Анжелика Старовойтова-Старк
Один аккаунт на двоих

Пролог

Сочи. Улица Шаумяна . Сентябрь прошлого года.

— Маш, ну посмотри, это же просто отпад! Ты только глянь на эти стикеры! — Ева увлеченно тыкала пальцем в экран своего новенького смартфона, едва не перевернув пластиковый стаканчик с остывающим фраппе.

Они сидели в крошечной, душной кофейне недалеко от седьмой гимназии. За окном шумел сочинский сентябрь, плавился асфальт, а по затонированному стеклу лениво ползли блики солнца. Но Маша Андреева не смотрела на улицу. Она лениво крутила в руках обычную синюю ручку, вырисовывая на вырванном из тетради листке аккуратные спирали и кошачьи ушки. Настроение было паршивым: мама снова устроила утренний скандал из-за тройки по математике, заявив, что отберет планшет, если Маша не возьмется за ум.

— Да в упор я смотрю, Лин, — вздохнула Маша, подпирая щеку кулаком. — Обычная ролевая группа в Телеге. Ну, корейцы. Ну, аниме. Чего ты так загорелась-то?

— Да это не просто группа, дуреха! — Лина понизила голос до заговорщицкого шепота и придвинулась ближе, обдав Машу запахом сладкого ванильного сиропа. — Это «Ролка Коко». Закрытый квест. Мне девчонки из параллельного класса скинули инвайт. Там админ — просто космос. Он общается со всеми, как настоящий друг, понимаешь? Не орёт из-за оценок, как наши предки, не поучает. Он квесты дает! Выполняешь — получаешь очки и уникальные аватарки. Давай зарегаемся, а? Нам же скучно!

Маша бросила взгляд на экран. Там действительно горела стильная неоновая иконка с азиатскими иероглифами. Внутри нее уже вовсю общались другие подростки. Это казалось таким ярким, манящим миром — полной противоположностью их серой школьной рутине с бесконечными требованиями взрослых.

— Да я бы с радостью, — Маша с досадой швырнула ручку на стол. — Но у меня на телефоне памяти ноль. Да и мать, если увидит новое приложение, телефон наизнанку вывернет. Она у меня сейчас каждое СМС проверяет, параноичка.

Лина на секунду задумалась, прикусив губу, а затем её глаза победно блеснули:

— Слушай... А давай создадим один аккаунт на двоих? С моего номера. Пароль сделаем простейший, я тебе его скину. Я буду ролить со своего сотового, а ты — со своего планшета, когда дома через вайфай сидишь. Будем играть за одного персонажа. Как будто мы — это один человек. Прикинь, как круто? Наш общий секрет. Ни родители, ни учителя в гимназии никогда в жизни не догадаются!

«Один аккаунт на двоих...» — эхом отозвалось в голове у Маши. Мысль о тайне, скрытой от вечно недовольных родителей, сладко кольнула сердце. Это было бунтарство. Настоящее, их личное.

— А давай! — Маша впервые за день улыбнулась. — Пиши ник. Какое имя выберем?

— Пусть будет Коко-Лиз, — засмеялась Лина и быстро застучала пальцами по стеклу, вбивая данные.

Пока приложение прогружалось, Лина придвинула к себе тот самый тетрадный листок Маши. Ловким движением она нарисовала жирную стрелочку от кошачьих ушей в самый верх страницы и крупно, размашисто вывела: «РОЛКА КОКО. 06.09. Один аккаунт».

В ту же секунду смартфон в руке Лины коротко и требовательно завибрировал. Девочки одновременно замерли, уставившись на экран. В пустой, только что созданный приватный чат пришло первое сообщение от администратора группы. На аватарке стоял бледный корейский айдол с холодными, пронзительными глазами.

«Привет, девочки. Добро пожаловать в мир Коко. Я долго ждал именно вас. Ваше первое задание — напишите на вашей карте имена тех, кого вы любите, и тех, кого ненавидите. Посмотрим, умеете ли вы быть искренними с Коко».

Маша почувствовала, как по спине пробежал странный, мимолетный холодок.

— Линк... А откуда он узнал, что нас двое? — тихо спросила она, глядя на строчку «Привет, девочки». — Мы же только один ник вбили...

— Ой, да ладно тебе, Маш, не тупи! — отмахнулась Лина, хотя её пальцы тоже на секунду дрогнули. — Это просто автоматический бот так настроен, для всех новорегов. Шаблон такой. Давай писать имена, пока время есть!

