Роман Буряков
Исчезновение Александра

Глава 1: "Последний штрих"

Петербург встретил Александра промозглым ветром и бесконечным дождем. Осень здесь всегда была не временем года, а состоянием души — серым, влажным, безнадежным. Художник поднял воротник потрепанного пальто и ускорил шаг, стараясь не наступать на отражения фонарей в лужах. Они дрожали, как его последние надежды.

Его мастерская — крошечная комнатка под самой крышей старого дома — давно перестала быть местом вдохновения. Теперь это была просто клетка с холстами, которые никто не покупал. Наступил творческий кризис. Последняя выставка провалилась: критики брезгливо морщились, галеристы отворачивались, а единственный посетитель спросил, не продается ли рама.

Александр остановился перед мольбертом. Незаконченный портрет женщины с глазами цвета дождя смотрел на него с упреком.

— Ну что, — пробормотал он, — опять не получилось?

Кисть выскользнула из пальцев и упала на пол. Денег не было. Ни на краски, ни на хлеб, ни на коммунальные услуги. В шкафу лежало последнее, что еще можно было продать, — отличный этюдник из бука, подаренный ему когда-то, его девушкой, в те времена, когда он еще верил в себя.

— Ладно, — вздохнул Александр, упаковывая этюдник в пакет. — Прощайте несостоявшиеся пленэры. Может, кому-то, более талантливому пригодится.

Антикварная лавка "Черный квадрат" пряталась в узком переулке за Невским. Вывеска скрипела на ветру, словно предупреждая: "Не входи". Но Александр вошел.

Внутри пахло эмалью, пылью, старыми книгами и чем-то еще — странным, почти металлическим. За прилавком сидел человек в длинной, серой рубахе. Его лицо было гладким, будто вырезанным из воска, а глаза… Глаза казались слишком светлыми, почти прозрачными.

— Чем могу помочь? — спросил он голосом, в котором не было ни тепла, ни интереса.

Александр положил пакет на прилавок.

— Этюдник, ни разу не использованный. Хочу продать.

Человек взял этюдник. Покрутил. Проверил зажимы телескопических ножек.

— Три тысячи, — наконец сказал он.

— Что? — Александр замер. — Но это же…

— Мало? — Человек улыбнулся, и его губы растянулись, как у куклы. — Тогда предлагаю другой вариант.

Он вышел из-за прилавка и подошел к окну. За стеклом клубился туман.

— Видишь свою тень? — спросил он, указывая на нечеткий силуэт Александра на полу.

— Ну… вижу.

— Я куплю ее.

Александр рассмеялся.

— Вы что, шутите?

— Нисколько. — Человек наклонился ближе. — Тень — всего лишь иллюзия, но люди придают ей слишком много значения. А ты… ты ведь уже почти призрак, правда? Ни денег, ни славы, ни даже надежды. Что ты теряешь?

Александр хотел возразить, но слова застряли в горле. Ведь это правда — он уже почти невесом.

— Сколько? — прошептал он.

— Сто тысяч. Сейчас.

— А что… что будет, если я соглашусь?

Человек пожал плечами.

— Ничего страшного. Просто ты станешь… легче.

Александр посмотрел на свою тень. Она была бледной, как он сам.

— Ладно, — сказал он. — Давайте.

Человек протянул ему конверт с деньгами, затем достал из кармана маленькие серебряные ножницы.

— Не бойся. Это не больно.

Он щелкнул ножницами в воздухе, и Александр почувствовал, будто что-то оторвалось от него.

— Готово, — сказал коллекционер.

Александр оглянулся. Его тени на полу больше не было.

— Странно, — пробормотал он. — А я думал, будет страшнее.

— Все страшное — впереди, — улыбнулся человек и повернулся к нему спиной. — До свидания, художник.

Александр вышел на улицу. Дождь кончился, но туман сгущался. Он засунул руку в карман, сжимая конверт. Сто тысяч. Он мог купить новые краски, еду, выпивку, просто ничего не делать какое-то время.

Он шагнул вперед — и вдруг заметил, что прохожие не обходят его, а проходят сквозь