Павел Кондратьев
Клешня и пункт, которого нет

КЛЕШНЯ И ПУНКТ, КОТОРОГО НЕТ

повесть для детей

Книга четвёртая из серии «Лунный Залив»

Глава 1. Кодекс

Клешня написал свой первый кодекс в пять лет.

Это была маленькая ракушка, на внутренней стороне которой

он процарапал три правила:

1. Не трогай чужое.

2. Говори правду.

3. Если не знаешь — спроси.

Он носил её в левой клешне три года, пока она не раскололась.

Тогда он написал новый кодекс. Побольше. Потом ещё один —

ещё больше. Сейчас у него был большой потрёпанный том с

шестьюдесятью одним пунктом, дополнениями, примечаниями и

одной страницей, на которой было написано «СРОЧНО ДОБАВИТЬ»

и которую он заполнял по мере жизни.

Клешня знал, зачем ему кодекс.

Не для других — хотя он делал вид, что для других. Для себя.

Потому что мир — большой, и в нём много ситуаций, которые

непонятно как решать. А в кодексе — всё написано. Открыл,

прочитал, сделал правильно.

Это было очень удобно.

До одного утра.

Глава 2. Пришелец с Западного рифа

Его звали Гар.

Он появился утром — просто приплыл и встал на краю Круглого

места, где обычно собирались жители Лунного Залива. Он был

небольшой — чуть больше Клешни — тёмно-зелёный, угловатый.

Краб, как и Клешня. Но другой породы, другого рифа.

— Привет, — сказал он. — Я ищу место.

— Какое место? — спросил Бум, который всегда отвечал первым.

— Где можно жить, — сказал Гар.

— Ты откуда? — спросил Флип.

— С Западного рифа.

Флип кивнул. Западный риф — это далеко, и он слышал о нём

краем уха. Говорили разное.

— Почему ушёл? — спросил Клешня.

Гар посмотрел на него. Пауза — не длинная, но заметная.

— Там больше нечего есть, — сказал он. — Водоросли умерли.

Мелкая живность ушла. Мы жили там долго. Теперь пусто.

Все молчали.

— Нас было семеро, — сказал Гар. — Остальные ушли в другую

сторону. Я — сюда. Я слышал, здесь хороший залив.

— Хороший, — подтвердил Бум.

— Я хочу остаться, — сказал Гар просто. — Если можно.

Бум открыл рот — он уже хотел сказать «конечно, оставайся»,

потому что Бум всегда говорил «конечно, оставайся» раньше,

чем успевал подумать. Это было его качество. Не всегда плохое.

Но Клешня поднял клешню.

— Подождите, — сказал он.

Все посмотрели на него.

Клешня открыл кодекс.

Глава 3. Пункт двадцать девять

— Пункт двадцать девять, — сказал Клешня, найдя нужную

страницу. — «Новые жители залива проходят испытательный срок

не менее трёх дней. В течение этого срока они...»

— Клешня, — сказал Бум.

— Я ещё не закончил.

— Клешня, — повторил Бум, — ему некуда идти.

— Это не отменяет пункта двадцать девять.

— Откуда взялся пункт двадцать девять? — спросила Белка.

— Я его написал.

— Когда?

— Три года назад. После того как к нам приплыл тот морской

ёж с Восточного течения и оказался очень колючим в общении.

— Это не то же самое, — сказала Белка.

— Правило существует для всех, — сказал Клешня.

— Клешня, — сказал Бум очень тихо, что было у него редкостью, —

он голодный. Он проплыл далеко. Один.

Клешня посмотрел на Гара.

Гар стоял и молчал. Он не просил. Не убеждал. Просто стоял

и ждал — спокойно, как стоят те, кто уже привык к отказам.

Что-то сжалось у Клешни внутри.

Он посмотрел в кодекс. Потом — на Гара. Потом — обратно

в кодекс.

Там не было ничего про это. Про то, что чувствуешь, когда

смотришь на кого-то, кто ждёт молча.

— Три дня испытательного срока, — сказал Клешня, — можно

начать с завтра.

Бум улыбнулся так широко, что хотелось зажмуриться.

— Это значит — оставайся? — спросил Гар.

— Это значит, — сказал Клешня, — что сегодня ты ещё не

официально здесь. Но практически — уже.

Гар кивнул.

— Понял, — сказал он. — Спасибо.

Клешня закрыл кодекс. Чуть крепче, чем обычно.

Глава 4. Три дня

Три дня прошли легко.

Гар был тихий. Не навязчивый. Он находил себе место — не на

чужом, не там, где ходили другие, — и просто жил. Ел немного.