Лина придвинула листок и начала быстро вписывать в столбик имена подруг из класса: Liz, Molly, Мария, Ева...

Маша смотрела, как синие чернила ложатся на бумагу, и её не покидало странное, грызущее чувство в груди. Лина радовалась, а Маше вдруг стало не по себе от того, с какой леденящей вежливостью этот незнакомец общался с ними через экран.

В кофейне было жарко, но у неё по коже пробежали вполне реальные мурашки. Ей казалось, что, вписав свои имена на этот листок, они только что впустили в свою жизнь кого-то чужого, сильного и очень опасного, кто теперь будет тайно следить за каждым их шагом через глазок фронтальной камеры .

Глава 1

Игры в темноте

Сочи. Январь.

Январский ветер с моря был холодным и пронзительным, но в классе сочинской гимназии топили на полную мощность.

Маша сидела на задней парте, лениво подперев подбородок рукой, и смотрела, как Лина увлеченно рисует в тетрадке по географии.

Лина была её полной противоположностью — яркая, шумная, с вечным блеском в глазах и вечными секретами под чехлом смартфона.

— Маш, глянь, что он мне прислал, — Лина незаметно толкнула подругу локтем и чуть сдвинула экран телефона, пряча его от взгляда учительницы. На их общем аккаунте в «Ролке Коко» горело новое сообщение от куратора. Красивая аватарка бледного корейского айдола подмигивала из темноты чата. «Ты сегодня грустная, Лина. Твоя мама опять кричала на тебя из-за немытой посуды? Взрослые так слепы. Они видят только свои требования, но не видят твою прекрасную душу. Помни: Коко всегда на твоей стороне. Ты особенная.

Хочешь новое задание, чтобы отвлечься?» У Маши от этих строчек внутри снова шевельнулось то самое грызущее, неприятное чувство из сентябрьской кофейни. Ей казалось странным и пугающим, что абсолютно чужой человек из интернета знает, о чём Лина плачет по вечерам в своей комнате.

— Лин, может, ну его? — тихо шепнула Маша, косясь на доску. — Какой-то он слишком... навязчивый. Откуда он вообще знает про твою маму? Ты сама ему всё растрепала в чате?

— Маш, ну не тупи ты! — Лина раздраженно закатила глаза, но голос её оставался тихим. — Я просто пожаловалась в общей группе, что мать достала со своими попреками. И он сразу написал в личку. Он единственный, кто меня вообще слушает! Мать только и знает, что орать: Ты должна хорошо учиться, ты должна поступить, ты обязана!. А Коко... он понимает. Смотри, какое задание он дал. Надо сфотографировать школьный журнал с плохими оценками нашей отличницы Лерки. Это же просто прикол! За это дадут редкий стикер в профиль.

— Это не прикол, Лин, это крысятничество, — Маша нахмурилась, глядя на подругу. — Если Лерка узнает, будет дикий скандал. Да и зачем этому Коко оценки Леры?

— Да просто для квеста! Это же ролевая игра, Машка, расслабься! — Лина беспечно улыбнулась и быстро застучала пальцами по экрану, отправляя куратору кучу смайликов. — Мы же один аккаунт на двоих создавали, чтобы кайфовать и иметь свои секреты от предков. Ты со своего планшета вообще в чат не заходишь, только я там и сижу. Если боишься — просто не смотри.

Лина спрятала телефон в карман куртки, а Маша отвернулась к окну, чувствуя, как между ними растет невидимая, глухая стена. Раньше они делились вообще всем: вместе бегали на набережную, покупали одинаковые заколки, секретничали про мальчиков. А теперь у Лины появился новый, виртуальный «лучший друг», который постепенно забирал её себе. Лина стала скрытной, начала прогуливать уроки, а по ночам Маша видела, что их общий аккаунт постоянно горит в сети «онлайн». Лина сидела там часами, выполняя мелкие, странные поручения куратора.

Маша посмотрела на профиль куратора на экране своего планшета тем же вечером, лежа в кровати. Холодные глаза k-pop айдола словно смотрели на неё сквозь стекло. В строчке статуса у него горела короткая, странная надпись: «Я прихожу к тем, кто одинок».

