум и Министерио Технико.

Вернуться

3

Lord-master-xseno-tradicator (им. Лорд-мастер убийца ксеноидов) — один из многочисленных титулов в Галактио Легионос, дающийся отличившимся бойцам в сфере уничтожения ксеноидов.

Вернуться

4

(Им.) В объятиях крыльев Свободы милой.

Вернуться

5

Акремация (им. Публичное наказание) — практика, при которой командир подвергает провинившегося солдата порицанию перед строем; обычно это избиение хлыстом, электрохлыстом или дубинкой. Акремация существует во всех вооруженных силах Империи Свободы.

Вернуться

6

Коллапсеор (им. Collapseor) — титул Галактио Легионос, в буквальном переводе означающий «Разрушитель».

Вернуться

1

Псионический шторм типа «Кракен» (им. Psyonico temperatorum typus «Kracken») — довольно редкий вид штормов, чья способность заключается в создании через особые колебания псионических щупалец, реагирующих на электромагнитные волны, излучаемые кораблями. Эти щупальца захватывают суда и затаскивают их внутрь шторма — последствия бывают абсолютно непредсказуемыми.

Вернуться

2

(Им.) Почтенное приветствие.

Вернуться

3

Милерера Августион (Дантариан) (5.742-5.835 гг.) — бывшая императрица Империи Свободы, супруга императора Глориана Августиона.

Вернуться

1

Енетарионский Триумф, также Енетарионская война (им. Enetarion Triumphus) (5.870-5.874 гг. по им.к.) — крупнейшая война, названная так в честь системы Енетарион в Астратуме Элемея, где произошло последнее и самое жестокое сражение. Объединённое войско I, II, III, V, VIII, IX, X, XI, XV, XVI, XVIII и XIX легионов, а также миллионы солдат Галактио Форсинарум отвоевали у ритгов все бывшие человеческие колонии в Вуали Венеры.

Вернуться

2

Калисса (им. Calissa) — имперский, частично цивилизованный мир, являющийся столицей Протектората V легиона и главным миром, откуда набираются воины легиона «Крылатых Мечей».

Вернуться

3

Двигатель материи (им. Enmobile op Materia) — двигатель, способный взаимодействовать с экзотической материей отрицательной плотности энергии и создавать локальные разломы в пространственной ткани, стабилизируя их через контроль квантовых флуктуаций. Это позволяет космическому кораблю совершать прыжок в Подпространство, в котором действуют иные соотношения длины и времени, за счёт чего достигается быстрое преодоление огромных расстояний реального пространства.

Вернуться

4

Двигатель Пространственных Путей (им. Enmobile op Templicum viaes) — двигатель, позволяющий кораблям входить в гравитационный захват искусственно созданных гравитационных аномалий — Пространственных Путей, в поле действия которых судно способно развивать сверхсветовую скорость для полётов на малые и средние дистанции. При повышенной мощности двигатель также позволяет совершать прыжок в Подпространство, обеспечивая преодоление больших расстояний.

Вернуться

1

Системные корабли (им. Systema naviales) — это корабли, предназначенные для полетов внутри одной системы, не способны к межзвездным прыжкам.

Вернуться

2

Теория Трансматериума — гипотеза человеческих ученых времен Эпохи Звёзд о существовании третьего когерентного континуума, несвязанного с Реальным пространством и обладающего своими, разрушительными свойствами. Основоположником теории является нокадийский ученый-интерматериумалист Лютг Даларий.

Вернуться

3

Лекст-претор (им. Lex-praetor) — специализированная должность в Галактио Легионос. В компетенцию лекс-претора входит политический надзор за личным составом легиона, его командным составом, а также подразделениями Легио Ауксилиус. Кроме того, лекс-преторы осуществляют административное и политическое управление как внутри легиона и его протектората, так и на подконтрольных завоеванных планетах.

Вернуться

4

Немезийская стража (им. Nemesida custodium) — наименование почетной стражи телохранителей прайма и правиусов IX легиона «Чёрной Стражи», состоящая из особо отличившихся в боях воинов (в основном из Великих Пятнадцати рот). Немезийские стражи отличаются особой хладнокровной жестокостью, беспрекословным исполнением приказов и особым недоверием ко всем, кто контактирует с праймом и его правиусами.

Вернуться

5

Правиус (им. Pravius) — первые после прайма легионеры, способные действовать в легионах от его имени, будучи самыми доверенными лицами глав великих воинств.

Вернуться

6

Комплект силового доспеха Мк.III «Мортисбеллум» (с им. можно перевести как «Смертельная война» или «Смертоносная война») — редкий вид силового доспеха Галактио Легионос, являющийся экспериментом по слиянию стандартных тактических и тактических тяжелых доспехов.

Вернуться

7

Черные видения (им. Blackum ravisis) — видения, возникающие у легионеров, подверженных «багровому неистовству». Они проявляются в искажении цветовой гаммы зрения, кошмарных сновидениях или неустойчивом психическом состоянии, нередко насылая кошмарные образы.

Вернуться