Маша выключила планшет и натянула одеяло до самого носа. Ей было жутко. Она еще не знала, что до исчезновения Лины оставалось всего три недели, а невинная «Ролка Коко» уже меняла свои правила, превращаясь в жестокий и смертельный квест GEVXES

Глава 2

По кусочкам

Сочи. Конец января.

Ломка началась не сразу. Лина менялась постепенно, словно кто-то невидимый день за днём аккуратно стирал прежнюю весёлую девчонку, заменяя её бледной, дёрганой тенью. Сначала Маша заметила это по глазам. В середине января Лина пришла в гимназию с огромными тёмными кругами под веками. На уроках она засыпала, роняя голову на парту, а на переменах лихорадочно пила третью банку дешёвого энергетика.

— Лин, ты вообще спишь? — Маша обеспокоенно заглянула подруге в лицо, когда они стояли в очереди в школьной столовой.

— Сплю я, отвали, — огрызнулась Лина, нервно кусая губы.

Она врала. Маша знала это, потому что каждую ночь, просыпаясь в туалет в три или четыре часа утра, она видела, как на её планшете горит зелёный огонёк. Лина сидела на их общем аккаунте в «Ролке Коко» часами, покорно подчиняясь приказам из экрана . Маша видела в логах чата, как эти задания становились всё более странными и пугающими .

Первые уровни казались просто глупой игрой: куратор просил сфотографировать в темноте свои ступни, включить воду в ванной посреди ночи и слушать зловещий шёпот, или тайно вытащить из маминого кошелька купюру и сжечь её на балконе, засняв процесс на видео . Лина смеялась, думая, что это тест на смелость. Но куратор просто проверял границы её послушания .

На прошлой неделе задания изменились . Коко приказал ей взять лезвие от точилки и аккуратно выцарапать на старом школьном столе в кабинете географии слово «GEVXES», а потом прислать отчёт . Лина подчинилась. Она послушно просыпалась по будильнику в четыре утра, садилась на подоконник, свесив ноги в темноту комнаты, и часами всматривалась в ночные огни Сочи, докладывая в чат о каждом своём шаге .

Из-за дикого недосыпа мозг двенадцатилетней девочки постепенно превращался в кашу . К концу января к измождению добавился липкий, параноидальный страх. Лина стала шугаться любого резкого звука. Стоило в коридоре гимназии громко захлопнуться двери, как Лина вздрагивала, втягивая голову в плечи. Она начала прятать телефон глубоко в сумку, оборачиваясь каждый раз, когда кто-то проходил мимо её парты. Настоящий взрыв случился, когда они шли после уроков по тихой улице Шаумяна. Сырой сочинский туман выползал с моря, стирая очертания пальм.

— Лин, ну пойдём в кофейню, посидим, — Маша легонько потянула подругу за рукав куртки. — Какая кофейня, отстань от меня! — Лина резко выдернула руку, и в её глазах вдруг блеснули злые, панические слезы. — Меня мать дома убьёт! Она вчера устроила дикий скандал из-за немытой посуды. Разоралась на всю квартиру, вспомнила, как отец в её годы в Свердловской области на тракторе за тридцать тысяч пахал, чтобы копейку заработать, а я тут чашками грязными вся заросла! Заявила, что я для неё вообще пустое место!

— Да ладно тебе, моя тоже из-за троек постоянно орёт...

— Да ничего ты не понимаешь! — Лина судорожно выхватила телефон, и её пальцы так сильно дрожали, что она едва не выронила его на асфальт. — Взрослые нас вообще за людей не считают. Только требуют! А вот Коко... он единственный, кто меня защищает. Смотри, что он написал, когда я ему скинула запись, как мать на меня кричит.

Маша заглянула в экран общего профиля, про который уже успела забыть. Там висел огромный текст от куратора: «Бедная моя девочка. Мне так больно слышать, как самый близкий человек уничтожает твою личность. Чтобы доказать, что ты свободная, выполни новое задание. Нарисуй на листке бумаги символ GEVXES — знак нашей тайной свободы. И впиши туда имена тех, кто в твоей гимназии заслуживает наказания. Начнем с Сони и Леры. Они слишком много смеются».

Машу обдало ледяным холодом. Куратор профессионально ломал психику Лины . Он выманил у неё диктофонные записи семейных ссор, а теперь шантажировал её секретами и внушал, что вокруг одни враги .

— Лин... зачем ты рисуешь эти прицелы и вписываешь Сонечку с Лерой? Это же наши одноклассницы! Что это за дурацкое слово «GEVXES»? Прекрати это!

— Это новый уровень игры, Машка! Для избранных! — Лина как-то странно, пугающе ухмыльнулась, намертво зажав телефон в кулаке. — Ты сюда со своего планшета вообще не заходишь, так что не лезь.

Маша смотрела на неё и понимала: сетевой монстр уже почти полностью выел личность её лучшей подруги .

На следующий день в школе Лина сидела у окна бледная как смерть, беззвучно сжимая зубами колпачок от ручки . А в статусе куратора в их общем аккаунте вместо корейского айдола теперь горел пустой чёрный квадрат и одна-единственная строчка: «Я прихожу за Линой. Окно открыто»

Глава 3

Механический смех

Сочи. Конец января. Школьные будни.

Сегодня вторник. Обычный, серый, туманный день, который тянется как резиновый клей. Я сижу на третьем уроке и чувствую, как внутри меня медленно, липко разрастается тревога. Не из-за оценок. А из-за того, как Лина смотрит на свой телефон под партой. Её пальцы побелели, она намертво сжимает пластиковый корпус, а экран то и дело вспыхивает синевой. Я хочу спросить её, что там, но Лина словно закрылась в невидимом стеклянном кубе. Она меня не слышит.

В обед мы пошли в столовую. Большая школьная столовая седьмой гимназии стремительно наполнялась гулом, звоном тарелок и запахом печёного теста. Лина где-то затерялась в очереди у раздачи, а я, крепко сжимая в руках скользкий поднос с супом и компотом, пошла искать свободное место. Всё было забито. Я ходила от столика к столику, но стоило мне приблизиться к свободному стулу, как на него тут же швыряли чей-то рюкзак, или меня заранее встречали резким, ленивым криком: «Занято!».

Вдруг Соня помахала мне в толпе. До меня донеслось её уверенное, громкое: «Садись сюда!». Она улыбалась, её круглые щёки горели румянцем. Рядом сидела Лера, которая с небольшим, шутливым реверансом придвинула мне свободный стул. Я тихо поблагодарила её, внутри отлегло — слава богу, не придётся стоять посреди зала с этим подносом.

Я начала медленно присаживаться. И в эту самую секунду мой взгляд упал ниже стола. Я вдруг поняла, что опоры под мной... нет. Стул исчез. Чья-то рука в последний момент резко отдернула его назад.

Следом я услышала дикую какофонию звуков. Глухой стук перевернувшегося стакана с красным компотом, грохот тарелки, болезненное, тяжёлое приземление моего тела на холодный кафельный пол. Поднос выскочил из рук. Горячая жидкость обожгла колени. А затем где-то в отдалении раздался непродолжительный смех. Но это был не нормальный смех, не такой, как у моей мамы по вечерам или у Лины, когда мы шутим в кофейне на Шаумяна. Этот смех был пугающим, механическим, словно заводной, искусственный робот стучал в ушах. Он нависал надо мной, давил на барабанные перепонки. Мне стало так стыдно и жутко, что я просто закрыла голову руками, сжимаясь в комок прямо на полу среди разлитого супа.

Наконец я ощутила спасительную лёгкость. Две руки крепко взяли меня под мышки и с силой потянули вверх. Соня помогла мне подняться, её лицо было испуганным. Лера быстро подняла с пола грязный поднос, а Соня аккуратно поправила мои чуть не слетевшие от удара очки. Я посмотрела на Соню и заметила, что у неё, так же как у меня, от шока открыт рот, а брови сведены в одну четкую линию. Но у неё они были сведены временно, от неожиданности.

Я лихорадочно обернулась, вытирая рукавом компот с юбки, чтобы найти того, кто выдернул стул. Возле соседнего стола стояла Лина. В её руке был тот самый дешёвый, кнопочный телефон, про который говорила Лера. Но страшнее всего было её лицо. Лина смотрела на меня, на мою грязную одежду, на перевернутый суп, и на её бледных губах застыла та самая пугающая, механическая ухмылка. Это она смеялась тем заводным, чужим смехом.

В этот момент я поняла. Куратор из «Ролки Коко» уже дал ей первое задание против меня. Она выполнила его. И ей ни капли не было стыдно. Ломка моей лучшей подруги перешла на новый, страшный уровень, где я стала её главной мишенью.

Дома я долго отмывала юбку под краном в ванной. Вода текла тёплая, мыло пахло земляникой — всё было таким привычным, домашним, но меня не покидало чувство, что я нахожусь внутри какого-то дурного сна.

Мама из кухни крикнула, спросила, как дела в школе. Я выдавила из себя короткое «всё нормально» и закрылась в своей комнате. Села на кровать, поджав ноги, и взяла в руки планшет. Пальцы до сих пор мелко дрожали, когда я вбивала пароль от нашего общего аккаунта в «Ролке Коко». Мне было до безумия страшно туда заходить, но я должна была посмотреть Лине в глаза. Пусть даже через экран.

В чате горел зелёный огонёк — Лина была в сети. Я открыла клавиатуру, занесла палец над буквами, но долго не могла сделать первый тап. Что написать? «Зачем ты выдернула стул?» или «Почему ты смеялась?» — всё это казалось глупым. В итоге я решила написать просто:«Лин, это была плохая шутка. Мне было очень больно. Зачем ты это сделала?»

Но я не успела написать. Строчка текста прилетела от куратора, у которого вместо аватарки по-прежнему висел пустой чёрный квадрат.

"Коко доволен тобой, Лина, — написал он. — Твоя занудная подружка Машка сегодня отлично полетала в столовой. Ты доказала, что умеешь выполнять приказы и избавляться от тех, кто тянет тебя на дно. Твой статус в игре GEVXES повышен. Готова к новому уровню?"

У меня внутри всё заледенело. Куратор думал, что общается с Линой! Он не знал, что у профиля два хозяина. И тут до меня дошло: Лина даже не заходила в этот чат, чтобы оправдаться передо мной. Она просто молча выполнила его приказ, как послушная кукла, и пошла спать. А монстр за экраном прямо сейчас ждал от неё ответа. Я затаила дыхание. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно за стеной.

Если я сейчас выключу планшет или напишу правду — он поймет, что его обманывают, и заблокирует аккаунт. И тогда я потеряю единственный след, который связывает меня с тем, что происходит в голове у Лины.Мне нужно было продолжить игру. Перешагнуть через собственный страх и притвориться ею.Я с трудом сглотнула сухой комок в горле и набрала на клавиатуре:«Да. Я готова. Какое следующее задание?»

Ответ от чёрного квадрата прилетел через полминуты. Экран планшета тускло осветил мои дрожащие пальцы.

«Твои одноклассницы Соня и Лера ведут себя слишком шумно, Лина, — написал куратор. — Сегодня в столовой они нарушили правила Коко. Они полезли поднимать ту, которая должна была остаться внизу. За это они должны получить предупреждение. Завтра на большой перемене ты возьмешь телефон и тайно снимешь на видео, как Соня плачет в туалете. Сделай так, чтобы она разрыдалась. Как ты это сделаешь — твоя забота. Слей её любимые духи в раковину, порви её рисунки или шепни ей на ухо то, от чего у неё задрожат губы. Мне нужно видео её слез, Лина. Иначе твоя карта заблокируется, а Пролог твоей личной жизни улетит в сеть».

Я сидела на кровати, и мне казалось, что стены моей комнаты медленно сжимаются, лишая меня кислорода. В ушах до сих пор стоял тот пугающий, механический смех Лины из столовой, а перед глазами стояло лицо Сони — её испуганные глаза, её круглые щёки и то, как бережно она поправляла мои очки, пока с моей юбки капал грязный суп. Соня была доброй. Соня была настоящей.

А теперь этот монстр требовал, чтобы я — точнее Лина моим телом — уничтожила её. Довела до слёз.

Я перевела взгляд на нижний угол экрана, где светился статус куратора: «Я прихожу за теми, кто одинок». Колени сковал ледяной холод. Если я откажусь — игра закроется, и Лину никто не спасёт. Если я соглашусь — мне придётся стать такой же послушной, безжалостной куклой, какой стала моя лучшая подруга.

Я закрыла лицо руками. Мысли путались, дневник моей жизни прямо сейчас превращался в какой-то страшный отчёт о преступлении. Мне нужно было придумать, как завтра в гимназии разыграть этот спектакль: сделать так, чтобы Соня заплакала понарошку, или обмануть куратора, подделав видео. Но как обмануть того, кто видит тебя насквозь через глазок камеры